ГлавнаяПрозаКрупные формыПовести → ОСТАНЬСЯ РЯДОМ. глава 5.

ОСТАНЬСЯ РЯДОМ. глава 5.

14 марта 2019 - Елена Тихонова
article442131.jpg

ГЛАВА 5.

 

       С того дня как Маша пришла поздно вечером в дом Придонцевых, по хутору поползли разговоры. Люди, на разные лады, обсуждали - девушка ушла от родителей и живёт у чужих ей людей. То, что Маша была невестой Сергея её оправдавало, но войди в дом будущего мужа, когда его нет в нем, было по понятию хуторян очень необычным. Сплетни разносились по хутору со невероятной скоростью. Сказанное одним передавалось другому, но уже со своими, добавленными домыслами. Услышав через день, сказанное вчера, тот человек, кто говорил первым часто удивлялся: <Да не может быть! Кто такое сказал>? 
       Местные жители перестали судить Машу после того, когда за дочь заступился её отец, Иван. Разговор о девушке мужчина услышал в местном магазине, куда зашёл за продуктами. Стоящие в очереди женщины перебрасовались последними новостями, обсуждая приход Маши к Придонцевым. Услышав имя дочери, Иван сначала побледнел, потом покраснел и набрав в грудь воздуха выкрикнул:
         - Не смерть! Не смейте говорить про мою дочь. Что вы все знаете, когда болтаете?  
        Испуганные криком, женщины обернулись, а поняв, что увлеклись и не заметили присутствия Ивана, замолчали и смутились. Мужчина вышел на середину торгового зала, сказал в полголоса:
       - Меня судите, как хотите, Нюську мою тоже можете обсуждать. Но дочь не троньте. Она при живых родителях из дома добровольно ушла. Мне в ноги надо поклониться, Матвею с женой, что приютили и обогрели. Я - отец - в этом виноват. Меня и судите, как хотите. А вы про девочку мою грязные слова говорите?- он сжал кулаки, постоял немного. - Не сметь, не сметь я вам сказал...
        Забыв о покупках, Иван вышел из магазина. Женщины проводили его взглядами, дождались своей очереди и молча разошлись. Разговоры с тех пор притихли.
      Вернувшись домой, Иван весь вечер выслушивал Анну, которая ругала его за то, что вернулся домой без хлеба. Он молчал, не вступая в пререкания с женой. Анна замолчала, ушла спать, а Парин сидел за столом на кухне всю ночь. Пытаясь переосмыслить все свои поступки он пришёл к выводу - во всем, что произошло - виноват только он. И ему исправлять то, что случилось в семье. 
      Анна, отдохнув за ночь, утром вновь стала возмущаться за то, что хлеба нет, сахар кончается, а муж и в <ус не дует>. Иван поднял покрасневшие от бессонной ночи глаза, тихо произнёс:
       - Когда это произошло, что злой такой стала ты, Нюся? Ничто тебе не мило, все плохо, все не так. Я думал, что мы с тобой поговорим и решим, как нам семью вместе соединить и дочь домой вернуть, а ты снова <пилить > с утра принялась,- неожиданно, в первую очередь для себя, Иван ударил кулаком о стол. От его удара посуда подпрыгнула и со стола упала ложка. - Ничем тебя не проймешь. Надоело мне выслушивать твои вопли, теперь ты меня выслушай. Наши бесконечные скандалы не прекращаются и терпеть я их больше не стану. Закончились у меня: и любовь, и терпение разом. Я ухожу от тебя, живи одна так, как знаешь.
        Он поднялся и направился к порогу спальни. Замолчавшая Анна рассмеялась.
      - Иди, иди, приползешь ещё ко мне, а я подумаю, принять тебя или нет. Кому ты нужен, пень старый? - изрекла вслед уходящему мужу женщина.
      - Что тебе не нужен, я об этом давно знаю,- ответил, обернувшись, Иван. - А дочке нашей, Маше - нужен. Никогда не прощу себя за то, что она из дома ушла. Никогда.
       - Скатерью дорога,- прошипела Анна.- Какой отец, такова и дочь. Одна проживу, без вас.
       - А ты давно одна живёшь,- задумчиво проговорил Парин.- И людей, что рядом с тобой находятся, не замечаешь...
          Он собрал свои вещи, вышёл из комнаты, не слушая те гневные слова, что кричала ему жена. А Анна, в сердцах, ругала Ивана ещё очень долго, выплеснув из себя поток слов - замолчала. <Придёт>, - решила она. 
        В обеденный перерыв муж домой не вернулся, не пришёл домой и вечером. Утром женщина поняла, что Иван не шутил и она осталась одна в огромном доме, который стал без мужа и дочери ей не нужен.
         Иван поселился у одинокой старухи. Бабка Пелагея родилась в прошлом веке и ей было девяносто лет. Единственный сын женщины умер давно, а сноха, забрав детей, уехала после его смерти. Связь с ними давно прервалась.
       Бабка жила в небольшом доме с протекающей крышей и завалившимся забором. Плату с квартиранта Пелагея брать не стала. Никогда не сидевший без дела Иван, возвращался с работы и ремонтировал свое временное жилье. Делая привычные дела, он размышлял о той жизни, которой жил до последнего времени. Думы его были невеселыми.
           Когда Маша вернулась в хутор на каникулы, Иван пошёл к Придонцевым, но на просьбу отца перейти жить к нему - дочь не согласилась. 
        Девушка приехала домой после долгих раздумий. У нее был особый секрет, а рассказать о нем она не решалась. Клавдия, увидев похудевшую Марию,  стала расспрашивать у неё о том, что она любит, стараясь приготовить любимые блюда. Слыша её вопросы у Маши появлялся в горле тугой комок и подступали близкие слёзы. 
       Слёзы у девушки были с некоторых пор частыми гостями. После той поездки под Термез к Сергею прошло три месяца и десять дней. И ребёнку, который рос в животе у Маши, было столько же. Никаких внешних признаков беременности у девушки не было, только иногда по утрам подташнивало. Но рассказать об изменениях в себе кому-то ещё, она не решалась. Не писала она и Сергею о том, что он станет отцом. 
     Его родители относились к Маше тепло, с любовью. Даша бегала за девушкой хвостиком, постоянно теребила, придумывала, как развеселить ее. А грусть и тревога не проходила, от Сергея не было писем почти месяц. Его родители при девушке старались не вести разговоров о долгом периоде, в течение которого не получали вестей. Но, по покрасневшим глазам матери жениха и по напряженному молчанию его отца, девушка видела, они думают о сыне ежеминутно, и днём, и ночью.
        После возвращения   в хутор прошло чуть больше недели. Вернувшись с работы, Маша решила сходить под любимую березку, где они часто сидели с Сережей. 
      У тропинки, где росла березка девушка проводила часть вечера, вспоминая то время, когда любимый был рядом. Дереву, посаженному Сергеем Маша прошептала о том, что ждёт ребёнка. Сидя на скамейке, она мечтала, как они втроём ( она, Сергей и их малыш) станут любоваться текущей рекой.  Здесь, где росла береза часто собиралась компании по вечерам,  место звали -  <береза Сереги>.  
      По дороге к реке, девушка встретила Свету. Подруга сидела на лавочке у своего дома, щелкая семячки. Девушки, разговаривая, побрели к реке. Посидев полчаса под березкой и поделившись новостями про одноклассников, вернулись в хутор. Он  с годами вырос и новые дома располагались ближе к реке. По дороге Маша сорвала с нависающей над забором яблони зеленое яблоко. На вкус оно было очень кислым, вязало рот, но Маша с удовольствием его съела. Одно яблоко не удовлетворило девушку. Вернувшись к Придонцевым, она проскользнула мимо занятого делами Матвея в сад. Клавдия доила корову - были слышны звуки струек бьющегося о стенки ведра молока. Только Даша, заметила, куда проскользнула ее подруга, прибежала следом. Маша, успевшая сорвать несколько понравившихся ей яблочек, спрятала их в карман летнего халатика. Подружки, переговариваясь и смеясь, вернулись во двор. Отвлекшись, девушка достала зелёный шарик и откусив от него, довольная вкусом, весело рассмеялась.
       Даша увидев Машин  восторг, поморщилась, и не успев ни о чем подумать воскликнула:
     - Они же ещё зелёные. Как ты их ешь, такие кислые? 
      Громкий возглас дочери привлек внимание  супругов Придонцевых. Стояший у сарая Матвей и Клавдия, идущая с полным ведром молока, на несколько мгновений застыли . Одна мысль пришла им в голову <Беременна>!? Но ничего не сказав о своей догадке, мужчина и женщина вернулись к прерванным делам. А Маша густо покраснела и уронив надкусанное яблоко, метнулась в дом. Матвей остановил Дашу, пытавшуюся побежать следом: 
      - Не ходи за ней. Не нужно...
     - А что я сказала?- спросила у него дочь.- Она плачет. Я её чем-то обидела?
     - Придёт время, узнаешь. Не ходи пока в дом, пусть они с мамой поговорят,- он протянул девочке небольшое ведерко с дробленым зерном.- Иди Майку покорми. Чтобы у неё сметанка по - жирнее была, для блинов, которые ты любишь.
        Клавдия накрыла подойник марлей, вошла  за Машей в дом. Увидев, что в комнате, где до ухода в армию жил Сергей, она складывает в чемодан свои вещи, спросила:
      - Ты где собралась?
      Девушка услушав её голос, отвернулась и закрыла лицо руками. Сделав несколько шагов, Клавдия обхватила Машу за плечи, притянула к себе.  
      - Долго ещё секрет таить будешь?- весело спросила Клавдия.
     Догадка о беременности превратилась в уверенность, когда Маша покраснев убежала. Женщина старалась словами поддержать девушку, понимая, как той тяжело. <Сколько же на неё всего свалилось? - подумала Клавдия.- И Серёжу не смогла сама проводить в армию, и уход из дома, и ребенок... Но беременность, это такая радость. В первую очередь для нас с Матвеем. Всего через полгода внук или внучка родится>.
       Она снова заговорила:
      - Маша, я сама женщина и понимаю тебя. Ты не смущайся, все хорошо, это такая радость, что ты стаешь мамой. А я бабушкой. Сережа знает?
      Девушка молчала, пытаясь собраться с силами и произнести слова, которые женщина говорит первыми своему мужу. Маша понимала, что её беременность случилась не вовремя: она не замужем, с родителями - напряженные отношения, профессии  нет. С тех пор, как она догадалась, что ждёт ребёнка, девушка столько раз представляла момент, когда нужно будет признаться. Но как сказать? Она надеялась, что за эти летние месяцы никто не догадается. А сегодня она сама себя выдала, когда ела яблоко. 
       Напряженное молчание несколько минут стояло в комнате. Девушка не могла произнести ни слова, щеки ее пылали краской стыда. < Не нужно мне было приезжать. Лучше бы я осталась в городе,- мелькнула мысль в голове.- А сейчас и признаваться не нужно, они сами догадались>... 
    - Маша, не молчи, скажи,- снова попросила Клавдия. - Беременность это радость, а не горе. Сережа вернётся, а у него сын или дочка растёт... Это же прекрасно...
      - Правда?- тихо спросила девушка, не решаясь обернуться.
      - Конечно правда, глупенька. Мы тебе поможем, никому не дадим в обиду. Я очень довольна, что у нас будет внук или внучка. Что ты плачешь? Не плачь, тебе нельзя волноваться...
        Маша отошла на несколько шагов, обернулась. Медленно подняв голову,  настороженно посмотрела на Клавдию.
       - Я хотела в городе остаться,- прошептала она.- Потому, что очень боюсь. И не знаю, что делать. Как мне дальше быть? А Сергей, он будет рад?
       - Какая ты ещё девчонка, дочка,- по- родственному обратилась к ней Клавдия.- Он тебя любит. А то, что ребёнок у вас родится это такое счастье. 
     Вечером, Придонцевы не стали говорить о беременности Маши. Девушка чувствовала себя неловко и супруги не стали её смущать. Пройдёт время, немного позже, они поговорят о будущем члене семьи...  
     Разговор вели на разные темы, стараясь сгладить неловкость и загнать вглубь себя тревогу. А она поселилась прочно в сердцах. Писем от Сергея не было почти месяц.
       
