Обелиски. часть 2

30 августа 2013 - Александр Киселев
ДАЙКАНА
 
 
Дайкана Фьорра расстегнула тугую подпругу и сняла седло с взмыленного Груджа. Эвлаар облегченно выпустил из ноздрей воздух, и ткнулся хозяйке в шею мягкими губами. Она ласково похлопала его по шее. Рядом спешился Онор Даш Гифкола, сотник, командир ее личной охраны. Авангард отряда уже приводил в порядок запустелые, изгаженные шорхами дома, собирал в кучи мусор, разводил костры. 
Ты уверен, что они далеко? – спросила Дайкана своего спутника. 
- Да, Высокорожденая. Второй десяток проследил путь шорхов на четыре перехода отсюда, сегодня ночью они точно не вернутся. 
Она с облегчением вздохнула и принялась воевать с тугими пряжками кожаного панциря, густо утыканного по плечам и спине острыми шипами: «Я вспотела, как эвлаар после полного перехода. Воду греют?» 
Онор чуть склонил голову: «Да, Высокорожденая». 
От неожиданного толка в плечо он уклонился, и с легким удивлением посмотрел на девушку. Она смотрела на него взглядом, полным гнева: «Ты забыл, как произносится мое имя?» Сотник отвел глаза. 
- Плохой пример для солдат, Высокорожденая. Ваше имя – ваша Честь. 
Дайкана взъерошила коротко стриженые черные волосы. 
- Ты хочешь, чтобы я задирала нос перед теми, с кем второй год хожу в бой? С теми, кто спасает мою задницу? – она нарочно заговорила солдатским языком. – По-моему, они давно заслужили право звать меня по имени. Ух, как же я терпеть не могу все эти дворцовые церемонии! 
Ее панцирь, наконец, упал на траву. Проворный ординарец Онора быстренько подхватил его и унес – почистить. 
- Дайкана Фьорра, Несущая Забвение, дочь Эла Ктаха, Всадника Смерти, Императора, повелителя Эклунга, Хавера и города Семи Обелисков. Твои воины примут любую твою волю…и без этой милости, – покорно, но с хитрецой в глазах, отозвался начальник ее охраны. 
- Хорошо. Тогда позови вестового, и прикажи объявить всем мою волю. Отныне обращение ко мне будет…м-мм…фаахо, соратница. Как я уже говорила, мне надоело соблюдать эти глупые формальности даже в походе. 
Онор наклонил голову: « Как прикажешь, Высокорожденая». Он отвернулся, чтобы спрятать довольную улыбку. Девочка уже сейчас показывает пример истинного фирра: невзирая на ранг, идет на шорхов и тефов в первых рядах, не прячется за чужие спины. Она сильна, ловка, отважна. И не чванлива. О ее красоте Онор предпочитал даже не думать – слишком непростые отношения связывали его с дочерью Императора. 
- Несравненный Онор Даш Гифкола, Бдящий в ночи, повелитель провинции Ахра и Молл, Опора Императора, герой битвы у Эн-Хала. Не соблаговолите вы наконец распорядиться насчет воды? – отомстила Дайкана, с непередаваемым удовольствием почесывая спину рукоятью длинного кинжала. 
- Немедленно, …фаахо, - Онор произнес последнее слово таким тоном, что Дайкана простила все прегрешения на зиму вперед. Сотник подвел своего рослого эвлаара поближе, накрыл попоной, опустив ее до земли. Принесли воду, и Дайкана принялась смывать с себя последствия погони, двух стычек с шорхами, и дневного перехода. Онор отвел эвлаара немного в сторону, закрывая девушку от взглядов солдат. Простота простотой, но половина его бойцов точно сна лишится, увидев голую дочь Императора. 
Посвежевшая и веселая, Дайкана вошла в наиболее сохранившийся домик, где для нее уже был накрыт ужин. На чистой попоне в центре комнаты были расставлены миски с фруктами, сладости, кувшины с вином и соком. При ее появлении с пола поднялись двое: Онор и Бас Тозер, приставленный к ней для «наблюдения за соблюдением приличий, должных высокорожденой госпоже». Иными словами – чтобы не дала, случаем, кому не положено. На эту тему Дайкана не раз ругалась с отцом, доказывая, что Онор блюдет ее Честь лучше, чем десяток соглядатаев, но отец, очень разумный и рассудительный во всех вопросах, в этом случае уперся насмерть. Чтобы не портить с ним отношений, Дайкана согласилась, но при каждом удобном случае не упускала возможности уколоть папиного ставленника. Получив вместе с этим поручением ранг Благородного, Бас исполнился глупой спеси, и выставлял свое благородство направо и налево. Он уже успел «отличиться» с самого начала, исчезнув при первой же атаке шорхов, и появившись за спинами сотни лишь в конце боя. К нему тут же прилипло прозвище «Пукк», что, как известно, означает тот самый пучок волос, что у эвлаара из з….ы растет. 
Дайкана осмотрела еду и недовольно поджала губы: «Это что? Еда, или так, подразнить? Мясо, сыр, хлеб – где? Кто вообще стол накрывал?» 
Онор с плохо скрытым злорадством следил, как покраснел и начал заикаться Бас. 
- Высокорожденая…я взял смелость…ваша фигура… 
- Да от моей фигуры у мужчин косоглазие развивается! – оборвала его Дайкана, - Онор, пошли к кострам, там хоть мясом разживемся. А ты, благородный Бас, - она намеренно сократила полное имя вельможи, оскорбляя его, - взял смелость, вот и ешь этот…птичий корм. 
Дочь Императора зацепила со стола пару кувшинов с вином и кивнула Онору: «Пойдем». Красный-красный, Бас сидел, тупо уставившись на разложенную снедь, затем спохватился и побежал вслед за начальством – службу исполнять. 
