ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → КОГДА ПРИДЁТ ЗАЗИРКА(русское фэнтези) 46-47

КОГДА ПРИДЁТ ЗАЗИРКА(русское фэнтези) 46-47

 ГЛАВА 46

При нашем появлении в комнате воцарилась тишина. Старушки и Зарёма выжидательно сквозили нас взглядами.
Зеб приблизился к столу, приподнялся, и я перешла на столешницу. Зарёма подвинула мне чурбачок, но я не стала садиться.
- Нас прослушивают! Как можете... ставьте барьеры.
Старушки переглянулись, кивнули. Зарёма на руках изобразила нечто замысловатое. Впрочем, без перевода было ясно: поняла, уже делаю.

- Готовы? Мы с Димой думаем, что у нас сообщница Вадима, то есть колдуна. Он связался со мной и сказал, что хочет забрать Зерно. Думаю, вам ясно зачем. Рароги... для того, чтобы нас задержать здесь... И ещё: наша зеркальная защита... известна ему. Что ещё мы можем противопоставить?
- Больше ничего, - сказала Зарёма. - В дощечках ничего нет...
- А Камень Смаргла?
- Сказано: подчиняется тому, чьей кровью окроплён... И всё.
- Сейчас ты его Хозяйка. И ты можешь пожелать, чтобы Рароги... потухли, ослепли... разлетелись вдребезги...
- Могу, - неуверенно протянула Зарёма.
- Будем надеяться. А нет ли в Песнях способа изгнать скверны колдуна из Вадима?
- Есть! Целых три. Два сложные... много чего надо. Здесь этого нет. Но третий лёгкий! И всё здесь найдётся. Зелье быстро готовится.
- Приготовь на всякий случай. Пусть будет под рукой.
- Хорошо. Зеб, миленький, мне понадобится немного твоей крови.
Зеб неопределённо фыркнул.
- И твоей... Дима.
- Ха! А я тут, каким боком?
- Нужна кровь очень близкого... Мать, отец... брат.
- Ясно. А он, - кивнул с усмешкой на Зеба, - за кого? За папу или за маму?
- Не знаю. Написано: одна доля кошачьей крови...
- И всё? А в баночку...
- Димка! - оборвала я его. - Давай без хамства, а?
- Извините, вырвалось... - смутился Дима.

Зарёма и старушки удивлённо, непонимающе смотрели на нас. Откуда им знать, что в нашем мире человек в баночках и коробочках носит анализы в поликлинику? С рождения и до самой смерти... Отсюда, всё это... такой дикостью выглядит...

- Не обращайте внимания. Неудачно пошутил.
Старушки улыбнулись, расслабились. И моим глазам открылось, что они держатся из последних сил. Бедняжки, борются с усталостью и сонливостью. По часам Ладанеи уже глубокий вечер, в другое время они давно бы смотрели пятый сон...
- Зарёма, приступай.

Одна из Советниц и Зарёма увели Димку с Зебом за ширмочку.
Мать вздохнула, энергично пошевелилась в кресле, видимо, отгоняя подступавший сон.
- Сколько у нас ещё времени? - спросила я, помогая ей.
- Два... может, один день... мы ведь не знаем, что и как делает эта... как ты назвала её? Клушка? Возможно, ей известны другие способы ускорить... Если она, как ты считаешь, связана с колдуном... Кавардак был весьма силён в древней волшбе...
- Ясно, в любую минуту могут появиться... Вадим сказал о разгроме... Зачем ему уничтожать Долину?
Мать горестно вздохнула:
- Мы отказали в убежище колдуну, когда Сварог его преследовал... Мы помогли Бессмертному схватить его...
- Месть, значит... Тогда церемониться не станет. Да-а, а я-то надеялась, что нас только попугают...

Из-за ширмочки вышел Дима, с любопытством рассматривая ладонь. Затем появился Зеб, что-то бурча в усы.
 - Мы теперь с тобой как братья, - усмехнулся Дима. - Пусть наша кровь смешалась только в плошке... всё же... - Присел на корточки, протянул руку: - Дай лапу, братан.
Зеб сел, стрельнул на него щёлочками глаз, и протянул левую лапу. Дима её пожал, подмигнул мне.
- Ладно, братаны, разбегаемся. Нам хоть немного нужно отдохнуть. День обещает быть... тяжёлым.

Вошла Зарёма. В одной руке глиняная плошка с кровью, в другой пучок сухих трав.
- У себя доделаю.
Мы пожелали старушкам спокойной ночи и удалились.

Площадь была пустынна, тускло освещена. У водоёма на "дереве" спал Уп. Мы бесшумно прошли мимо. Зарёма предложила мне переночевать в её келье. Димка торопливо простился с нами, ушёл к себе.

По мере приближения к келье Зарёмы, я всё больше ощущала дикую усталость и желание поскорее плюхнуться в постельку. Странно, однако: вроде недавно проснулась, ничего утомительного не делала, а усталость такая, будто весь день пахала, не покладая рук, как проклятая... Должно быть, нервы.