       До обеда оставалось часа полтора, когда в кабинет Клавдии зашла Таня, молодая почтальонка. 
      - Клавдия Сергеевна,- тихо сказала она.- Вам письмо.
      - От Серёжи?- взметнулась из-за стола Клавдия. - Как же я его пропустила? Всю корреспонденцию просмотрела с утра. 
        - Оно между газетами лежало,- пояснила девушка.- Я его случайно увидела.
       Почерк сына всегда бросался в глаза, а это незнакомое письмо Клавдия не смогла взять в руки. Бледнея, она испуганно посмотрела на Таню, не решаясь принять конверт. Внутри бешенно запульсировала кровь, сердце сжалось, а потом будто запрыгало по телу и забилось в ее ногах. Появилось ощущение невесомости, отстраненности. Таня положила конверт на стол, метнулась в зал. Там стояла звенящая тишина, все работники и посетители молчали. Молчание наступило в тот момент, когда Таня испуганно вскрикнула, взяв в руки конверт:
    - Что это?
    Почтальоны, сортирующие газеты для доставки в почтовые ящики, одна за другой обернулись к девушке. Оператор, принимающий клиентов и сами посетители, стоящие в очереди, обратили внимание на бледную Татьяну, сжимающую в руке небольшой прямоугольник. 
     - Неси,- прошептала одна из женщин, взглянув на фамилию адресата. - Не казенное письмо, номер части стоит.
     - От кого оно? Почерк незнакомый,- едва шевела губами, ответила Таня.- Нет, я не могу. Отдайте его кто-нибудь, пожалуйста. 
            Она уронила конверт на стол, где лежали газеты. Люди с ужасом смотрели на лежащее письмо. Таня подняла голову и обвела их тревожным взглядом. Никто не произнёс ни слова, только некоторые из присутствующих быстро отвернулись от нее, словно девушка обожгла их. Раздался чей-то всхлип и он разорвал молчание. Прозвучал голос:
     - Отнести ей... Сама...