У костра было жарко, шумно и весело. Но как только Дайкана с Онором появились в поле зрения, все дружно вскочили, отдавая честь. Онор махнул рукой, показывая, что чиниться не намерен. Солдатам было явно не по себе от неожиданного визита Высокорожденой, шутки и смех прекратились. 
- У вас тут не похороны, нет? А то мы вам вина принесли, на кусок мяса сменять. – Невинно хлопая глазами, спросила Дайкана и ткнула Онора в бок. Онор, немало про себя потешаясь, объяснил вытаращившей глаза солдатне: « Фаахо хочет поужинать с вами». Обстановка мгновенно разрядилась. Все зашумели, засуетились, спешно очистили лучшее место. Онор на правах кровного братства половине собравшихся, стал непринужденно распределять роли: «Дод, кубки сюда! Шамул, от хребта отрезай,..да нет там, воо, тут самое оно, самый сок! Дутор, разливай!» 
С величайшей любезностью Дайкане преподнесли лучшую вырезку – ароматную, исходящую горячим соком, подали кубок с вином. Когда она рассказала, что привело их к костру, раздался хохот. И в самом деле – предложить воину после двух стычек и полноценного перехода фрукты – издеваться над ним. Солдаты окончательно расслабились, и вновь посыпались соленые шуточки и истории. Разговор плавно перетек на прошедший бой. Один из десятников, Лотан, покраснел и сказал: « Фаахо, я красиво говорить не умею, но чтоб дев…Высокорожденая так клинками владела – не видел. Не хуже любого из моего десятка». Дайкана лукаво взглянула на Онора – только они двое знали, сколько потов сошло с него, пока она не научилась всем премудростям владения ножами. 
Из за ее плеча выглянул Бас Тозер и напыжившись, произнес: «Высокорожденая Дайкана Фьорра столь же опасна, как и прекрасна!» Это фразой он попытался реабилитировать себя за промах с ужином. Девушка застенчиво посмотрела на соглядатая чуть исподлобья, и произнесла: « Благородный Бас Тозер, разве вас не учили делать дамам комплименты? То, что вы мне сказали, звучит – она пощелкала пальцами – …бледно. Учитесь у Несравненного Онора Даш Гифколы этому искусству. 
Кто-то сбоку, невидимый за костром, спросил: « А как он говорит, фаахо?» 
- О! Он говорит – фаахо, на тебя только раз глянешь, и уже штаны чинить приходится! - застенчиво призналась Дайкана. Секундная пауза завершилась гомерическим хохотом. «Вот, стерва!» - с восхищением подумал Онор. Посрамленный Бас Тозер, натянуто улыбаясь, попятился от костра подальше, в темноту. Сотник тихо спросил Дайкану: «Может, хватит его позорить?» Она ответила так же тихо: «Терпеть его не могу!» Что ж, Онор ее прекрасно понимал. 
- А откуда это чудо вообще взялось? – спросил негромко Лотан. «Чудо» тут же появилось из за спин. Как ему показалось, Бас нашел повод сорвать злобу на солдате. 
- Встать! Как ты назвал Благородного Баса Тозера?! 
- Чудо, - с полным спокойствием и серьезностью отвечал ему десятник, ветеран, обладатель золотой серьги в левом ухе – награды Императора за пятнадцать лет безупречной службы. 
– Я говорю, Благородный Бас Тозер, что вы – чудо. Я вас не видел ни в бою, ни в седле на марше, а тут только сказал: чудо - вы появились. 
Благородный побелел от ярости: «Ах ты…тэф! Издеваться над Благородным! – взбешенный склочник схватился за нож, чтобы отсечь ухо у десятника, стоящего перед ним навытяжку. Уши отрезали ворам и предателям – двум самым ненавидимым категориям преступников. Это означало вечное бесчестье. Одноухие фирры не жили долго – они уходили в Последний Бой до срока. Ибо, если ты потерял Честь – ты не фирр, и жить тебе незачем. 
Серебристой вспышкой мелькнул тяжелый метательный нож и раздробил запястье «Благородного». Он побледнел и с ужасом уставился на Дайкану. Она поднялась с места неторопливо, но быстро. Солдаты вокруг замерли, наступила такая густая тишина, что было слышно, как стучат зубы у незадачливого ревнителя Чести.
 
Дайкана перебила его, не повышая голоса: «В таком случае, если мне не изменяет память, решение о наказании виновного принимает его командир, но никак не вы. К тому же я не заметила оскорбления. Десятник стоял перед вами, как предписано уставом, именовал вас полным именем и титулом. Где вы увидели оскорбление Чести?» 
- Еще и Устав вызубрила, - потрясенно подумал Онор. На самом деле, это было необычно. Устав – свод законов на все случаи жизни воина, был непростительно толст. Онор сам знал лишь те его пункты, которые касались лично его, и его отряда. Дочь Императора, формально не занимающая никакой должности, могла просто предоставить разбираться с этим выскочкой ему. Да, сотник знал, что его подопечная живо интересуется всеми тонкостями службы, но не настолько же! Да и зачем это ей? Высокорожденые редко утруждали себя уставом – это, мол, для солдат. 
- Но, фаахо… 
- Стой! Как ты назвал меня, ты, помет эвлаара! 
Зловещее спокойствие девушки моментально испарилось. Теперь в неровном свете костра стояла разъяренная хищница, истинная Несущая Забвение. Ее глаза засверкали нестерпимым блеском, рука поползла к поясу. Бас в ужасе попятился – он видел Дайкану в бою. 
- Высокорожденая,…но ваш приказ…. 
Онор поднялся. Его голос перекрыл поднявшийся ропот: «Вестовой! Повторить приказ Высокорожденой Дайканы Фьорры!» 
