ГлавнаяПрозаКрупные формыПовести → История одной компании. Глава семнадцатая

История одной компании. Глава семнадцатая

19 марта 2012 - Марина Беглова
article36023.jpg

XVII

Я узнал бы этот голос и через сто лет. Это была она. Эля. Эльвира Литвина. Теперь уже, конечно, Эльвира Сигал.

У меня застучало в ушах, а в глазах сделалось темно. Наверное, это оттого, что я резко встал. Да уж, в космонавты меня теперь точно не возьмут.

Как-то очень давно Эльвира, тогда ещё моя жена, поведала мне по секрету, как в детстве любила сотворить в своей голове невесомость. Для этого нужно сесть, говорила она, на вращающийся стульчик, какие обычно прилагаются к пианино, отталкиваясь от пола ногами, раскрутить себя вместе со стульчиком до упора, затем большими пальцами заткнуть уши, а указательными что есть силы надавить на глазные яблоки. Закрутиться опять-таки с помощью ног в обратную сторону и в момент толчка отпустить. И вот тут самое главное было удержаться на стульчике. Так она проверяла, возьмут ли её, как Валентину Терешкову, в космонавты. По её рассказам, она часто так развлекалась, только надо было проделывать всё втихаря от мамы, а то та ругалась и говорила, что это вредно или, что она, Эльвира, в один прекрасный день доиграется и что-нибудь себе покалечит.

Я очнулся. Надо было что-то отвечать.

- Здравствуй, Эля.

Не ахти как красноречиво, но, во всяком случае, голос мой прозвучал достаточно вежливо. Теперь бы ещё унять бешено бьющееся сердце; только как?

Мы обменялись ничего не значащими репликами. Я не знал, что ещё сказать. Почему-то язык начисто отказывался ворочаться. В висках всё ещё пульсировало. Я придвинул к себе один из рядком стоящих вдоль стены стульев и сел.

Сказала она:
- Вот я тебя и нашла. Ты удивлён? Не удивляйся, пожалуйста, всё очень просто. Мне твой телефон дала твоя мама. Как поживаешь, Лёня?

- Всё путём, Эля, если тебе это интересно.

Я постарался придать своему голосу оттенок небрежности.

Более глупый ответ трудно было придумать, но он её вполне удовлетворил. Она не стала уточнять и расспрашивать. А, может, уже всё знала о моём житье-бытье от матери. Поэтому я в свою очередь поинтересовался:
- Эля, что-то случилось? С Артёмом? Зачем ты меня искала? Как Костя? Младшие дети как?

Почему-то у меня язык не поворачивался произносить это напыщенное «Арнольд». Как не поворачивался произнести и другое, чуждое моему русскому слуху имя, имя её младшей дочки, о которой я был прекрасно осведомлён, – Ноэми.

- Дети, спасибо, хорошо. Арнольд недавно женился. Невестку зовут Юлиана. Хорошая девочка, между прочим. Она родом из Украины. А Артём со мной живёт. Я не работаю, занимаюсь семьёй, домом. Что тебе ещё рассказать? Помнишь Милу Герасину, нашу однокурсницу? Она передаёт тебе привет. Мила ведь тоже много лет здесь, в Израиле. Живёт в Бат-Яме. Это такой небольшой курортный городок недалеко от нас. Райское местечко! Милу стало не узнать. Вообрази, она так похудела! И вообще красотка! Прогуливается по своему Бат-Яму в мини-юбке и обалденных серебряных туфельках с бантами. А ты знаешь, по какой примете можно узнать влюблённую женщину? Именно по бантам на туфельках! Ещё как-то встретила Зорика Пинхасова. Помнишь, в девятом появился у нас второгодник? Ты говорил, что он похож на Конька-Горбунка, такой же маленький, находчивый и шустрый. Вечно вместо уроков бегал по барахолкам да по помойкам, всё какие-то сокровища искал, а наша Елена Георгиевна прочила его в сапожники. Так вот, он теперь художник-реставратор. Раздобрел, такой весь из себя импозантный стал! Живёт сейчас, как и мы, в Яффе. А у меня ещё дочка есть, но ты ведь, кажется, знаешь про неё. Моя Ноэми. Переводится, как Радость моя. Я зову её на русский манер Нюничка. Мне так больше нравится. Только она обижается. Нюничка – это ведь не я придумала. Помнишь, у Куприна в каком-то рассказе была Нюничка? Моя Нюничка - бойкая и очень уверенная в себе девочка. Знаешь, такая маленькая разбойница…

Повинуясь каким-то ей одной ведомым соображениям, она торопилась выдать мне как можно больше полезной информации, пока я её не перебил. Голос её звучал преувеличенно бодро. По крайней мере, у меня создалось такое впечатление. Но отнюдь не озадачило, ведь за ней и прежде такое водилось.

- Вся в тебя, - осторожно вставил я. Потому что сколько можно было молчать. – Небось, у твоей Нюнички женихи не переводятся.

- Что ты, она ещё маленькая, - живо возразила Эля. - Моя Нюничка учится в школе.

Потом тихо добавила:
 - Да, Лёня. Вся в меня, в кого ж ещё ей быть?..