      Клавдия смотрела на письмо, боясь протянуть к нему руку. Ожил телефон, он заставил женщину очнуться от оцепенения. Не поднимая трубку аппарата, она медленно вскрыла чужое прслание. Обычный листок из ученической тетради в клетку выпал их конверта, мягко опустился на стол. Телефон, замолчавший на несколько секунд, снова < подал голос>. Зататив дыхание, Клавдия развернула лист... По клеткам запрыгали неровные слова, написанные мелким, почти неразборчивым почерком. Вглядываясь в текст, Клавдия подняла трубку телефона и сказала звонившему человеку, не слыша его речи:
     - Он просит у нас прощения...
      Она положила трубку на рычаг, поднялась со стула и на негнувщихся ногах пошла к выходу, держа лист в руке. Распахнула дверь кабинета, увидела стоящих в напряжении людей. Женщина обвела всех присутствующих взглядом, с трудом разомкнув губы, прошептала:
       - Он не смог...
       Лист, что держала в руках, выпал и опустился на доски пола. Проследив за падением, люди вздрогнули при его соприкосновении с поверхностью, перевели взгляды на Клавдию. Она вжалась спиной в стену у двери, невидящим взглядом смотрела сквозь пространство в оконное стекло. Нижняя губа её была закусана зубами так, что по подбородку женщины текла тонкая струйка. В письме женщина разобрала слова: < Простите меня... Я не смог>.

    У здания остановилась машина. Из неё вышел Маврин Василий, местный участковый, обошел автомобиль, открыл дверцу справа от водителя. Из салона на землю спустился Матвей и оперся о бок автомобиля, словно его не держали ноги. Василий положил Придонцеву руку на плечо, что-то произнёс. Услышав слова, мужчина повернул голову к говорившему, кивнул и оттолкнувшись от автомобиля, медленно пошёл к крыльцу. 
      Через стойку, огораживающую зал для посетителей от остального помещения, Матвей посмотрел на стоящую у стены Клавдию. Их взгляды встретились, но супруги не произнесли ни слова, они поняли друг друга без слов - сына нет в живых...
 
       .. Звонок телефона остановил Маврина, когда он собирался выходить из кабинета. Подняв трубку, мужчина несколько минут стоял, слушая приказ своего начальника. Тяжело сев на стул, он обхватил голову руками, задумался. Потом решительно встал, вышел на улицу. Зайдя в здание правления колхоза, поднялся на второй этаж до кабинета председателя. Из-за неплотно прикрытой двери, слышался мужской голос:
    - А по- человечески нельзя?.. У семьи такое горе... Мы поможем... Когда машина будет?.. Почему ночью?.. Понятно мне... Понятно говорю.
     Трубка со стуком упала на рычаг. Мужчина в кабинете смачно выругался. Послышался стук, потом снова прозвучал мат.
     Маврин постучал и сразу же открыл дверь.
      В кабинете председатель колхоза рылся в ящике стола, перекладывая в нем бумаги. На уголке стола лежал коробок спичек. Он посмотрел на входящего, продолжая своё занятие. Спустя несколько секунд, попросил:
      - Дай закурить.
      - Я не курю, Николай Федорович. 
     - Моя Валя все  запасы вытащила. И когда только успевает. Да, дела. Вижу, что знаешь. Что делать будем?- он помолчал. - Пойдем к Григорию, может быть он что -то подскажет. 
     Пока шли по коридору к кабинету главного инженера, Григория Платова, Николай Федорович снова заговорил:
     - Видишь, Витя, какая жизнь пошла и похоронить нормально нельзя парня. Сказали ночью гроб привезут и чтобы до десяти утра похороны состоялись...
        Сообщать Матвею  о смерти сына поехал Василий. Григорий, брат у которого работал в военкомате, отправился в район, выяснять обстоятельства, почему такая спешка с погребением. Председатель колхоза остался в кабинете. Мужчина курил непрывно, забыв о больном сердце...
 
     ...Уходя на работу Матвей подошёл к собаке, которая болела. Дворняжке Найде было почти десять лет, но она исправно несла свою службу. Сергей был ее другом, кормил и заботился о ней он. Другие члены семьи Придонцевых были для Найды больше соседями, чем друзьями. После ухода сына в армию  она несколько дней привыкала к тому, что по утрам её кормит Матвей. Псина настороженно смотрела на подходящего мужчину с миской пищи, крадучась подходила к стоящей еде и только спустя некоторое время приступала к трапезе. В начале июня собака заболела, ела мало, почти все время лежала, совсем не лаяла. А два дня назад собака не вышла будки, не реагировала на кличку, печально смотря на хозяев. Потрепав её по голове, Матвей вышел за ворота.
 
        Несколько дней стояла сильная жара, в колхозе началась уборка зерновых. Сквозь окна кабинет Матвея нагревался до состояния бани и в его помещении стояла духота, а за время выдачи путевок было сильно накурено. Разобравшись с текущими делами, мужчина вышел на свежий воздух, закурил. На сердце который день лежал камень, не проходила тревога. <Почему нет писем>? - не в первый раз задал сам себе вопрос Придонцев. Постояв немного, он повернулся к двери, собираясь зайти в помещение. Невдалеке послышался звук мотора, Придонцев обернулся через плечо, замер, узнав машину участкового, Василия Маврина. Прислонившись к стене он ждал, бледнея. На лице жили только глаза, которые следили за приближением автомобиля. Машина остановилась, сквозь стекло Матвей рассмотрел расстроенного Василия.
        Маврин, немного посидел в машине, вылез, не закрыв дверь в салон, подошёл в Придонцеву и прислонился рядом к стене. Он вытащил пачку сигарет, закурил, протянул сигарету Матвею:
        - Будешь?
        - Нет,- глухо ответил тот.- Что?
        Не делая вид, что не понял вопроса, Маврин ответил:
        - Позвонили сегодня, сказали, - мужчина поперхнулся затяжкой дыма, закашлялся,- не курю я, - пояснил он.- Сергей погиб, твой сын погиб Матвей... Две недели назад. Тело везут в цинковом гробу, сегодня прибудут ночью. А завтра,.. завтра похоронить его нужно, до десяти утра...
       Матвей молчал. В голове не осталось ни одной связной мысли. Все тело сжало мощной судорогой, из горла вырвался крик:
       - Нетттт...
       Но его голос услышал только Василий. Крик прозвучал громким шепотом. Маврин обхватил Матвея за плечи, ободряюще сжал их, проговорил:
       - Держись, Матвей... Нельзя тебе сейчас... Держись... Гроб сказали, что под утро привезут.. Почему такая срочность с похоронами, не объяснили...
        Участковому пришлось проговаривать слова несколько раз. Выкрикнув слово <Нет>, Придонцев молчал, не слушая его объяснений. Только когда Василий встряхнул его за плечи, слова стали осмысленными и освободившись от рук мужчины , Матвей произнёс:
       - Как я Клаве скажу? 
    