- Слушаюсь! Всем солдатам ее отряда, называть Высокорожденую Дайкану Фьорру походным именем – фаахо, без присовокупления ранга и титула! 
Бас Тозер упал на колени, попытался сказать что-то, но Дайкана не дала ему слова. 
- Я дала эту привилегию своим СОЛДАТАМ! Но не жирному, трусливому ничтожеству, прячущемуся за чужие спины. Арестовать его! 
Солдаты вскочили. Приказ был выполнен четко и охотно: личная охрана Императора и его членов его семьи всегда – и не без основания, считалась элитой фирров. Устав не давал им возможности расправиться с Благородным лично, поэтому распоряжение упало на благодатную почву. 
Дайкана подошла к задыхающемуся от страха вельможе. Она вся кипела гневом. Да и кто не кипел? Вся жизнь простых фирров проходила в непрестанных сражениях. Те, кому не повезло родиться в семье власть имущих, обречены были на Последний Бой, едва достигнув возраста тридцати пяти зим. Это правило не знало исключений. Чуть дольше жили военначальники, еще дольше – Благородные, семья Императора и приближенные к нему. Бас попытался укоротить и без того куцый остаток жизни Лотана, восстановив против себя всех. 
Дайкана рукоятью ножа приподняла подбородок арестованного, стоящего на коленях. 
- Ты забыл, - сказала она почти с сожалением, - Что Благородный - это вначале поступки, и лишь потом – титул. 
Ты напал на того, кому Честь не позволяла защититься – это неблагородно. 
Ты напал на солдата, находящегося на службе Императора – это мятеж. 
Ты оскорбил дочь Императора, назвав именем, на которое не имел права. 
Я что-то еще забыла? Ах, да. Еще ты пытался уморить меня голодом. 
Она повернула голову и посмотрела на Онора: «Несравненный, постройте солдат. Я свершу суд». 
Ночь вскипела бликами света на доспехах построившихся воинов. « Что она задумала?» - тревожно подумал Онор. Смертная казнь применялась у фирров крайне редко – Кодекс ее не поощрял. Тем более, как бы там ни было, Бас Тозер был поставлен Императором – а значит, против Дайканы могло обратиться одно из обвинений, предъявленных Басу: мятеж. А это означало изгнание – без скидок на происхождение. 
- Сотня построена, - доложил Онор и застыл, вытянувшись в струну. Дайкана кивнула и стала спиной к костру, чтобы свет не слепил глаза. 
- Солдаты! Бас Тозер обвиняется в мятеже, поведении, несовместимом со званием титулом Благородный, и неуважении к члену семьи Императора. За каждое из этих преступлений… - Дайкана сделала паузу, - полагается изгнание. Но, я не могу представить, чтобы фирр, находясь в полном рассудке, мог совершить столько преступлений сразу, и при стольких свидетелях. Бас Тозер был здоров, когда мы выступали из Столицы – значит, он повредился рассудком уже после, в одном из боев. Он не может в должной мере отвечать за свои действия. 
Онор понял ее замысел: «Настоящая дочь Ктаха!» - подумал он и внутренне расслабился. 
- Поэтому я решила помиловать безумца. Но! Фирр, нарушивший Кодекс и оскорбивший меня, не может уйти безнаказанным, даже будучи больным рассудком. Я приговариваю Баса Тозера к лишению титула Благородного и всех связанных с этим привилегий. Кроме того, за оскорбление, нанесенное мне, он приговаривается к … 
Напряженная тишина. Лица солдат бесстрастны, только в глазах отражается напряженное ожидание приговора. 
- … отсечению уха. Это не смертельно, но показательно. 
Дайкана знала, что если бы не дисциплина, солдаты подняли бы ее на руки. Их связывали узы боевого братства, гораздо более крепкие, чем в городских гарнизонах. Поэтому каждый из них сейчас ликует в душе, видя, как обреченно затих Бас. К тому же Лотана еще и любили. Да, ему осталось всего полторы зимы жизни, но он проживет их с Честью, рядом со своими соратниками. 
Дайкана повернулась к Онору: « Несравненный, назначьте исполнителя». 
Онор вопрошающе распахнул глаза, затем чуть скосил их влево, туда, где стоял десятник. Дайкана слегка приопустила ресницы. 
- Неустрашимый Лотан! – над строем раскатился голос сотника. В глазах солдат отразилось понимание и удовлетворение. – Исполнить приговор! 
Дайкана брезгливо отвернулась. Сзади послышалась тихая возня, и тихий вскрик возвестил о свершившемся правосудии. Девушка подошла к Онору и еле слышно спросила: « Лотан… он действительно хорош? Я как-то упускала его из вида до сих пор.» 
- Он фирр, - дал высшую оценку сотник. Похоже, девчонка задумала что-то еще. Но что? 
Дайкана взглянула на Баса. Тот так и стоял на коленях, зажимая ранку. 
- Дайте ему эвлаара и еды, пусть уходит. Потерявшему Честь нечего делать с нами. 
Лотан с презрением отшвырнул окровавленный нож в костер и почтительно склонил голову перед Дайканой. Он передал ей тонкий, украшенный незатейливой гравировкой обруч Благородного. Девушка несколько минут задумчиво рассматривала его, любуясь игрой камней, вставленных в серебро. Затем она подошла к костру и провела над ним обручем, символически очистив его. 
- Неустрашимый, сколько раз тебе предлагали повышение? – внезапно спросила она и обернулась. Лотан отрицательно покачал головой: « Ни одного, фаахо». 
- Мне не нравится, когда один из моих солдат, после того, как отдал пятнадцать зим своей жизни службе Императору, стоит навытяжку перед всяким…недостойным. Вообще то, я собиралась сделать это в городе, по завершении рейда…но раз уж так вышло… Неустрашимый Лотан! Я прошу… 
По строю прокатился едва слышный ропот: «Прошу?» 