Келья Зарёмы так поразила меня, что забылись и усталость и постелька. Изумлял буквально каждый сантиметр комнатки. Стены и потолок представляли собой великолепные картины, впрочем, ощущение было такое, что это не нарисовано, а вполне живой кусок природы. Над головой высокое лазурное небо. На "горизонте" из-за кромки леса выплывает стадо забавных, словно из воздушной ваты, барашек - облачков. А внизу фантастически красивый цветущий луг. Порхают бабочки, над цветками трудятся пчёлы и шмели. Паучок в серебристой сеточке паутин замер в ожидании добычи. Оранжевая крапчатая гусеница грызёт бирюзовый резной листок. Картина не только поражала, но и околдовывала: уже через минуту, чудилось, что стоишь ты на этом лугу, слышишь шорох травы, самолётный гул шмеля... ощущаешь ветерок, что подгоняет барашков, а они жалобно мекают, мамку зовут... А там, где более тёмная извилистая полоска травы, протекает речка... воздух над ней дрожит... хочется скинуть обувь и побежать туда, по траве распугивая бабочек и отмахиваясь от обиженных пчёл...

Зеб, похоже, как и я, был околдован картиной: напряжённо всматривался, ухо двигалось из стороны в сторону, точно локатор, шерсть на спине ходила волнами.
- Где? Где ты видела это?
Зарёма, перебирая травы, глянула на стены, улыбнулась:
- Приснилось...
- Зара... ты гений! Ты талант... ты... У меня просто слов нет... выразить, какое ты чудо! У нас говорят о таких - Художник от бога... Живописец! Скажи, Зеб!
- Я уже собирался поймать вон ту мышь, - сказал, вздохнув Зеб.
Пожалуй, это была наивысшая оценка творчеству Зарёмы! Повнимательней всмотревшись, я, действительно, увидела в траве мышку, которая грызла синего пузатого жучка. Влажные бусинки глаз настороженно смотрели прямо на нас.

Спать совершенно расхотелось, хотя Зарёма приготовила мне закуток на своей постели, и убедительно уговаривала ложиться. Сама же продолжала готовить зелье: протирала траву в пыльцу, смешивала, что-то сосредоточенно нашёптывая. Нужно быть совсем бесстыжей, чтобы завалиться спать, когда рядом девчушка трудится, не покладая рук.
 Я перешла с Зеба на спинку стула, что стоял рядом с рабочим столиком Зарёмы. Зеб расположился у стены, видимо, воображая себя на лугу, всматривался в траву, порой вытягивал мордочку, принюхиваясь.

- Ладушка, - нарушила молчание Зарёма, - я вот всё думаю... Нужно, чтобы зелье попало в кровь... Вадима. Но он не подпустит к себе близко. Хорошо бы стрелы смазать, и подстрелить... Но у нас нет ни одной стрелы.
- Утром сходим с Димкой за Оберег, за материалом для лука и стрел.
При упоминании имени Димы, Зарёма буквально вся засветилась изнутри. Коротко глянула на меня, смутилась. Да, девчонка серьёзно запала... А Димка, вроде, не спешит ответить взаимностью: он-то запал на игру в войнушку, не компьютерную, настоящую... Не до амуров...

Вскоре зелье было готово, и Зарёма, буквально, опустошённая рухнула на кровать. И тотчас вырубилась. Я ещё чуток помаялась, и тоже перебралась на постель. Удивительно: только голова коснулась подушки, как я "поплыла" - мир качнулся и исчез, я зависла на мгновение, затем стремительно полетела вниз...

ГЛАВА 47

Разбудили нас крики. Дикие, душераздирающие. С площади.
Первым вскочил Зеб, за ним Зарёма, а я... Я только успела крикнуть:
- Меня забыли!
К крикам и воплям прибавились топот ног, разноголосый гул и детский плач. Всё это могло означать лишь одно: Клушка нанесла обещанный удар в спину... Разгром?

- З-е-б! - завопила что есть мочи.
 С кровати до пола высоко, прыгать большой риск. Стул, со спинки которого я накануне перебралась на кровать, уронила, выбегая, Зарёма. До него тоже далеко. Что же делать, что?! Ладанея! чёрт тебя подери - ПОМОГИ!!!

Самой, опять самой... Перебралась в конец кровати, ближе к краю. Упёрлась спиной в каменную стойку кровати, ногами стала спихивать угол мехового одеяла. Ноги утопали в мехе, но одеяло не двигалось. Так я могу до пенсии толкать...

- З-Е-Б!!!
Он появился, точно ждал за дверью. Медленно подошёл к кровати, сел, глянул полными слёз глазами, глухо обронил:
- Не кричи... Без тебя криков хватает...
- Что? Что случилось?
- Погибли почти все дозорные... Оставшиеся... обгорели...
- И...Добран?
- Его не видел...
- Лететь можешь?
- Куда? Вход обрушен... нас замуровали...
- Я должна сама увидеть!