        Василий подвез Придонцевых до больницы, где работала Маша. Прижавшись друг к другу Матвей и Клавдия зашли в помещение. Девушка вышла им навстречу, стояла в коридоре, держась за дверь. Она смотрела на Матвея с растрепанными волосами и почерневшим лицом; Клавдию - с прокушенной, распухшей губой и потерянным взглядом, не поняв сначала, что случилось непоправимое... Только после слов мужчины: < Маша, его нет с нами>, девушка, вскрикнула, но не заплакала. Опустившись на пол, она обхватила живот руками... 
      Через час весь хутор знал о гибели Сергея. Горе стало общим, люди потоком потянулись к его дому. Они шли молча, не переговариваясь. Женщины утирали слёзы, катившиеся из глаз. Дворовые ворота у Придонцевых были распахнуты настежь. Хуторяне заходили во двор и останавливались. Четыре человека сидели на скамейке у крыльца и не обращая ни на кого внимания. Клавдию с непокрытой головой и прижавшейся к ней Машей, Матвей обнимал одной рукой, а другая его рука охватыла плечи испуганной дочери. Они словно слились воедино, без слез на лицах, глаза их оставались сухими. В душе у каждого была искорка надежды, что все происходящее ошибка и Сергей жив.
     В двор зашёл Иван Парин. Он подошёл к сидящим, подсел к дочери , тихо произнёс:
     - Машенька, доченька, я рядом девочка моя. Я не уйду, не оставлю тебя. 
      Придонцевы и Маша не прореагировали на его появление. Иван обнял дочь и притянул её к себе. Маша не сопротивлялась, невидящим взглядом смотрела на отца. 
      Через несколько часов, почти в сумерках, вернулся Григорий Платов. Он приехал вместе с двумя председателями: колхоза и сельского совета. Мужчины подошли к сидящим, выразили сочувствие.
      - Все, что с связано с погребением, мы возьмем на себя,- сказал председатель колхоза.
        Молчание длилось долго. Председатель сельского совета кашлянул в кулак:
     - Похороны состоятся рано, родственникам я сообщу. Машина с Сергеем должна прийти к четырём утра,- он помолчал, снова заговорил.- Могилу рядом с вашими родными выкопаем, там есть место.
       - Нет, не надо,- вдруг произнесла Клавдия.- У березки похороним. 
       Произнеся слова, она руками закрыла  лицо и забилась в рыданиях. Женские стенания содрогнули тишину, стоящую у дома Придонцевых. За матерью заплакала Даша. Толпа людей не разошлась, женщины стоящие во дворе плакали молча, но на горе матери никто не мог смотреть равнодушно. Матвей приподнял голову и глухо сказал стоящим рядом мужчинам :
      - Уйдите вы, утром все решим. Не верю я...
       Маша, услышав сквозь притихшие рыдания Клавдии голос отца Сергея, поднялась со скамейки и сделав два шага, опустилась перед ним на колени, посмотрела ему в лицо.
       - Вы верите, что он живой?- надежда в голосе девушки заставила Матвея содрогнуться всем телом. 
       - Не знаю...- ответил он и отвернулся в сторону.
       - Он не мог умереть! Не могггг!- пронзительный крик оборвался, когда Клавдия положила руку на голову девушки.
         Девушка замерла, упала ничком у скамейки, истерически выкрикивая и стуча кулаками по земле. Иван расстерялся, не зная, что ему делать. От калитки метнулась Анна, стоявшая несколько часов у ворот, не решаясь войти во двор. Она обхватила дочь, прижала к себе, но та вырвалась. Иван поднял дочь на руки и держа её на коленях, сел на скамейку. Он старался успокоить Машу, а Анна опустилась перед ними на землю и обняв их руками, положила заплаканное лицо на ноги родных. Плач Клавдии постепенно стих, Даша судорожно всхлипывала, а Маша ей вторила.
         Поздним вечером люди разошлись по домам. С семьёй остались несколько женщин, Иван и Анна Парины. Отец не выпускал дочь из рук, держа её на коленях и гладя по спине, что-то ей тихо говорил. Анна, не поднялась с колен, и не разжала своих рук.
        Приближалась полночь. Клавдия встала и медленно побрела к калитке. Коса, закрученная на затылке, распустилась, находящиеся рядом женщины остановили её, предлагая платок. Машинально взяв сложенную ткань, женщина продолжила своей путь. Матвей, передал уснувшую дочь на руки женщинам ушёл за женой. Они сели на широкую лавочку у ворот и прижались друг к другу. Подошёл Иван с Машей на руках, разместился рядом. Четверо людей сидели молча. Послышался едва слышный шорох, к сидящим подошла Анна Парина. Она приблизилась, немного постояла рядом, собираясь с силами:
     - Простите меня...
     Никто не ответил ей. Женщина всхлипнула, но не ушла.
     - Не вовремя ты прощение просишь, Анна,- тихо сказал Матвей.
     Анна кивнула, соглашаясь и подойдя в забору, оперлась о него спиной.
      -Не пойду я никуда, с вами буду...
       В будке за забором пошевелилась старая Найда. Через несколько секунд раздался собачий вой. Пятеро  ждавших вздрогнули. Шепот Ивана услышали все, не смотря на громкий<плач> собаки:
     - Она все поняла...
   
        Свет фар и звук мотора разорвал на рассвете оцепенение  застывших в ожидании людей. Они не отрываясь, смотрели на приближающийся грузовик. В кузове сидело несколько человек. Сопровождала грузовой автомобиль синяя <Волга>. Затормозив у ворот, машины остановились. Из кузова попрыгали молодые парни в военной форме, из кабины грузовика вышел мужчина средних лет с офицерскими погонами на плечах. Он отдал команду и солдаты стали открывать борта грузовика. Большой деревянный ящик занимал середину открывшегося кузова.
      - Принимайте сына,- сказал офицер и солдаты стали спускать неуклюжий короб. 
      
Приношу искренние извинения за ошибки и описки, допущенные в тексте. С уважением Елена Тихонова.

© Copyright: Елена Тихонова, 2019

Регистрационный номер №0442131

от 14 марта 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0442131 выдан для произведения:

ГЛАВА 5.