…принять повышение из моих рук и занять должность полусотника. Мудрый Динн, соответственно, повышается до заместителя несравненного Онора Даш Гифколы. 
Лотан ждал чего угодно, только не этих слов. Она и так слишком добра к нему. Вначале она спасла его Честь, а потом позволила лично наказать Баса. Дочь императора сражается наравне со всеми, ест ту же пищу, что и они, и не брезгует поднять свой голос в защиту простого солдата. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ветеран, прошедший сотни битв, растерялся как новобранец. Он оглянулся, увидел одобрительный взгляд Онора, ликующий – Динна. 
Дайкана подошла к солдату и протянула ему обруч, ободрила улыбкой. 
- Великая Честь…Высокорожденая. – Лотан, наконец, поверил, и принял знак своего нового положения. Он поклонился Дайкане чуть ниже, чем того требовал Устав. Дочь императора повернулась лицом к строю и воздела левую руку раскрытой ладонью вверх – разрешила солдатам выразить свое мнение. 
Сотня ножей с громким стуком ударилась о пластины нагрудников. Раз, другой, третий… Солдаты неистовствовали, ускорив ритм ударов до предела. 
Итак, теперь Лотан проживет лишних три зимы, Динн – пять. Они это заслужили. 
« Так и должно быть», - подумала Дайкана. Она знала о своей популярности у солдат, но кому помешают лишние симпатии в преддверии борьбы за трон? Ее положение было далеко не бесспорным, ведь брат тоже не сидел, сложа руки. На его стороне – и старшинство, и невероятная хитрость, и преимущество традиций: женщины редко занимали трон Императора. 
Дайкана кивнула Онору, разрешая распустить строй. Но сюрприз, который она задумала для своей гвардии, обернулся другой стороной. 
Лотан, до сих пор стоявший неподвижно с обручем в руках, вдруг шагнул к ней и медленно опустился на одно колено. И словно волна прокатилась по строю, пригибая его к земле. Солдаты, один за другим, становились на колено перед дочерью Императора. В наступившем беззвучии на ногах остался стоять только Онор – но это не имело никакого значения: он и так был связан с ней узами, крепче которых ничего нет. Но даже и сотник, переживший страшное побоище у Эн-Хала, был потрясен. Гордые фирры становились на колено лишь в одном-единственном случае – давая личную клятву верности. В одну минуту Дайкана приобрела сотню личных солдат, которые поставили ее Честь выше присяги Императору. 
Пауза затянулась. Когда Дайкана заговорила, ее голос непритворно дрожал: « Спасибо. Я оправдаю эту честь». 
На такое она и сама не рассчитывала. Ее глаза увлажнились, и девушка поспешно отвернулась. 
- Встаньте, - наконец, повелела она ласково. 

- Они будут пить из твоих следов, - задумчиво сказал Онор во мраке. Они все же решили немного поспать, прежде чем двинуться в погоню за шорхами дальше. В домиках стоял почти неистребимый запах шорхов, и Онор с Дайканой предпочли палатку. – Конечно, и Лотан, и Динн давно заслужили повышение, да и с Басом ты разыграла все верно. Но личная клятва? Не думал, что Лотан так впечатлителен. Как тебе это удалось? 
- А я и сама не ожидала, - призналась Дайкана, - Но, согласись, глупо было отказаться. Да и кто отказался бы? Они оказали мне Честь. У солдат есть кровники, у тех – свои, Ви-Фаг, наконец. Если дело дойдет до крови… 
Дайкана не договорила. 
- Зачем тебе трон? У тебя и так есть почти все, что доступно фирру. Теперь – даже больше. 
- Я борюсь не за трон, - близость мужчины волновала ее, отвлекала от мыслей, вызывая сладкую истому внизу живота. – Политика брата губительна для нас. Всего десять поколений назад, нас было вдвое больше, отец рассказывал мне. Все меньше женщин, все меньше детей. Мы вымираем, Онор. А Фрай хочет войти в историю, как покоритель тэфов. Их и так уже неизмеримо больше, и наше счастье, что они трусливы. Но если войдем в лес – мы проиграем. Они же плодятся, как нитты в болотах. Но Фрай не хочет этого видеть. Если он займет трон, он приведет фирров к гибели. Мы и так между двух огней: тэфы и шорхи. – Она помолчала. – Не хочу больше об этом. 
Дайкана перекатилась ближе к Онору, протянула руку и улыбнулась, встретив его на полпути. 
- Я люблю тебя. 
- И я, Дайкана. Тебя трудно не любить. Но, давай не будем начинать все сначала. 
- Онор! 
Она знала, что скажет сотник, слишком часто повторялись эти разговоры. Дайка, будет любовь и будет страсть. Одну, две, три луны. А дальше? У меня семь лун до Последнего Боя. Ты подумала о ребенке? Или как тэф, ты кинешься на любого мужчину, который согласится принять тебя с чужим дитем? Кто воспитает его, кто научит бою и Чести? Ты не сможешь заменить ему обеих родителей. Найди себе молодого мужчину, достойных много. 
- Я и сам иногда задумываюсь, почему так жестока жизнь. 
Дайкана тихо плакала в темноте. Слова Онора удивили ее, до сих пор он отмалчивался. 
- Родиться, чтобы умереть. Война, бесконечная война с рождения и до смерти. Чем ближе Последний бой, тем чаще я спрашиваю себя – зачем? И не нахожу ответов. Не плачь. Мы все равно не можем ничего изменить. 