На площадь высыпали все. В центре на шкурах лежали обугленные тела, над ними суетились, видимо, знахарки. Шум стоял невообразимый. Я глянула на Идола: там ничего не происходило. Где же эта хвалённая Лучезарная? Уши ватой заложены? Или её это не касается? Ладно, чёрт с ней! Где моя Спица? Ах, да, у Матери в покоях...
- Давай к Матери.
Увидев нас, толпа заколыхалась, загомонила громче. Опять обвиняли во всём меня: явилась, навлекла беду...

Мать была либо в обмороке, либо сердечный приступ. Советницы копошились рядом, пытаясь привести её в чувство. На нас даже не обратили внимание. Я шевельнула рукой, и Спица тотчас прилипла к ладони. Одна из Советниц, уже в спину нам, болезненно выкрикнула:
- Ладушка... спаси нас!

На выходе мы столкнулись с Димой. Он был бледен, по лицу струился пот.
- Наши... живы? Добран, Изгага...
- Среди обгоревших их нет... Варь, что делать? Выход завален...
- Знаю. Найди мой торок... там зеркальце...
- Какое зеркальце? Ты слышишь: мы замурованы, как шахтёры!
- Принеси мне зеркальце! - заорала я истерично, и мой голос многократно увеличенный загремел над площадью. Гул стих, толпа напряжённо замерла. - Зеб, давай к завалу!

"Ку-ку, Варвара! - резанул по мозгам идиотский смех. - Как вы там бедненькие? Ещё не задыхаетесь?"
"У нас всё супер, гадёныш! Рано радуешься..."
"Ой, какие мы страшные. У меня прямо коленные блюдечки полопались..."
"Когда я доберусь до тебя, идиот... и всё другое полопается!"
"Варь, не смеши: из норки хода нет. Но тебя и Жирдяя, по знакомству, могу выпустить. Котяра твой вспомнил словечко? Если нет, тогда нахрен ты мне нужна малявка... Не слышу ответа?"
"И не услышишь, козёл! Вонючий козлина!"
"Ну и подыхайте! Но знайте: вы полный отстой! А Жирдяй вообще мешок с дерьмом!"
"Сам ты... " - начала я, но Вадим отключился.

Зеб замер у начала завала. Большинство светильников погасло, в туннеле было почти темно. Подбежал, запыхавшись, Дима, протянул зеркальце. Оно показалось мне огромным, как шина автомобиля.
- Что... что ты задумала?
Шальная идея мне уже самой думалась безумной. Не стала отвечать, прислушиваясь, как во мне закипала злость.
- Варь, я спросил...
- Поберегись! Зеб, приготовься выскользнуть наружу.

Дима хотел что-то сказать, но я уже направила меченую ладонь в центр завала, представив его... лбом Вадима. Треск, грохот, столбы пыли... Погасли остальные светильники. На площади кто-то заголосил.
Снова и снова я посылала "удары" в ненавистный "лоб"... Зеб зачихал и зафыркал. У меня тоже засвербело в носу и хотелось чихнуть, на зубах скрипела пыль.

И вдруг грохот прекратился, а облако пыли стало видимым, ибо за ним... был свет!
- Давай! Туда и обратно!
- Понял! - вскрикнул Дима, исчезая.
Он вернулся меньше чем через минуту. Пыль уже частично осела, всё явственнее проступал просвет.
- Огненное облако над ущельем, по которому мы шли. Плавит снег. Затопить Долину хочет, сволочь!
- Дим, думай быстрее, как закрепить зеркальце!
Чихнув в очередной раз, Зеб сказал:
- Привяжите мне между лап...
- Вы что? - Дима едва не задохнулся от осенившей его догадки. - Вы... да вы что! это... ну, самоубийцы?
- Нет, Дима, нет. Мы живодёры, правда, Зеб? Оторвём цыплятам головёнки... и скажем, что так и было...
- Кретины! Вы видели, что на площади лежит? Куски жареного мяса! Вы тоже хотите? Да? Да, хотите?
- Не хотим! Прекрати истерику! Давай лучше привязывай зеркальце.

Зеб лёг для удобства. Продолжая бурчать, выражая полное несогласие, Дима скинул куртку, оставшись в заговорённой рубашке, обнажил меч и располосовал куртку на узкие полоски. Установив зеркальце "на попа" между лап Зеба, принялся стягивать ремешками.
- Вяжи крепче, не бойся лапы сломать: Варя починит, - пробубнил Зеб.
- Дурни! Дурни вы оба! Жареному коту лапы не понадобятся!
- Прекрати истерику! - передразнил меня Зеб, и добавил: - Братан...

Дима продолжил, едва слышно, высказываться на наш счёт. Дважды Зеб взмякнул, видимо, от боли, зашипел.
- Сам просил... братан, - зло парировал Дима.
Наконец, зеркальце было закреплено. Дима поднялся, ожёг меня ненавистным взглядом:
- Можете лететь... в жаровню...
- Завяжи мне глаза, - попросила я, изо всех сил стараясь произнести как можно мягче.
Дима, похоже, выругался, но просьбу выполнил. Я тронула его пальцы:
- Дим... всё будет тип-топ... А нет... значит, не судьба... Отомстишь за нас.
Он порывался разразиться речью, но я опередила:
- Позови Упа.