 

       С того дня как Маша пришла поздно вечером в дом Придонцевых, по хутору поползли разговоры. Люди, на разные лады, обсуждали - девушка ушла от родителей и живёт у чужих ей людей. То, что Маша была невестой Сергея, её оправдавало, но войди в дом будущего мужа, когда его нет в нем, было по понятию хуторян очень необычным. Сплетни разносились по хутору со невероятной скоростью. Сказанное одним передавалось другому, но уже со своими, добавленными домыслами. Услышав через день, сказанное вчера, тот человек, кто говорил первым часто удивлялся: <Да не может быть! Кто такое сказал>? 
       Местные жители перестали судить Машу после того, когда за дочь заступился её отец, Иван. Разговор о девушке мужчина услышал в местном магазине, когда зашёл за продуктами. Стоящие в очереди женщины перебрасовались последними новостями, обсуждая переход Маши к Придонцевым. Услышав имя дочери, Иван сначала побледнел, потом покраснел и набрав в грудь воздуха выкрикнул:
         - Не смерть! Не смейте говорить про мою дочь. Что вы все знаете, когда болтаете?  
        Испуганные криком, женщины обернулись, а поняв, что увлеклись и не заметили присутствия Ивана, замолчали и смутились. Мужчина вышел на середину торгового зала, сказал в полголоса:
       - Меня судите, как хотите, Нюську мою тоже можете обсуждать. Но дочь не троньте. Она при живых родителях из дома добровольно ушла. Мне в ноги надо поклониться, Матвею с женой, что приютили и обогрели. Я - отец - в этом виноват. Меня и судите, как хотите. А вы про девочку мою грязные слова говорите?- он сжал кулаки, постоял немного. - Не сметь, не сметь я вам сказал...
        Забыв о покупках, Иван вышел из магазина. Женщины проводили его взглядами, дождались своей очереди и молча разошлись. Разговоры с тех пор притихли.
      Вернувшись домой, Иван весь вечер выслушивал Анну, которая ругала его за то, что вернулся домой без хлеба. Он молчал, не вступая в пререкания с женой. Анна замолчала, ушла спать, а Парин сидел за столом на кухне всю ночь. Пытаясь переосмыслить все свои поступки он пришёл к выводу, что во всем, что произошло - виноват только он. И ему исправлять то, что случилось в семье. 
      Анна, отдохнув за ночь, утром вновь стала возмущаться за то, что хлеба нет, сахар кончается, а муж и в <ус не дует>. Иван поднял покрасневшие от бессонной ночи глаза, тихо произнёс:
       - Когда это произошло, что злой такой стала ты, Аня? Ничто тебе не мило, все плохо, все не так. Я думал, что мы с тобой поговорим и решим, как нам семью вместе соединить и дочь домой вернуть, а ты снова <пилить > с утра принялась,- неожиданно, в первую очередь для себя, Иван ударил кулаком о стол. От его удара посуда подпрыгнула и со стола упала ложка. - Ничем тебя не проймешь. Надоело мне выслушивать твои вопли, теперь ты меня выслушай. Наши бесконечные скандалы не прекращаются и терпеть я их больше не стану. Закончились у меня: и любовь, и терпение разом. Я ухожу от тебя, живи одна так, как знаешь.
        Он поднялся и направился к порогу спальни. Замолчавшая Анна рассмеялась.
      - Иди, иди, приползешь ещё ко мне, а я подумаю, принять тебя или нет. Кому ты нужен, пень старый? - изрекла вслед уходящему мужу женщина.
      - Что тебе не нужен, я об этом давно знаю,- ответил, обернувшись, Иван. - А дочке нашей, Маше - нужен. Никогда не прошу себя за то, что она из дома ушла. Никогда.
       - Скатерью дорога,- прошипела Анна.- Какой отец, такая и дочь. Одна проживу, без вас.
       - А ты давно одна живёшь,- задумчиво ответил Парин.- И людей, что рядом с тобой находятся, не замечаешь...
          Он собрал свои вещи, вышёл из комнаты, не слушая те гневные слова, что кричала ему жена. А Анна, в сердцах ругала Ивана ещё очень долго, выплеснув из себя поток слов - замолчала. <Придёт>, - решила она. 
        В обеденный перерыв муж домой не вернулся, не пришёл домой и вечером. Утром женщина поняла, что Иван не шутил и она осталась одна в огромном доме, который стал без мужа и дочери ей не нужен.
         А Иван поселился у одинокой старухи. Бабка Пелагея родилась в прошлом веке и ей было девяносто лет. Единственный сын женщины умер давно, а сноха, забрав детей, уехала после его смерти и связь с ними прервалась.
       Бабка жила в небольшом доме с прохудившейся крышей и завалившимся забором. Плату с квартиранта Пелагея брать не стала. Никогда не сидевший без дела Иван, возвращался с работы и ремонтировал свое временное жилье. Делая привычные дела, он размышлял о той жизни, которой жил до последнего времени. Думы его были невеселыми.
           Маша вернулась в хутор на каникулы, Иван пришёл к Придонцевым, но на просьбу отца перейти жить к нему дочь не согласилась. 
        Девушка приехала домой после долгих раздумий. У нее был особый секрет, а рассказать о нем она не решалась. Клавдия, увидев похудевшую девушку, стала расспрашивать у неё о том, что она любит, стараясь приготовить любимые блюда. Слушая её вопросы у Маши появлялся в горле тугой комок и подступали близкие слёзы. 
       Слёзы у девушки были с некоторых пор частыми гостями. После той поездки под Термез к Сергею прошло три месяца и десять дней. И ребёнку, который рос в животе у Маши было столько же. Никаких внешних признаков беременности у девушки не было, только иногда по утрам подташнивало. Но рассказать об изменениях в себе кому-то ещё, она не решалась. Не писала она и Сергею о том, что он станет отцом. 
     Его родители относились к Маше тепло, с любовью. Даша бегала за девушкой хвостиком, постоянно теребила, придумывала, как развеселить Машу. А грусть и тревога не проходила, от Сергея не было писем почти месяц. Его родители при девушке старались не вести разговоров о долгом периоде, в течение которого не получали вестей. Но, по покрасневшим глазам матери жениха и по напряженному умолчанию его отца, девушка видела, они думают о сыне ежеминутно, и днём, и ночью.
        После возвращения девушки в хутор прошло чуть больше недели. Вернувшись с работы, Маша решила сходить под любимую березку, где они часто сидели с Сережей. 
      У тротинки, где росла березка девушка проводила часть вечера, вспоминая то время, когда любимый был рядом. Дереву, посаженному Сергеем Маша прошептала , что ждёт ребёнка. Сидя на скамейке, она мечтала о том, как они втроём ( она, Сергей и их ребёнок) будут любоваться текущей рекой. Хуторская молодежь часто собиралась по вечерам у реки, но оно всегда считалось <местом Сереги>.  
      По дороге к реке, девушка встретила Свету. Подруга сидела на лавочке у своего дома, шелкая семячки. Девушки, разговаривая, побрели к реке. Посидев полчаса под березкой и поделившись новостями про одноклассников, вернулись в хутор, который с годами вырос и новые дома располагались ближе к реке. По дороге Маша сорвала с нависающей над забором яблони зеленое яблоко. На вкус оно было ещё кислым, вязало рот, но Маша с удовольствием его съела. Одно яблоко не удовлетворило девушку. Вернувшись к Придонцевым, она проскользнула мимо занятого делами Матвея в сад. Клавдия доила корову - были слышны звуки струек бьющегося о стенки ведра молока. Только Даша, заметила, что она ушла в огород, прибежала следом. Маша, успевшая сорвать несколько понравившихся ей яблочек, спрятала их в карман летнего халатика. Подружки, переговариваясь и смеясь вернулись во двор. Отвлекшись, девушка достала зелёный шарик и откусив от него, довольная вкусом, весело рассмеялась.
       Даша увидев восторг подружки, поморщилась, и не успев ни о чем подумать воскликнула:
     - Они же ещё зелёные. Как ты их ешь, такие кислые? 
      Громкий возглас дочери достиг ушей супругов Придонцевых. Стояший у сарая Матвей и Клавдия, идущая с полным ведром молока, на несколько мгновений застыли . Одна мысль пришла им в голову <Беременна>!? Но ничего сказав о своей догадке, мужчина и женщина вернулись к прерванным делам. А Маша густо покраснела и уронив надкусанное яблоко, метнулась в дом. Матвей остановил Дашу, пытавшуюся побежать следом: 
      - Не ходи за ней. Не нужно...
     - А что я сказала?- спросила у него дочь.- Она плачет. Я её чем-то обидела?
     - Придёт время, узнаешь. Не ходи пока в дом, пусть они с мамой поговорят,- он протянул девочке небольшое ведерко с дробленым зерном.- Иди Майку покорми. Чтобы у неё сметанка по - жирнее была, для блинов, которые ты любишь.
        Клавдия накрыла подойник марлей, пошла вслед за Машей в дом. Увидев, что в комнате, где до ухода в армию жил Сергей, Маша складывает в чемодан свои вещи, спросила:
      - Ты где собралась?-
      Девушка услушав её голос, отвернулась и закрыла лицо руками. Сделав несколько шагов, Клавдия обхватила Машу за плечи, притянула к себе. Девушка напряглась всем телом, но потом расслабилась и перестала сопротивляться.
      - Долго ещё секрет таить будешь?- весело спросила Клавдия.
     Догадка о беременности превратилась в уверенность, когда Маша покраснев убежала, и она старалась словами поддержать девушку, понимая, как ей тяжело. <Сколько же на неё всего свалилось? - подумала она.- И Серёжу не смогла сама проводить в армию, и уход из дома, и ребенок... Но беременность, это такая радость. В первую очередь для нас с Матвеем. Всего через полгода внук или внучка родится>.
       Она снова заговорила:
      - Маша, я сама женщина и понимаю тебя. Ты не смущайся, все хорошо, это такая радость, что ты стаешь мамой. А я бабушкой. Сережа знает?
      Девушка молчала, пытаясь собраться с силами и произнести слова, которые женщина говорит первыми своему мужу. Маша понимала, что её беременность случилась не вовремя: она не замужем, с родителями - напряженные отношения, профессии тоженет. С тех пор, как она догадалась, что ждёт ребёнка, девушка столько раз представляла момент, когда нужно будет признаться. Но как сказать? Она надеялась, что за эти летние месяцы никто не догадается. А сегодня она сама себя выдала, когда ела яблоко. 
       Напряженное молчание несколько минут стояло в комнате. Девушка не могла произнести ни слова, щеки ее пылали краской стыда. < Не нужно мне было приезжать. Лучше бы я осталась в городе,- мелькнула мысль в голове.- А сейчас и признаваться не нужно, они сами догадались>... 
    - Маша, не молчи, скажи,- снова попросила Клавдия. - Беременность это радость, а не горе. Сережа вернётся, а у него сын или дочка растёт... Это же прекрасно...
      - Правда?- тихо спросила девушка, не решаясь обернуться.
      - Конечно правда, глупенька. Мы тебе поможем, никому не дадим в обиду. Я очень довольна, что у нас будет внук или внучка. Что ты плачешь? Не плачь, тебе нельзя волноваться...
       Маша высвободилась из объятий женщины, отошла на несколько шагов, обернулась. Медленно подняв голову, она настороженно посмотрела на Клавдию.
       - Я хотела в городе остаться,- прошептала она.- Потому, что очень боюсь. И не знаю, что делать. Как мне дальше быть? А Сергей, он будет рад?
       - Какая ты ещё девчонка, дочка,- по- родственному обратилась к ней Клавдия.- Он тебя любит. А то, что ребёнок у вас родится это такое счастье. 
     Вечером, Придонцевы не стали говорить о беременности Маши. Девушка чувствовала себя неловко и супруги не стали её смущать. Пройдёт время, немного позже, они поговорят о будущем члене семьи...  
     Разговпривели на разные темы, стараясь сгладить неловкость и загнать вглубь себя тревогу. А она поселилась прочно в сердцах. Писем от Сергея не было почти месяц.
       На другой день утром все взрослые разошлись по местам, где работали. 
       До обеда оставалось часа полтора, когда в кабинет Клавдии зашла Таня, молодая почтальонка. 
      - Клавдия Сергеевна,- тихо сказала она.- Вам письмо.
      - От Серёжи?- взметнулась из-за стола Клавдия. - Как же я его пропустила? Всю корреспонденцию просмотрела с утра. 
        - Оно между газетами лежало,- пояснила девушка.- Я его случайно увидела.
       Почерк сына всегда бросался в глаза, а это незнакомое письмо Клавдия не смогла взять в руки. Бледнея, она испуганно посмотрела на Таню, не решаясь принять конверт. Смотря на державшую в дрожащей руке письмо Таню, Клавдия не могла заставить себя взять послание. Внутри женщины бешенно запульсировала кровь, сердце сжалось, а потом будто запрыгало по телу и забилось в ее ногах. Появилось ощущение невесомости, отстраненности. Таня положила конверт на стол, метнулась в зал. Там стояла звенящая тишина, все работники и посетители молчали. Молчание наступило в тот момент, когда Таня испуганно вскрикнула, взяв в руки конверт:
    - Что это?
    Почтальоны, сортирующие газеты для доставки в почтовые ящики, одна за другой обернулись к девушке. Оператор, принимающий клиентов и сами посетители, стоящие в очереди, обратили внимание на бледную Татьяну, сжимающую в руке небольшой прямоугольник. 
     - Неси,- прошептала одна из женщин, взглянув на фамилию адресата. - Не казенное письмо, номер части стоит.
     - От кого оно? Почерк незнакомый,- едва шевела губами, ответила Таня.- Нет, я не могу. Отдайте его кто-нибудь, пожалуйста. 
            Она уронила конверт на стол, где лежали газеты. Люди с ужасом смотрели на лежащее письмо. Таня подняла голову и обвела их тревожным взглядом. Никто не произнёс ни слова, только некоторые из присутствующих быстро отвернулись от нее, словно девушка обожгла их. Раздался чей-то всхлип и он разорвал молчание. Прозвучал голос:
     - Отнести ей... Сама...