 
 

Фирры

© Copyright: Александр Киселев, 2013

Регистрационный номер №0155521

от 30 августа 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0155521 выдан для произведения:
ДАЙКАНА
 
 
Дайкана Фьорра расстегнула тугую подпругу и сняла седло с взмыленного Груджа. Эвлаар облегченно выпустил из ноздрей воздух, и ткнулся хозяйке в шею мягкими губами. Она ласково похлопала его по шее. Рядом спешился Онор Даш Гифкола, сотник, командир ее личной охраны. Авангард отряда уже приводил в порядок запустелые, изгаженные шорхами дома, собирал в кучи мусор, разводил костры. 
Ты уверен, что они далеко? – спросила Дайкана своего спутника. 
- Да, Высокорожденая. Второй десяток проследил путь шорхов на четыре перехода отсюда, сегодня ночью они точно не вернутся. 
Она с облегчением вздохнула и принялась воевать с тугими пряжками кожаного панциря, густо утыканного по плечам и спине острыми шипами: «Я вспотела, как эвлаар после полного перехода. Воду греют?» 
Онор чуть склонил голову: «Да, Высокорожденая». 
От неожиданного толка в плечо он уклонился, и с легким удивлением посмотрел на девушку. Она смотрела на него взглядом, полным гнева: «Ты забыл, как произносится мое имя?» Сотник отвел глаза. 
- Плохой пример для солдат, Высокорожденая. Ваше имя – ваша Честь. 
Дайкана взъерошила коротко стриженые черные волосы. 
- Ты хочешь, чтобы я задирала нос перед теми, с кем второй год хожу в бой? С теми, кто спасает мою задницу? – она нарочно заговорила солдатским языком. – По-моему, они давно заслужили право звать меня по имени. Ух, как же я терпеть не могу все эти дворцовые церемонии! 
Ее панцирь, наконец, упал на траву. Проворный ординарец Онора быстренько подхватил его и унес – почистить. 
- Дайкана Фьорра, Несущая Забвение, дочь Эла Ктаха, Всадника Смерти, Императора, повелителя Эклунга, Хавера и города Семи Обелисков. Твои воины примут любую твою волю…и без этой милости, – покорно, но с хитрецой в глазах, отозвался начальник ее охраны. 
- Хорошо. Тогда позови вестового, и прикажи объявить всем мою волю. Отныне обращение ко мне будет…м-мм…фаахо, соратница. Как я уже говорила, мне надоело соблюдать эти глупые формальности даже в походе. 
Онор наклонил голову: « Как прикажешь, Высокорожденая». Он отвернулся, чтобы спрятать довольную улыбку. Девочка уже сейчас показывает пример истинного фирра: невзирая на ранг, идет на шорхов и тефов в первых рядах, не прячется за чужие спины. Она сильна, ловка, отважна. И не чванлива. О ее красоте Онор предпочитал даже не думать – слишком непростые отношения связывали его с дочерью Императора. 
- Несравненный Онор Даш Гифкола, Бдящий в ночи, повелитель провинции Ахра и Молл, Опора Императора, герой битвы у Эн-Хала. Не соблаговолите вы наконец распорядиться насчет воды? – отомстила Дайкана, с непередаваемым удовольствием почесывая спину рукоятью длинного кинжала. 
- Немедленно, …фаахо, - Онор произнес последнее слово таким тоном, что Дайкана простила все прегрешения на зиму вперед. Сотник подвел своего рослого эвлаара поближе, накрыл попоной, опустив ее до земли. Принесли воду, и Дайкана принялась смывать с себя последствия погони, двух стычек с шорхами, и дневного перехода. Онор отвел эвлаара немного в сторону, закрывая девушку от взглядов солдат. Простота простотой, но половина его бойцов точно сна лишится, увидев голую дочь Императора. 
Посвежевшая и веселая, Дайкана вошла в наиболее сохранившийся домик, где для нее уже был накрыт ужин. На чистой попоне в центре комнаты были расставлены миски с фруктами, сладости, кувшины с вином и соком. При ее появлении с пола поднялись двое: Онор и Бас Тозер, приставленный к ней для «наблюдения за соблюдением приличий, должных высокорожденой госпоже». Иными словами – чтобы не дала, случаем, кому не положено. На эту тему Дайкана не раз ругалась с отцом, доказывая, что Онор блюдет ее Честь лучше, чем десяток соглядатаев, но отец, очень разумный и рассудительный во всех вопросах, в этом случае уперся насмерть. Чтобы не портить с ним отношений, Дайкана согласилась, но при каждом удобном случае не упускала возможности уколоть папиного ставленника. Получив вместе с этим поручением ранг Благородного, Бас исполнился глупой спеси, и выставлял свое благородство направо и налево. Он уже успел «отличиться» с самого начала, исчезнув при первой же атаке шорхов, и появившись за спинами сотни лишь в конце боя. К нему тут же прилипло прозвище «Пукк», что, как известно, означает тот самый пучок волос, что у эвлаара из з….ы растет. 
Дайкана осмотрела еду и недовольно поджала губы: «Это что? Еда, или так, подразнить? Мясо, сыр, хлеб – где? Кто вообще стол накрывал?» 
Онор с плохо скрытым злорадством следил, как покраснел и начал заикаться Бас. 
- Высокорожденая…я взял смелость…ваша фигура… 
- Да от моей фигуры у мужчин косоглазие развивается! – оборвала его Дайкана, - Онор, пошли к кострам, там хоть мясом разживемся. А ты, благородный Бас, - она намеренно сократила полное имя вельможи, оскорбляя его, - взял смелость, вот и ешь этот…птичий корм. 
Дочь Императора зацепила со стола пару кувшинов с вином и кивнула Онору: «Пойдем». Красный-красный, Бас сидел, тупо уставившись на разложенную снедь, затем спохватился и побежал вслед за начальством – службу исполнять. 
У костра было жарко, шумно и весело. Но как только Дайкана с Онором появились в поле зрения, все дружно вскочили, отдавая честь. Онор махнул рукой, показывая, что чиниться не намерен. Солдатам было явно не по себе от неожиданного визита Высокорожденой, шутки и смех прекратились. 