Уп явился по первому зову, сел на спину Зеба, поближе ко мне.
- Упушка, на тебя большая надежда. Будешь моими глазами. Слишком близко не приближайся... Дим, пожалуйста, подними нас вверх: Зеб не сможет взлететь...

Первым вылетел Уп. Дима аккуратно взял на руки "братана" и... вот мы уже в воздухе. Я настроилась на Упа.
Внизу была Долина. Другая... Там, где несколько часов назад лежал вековой снег, теперь была вода. Всего несколько метров не доходила до входа в пещеру. По обе стороны от входа груды оплавленной щебёнки... Возможно, под ней сейчас лежат обугленные тела Добрана, Изгаги... Там, где ущелье обрывалось стеной и, накануне, пряталось в клубах пара, теперь шумел водопад.

Уп поднялся выше. Ущелья почти не видно: огромное грязно-белое облако, клубясь, расползалось на все четыре стороны.
- Зеб, лети на облако. И максимум осторожности. Помни: это не мышка, и не птичка... Ты должен двигаться очень быстро... Очень!
- Варь, я давно уже не безмозглый котёнок... Не трать силы на... говорильню...
- Хорошо, Зеб, я поняла...

Облако, вернее, уже огромная туча начиналась много выше того места, где мы недавно спускались в ущелье. На высоте двух метров над снегом медленно продвигалось огненное облачко с чёрной точкой в центре. Облачко поминутно испускало, точно из огнемёта, струи огня. Поднимались клубы пара, вода и куски обледенелого снега устремлялись вниз, где уже текла река. Очень похожую картину я видела по телику: река при ледоходе.
- Зеб, только не высовывайся раньше времени...
Зеб мявкнул, точно выругался. Всё же я решила проверить, и попросила Упа показать нас: Зеб летел, прикрываясь клочками пара.

Мы приближались. Спица нервно задёргалась в руке. Вот уже отчётливо видно, что это не облачко, а две огненные птицы, летящие бок о бок. В зазоре между ними что-то вроде стеклянной бочки, а в ней стоит человек. Рароги в очередной раз изрыгнули струи огня, в воздух устремились клубы пара.
Уп, без напоминания, показал, где находимся мы: Зеб только что вынырнул из тучи и метнулся под защиту клубов пара. Рароги были под нами. Спицу лихорадило так, что я с великим трудом удерживала её. Но в какой-то момент её порыв оказался сильнее: вырвавшись, Спица стрелой понеслась к Рарогам.

Уп опустился ниже, и я увидела, как Спица врезалась в стеклянную бочку. Та зазмеилась трещинами. Человек в бочке резко обернулся, и... это был Вадим собственной персоной. Глаза широко открыты, лицо перекошено злобой и ненавистью. А Спица, тем временем, завертелась на манер сверла, вгрызаясь в "бочку".
Вадим на глазах стал бледнеть, расплываться, и к моменту, когда бочка развалилась на куски, его в ней уже не было.

Рароги развернулись, словно запряжённая двойка, рванули навстречу нам. Во все стороны от них отлетали сгустки пламени, величиной с футбольный мяч, падали на снег и, продолжая гореть, дымились густым чёрным дымом. Кажется, так горит резина. Воздух наполнился смрадным запахом сгоревшего яйца. До боли знакомый запах: моя безалаберная сестра Зойка часто ставила варить яйца и забывала, уткнувшись в ящик с любимым "мылом", вода выкипала, яйца лопались и почти сгорали в раскалённом ковшике.

Зеб замер в клубах пара. Рароги приближались. Когда до них оставалось метра три, Зеб, выставив лапы с зеркальцем, рванул, точно на таран. Нас обдало сильным жаром, Зеб чудом увернулся от столкновения. Не сработало зеркальце... Почему?!!
Словно отвечая на мой вопрос - крик, Уп умудрился крупным планом показать зеркальце. И вопрос тотчас отпал: оно было сильно запотевшее...

Посланная вслед нам струя огня настигла Зеба на вираже - мы вспыхнули, как факел. Уп, точно ретивый телеоператор, показал крупный план...
Зеб завыл, заметался, пытаясь сбить пламя. Я чувствовала нестерпимый жар: на мне горела одежда, но, почему-то, ожогов не ощущала. Должно быть, крапивная рубашка оберегает, а может и амулет-оберег.
Зеб нырнул в тучу, и "оператор" перевёл "камеру" на Рарогов. Странно, только они затормозили у самой тучи, затем резко поднялись над ней. Либо решили, что нам каюк, либо туча для них вредна.
Уп нас не видел, не видела и я.

- Зеб, ты как? - кричу, задыхаясь от жара.
В ответ сдавленный мяв.
По характеру полёта, пока не чувствовалось, что мы падаем. Хотя полёт был дёрганный. Я трижды порывалась сорвать повязку с глаз, но едва касалась рукой, как желание гасло: ещё не конец боя...