      Клавдия смотрела на письмо, боясь протянуть к нему руку. Ожил телефон, он заставил женщину очнуться от оцепенения. Не поднимая трубку аппарата, она медленно вскрыла чужое прслание. Обычный листок из ученической тетради в клетку выпал их конверта, мягко опустился на стол. Телефон, замолчавший на несколько секунд, снова < подал голос>. Зататив дыхание, Клавдия развернула лист... Сверху шли неровные слова, написанные мелким, почти неразборчивым почерком. Вглядываясь в текст, Клавдия подняла трубку телефона и сказала звонившему человеку, не слыша его речи:
     - Он просит у нас прощения...
      Она положила трубку на рычаг, поднялась со стула и на негнувщихся ногах пошла к выходу, держа лист в руке. Распахнула дверь кабинета, увидела стоящих в напряжении людей. Женщина обвела всех присутствующих взглядом, с трудом разомкнув губы, прошептала:
       - Он не смог...
       Лист, что держала в руках, выпал и опустился на доски пола. Проследив за падением, люди вздрогнули при его соприкосновении с поверхностью, перевели взгляды на Клавдию. Она вжалась спиной в стену у двери, невидящим взглядом смотрела сквозь пространство в оконное стекло. Нижняя губа её была закусана зубами так, что по подбородку женщины текла тонкая струйка. В письме женщина разобрала слова: < Простите меня... Я не смог>.