- У вас тут не похороны, нет? А то мы вам вина принесли, на кусок мяса сменять. – Невинно хлопая глазами, спросила Дайкана и ткнула Онора в бок. Онор, немало про себя потешаясь, объяснил вытаращившей глаза солдатне: « Фаахо хочет поужинать с вами». Обстановка мгновенно разрядилась. Все зашумели, засуетились, спешно очистили лучшее место. Онор на правах кровного братства половине собравшихся, стал непринужденно распределять роли: «Дод, кубки сюда! Шамул, от хребта отрезай,..да нет там, воо, тут самое оно, самый сок! Дутор, разливай!» 
С величайшей любезностью Дайкане преподнесли лучшую вырезку – ароматную, исходящую горячим соком, подали кубок с вином. Когда она рассказала, что привело их к костру, раздался хохот. И в самом деле – предложить воину после двух стычек и полноценного перехода фрукты – издеваться над ним. Солдаты окончательно расслабились, и вновь посыпались соленые шуточки и истории. Разговор плавно перетек на прошедший бой. Один из десятников, Лотан, покраснел и сказал: « Фаахо, я красиво говорить не умею, но чтоб дев…Высокорожденая так клинками владела – не видел. Не хуже любого из моего десятка». Дайкана лукаво взглянула на Онора – только они двое знали, сколько потов сошло с него, пока она не научилась всем премудростям владения ножами. 
Из за ее плеча выглянул Бас Тозер и напыжившись, произнес: «Высокорожденая Дайкана Фьорра столь же опасна, как и прекрасна!» Это фразой он попытался реабилитировать себя за промах с ужином. Девушка застенчиво посмотрела на соглядатая чуть исподлобья, и произнесла: « Благородный Бас Тозер, разве вас не учили делать дамам комплименты? То, что вы мне сказали, звучит – она пощелкала пальцами – …бледно. Учитесь у Несравненного Онора Даш Гифколы этому искусству. 
Кто-то сбоку, невидимый за костром, спросил: « А как он говорит, фаахо?» 
- О! Он говорит – фаахо, на тебя только раз глянешь, и уже штаны чинить приходится! - застенчиво призналась Дайкана. Секундная пауза завершилась гомерическим хохотом. «Вот, стерва!» - с восхищением подумал Онор. Посрамленный Бас Тозер, натянуто улыбаясь, попятился от костра подальше, в темноту. Сотник тихо спросил Дайкану: «Может, хватит его позорить?» Она ответила так же тихо: «Терпеть его не могу!» Что ж, Онор ее прекрасно понимал. 
- А откуда это чудо вообще взялось? – спросил негромко Лотан. «Чудо» тут же появилось из за спин. Как ему показалось, Бас нашел повод сорвать злобу на солдате. 
- Встать! Как ты назвал Благородного Баса Тозера?! 
- Чудо, - с полным спокойствием и серьезностью отвечал ему десятник, ветеран, обладатель золотой серьги в левом ухе – награды Императора за пятнадцать лет безупречной службы. 
– Я говорю, Благородный Бас Тозер, что вы – чудо. Я вас не видел ни в бою, ни в седле на марше, а тут только сказал: чудо - вы появились. 
Благородный побелел от ярости: «Ах ты…тэф! Издеваться над Благородным! – взбешенный склочник схватился за нож, чтобы отсечь ухо у десятника, стоящего перед ним навытяжку. Уши отрезали ворам и предателям – двум самым ненавидимым категориям преступников. Это означало вечное бесчестье. Одноухие фирры не жили долго – они уходили в Последний Бой до срока. Ибо, если ты потерял Честь – ты не фирр, и жить тебе незачем. 
Серебристой вспышкой мелькнул тяжелый метательный нож и раздробил запястье «Благородного». Он побледнел и с ужасом уставился на Дайкану. Она поднялась с места неторопливо, но быстро. Солдаты вокруг замерли, наступила такая густая тишина, что было слышно, как стучат зубы у незадачливого ревнителя Чести.
 
Дайкана перебила его, не повышая голоса: «В таком случае, если мне не изменяет память, решение о наказании виновного принимает его командир, но никак не вы. К тому же я не заметила оскорбления. Десятник стоял перед вами, как предписано уставом, именовал вас полным именем и титулом. Где вы увидели оскорбление Чести?» 
- Еще и Устав вызубрила, - потрясенно подумал Онор. На самом деле, это было необычно. Устав – свод законов на все случаи жизни воина, был непростительно толст. Онор сам знал лишь те его пункты, которые касались лично его, и его отряда. Дочь Императора, формально не занимающая никакой должности, могла просто предоставить разбираться с этим выскочкой ему. Да, сотник знал, что его подопечная живо интересуется всеми тонкостями службы, но не настолько же! Да и зачем это ей? Высокорожденые редко утруждали себя уставом – это, мол, для солдат. 
- Но, фаахо… 
- Стой! Как ты назвал меня, ты, помет эвлаара! 
Зловещее спокойствие девушки моментально испарилось. Теперь в неровном свете костра стояла разъяренная хищница, истинная Несущая Забвение. Ее глаза засверкали нестерпимым блеском, рука поползла к поясу. Бас в ужасе попятился – он видел Дайкану в бою. 
- Высокорожденая,…но ваш приказ…. 
Онор поднялся. Его голос перекрыл поднявшийся ропот: «Вестовой! Повторить приказ Высокорожденой Дайканы Фьорры!» 
- Слушаюсь! Всем солдатам ее отряда, называть Высокорожденую Дайкану Фьорру походным именем – фаахо, без присовокупления ранга и титула! 
Бас Тозер упал на колени, попытался сказать что-то, но Дайкана не дала ему слова. 