Постепенно жар исчез, и стало прохладно. Зеб медленно, дёргано стал подниматься.
Рароги патрулировали над тучей. Зеб вынырнул немного правее, рядом с Упом: он как будто ждал нас именно в этом месте. Зеб был в ужасном состоянии: шерсть местами выгорела до кожи, местами образовала спёкшуюся чёрную корку. Крылья были не в лучшем виде. Просто не верилось, что эти обгоревшие огрызки ещё держат нас в воздухе. На чёрном загривке светлело салатное пятнышко - я в крапивной рубашке...

Рароги заметили нас, развернулись.
"Уп, покажи зеркало!"
О-о-о! Боги! Матовое, как изморозью, покрытое стекло...
- Зеб, давай назад!

И тут случилось невероятное: Уп приблизился к зеркальцу вплотную, поводил клювом по "изморози", затем грудкой, будто тряпкой, вытер. Я увидела чёткое отражение Упа в зеркальце!
Пыхнуло жаром. Уп метнулся в сторону и... вспыхнул, словно большая спичка. "Камера" опрокинулась и понеслась вниз, фиксируя лишь язычки пламени...

- Н-Е-Т!!! - заорала я, забилась, рванула повязку с глаз.
Зеб, поверх огненных струй, нёсся на Рарогов. Жар становился нестерпимым, у меня перехватило горло, скрутил кашель.
Зеб вновь вспыхнул, точно облитый бензином. Почти человеческий крик боли резанул слух.

Зеб падал боком. Глаза у меня слезились, но всё же я успела увидеть, как Рароги закрутились, образовали единый огненный шар - перекрывая крик Зеба, раздался не то рёв, не то клёкот и... шар взорвался. Как петарда, брызнув мириадами искр...

Зеб плашмя ударился о голый влажный валун и сполз на землю, царапая когтями гранитную поверхность. Достигнув земли, сложился пополам и затих. Местами ещё тлела его плоть...
- Зеб, Зеб, Зеб, Зеб! - звала я едва слышно: горло саднило, как обожжённое.
Из Зеба утекало тепло, я чувствовала это и тупо не хотела верить. Из глаз моих текли ручьями слёзы.
- Зеб, Зеб, Зеб, Зеб! - меня будто заклинило.

В руку что-то торкнулось. Сначала решила: Зеб приходит в себя! Смахнула слёзы, припала ухом к его затылку, а глаза уперлись в оплавленный и, точно ржавчиной изъеденный тонкий гвоздь... это была моя Спица... От неё исходил такой же холод, как и от остывающего Зеба...

И завыла я волчицей... Сквозь опалённое горло вырвался крик-вопль:
- Будь, проклята ты, Ладанея!!!
Вместе с криком вылетели остатки сил, и я понеслась в бездну...

© Copyright: Михаил Заскалько, 2012

Регистрационный номер №0046721

от 6 мая 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0046721 выдан для произведения:

 ГЛАВА 46

При нашем появлении в комнате воцарилась тишина. Старушки и Зарёма выжидательно сквозили нас взглядами.
Зеб приблизился к столу, приподнялся, и я перешла на столешницу. Зарёма подвинула мне чурбачок, но я не стала садиться.
- Нас прослушивают! Как можете... ставьте барьеры.
Старушки переглянулись, кивнули. Зарёма на руках изобразила нечто замысловатое. Впрочем, без перевода было ясно: поняла, уже делаю.

- Готовы? Мы с Димой думаем, что у нас сообщница Вадима, то есть колдуна. Он связался со мной и сказал, что хочет забрать Зерно. Думаю, вам ясно зачем. Рароги... для того, чтобы нас задержать здесь... И ещё: наша зеркальная защита... известна ему. Что ещё мы можем противопоставить?
- Больше ничего, - сказала Зарёма. - В дощечках ничего нет...
- А Камень Смаргла?
- Сказано: подчиняется тому, чьей кровью окроплён... И всё.
- Сейчас ты его Хозяйка. И ты можешь пожелать, чтобы Рароги... потухли, ослепли... разлетелись вдребезги...
- Могу, - неуверенно протянула Зарёма.
- Будем надеяться. А нет ли в Песнях способа изгнать скверны колдуна из Вадима?
- Есть! Целых три. Два сложные... много чего надо. Здесь этого нет. Но третий лёгкий! И всё здесь найдётся. Зелье быстро готовится.
- Приготовь на всякий случай. Пусть будет под рукой.
- Хорошо. Зеб, миленький, мне понадобится немного твоей крови.
Зеб неопределённо фыркнул.
- И твоей... Дима.
- Ха! А я тут, каким боком?
- Нужна кровь очень близкого... Мать, отец... брат.
- Ясно. А он, - кивнул с усмешкой на Зеба, - за кого? За папу или за маму?
- Не знаю. Написано: одна доля кошачьей крови...
- И всё? А в баночку...
- Димка! - оборвала я его. - Давай без хамства, а?
- Извините, вырвалось... - смутился Дима.

Зарёма и старушки удивлённо, непонимающе смотрели на нас. Откуда им знать, что в нашем мире человек в баночках и коробочках носит анализы в поликлинику? С рождения и до самой смерти... Отсюда, всё это... такой дикостью выглядит...