    У здания остановилась машина. Из неё вышел Маврин Василий, местный участковый, обошел автомобиль, открыл дверцу справа от водителя. Из салона на землю спустился Матвей и оперся плечом о бок автомобиля, словно его не держали ноги. Василий положил Придонцеву руку на плечо, что-то произнёс. Услышав слова, мужчина повернул голову к говорившему, кивнул и оттолкнувшись от автомобиля, медленно пошёл к крыльцу. 
      Через стойку, огораживающую зал для посетителей от остального помещения, Матвей посмотрел на стоящую у стены Клавдию. Их взгляды встретились, но супруги не произнесли ни слова, они поняли друг друга без слов - сына нет в живых...
       .. Звонок телефона остановил Маврина, когда он собирался выходить из кабинета. Подняв трубку, мужчина несколько минут стоял, слушая приказ своего начальника. Тяжело сев на стул, он обхватил голову руками, задумался. Потом решительно встал, вышел на улицу. Зайдя в здание правления колхоза, поднялся на второй этаж до кабинета председателя. Из-за неплотно прикрытой двери, слышался мужской голос:
    - А по- человечески нельзя?.. У семьи такое горе... Мы поможем... Когда машина будет?.. Почему ночью?.. Понятно мне... Понятно говорю.
     Трубка со стуком упала на рычаг. Мужчина в кабинете смачно выругался. Послышался стук, потом снова прозвучал мат.
     Маврин постучал и сразу же открыл дверь.
      Кабинете председатель колхоза рылся в ящике стола, перекладывая в нем бумаги. На уголке стола лежал коробок спичек. Он посмотрел на входящего, продолжая своё занятие. Спустя несколько секунд, попросил:
      - Дай закурить.
      - Я не курю, Николай Федорович. 
     - Моя Валя все мои запасы вытащила. И когда только успевает. Да, дела. Вижу, что знаешь. Что делать будем?- он помолчал. - Пойдем к Гргорию, может быть он что -то подскажет. 
     Пока шли по коридору к кабинету главного инженера, Григория Платова, Николай Федорович снова заговорил:
     - Видишь, Витя, какая жизнь пошла и похоронить нормально нельзя парня. Сказали ночью гроб привезут и чтобы до десяти утра похороны состоялись...
        Сообщать Матвею поехал Василий. Григорий, брат у которого работал в военкомате, отправился в район, выяснять обстоятельства, почему такая спешка с погребением. Председатель колхоза остался в кабинете. Мужчина курил непрывно, забыв о больном сердце...
     ...Уходя на работу Матвей подошёл к собаке, которая болела. Дворняжке Найде было почти десять лет, но она исправно несла свою службу. Сергей был ее другом и кормил и заботился о ней он. Другие члены семьи Придонцевых были для Найды . После ухода сына в армию Найда несколько дней привыкала к тому, что по утрам её кормит Матвей. Она настороженно смотрела на подходящего мужчину с миской пищи, крадучись подходила к стоящей еде и только спустя некоторое время приступала к трапезе. В начале июня собака заболела, ела мало, чаще лежала, чем лаяла. А два дня назад собака не вышла будки, неподвижно лежала, печально смотря на хозяев. Потрепав её по голове, Матвей вышел за ворота.
        Три дня стояла сильная жара, в колхозе началась уборка зерновых. Сквозь окна кабинет Матвея нагревался до состояния бани и в его помещении стояла духота, а за время выдачи путевок было сильно накурено. Разобравшись с текущими делами, мужчина вышел на свежий воздух, закурил. На сердце который день лежал камень, не проходила тревога. <Почему нет писем>? - не в первый раз задал сам себе вопрос Придонцев. Постояв немного, он повернулся к двери, собираясь зайти в помещение. Невдалеке послышался звук мотора, Придонцев обернулся через плечо, замер, узнав машину участкового, Василия Маврина. Прислонившись к стене он ждал, бледнея. На лице жили только глаза, которые следили за приближением автомобиля. Машина остановилась, сквозь стекло Матвей рассмотрел расстроенного Василия.
        Маврин, немного просидел в машине, вызел, не закрыв дверь в салон, подошёл в Придонцеву и прислонился рядом к стене. Он вытащил пачку сигарет, закурил, протянул сигарету Матвею:
        - Будешь?
        - Нет,- глухо ответил тот.- Что?
        Не делая вид, что не понял вопроса, Маврин ответил:
        - Позвонили сегодня, сказали, - мужчина поперхнулся затяжкой дыма, закашлялся,- не курю я, - пояснил он.- Сергей погиб, твой сын погиб Матвей... Две недели назад. Тело везут в цинковом гробу, сегодня прибудут ночью. А завтра,.. завтра похоронить его нужно, до десяти утра...
       Матвей молчал. В голове не осталось ни одной связной мысли. Все тело сжало мощной судорогой, из горла вырвался крик:
       - Нетттт...
       Но его услышал только Василий. Крик прозвучал громким шепотом. Маврин обхватил Матвея за плечи, ободряюще сжал их, проговорил:
       - Держись, Матвей... Нельзя тебе сейчас... Держись... Гроб сказали, что под утро привезут.. Почему такая срочность с похоронами, не объяснили...
        Участковому пришлось проговаривать слова несколько раз. Выкрикнув слово <Нет>, Придонцев молчал, не слушая его объяснений. Только когда Василий встряхнул его за плечи, слова стали осмысленными и освободившись от рук мужчины , Матвей произнёс:
       - Как я Клаве скажу? 
    
