Захрусталье ч.20

28 августа 2013 - Александр Киселев

В деревне Кальт появился уже под вечер, сгибаясь под тяжестью туго набитого мешка. Люди заметили, что обычно хмурый и раздражительный, калека сегодня так и светится от радости. Не отвечая на вопросы, Кальт юркнул в дом. Переоделся в чистое, достал из мешка свои трофеи. Оглядев камень, хмыкнул довольно, и стал тяжелым ножом осторожно раскалывать хрупкий минерал. С тихим треском тот развалился на две неравные части. Большая часть исчезла в сундуке, а вторую он продолжил разбивать. Когда Кальт закончил, на столе лежало шесть осколков чуть меньше ногтя. Довольно оглядев их, сгреб свое богатство в карман и вышел. Дойдя до пивоварни, зашел, удовлетворенно принюхался и запросил себе полуведерный жбан. С ним в обнимку он отправился на Круг, где уже начали собираться завсегдатаи. Неторопливо потягивая пиво, Кальт следил за песенниками, старавшимися перещеголять друг друга. Никто из них и рядом не стоял с Леоном - певцом и бардом из Дальнего, но они явно старались, борясь за слушателей. Среди всех выделялись двое - светлоголовый здоровяк с дорогой гитарой, инкрустированной серебром, и высокий нескладный подросток с самоделкой, которая гудела, бренчала глухо и не держала строй. И хотя мальчишка пел лучше и душевнее, его более богатый соперник одерживал верх, просто заглушая игру конкурента. Сильными ударами он терзал струны и выкрикивал песенку малопристойного содержания. Кальт, недовольно морщась, пытался слушать подростка с самоделкой, но разухабистые аккорды вовсю разошедшегося белоголового глушили все. Тощий же, несмотря на убожество своего инструмента, умудрялся извлекать из него очень приличную мелодию. Наконец белоголовый смолк, а парнишка, пользуясь паузой, начал было "Балладу о клане Арсена", но не тут-то было. Его соперник вновь ударил по струнам, горланя что-то уже вовсе невразумительное. Кальт влил в себя остатки пива и встал.

- Эй, парень, - крикнул он белобрысому, - отдохнул бы малость, дал бы людям и других послушать.

Тот перестал терзать инструмент, и удивленно посмотрел на Кальта.

- Дядя, если не любо, так не слушай, а лучше иди, проспись.- Заметив, что Кальт нетвердо держится на ногах, отозвался он. Калека икнул, распространив вокруг себя запах перегара: « Так мне того мальца послушать любо было, да ты же ему и рта раскрыть не даешь. Может, боишься, что верх возьмет? Песни-то у него получше твоих».

-Дядя, иди по-хорошему отсюда! - Взъярился коренастый, задетый за живое. - Иди, пока не помог!

Собравшиеся неодобрительно загудели. Кальт, едва ворочая языком, спросил. - Парень, а силенок-то хватит?

Тот, густо покраснел и стал медленно подниматься, а Кальт продолжил: «Хочешь, поспорим на твой инструмент, что не вытолкнешь меня с Круга?» Все заинтересовано притихли, ожидая продолжения.

- Немного чести с пьяным калекой справиться, - проворчал крепыш, увидев изувеченные руки Кальта.

- А ты не бойся,- подзадорил пьянчужка, - я калека, да крепкий. Ну, раз ты так честь свою блюдешь, то давай фору - я против тебя со щитом стану. Ну, а ты голыми руками будешь, идет?

- А что ты против выставишь, нищий?  Моя гитара за двадцать золотых куплена, - решил отвертеться по-другому белоголовый. Кальт сунул руку в карман, на ощупь отобрал самый маленький осколок и швырнул его под ноги собеседнику. Камень звездой блеснул в пыли, поймав свет костра. Люди ахнули. Кто-то закричал: « Остановите Кальта! Он мозги уже пропил, за гитару такой камень давать! Он же тыщи три стоит! Отберите камень, пока не проспится».

- Э, нет. - Белоголовый хищно блеснул глазами. - Он сам предложил, сам и настоял. Принимаю заклад. Неси свой щит, дядя.

- Ага, я сейчас. - Кальт неловко повернулся, и едва не упал. Он побрел к дому, что-то пьяно бормоча себе под нос. За его спиной люди принялись стыдить белобрысого гитариста, но тот, разгоряченный дармовым барышом, стоял на своем.

- Вот, я готов, - Кальт натянул на левое предплечье матово отсвечивающий плоский диск, - Давай, молодец, не стыдись. Вытолкнешь - камень твой.