- Не обращайте внимания. Неудачно пошутил.
Старушки улыбнулись, расслабились. И моим глазам открылось, что они держатся из последних сил. Бедняжки, борются с усталостью и сонливостью. По часам Ладанеи уже глубокий вечер, в другое время они давно бы смотрели пятый сон...
- Зарёма, приступай.

Одна из Советниц и Зарёма увели Димку с Зебом за ширмочку.
Мать вздохнула, энергично пошевелилась в кресле, видимо, отгоняя подступавший сон.
- Сколько у нас ещё времени? - спросила я, помогая ей.
- Два... может, один день... мы ведь не знаем, что и как делает эта... как ты назвала её? Клушка? Возможно, ей известны другие способы ускорить... Если она, как ты считаешь, связана с колдуном... Кавардак был весьма силён в древней волшбе...
- Ясно, в любую минуту могут появиться... Вадим сказал о разгроме... Зачем ему уничтожать Долину?
Мать горестно вздохнула:
- Мы отказали в убежище колдуну, когда Сварог его преследовал... Мы помогли Бессмертному схватить его...
- Месть, значит... Тогда церемониться не станет. Да-а, а я-то надеялась, что нас только попугают...

Из-за ширмочки вышел Дима, с любопытством рассматривая ладонь. Затем появился Зеб, что-то бурча в усы.
 - Мы теперь с тобой как братья, - усмехнулся Дима. - Пусть наша кровь смешалась только в плошке... всё же... - Присел на корточки, протянул руку: - Дай лапу, братан.
Зеб сел, стрельнул на него щёлочками глаз, и протянул левую лапу. Дима её пожал, подмигнул мне.
- Ладно, братаны, разбегаемся. Нам хоть немного нужно отдохнуть. День обещает быть... тяжёлым.

Вошла Зарёма. В одной руке глиняная плошка с кровью, в другой пучок сухих трав.
- У себя доделаю.
Мы пожелали старушкам спокойной ночи и удалились.

Площадь была пустынна, тускло освещена. У водоёма на "дереве" спал Уп. Мы бесшумно прошли мимо. Зарёма предложила мне переночевать в её келье. Димка торопливо простился с нами, ушёл к себе.

По мере приближения к келье Зарёмы, я всё больше ощущала дикую усталость и желание поскорее плюхнуться в постельку. Странно, однако: вроде недавно проснулась, ничего утомительного не делала, а усталость такая, будто весь день пахала, не покладая рук, как проклятая... Должно быть, нервы.

Келья Зарёмы так поразила меня, что забылись и усталость и постелька. Изумлял буквально каждый сантиметр комнатки. Стены и потолок представляли собой великолепные картины, впрочем, ощущение было такое, что это не нарисовано, а вполне живой кусок природы. Над головой высокое лазурное небо. На "горизонте" из-за кромки леса выплывает стадо забавных, словно из воздушной ваты, барашек - облачков. А внизу фантастически красивый цветущий луг. Порхают бабочки, над цветками трудятся пчёлы и шмели. Паучок в серебристой сеточке паутин замер в ожидании добычи. Оранжевая крапчатая гусеница грызёт бирюзовый резной листок. Картина не только поражала, но и околдовывала: уже через минуту, чудилось, что стоишь ты на этом лугу, слышишь шорох травы, самолётный гул шмеля... ощущаешь ветерок, что подгоняет барашков, а они жалобно мекают, мамку зовут... А там, где более тёмная извилистая полоска травы, протекает речка... воздух над ней дрожит... хочется скинуть обувь и побежать туда, по траве распугивая бабочек и отмахиваясь от обиженных пчёл...

Зеб, похоже, как и я, был околдован картиной: напряжённо всматривался, ухо двигалось из стороны в сторону, точно локатор, шерсть на спине ходила волнами.
- Где? Где ты видела это?
Зарёма, перебирая травы, глянула на стены, улыбнулась:
- Приснилось...
- Зара... ты гений! Ты талант... ты... У меня просто слов нет... выразить, какое ты чудо! У нас говорят о таких - Художник от бога... Живописец! Скажи, Зеб!
- Я уже собирался поймать вон ту мышь, - сказал, вздохнув Зеб.
Пожалуй, это была наивысшая оценка творчеству Зарёмы! Повнимательней всмотревшись, я, действительно, увидела в траве мышку, которая грызла синего пузатого жучка. Влажные бусинки глаз настороженно смотрели прямо на нас.

Спать совершенно расхотелось, хотя Зарёма приготовила мне закуток на своей постели, и убедительно уговаривала ложиться. Сама же продолжала готовить зелье: протирала траву в пыльцу, смешивала, что-то сосредоточенно нашёптывая. Нужно быть совсем бесстыжей, чтобы завалиться спать, когда рядом девчушка трудится, не покладая рук.
 Я перешла с Зеба на спинку стула, что стоял рядом с рабочим столиком Зарёмы. Зеб расположился у стены, видимо, воображая себя на лугу, всматривался в траву, порой вытягивал мордочку, принюхиваясь.