        Василий подвез Придонцевых до больницы, где работала Маша. Прижавшись друг к другу Матвей и Клавдия зашли в помещение. Девушка вышла им навстречу, стояла в коридоре, держась за дверь. Она смотрела на Матвея с растрепанными волосами и почерневшим лицом; Клавдию - с прокушенной, распухшей губой и потерянным взглядом, не поняв сначала, что случилось непоправимое... Только после слов мужчины: < Маша, его нет с нами>, девушка, вскрикнула, но не заплакала. Опустившись на пол, она обхватила живот руками... 
      Через час весь хутор знал о гибели Сергея. Горе стало общим, люди потоком потянулись к его дому. Они шли молча, не переговариваясь. Женщины утирали слёзы, катившиеся из глаз. Дворовые ворота у Придонцевых были распахнуты настежь. Хуторяне заходили во двор и останавливались. Четыре человека сидели на скамейке у крыльца и не обращая ни на кого внимания. Клавдию с непокрытой головой и прижавшейся к ней Машей, Матвей обнимал одной рукой, а другая его рука обхватыла плечи испуганной дочери. Они словно слились воедино, без слез на лицах, глаза их оставались сухими. В душе у каждого из них была искорка надежды, что все происходящее ошибка и Сергей жив.
     В двор зашёл Иван Парин. Он подошёл к сидящим, подсел к дочери , тихо произнёс:
     - Машенька, доченька, я рядом девочка моя. Я не уйду, не оставлю тебя. 
      Придонцевы и Маша не прореагировали на его появление. Иван обнял дочь и притянул её к себе. Маша не сопротивляясь, невидящим взглядом смотрела на отца. Зеленые огоньки потухли, глаза девушки снова стали цвета донской воды.
      Через несколько часов, почти в сумерках, вернулся Григорий Платов. Он приехал вместе с двумя председателями: колхоза и сельского совета. Мужчины подошли к сидящим, выразили сочувствие.
      - Все, что с связано с погребением, мы возьмем на себя,- сказал председатель колхоза.
        Молчание длилось долго. Председатель сельского совета кашлянул в кулак:
     - Похороны состоятся рано, родственникам я сообщу. Машина с Сергеем должна прийти к четырём утра,- он помолчал, снова заговорил.- Могилу рядом с вашими родными выкопаем, там есть место.
       - Нет, не надо,- вдруг произнесла Клавдия.- У березки похороним. 
       Произнеся слова, она руками лицо и забилась в рыданиях. Женские стенания содрогнули тишину, стоящую у дома Придонцевых. За матерью заплакала Даша. Толпа людей не разошлась, женщины стоящие во дворе плакали молча, на горе матери никто не мог смотреть равнодушно. Матвей приподнял голову и глухо сказал стоящим :
      - Уйдите вы, утром все решим. Не верю я...
       Маша, услышав сквозь притихшие рыдания Клавдии голос отца Сергея, поднялась со скамейки и сделав два шага, опустилась перед ним на колени, посмотрела ему в лицо.
       - Вы верите, что он живой?- надежда в голосе девушки заставила Матвея содрогнуться всем телом. 
       - Не знаю...- ответил он и отвернулся в сторону.
       - Он не мог умереть! Не могггг!- пронзительный крик оборвался, когда Клавдия положила руку на голову девушки.
         Девушка замерла, упала ничком у скамейки, истерически выкрикивая и стуча кулаками по земле. Иван расстерялся, не зная, что ему делать. От калитки метнулась Анна, стоявшая несколько часов у ворот, не решаясь войти во двор. Она обхватила дочь, прижала к себе, но та вырвалась. Иван поднял дочь на руки и держа её на коленях, сел на скамейку. Он старался успокоить Машу, а Анна опустилась перед ними на землю и обняв их руками, опустила лицо на ноги родных. Плач Клавдии постепенно стих, Даша судорожно всхлипывала, а Маша ей вторила.
         Поздним вечером люди разошлись по домам. С семьёй остались несколько женщин, Иван и Анна Парины. Отец не выпускал дочь из рук, держа её на коленях и гладя по спине, что-то ей тихо говорил. Анна, не поднялась с колен, и не разжала своих рук.
        Приближалась полночь. Клавдия встала и медленно побрела к калитке. Коса, закрученная на затылке, распустилась, находящиеся рядом женщины остановили её, предлагая платок. Машинально взяв сложенную ткань, женщина продолжила своей путь. Матвей, передал уснувшую дочь на руки женщинам ушёл за женой. Они сели у ворот и прижались друг к другу. Подошёл Иван с Машей на руках, разместился рядом. Четверо людей сидели молча. Послышался едва слышный шорох, к сидящим подошла Анна Парина. Она приблизилась, немного постояла рядом, собираясь с силами:
     - Простите меня...
     Никто не ответил ей. Женщина всхлипнула, но не ушла.
     - Не вовремя ты прощение просишь, Анна,- тихо сказал Матвей.
     Анна кивнула, соглашаясь и подойдя в забору, оперлась о него спиной.
      -Не пойду я никуда, с вами буду...
       В будке за забором пошевелилась старая Найда. Через несколько секунд раздался собачий вой. Все пятеро вздрогнули. Шепот Ивана услышали все, не смотря на громкий<плач> собаки:
     - Она все поняла...
   
        Свет фар и звук мотора разорвал на рассвете оцепенение ждущих людей. Они не отрывась, смотрели на приближающийся грузовик. В кузове сидело несколько человек. Сопровождала грузовой автомобиль синяя <Волга>. Затормозив у ворот, машины остановились. Из кузова попрыгали молодые парни в военной форме, из кабины грузовика вышел мужчина средних лет с офицерскими погонами на плечах. Он отдал команду и солдаты стали открывать борта грузовика. Большой деревянный ящик занимал середину открывшегося кузова.
      - Принимайте сына,- сказал офицер и солдаты стали спускать неуклюжий короб. 
      
Приношу искренние извинения за ошибки и описки, допущенные в тексте. С уважением Елена Тихонова.
 
Рейтинг: +3 135 просмотров
Комментарии (4)
Пронькина Татьяна # 18 марта 2019 в 21:11 +1
Господи...Сколько их, мальчишек... cvety-rozy-17
Елена Тихонова # 18 марта 2019 в 21:16 0
Действительно гибли мальчишки. Которым не было девятнадцати лет... cvety-rozy-10
Марта Шаула # 19 марта 2019 в 17:48 +1
ЛЕНОЧКА! НАРЕВЕЛАСЬ,НЕ МОГУ УСПОКОИТЬСЯ! НАСТОЛЬКО ВОЛНИТЕЛЬНО,ТРЕВОЖНО И ИСКРЕННЕ!!! ИДУ ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ!!! read-9
Елена Тихонова # 19 марта 2019 в 18:18 0
Читат ь тяжело, но писать ещё тяжелее. Пишешь, читаешь, правишь, снова читаешь, снова правишь. Спасибо Марта. spasibo-7
Популярная проза за месяц
123
114
113
109
105
99
98
Весна 12 марта 2019 (Леонид Зеленский)
93
ДУМЫ 15 марта 2019 (Петр Казакевич)
93
Мимозы 5 марта 2019 (Эльвира Ищенко)
86
84
84
81
81
80
80
79
73
72
71
70
67
66
66
65
64
63
61
61
60