- Я дала эту привилегию своим СОЛДАТАМ! Но не жирному, трусливому ничтожеству, прячущемуся за чужие спины. Арестовать его! 
Солдаты вскочили. Приказ был выполнен четко и охотно: личная охрана Императора и его членов его семьи всегда – и не без основания, считалась элитой фирров. Устав не давал им возможности расправиться с Благородным лично, поэтому распоряжение упало на благодатную почву. 
Дайкана подошла к задыхающемуся от страха вельможе. Она вся кипела гневом. Да и кто не кипел? Вся жизнь простых фирров проходила в непрестанных сражениях. Те, кому не повезло родиться в семье власть имущих, обречены были на Последний Бой, едва достигнув возраста тридцати пяти зим. Это правило не знало исключений. Чуть дольше жили военначальники, еще дольше – Благородные, семья Императора и приближенные к нему. Бас попытался укоротить и без того куцый остаток жизни Лотана, восстановив против себя всех. 
Дайкана рукоятью ножа приподняла подбородок арестованного, стоящего на коленях. 
- Ты забыл, - сказала она почти с сожалением, - Что Благородный - это вначале поступки, и лишь потом – титул. 
Ты напал на того, кому Честь не позволяла защититься – это неблагородно. 
Ты напал на солдата, находящегося на службе Императора – это мятеж. 
Ты оскорбил дочь Императора, назвав именем, на которое не имел права. 
Я что-то еще забыла? Ах, да. Еще ты пытался уморить меня голодом. 
Она повернула голову и посмотрела на Онора: «Несравненный, постройте солдат. Я свершу суд». 
Ночь вскипела бликами света на доспехах построившихся воинов. « Что она задумала?» - тревожно подумал Онор. Смертная казнь применялась у фирров крайне редко – Кодекс ее не поощрял. Тем более, как бы там ни было, Бас Тозер был поставлен Императором – а значит, против Дайканы могло обратиться одно из обвинений, предъявленных Басу: мятеж. А это означало изгнание – без скидок на происхождение. 
- Сотня построена, - доложил Онор и застыл, вытянувшись в струну. Дайкана кивнула и стала спиной к костру, чтобы свет не слепил глаза. 
- Солдаты! Бас Тозер обвиняется в мятеже, поведении, несовместимом со званием титулом Благородный, и неуважении к члену семьи Императора. За каждое из этих преступлений… - Дайкана сделала паузу, - полагается изгнание. Но, я не могу представить, чтобы фирр, находясь в полном рассудке, мог совершить столько преступлений сразу, и при стольких свидетелях. Бас Тозер был здоров, когда мы выступали из Столицы – значит, он повредился рассудком уже после, в одном из боев. Он не может в должной мере отвечать за свои действия. 
Онор понял ее замысел: «Настоящая дочь Ктаха!» - подумал он и внутренне расслабился. 
- Поэтому я решила помиловать безумца. Но! Фирр, нарушивший Кодекс и оскорбивший меня, не может уйти безнаказанным, даже будучи больным рассудком. Я приговариваю Баса Тозера к лишению титула Благородного и всех связанных с этим привилегий. Кроме того, за оскорбление, нанесенное мне, он приговаривается к … 
Напряженная тишина. Лица солдат бесстрастны, только в глазах отражается напряженное ожидание приговора. 
- … отсечению уха. Это не смертельно, но показательно. 
Дайкана знала, что если бы не дисциплина, солдаты подняли бы ее на руки. Их связывали узы боевого братства, гораздо более крепкие, чем в городских гарнизонах. Поэтому каждый из них сейчас ликует в душе, видя, как обреченно затих Бас. К тому же Лотана еще и любили. Да, ему осталось всего полторы зимы жизни, но он проживет их с Честью, рядом со своими соратниками. 
Дайкана повернулась к Онору: « Несравненный, назначьте исполнителя». 
Онор вопрошающе распахнул глаза, затем чуть скосил их влево, туда, где стоял десятник. Дайкана слегка приопустила ресницы. 
- Неустрашимый Лотан! – над строем раскатился голос сотника. В глазах солдат отразилось понимание и удовлетворение. – Исполнить приговор! 
Дайкана брезгливо отвернулась. Сзади послышалась тихая возня, и тихий вскрик возвестил о свершившемся правосудии. Девушка подошла к Онору и еле слышно спросила: « Лотан… он действительно хорош? Я как-то упускала его из вида до сих пор.» 
- Он фирр, - дал высшую оценку сотник. Похоже, девчонка задумала что-то еще. Но что? 
Дайкана взглянула на Баса. Тот так и стоял на коленях, зажимая ранку. 
- Дайте ему эвлаара и еды, пусть уходит. Потерявшему Честь нечего делать с нами. 
Лотан с презрением отшвырнул окровавленный нож в костер и почтительно склонил голову перед Дайканой. Он передал ей тонкий, украшенный незатейливой гравировкой обруч Благородного. Девушка несколько минут задумчиво рассматривала его, любуясь игрой камней, вставленных в серебро. Затем она подошла к костру и провела над ним обручем, символически очистив его. 
- Неустрашимый, сколько раз тебе предлагали повышение? – внезапно спросила она и обернулась. Лотан отрицательно покачал головой: « Ни одного, фаахо». 
- Мне не нравится, когда один из моих солдат, после того, как отдал пятнадцать зим своей жизни службе Императору, стоит навытяжку перед всяким…недостойным. Вообще то, я собиралась сделать это в городе, по завершении рейда…но раз уж так вышло… Неустрашимый Лотан! Я прошу… 
По строю прокатился едва слышный ропот: «Прошу?» 
…принять повышение из моих рук и занять должность полусотника. Мудрый Динн, соответственно, повышается до заместителя несравненного Онора Даш Гифколы. 