© Copyright: Марина Беглова, 2012

Регистрационный номер №0036023

от 19 марта 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0036023 выдан для произведения:

XVII

Я узнал бы этот голос и через сто лет. Это была она. Эля. Эльвира Литвина. Теперь уже, конечно, Эльвира Сигал.

У меня застучало в ушах, а в глазах сделалось темно. Наверное, это оттого, что я резко встал. Да уж, в космонавты меня теперь точно не возьмут.

Как-то очень давно Эльвира, тогда ещё моя жена, поведала мне по секрету, как в детстве любила сотворить в своей голове невесомость. Для этого нужно сесть, говорила она, на вращающийся стульчик, какие обычно прилагаются к пианино, отталкиваясь от пола ногами, раскрутить себя вместе со стульчиком до упора, затем большими пальцами заткнуть уши, а указательными что есть силы надавить на глазные яблоки. Закрутиться опять-таки с помощью ног в обратную сторону и в момент толчка отпустить. И вот тут самое главное было удержаться на стульчике. Так она проверяла, возьмут ли её, как Валентину Терешкову, в космонавты. По её рассказам, она часто так развлекалась, только надо было проделывать всё втихаря от мамы, а то та ругалась и говорила, что это вредно или, что она, Эльвира, в один прекрасный день доиграется и что-нибудь себе покалечит.

Я очнулся. Надо было что-то отвечать.

- Здравствуй, Эля.

Не ахти как красноречиво, но, во всяком случае, голос мой прозвучал достаточно вежливо. Теперь бы ещё унять бешено бьющееся сердце; только как?

Мы обменялись ничего не значащими репликами. Я не знал, что ещё сказать. Почему-то язык начисто отказывался ворочаться. В висках всё ещё пульсировало. Я придвинул к себе один из рядком стоящих вдоль стены стульев и сел.

Сказала она:
- Вот я тебя и нашла. Ты удивлён? Не удивляйся, пожалуйста, всё очень просто. Мне твой телефон дала твоя мама. Как поживаешь, Лёня?

- Всё путём, Эля, если тебе это интересно.

Я постарался придать своему голосу оттенок небрежности.

Более глупый ответ трудно было придумать, но он её вполне удовлетворил. Она не стала уточнять и расспрашивать. А, может, уже всё знала о моём житье-бытье от матери. Поэтому я в свою очередь поинтересовался:
- Эля, что-то случилось? С Артёмом? Зачем ты меня искала? Как Костя? Младшие дети как?

Почему-то у меня язык не поворачивался произносить это напыщенное «Арнольд». Как не поворачивался произнести и другое, чуждое моему русскому слуху имя, имя её младшей дочки, о которой я был прекрасно осведомлён, – Ноэми.

- Дети, спасибо, хорошо. Арнольд недавно женился. Невестку зовут Юлиана. Хорошая девочка, между прочим. Она родом из Украины. А Артём со мной живёт. Я не работаю, занимаюсь семьёй, домом. Что тебе ещё рассказать? Помнишь Милу Герасину, нашу однокурсницу? Она передаёт тебе привет. Мила ведь тоже много лет здесь, в Израиле. Живёт в Бат-Яме. Это такой небольшой курортный городок недалеко от нас. Райское местечко! Милу стало не узнать. Вообрази, она так похудела! И вообще красотка! Прогуливается по своему Бат-Яму в мини-юбке и обалденных серебряных туфельках с бантами. А ты знаешь, по какой примете можно узнать влюблённую женщину? Именно по бантам на туфельках! Ещё как-то встретила Зорика Пинхасова. Помнишь, в девятом появился у нас второгодник? Ты говорил, что он похож на Конька-Горбунка, такой же маленький, находчивый и шустрый. Вечно вместо уроков бегал по барахолкам да по помойкам, всё какие-то сокровища искал, а наша Елена Георгиевна прочила его в сапожники. Так вот, он теперь художник-реставратор. Раздобрел, такой весь из себя импозантный стал! Живёт сейчас, как и мы, в Яффе. А у меня ещё дочка есть, но ты ведь, кажется, знаешь про неё. Моя Ноэми. Переводится, как Радость моя. Я зову её на русский манер Нюничка. Мне так больше нравится. Только она обижается. Нюничка – это ведь не я придумала. Помнишь, у Куприна в каком-то рассказе была Нюничка? Моя Нюничка - бойкая и очень уверенная в себе девочка. Знаешь, такая маленькая разбойница…

Повинуясь каким-то ей одной ведомым соображениям, она торопилась выдать мне как можно больше полезной информации, пока я её не перебил. Голос её звучал преувеличенно бодро. По крайней мере, у меня создалось такое впечатление. Но отнюдь не озадачило, ведь за ней и прежде такое водилось.

- Вся в тебя, - осторожно вставил я. Потому что сколько можно было молчать. – Небось, у твоей Нюнички женихи не переводятся.

- Что ты, она ещё маленькая, - живо возразила Эля. - Моя Нюничка учится в школе.

Потом тихо добавила:
 - Да, Лёня. Вся в меня, в кого ж ещё ей быть?..

Рейтинг: 0 560 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярная проза за месяц
158
125
120
106
98
95
93
93
Повар Света 22 октября 2017 (Тая Кузмина)
93
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
92
91
88
86
84
84
81
79
79
77
76
74
73
71
70
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
63
62
60
56