Он стоял, широко раздвинув ноги и пытаясь найти равновесие. Его соперник вмиг подлетел к нему, с силой толкая обеими руками в грудь. Кальт защищаясь, поднял щит, и крепыш отлетел на три шага назад, взбив пыль. "Даровщинки захотелось?"- шагая к нему, и словно даже трезвея, зарычал Кальт. Тот, ничего не понимая, вскочил, и уже без жалости нанес прямой удар пьянице в подбородок. Кальт моргнул, а гитарист стоял напротив и смотрел на сломанную в запястье руку. Потом боль пробилась сквозь удивление, и с самоуверенного озлобленного лица враз сбежала краска. Такой гордый и красивый минуту назад, гитарист бессмысленно топтался перед Кальтом, тихо скуля и баюкая на весу сломанную руку. Точным пинком в бедро Кальт отправил его в круг людей, окруживший поединщиков.

- Нечестно! - Завопил кто то из друзей проигравшего. - У него щит зачарован!

- А честно было пьяного обобрать? - Ехидно парировала Нейда, подбирая гитару и камень, протягивая их калеке.- Держи, дядя Кальт, твое.

Тот взял трофеи, с пьяной гордостью выпрямился и позвал: « Эй, дурак молодой. Где ты есть?»

Он подошел к сидящему на бревне белоголовому, и швырнул ему на колени сверкнувший камень: « На вот тебе, на лечение, от нищего». Затем отыскал глазами тощего и, враз утратив боевой задор и ссутулившись, подошел к нему: «Держи, музыкант, дарю. Спой ту балладу, что ты начинал».

Парнишка благодарно поклонился, и осторожно взял дорогой инструмент. Подстроил, легко коснулся струн. Гитара тихо и благодарно вздохнула, почуяв умелую руку.  Зазвучал первый аккорд. Басовые струны повели партию, рисуя звуками неприступную цитадель, величественную и спокойную. В песне оживало прошлое: опрятные серые стены посреди золота полей, созревших для серпа, легкий ветерок едва колеблет тяжелые черно-красные флаги на башнях. Ворота распахнуты настежь, Люди в ярких одеждах, смеющиеся дети, множество костров у стен – чуть позже на них станут готовить праздничное угощение. Мелодия обогащается бархатистой прохладой наступающего вечера, доносит смех, веселые песни. Череда звонких аккордов рисует праздник у стен крепости-защитницы. И внезапным, резким диссонансом звучит вереница высоких тревожных нот. Пронзительный звук сигнального горна безжалостно кромсает устоявшийся ритм. Пальцы на струнах мелькают все быстрее, сплетают узор неожиданно вспыхнувшего сражения. Тонко стонет первая струна – стрелы в полете. В кажущемся беспорядке ей вторят металлически лязгающие звуки.

Мы все хотели жить, но вновь пришлось

В который раз схватиться за оружье

И вот мечей блестящих полукружья

Заводят песню смерти…

Частый дождь

Стальных посланцев смерти ловим грудью…

Сталь звенит о сталь. В картину боя врываются тяжелые низкие тона – разгулявшееся пламя. Багровые отсветы на стенах. Блики на клинках. Речитатив звенящих звуков все быстрее, быстрее.

Не дрогнули, не показали спин

Хоть нож в спине уже достал до сердца

Но черно-красный флаг еще трепещет

На башне средь пылающих руин.

Щиты против стали, огонь против живой плоти. Светлеющее на горизонте небо, и в этом небе одна за одной, как жизни защитников, тают звезды. В высоком голосе певца звучит отчаяние. Гитарный перебор все глуше, тише. Ярость уступает место скорби. И тут, в пику ей, в мелодию врывается иной мотив – мощный, многозвучный, и в нем звучат вызов и гордость.

Пройдут года, источит ржа мечи

Зеленая трава затянет шрамы

Обугленной земли

И детский смех

Как прежде, зазвенит

Над полем,

Бывшим полем брани

Пусть вечной одой жизни голоса

Живых звучат над мирными полями

А мы, ушедшие сегодня в небеса

Теперь всегда незримо будем с вами.

Гитара смолкла на одинокой звенящей ноте. В наступившей тишине кто-то всхлипнул. Кальт стоял, опустив руки, и плакал пьяными злыми слезами

© Copyright: Александр Киселев, 2013

Регистрационный номер №0155195

от 28 августа 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0155195 выдан для произведения:

В деревне Кальт появился уже под вечер, сгибаясь под тяжестью туго набитого мешка. Люди заметили, что обычно хмурый и раздражительный, калека сегодня так и светится от радости. Не отвечая на вопросы, Кальт юркнул в дом. Переоделся в чистое, достал из мешка свои трофеи. Оглядев камень, хмыкнул довольно, и стал тяжелым ножом осторожно раскалывать хрупкий минерал. С тихим треском тот развалился на две неравные части. Большая часть исчезла в сундуке, а вторую он продолжил разбивать. Когда Кальт закончил, на столе лежало шесть осколков чуть меньше ногтя. Довольно оглядев их, сгреб свое богатство в карман и вышел. Дойдя до пивоварни, зашел, удовлетворенно принюхался и запросил себе полуведерный жбан. С ним в обнимку он отправился на Круг, где уже начали собираться завсегдатаи. Неторопливо потягивая пиво, Кальт следил за песенниками, старавшимися перещеголять друг друга. Никто из них и рядом не стоял с Леоном - певцом и бардом из Дальнего, но они явно старались, борясь за слушателей. Среди всех выделялись двое - светлоголовый здоровяк с дорогой гитарой, инкрустированной серебром, и высокий нескладный подросток с самоделкой, которая гудела, бренчала глухо и не держала строй. И хотя мальчишка пел лучше и душевнее, его более богатый соперник одерживал верх, просто заглушая игру конкурента. Сильными ударами он терзал струны и выкрикивал песенку малопристойного содержания. Кальт, недовольно морщась, пытался слушать подростка с самоделкой, но разухабистые аккорды вовсю разошедшегося белоголового глушили все. Тощий же, несмотря на убожество своего инструмента, умудрялся извлекать из него очень приличную мелодию. Наконец белоголовый смолк, а парнишка, пользуясь паузой, начал было "Балладу о клане Арсена", но не тут-то было. Его соперник вновь ударил по струнам, горланя что-то уже вовсе невразумительное. Кальт влил в себя остатки пива и встал.

- Эй, парень, - крикнул он белобрысому, - отдохнул бы малость, дал бы людям и других послушать.

Тот перестал терзать инструмент, и удивленно посмотрел на Кальта.

- Дядя, если не любо, так не слушай, а лучше иди, проспись.- Заметив, что Кальт нетвердо держится на ногах, отозвался он. Калека икнул, распространив вокруг себя запах перегара: « Так мне того мальца послушать любо было, да ты же ему и рта раскрыть не даешь. Может, боишься, что верх возьмет? Песни-то у него получше твоих».

-Дядя, иди по-хорошему отсюда! - Взъярился коренастый, задетый за живое. - Иди, пока не помог!

Собравшиеся неодобрительно загудели. Кальт, едва ворочая языком, спросил. - Парень, а силенок-то хватит?

Тот, густо покраснел и стал медленно подниматься, а Кальт продолжил: «Хочешь, поспорим на твой инструмент, что не вытолкнешь меня с Круга?» Все заинтересовано притихли, ожидая продолжения.

- Немного чести с пьяным калекой справиться, - проворчал крепыш, увидев изувеченные руки Кальта.

- А ты не бойся,- подзадорил пьянчужка, - я калека, да крепкий. Ну, раз ты так честь свою блюдешь, то давай фору - я против тебя со щитом стану. Ну, а ты голыми руками будешь, идет?

- А что ты против выставишь, нищий?  Моя гитара за двадцать золотых куплена, - решил отвертеться по-другому белоголовый. Кальт сунул руку в карман, на ощупь отобрал самый маленький осколок и швырнул его под ноги собеседнику. Камень звездой блеснул в пыли, поймав свет костра. Люди ахнули. Кто-то закричал: « Остановите Кальта! Он мозги уже пропил, за гитару такой камень давать! Он же тыщи три стоит! Отберите камень, пока не проспится».

- Э, нет. - Белоголовый хищно блеснул глазами. - Он сам предложил, сам и настоял. Принимаю заклад. Неси свой щит, дядя.

- Ага, я сейчас. - Кальт неловко повернулся, и едва не упал. Он побрел к дому, что-то пьяно бормоча себе под нос. За его спиной люди принялись стыдить белобрысого гитариста, но тот, разгоряченный дармовым барышом, стоял на своем.

- Вот, я готов, - Кальт натянул на левое предплечье матово отсвечивающий плоский диск, - Давай, молодец, не стыдись. Вытолкнешь - камень твой.

Он стоял, широко раздвинув ноги и пытаясь найти равновесие. Его соперник вмиг подлетел к нему, с силой толкая обеими руками в грудь. Кальт защищаясь, поднял щит, и крепыш отлетел на три шага назад, взбив пыль. "Даровщинки захотелось?"- шагая к нему, и словно даже трезвея, зарычал Кальт. Тот, ничего не понимая, вскочил, и уже без жалости нанес прямой удар пьянице в подбородок. Кальт моргнул, а гитарист стоял напротив и смотрел на сломанную в запястье руку. Потом боль пробилась сквозь удивление, и с самоуверенного озлобленного лица враз сбежала краска. Такой гордый и красивый минуту назад, гитарист бессмысленно топтался перед Кальтом, тихо скуля и баюкая на весу сломанную руку. Точным пинком в бедро Кальт отправил его в круг людей, окруживший поединщиков.