- Ладушка, - нарушила молчание Зарёма, - я вот всё думаю... Нужно, чтобы зелье попало в кровь... Вадима. Но он не подпустит к себе близко. Хорошо бы стрелы смазать, и подстрелить... Но у нас нет ни одной стрелы.
- Утром сходим с Димкой за Оберег, за материалом для лука и стрел.
При упоминании имени Димы, Зарёма буквально вся засветилась изнутри. Коротко глянула на меня, смутилась. Да, девчонка серьёзно запала... А Димка, вроде, не спешит ответить взаимностью: он-то запал на игру в войнушку, не компьютерную, настоящую... Не до амуров...

Вскоре зелье было готово, и Зарёма, буквально, опустошённая рухнула на кровать. И тотчас вырубилась. Я ещё чуток помаялась, и тоже перебралась на постель. Удивительно: только голова коснулась подушки, как я "поплыла" - мир качнулся и исчез, я зависла на мгновение, затем стремительно полетела вниз...

ГЛАВА 47

Разбудили нас крики. Дикие, душераздирающие. С площади.
Первым вскочил Зеб, за ним Зарёма, а я... Я только успела крикнуть:
- Меня забыли!
К крикам и воплям прибавились топот ног, разноголосый гул и детский плач. Всё это могло означать лишь одно: Клушка нанесла обещанный удар в спину... Разгром?

- З-е-б! - завопила что есть мочи.
 С кровати до пола высоко, прыгать большой риск. Стул, со спинки которого я накануне перебралась на кровать, уронила, выбегая, Зарёма. До него тоже далеко. Что же делать, что?! Ладанея! чёрт тебя подери - ПОМОГИ!!!

Самой, опять самой... Перебралась в конец кровати, ближе к краю. Упёрлась спиной в каменную стойку кровати, ногами стала спихивать угол мехового одеяла. Ноги утопали в мехе, но одеяло не двигалось. Так я могу до пенсии толкать...

- З-Е-Б!!!
Он появился, точно ждал за дверью. Медленно подошёл к кровати, сел, глянул полными слёз глазами, глухо обронил:
- Не кричи... Без тебя криков хватает...
- Что? Что случилось?
- Погибли почти все дозорные... Оставшиеся... обгорели...
- И...Добран?
- Его не видел...
- Лететь можешь?
- Куда? Вход обрушен... нас замуровали...
- Я должна сама увидеть!

На площадь высыпали все. В центре на шкурах лежали обугленные тела, над ними суетились, видимо, знахарки. Шум стоял невообразимый. Я глянула на Идола: там ничего не происходило. Где же эта хвалённая Лучезарная? Уши ватой заложены? Или её это не касается? Ладно, чёрт с ней! Где моя Спица? Ах, да, у Матери в покоях...
- Давай к Матери.
Увидев нас, толпа заколыхалась, загомонила громче. Опять обвиняли во всём меня: явилась, навлекла беду...

Мать была либо в обмороке, либо сердечный приступ. Советницы копошились рядом, пытаясь привести её в чувство. На нас даже не обратили внимание. Я шевельнула рукой, и Спица тотчас прилипла к ладони. Одна из Советниц, уже в спину нам, болезненно выкрикнула:
- Ладушка... спаси нас!

На выходе мы столкнулись с Димой. Он был бледен, по лицу струился пот.
- Наши... живы? Добран, Изгага...
- Среди обгоревших их нет... Варь, что делать? Выход завален...
- Знаю. Найди мой торок... там зеркальце...
- Какое зеркальце? Ты слышишь: мы замурованы, как шахтёры!
- Принеси мне зеркальце! - заорала я истерично, и мой голос многократно увеличенный загремел над площадью. Гул стих, толпа напряжённо замерла. - Зеб, давай к завалу!

"Ку-ку, Варвара! - резанул по мозгам идиотский смех. - Как вы там бедненькие? Ещё не задыхаетесь?"
"У нас всё супер, гадёныш! Рано радуешься..."
"Ой, какие мы страшные. У меня прямо коленные блюдечки полопались..."
"Когда я доберусь до тебя, идиот... и всё другое полопается!"
"Варь, не смеши: из норки хода нет. Но тебя и Жирдяя, по знакомству, могу выпустить. Котяра твой вспомнил словечко? Если нет, тогда нахрен ты мне нужна малявка... Не слышу ответа?"
"И не услышишь, козёл! Вонючий козлина!"
"Ну и подыхайте! Но знайте: вы полный отстой! А Жирдяй вообще мешок с дерьмом!"
"Сам ты... " - начала я, но Вадим отключился.

Зеб замер у начала завала. Большинство светильников погасло, в туннеле было почти темно. Подбежал, запыхавшись, Дима, протянул зеркальце. Оно показалось мне огромным, как шина автомобиля.
- Что... что ты задумала?
Шальная идея мне уже самой думалась безумной. Не стала отвечать, прислушиваясь, как во мне закипала злость.
- Варь, я спросил...
- Поберегись! Зеб, приготовься выскользнуть наружу.