Лотан ждал чего угодно, только не этих слов. Она и так слишком добра к нему. Вначале она спасла его Честь, а потом позволила лично наказать Баса. Дочь императора сражается наравне со всеми, ест ту же пищу, что и они, и не брезгует поднять свой голос в защиту простого солдата. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ветеран, прошедший сотни битв, растерялся как новобранец. Он оглянулся, увидел одобрительный взгляд Онора, ликующий – Динна. 
Дайкана подошла к солдату и протянула ему обруч, ободрила улыбкой. 
- Великая Честь…Высокорожденая. – Лотан, наконец, поверил, и принял знак своего нового положения. Он поклонился Дайкане чуть ниже, чем того требовал Устав. Дочь императора повернулась лицом к строю и воздела левую руку раскрытой ладонью вверх – разрешила солдатам выразить свое мнение. 
Сотня ножей с громким стуком ударилась о пластины нагрудников. Раз, другой, третий… Солдаты неистовствовали, ускорив ритм ударов до предела. 
Итак, теперь Лотан проживет лишних три зимы, Динн – пять. Они это заслужили. 
« Так и должно быть», - подумала Дайкана. Она знала о своей популярности у солдат, но кому помешают лишние симпатии в преддверии борьбы за трон? Ее положение было далеко не бесспорным, ведь брат тоже не сидел, сложа руки. На его стороне – и старшинство, и невероятная хитрость, и преимущество традиций: женщины редко занимали трон Императора. 
Дайкана кивнула Онору, разрешая распустить строй. Но сюрприз, который она задумала для своей гвардии, обернулся другой стороной. 
Лотан, до сих пор стоявший неподвижно с обручем в руках, вдруг шагнул к ней и медленно опустился на одно колено. И словно волна прокатилась по строю, пригибая его к земле. Солдаты, один за другим, становились на колено перед дочерью Императора. В наступившем беззвучии на ногах остался стоять только Онор – но это не имело никакого значения: он и так был связан с ней узами, крепче которых ничего нет. Но даже и сотник, переживший страшное побоище у Эн-Хала, был потрясен. Гордые фирры становились на колено лишь в одном-единственном случае – давая личную клятву верности. В одну минуту Дайкана приобрела сотню личных солдат, которые поставили ее Честь выше присяги Императору. 
Пауза затянулась. Когда Дайкана заговорила, ее голос непритворно дрожал: « Спасибо. Я оправдаю эту честь». 
На такое она и сама не рассчитывала. Ее глаза увлажнились, и девушка поспешно отвернулась. 
- Встаньте, - наконец, повелела она ласково. 

- Они будут пить из твоих следов, - задумчиво сказал Онор во мраке. Они все же решили немного поспать, прежде чем двинуться в погоню за шорхами дальше. В домиках стоял почти неистребимый запах шорхов, и Онор с Дайканой предпочли палатку. – Конечно, и Лотан, и Динн давно заслужили повышение, да и с Басом ты разыграла все верно. Но личная клятва? Не думал, что Лотан так впечатлителен. Как тебе это удалось? 
- А я и сама не ожидала, - призналась Дайкана, - Но, согласись, глупо было отказаться. Да и кто отказался бы? Они оказали мне Честь. У солдат есть кровники, у тех – свои, Ви-Фаг, наконец. Если дело дойдет до крови… 
Дайкана не договорила. 
- Зачем тебе трон? У тебя и так есть почти все, что доступно фирру. Теперь – даже больше. 
- Я борюсь не за трон, - близость мужчины волновала ее, отвлекала от мыслей, вызывая сладкую истому внизу живота. – Политика брата губительна для нас. Всего десять поколений назад, нас было вдвое больше, отец рассказывал мне. Все меньше женщин, все меньше детей. Мы вымираем, Онор. А Фрай хочет войти в историю, как покоритель тэфов. Их и так уже неизмеримо больше, и наше счастье, что они трусливы. Но если войдем в лес – мы проиграем. Они же плодятся, как нитты в болотах. Но Фрай не хочет этого видеть. Если он займет трон, он приведет фирров к гибели. Мы и так между двух огней: тэфы и шорхи. – Она помолчала. – Не хочу больше об этом. 
Дайкана перекатилась ближе к Онору, протянула руку и улыбнулась, встретив его на полпути. 
- Я люблю тебя. 
- И я, Дайкана. Тебя трудно не любить. Но, давай не будем начинать все сначала. 
- Онор! 
Она знала, что скажет сотник, слишком часто повторялись эти разговоры. Дайка, будет любовь и будет страсть. Одну, две, три луны. А дальше? У меня семь лун до Последнего Боя. Ты подумала о ребенке? Или как тэф, ты кинешься на любого мужчину, который согласится принять тебя с чужим дитем? Кто воспитает его, кто научит бою и Чести? Ты не сможешь заменить ему обеих родителей. Найди себе молодого мужчину, достойных много. 
- Я и сам иногда задумываюсь, почему так жестока жизнь. 
Дайкана тихо плакала в темноте. Слова Онора удивили ее, до сих пор он отмалчивался. 
- Родиться, чтобы умереть. Война, бесконечная война с рождения и до смерти. Чем ближе Последний бой, тем чаще я спрашиваю себя – зачем? И не нахожу ответов. Не плачь. Мы все равно не можем ничего изменить. 

Рейтинг: +1 266 просмотров
Комментарии (2)
Серов Владимир # 17 октября 2013 в 10:34 0
Сильно!
Серов Владимир # 17 октября 2013 в 10:45 0
Забыл сказать! "изгаженные" - очень неудачное слово. Правильно - ЗАгаженные. scratch
Популярная проза за месяц
91
80
75
71
70
64
61
58
57
56
55
54
54
52
52
51
49
49
48
48
47
47
45
45
44
40
40
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
35
30