- Нечестно! - Завопил кто то из друзей проигравшего. - У него щит зачарован!

- А честно было пьяного обобрать? - Ехидно парировала Нейда, подбирая гитару и камень, протягивая их калеке.- Держи, дядя Кальт, твое.

Тот взял трофеи, с пьяной гордостью выпрямился и позвал: « Эй, дурак молодой. Где ты есть?»

Он подошел к сидящему на бревне белоголовому, и швырнул ему на колени сверкнувший камень: « На вот тебе, на лечение, от нищего». Затем отыскал глазами тощего и, враз утратив боевой задор и ссутулившись, подошел к нему: «Держи, музыкант, дарю. Спой ту балладу, что ты начинал».

Парнишка благодарно поклонился, и осторожно взял дорогой инструмент. Подстроил, легко коснулся струн. Гитара тихо и благодарно вздохнула, почуяв умелую руку.  Зазвучал первый аккорд. Басовые струны повели партию, рисуя звуками неприступную цитадель, величественную и спокойную. В песне оживало прошлое: опрятные серые стены посреди золота полей, созревших для серпа, легкий ветерок едва колеблет тяжелые черно-красные флаги на башнях. Ворота распахнуты настежь, Люди в ярких одеждах, смеющиеся дети, множество костров у стен – чуть позже на них станут готовить праздничное угощение. Мелодия обогащается бархатистой прохладой наступающего вечера, доносит смех, веселые песни. Череда звонких аккордов рисует праздник у стен крепости-защитницы. И внезапным, резким диссонансом звучит вереница высоких тревожных нот. Пронзительный звук сигнального горна безжалостно кромсает устоявшийся ритм. Пальцы на струнах мелькают все быстрее, сплетают узор неожиданно вспыхнувшего сражения. Тонко стонет первая струна – стрелы в полете. В кажущемся беспорядке ей вторят металлически лязгающие звуки.

Мы все хотели жить, но вновь пришлось

В который раз схватиться за оружье

И вот мечей блестящих полукружья

Заводят песню смерти…

Частый дождь

Стальных посланцев смерти ловим грудью…

Сталь звенит о сталь. В картину боя врываются тяжелые низкие тона – разгулявшееся пламя. Багровые отсветы на стенах. Блики на клинках. Речитатив звенящих звуков все быстрее, быстрее.

Не дрогнули, не показали спин

Хоть нож в спине уже достал до сердца

Но черно-красный флаг еще трепещет

На башне средь пылающих руин.

Щиты против стали, огонь против живой плоти. Светлеющее на горизонте небо, и в этом небе одна за одной, как жизни защитников, тают звезды. В высоком голосе певца звучит отчаяние. Гитарный перебор все глуше, тише. Ярость уступает место скорби. И тут, в пику ей, в мелодию врывается иной мотив – мощный, многозвучный, и в нем звучат вызов и гордость.

Пройдут года, источит ржа мечи

Зеленая трава затянет шрамы

Обугленной земли

И детский смех

Как прежде, зазвенит

Над полем,

Бывшим полем брани

Пусть вечной одой жизни голоса

Живых звучат над мирными полями

А мы, ушедшие сегодня в небеса

Теперь всегда незримо будем с вами.

Гитара смолкла на одинокой звенящей ноте. В наступившей тишине кто-то всхлипнул. Кальт стоял, опустив руки, и плакал пьяными злыми слезами

Рейтинг: +3 217 просмотров
Комментарии (7)
Наталья Бугаре # 29 августа 2013 в 20:29 0
А дальше?
Александр Киселев # 30 августа 2013 в 09:06 0
выкладываю. Не могу же я всю ленту новостей забить, надо и другим место оставить.
Алексей Прохоров # 4 сентября 2013 в 19:02 0
Саша, а стихи чьи?
Александр Киселев # 4 сентября 2013 в 19:42 0
Стихи тоже мои) Ну, не поэт я... о чем ремарочку в тексте и вставил...мол, "баллада не была творением профессионального барда"
Алексей Прохоров # 4 сентября 2013 в 21:05 0
А мне понравилось.
Александр Киселев # 7 сентября 2013 в 10:43 0
Честно - самому понравилось, когда дописал). Но мучил несколько строчек почти четыре часа, искурил полпачки, пока нашел подходящий вариант)
Спасибо Леш.
Серов Владимир # 14 октября 2013 в 11:24 0
Отличная баллада!
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
174
Осенний поцелуй... 30 сентября 2017 (Анна Гирик)
140
138
127
118
117
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
112
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
105
101
101
98
97
95
94
93
93
90
89
89
84
84
84
83
81
78
77
75
61
52
50