Дима хотел что-то сказать, но я уже направила меченую ладонь в центр завала, представив его... лбом Вадима. Треск, грохот, столбы пыли... Погасли остальные светильники. На площади кто-то заголосил.
Снова и снова я посылала "удары" в ненавистный "лоб"... Зеб зачихал и зафыркал. У меня тоже засвербело в носу и хотелось чихнуть, на зубах скрипела пыль.

И вдруг грохот прекратился, а облако пыли стало видимым, ибо за ним... был свет!
- Давай! Туда и обратно!
- Понял! - вскрикнул Дима, исчезая.
Он вернулся меньше чем через минуту. Пыль уже частично осела, всё явственнее проступал просвет.
- Огненное облако над ущельем, по которому мы шли. Плавит снег. Затопить Долину хочет, сволочь!
- Дим, думай быстрее, как закрепить зеркальце!
Чихнув в очередной раз, Зеб сказал:
- Привяжите мне между лап...
- Вы что? - Дима едва не задохнулся от осенившей его догадки. - Вы... да вы что! это... ну, самоубийцы?
- Нет, Дима, нет. Мы живодёры, правда, Зеб? Оторвём цыплятам головёнки... и скажем, что так и было...
- Кретины! Вы видели, что на площади лежит? Куски жареного мяса! Вы тоже хотите? Да? Да, хотите?
- Не хотим! Прекрати истерику! Давай лучше привязывай зеркальце.

Зеб лёг для удобства. Продолжая бурчать, выражая полное несогласие, Дима скинул куртку, оставшись в заговорённой рубашке, обнажил меч и располосовал куртку на узкие полоски. Установив зеркальце "на попа" между лап Зеба, принялся стягивать ремешками.
- Вяжи крепче, не бойся лапы сломать: Варя починит, - пробубнил Зеб.
- Дурни! Дурни вы оба! Жареному коту лапы не понадобятся!
- Прекрати истерику! - передразнил меня Зеб, и добавил: - Братан...

Дима продолжил, едва слышно, высказываться на наш счёт. Дважды Зеб взмякнул, видимо, от боли, зашипел.
- Сам просил... братан, - зло парировал Дима.
Наконец, зеркальце было закреплено. Дима поднялся, ожёг меня ненавистным взглядом:
- Можете лететь... в жаровню...
- Завяжи мне глаза, - попросила я, изо всех сил стараясь произнести как можно мягче.
Дима, похоже, выругался, но просьбу выполнил. Я тронула его пальцы:
- Дим... всё будет тип-топ... А нет... значит, не судьба... Отомстишь за нас.
Он порывался разразиться речью, но я опередила:
- Позови Упа.

Уп явился по первому зову, сел на спину Зеба, поближе ко мне.
- Упушка, на тебя большая надежда. Будешь моими глазами. Слишком близко не приближайся... Дим, пожалуйста, подними нас вверх: Зеб не сможет взлететь...

Первым вылетел Уп. Дима аккуратно взял на руки "братана" и... вот мы уже в воздухе. Я настроилась на Упа.
Внизу была Долина. Другая... Там, где несколько часов назад лежал вековой снег, теперь была вода. Всего несколько метров не доходила до входа в пещеру. По обе стороны от входа груды оплавленной щебёнки... Возможно, под ней сейчас лежат обугленные тела Добрана, Изгаги... Там, где ущелье обрывалось стеной и, накануне, пряталось в клубах пара, теперь шумел водопад.

Уп поднялся выше. Ущелья почти не видно: огромное грязно-белое облако, клубясь, расползалось на все четыре стороны.
- Зеб, лети на облако. И максимум осторожности. Помни: это не мышка, и не птичка... Ты должен двигаться очень быстро... Очень!
- Варь, я давно уже не безмозглый котёнок... Не трать силы на... говорильню...
- Хорошо, Зеб, я поняла...

Облако, вернее, уже огромная туча начиналась много выше того места, где мы недавно спускались в ущелье. На высоте двух метров над снегом медленно продвигалось огненное облачко с чёрной точкой в центре. Облачко поминутно испускало, точно из огнемёта, струи огня. Поднимались клубы пара, вода и куски обледенелого снега устремлялись вниз, где уже текла река. Очень похожую картину я видела по телику: река при ледоходе.
- Зеб, только не высовывайся раньше времени...
Зеб мявкнул, точно выругался. Всё же я решила проверить, и попросила Упа показать нас: Зеб летел, прикрываясь клочками пара.

Мы приближались. Спица нервно задёргалась в руке. Вот уже отчётливо видно, что это не облачко, а две огненные птицы, летящие бок о бок. В зазоре между ними что-то вроде стеклянной бочки, а в ней стоит человек. Рароги в очередной раз изрыгнули струи огня, в воздух устремились клубы пара.
Уп, без напоминания, показал, где находимся мы: Зеб только что вынырнул из тучи и метнулся под защиту клубов пара. Рароги были под нами. Спицу лихорадило так, что я с великим трудом удерживала её. Но в какой-то момент её порыв оказался сильнее: вырвавшись, Спица стрелой понеслась к Рарогам.

Уп опустился ниже, и я увидела, как Спица врезалась в стеклянную бочку. Та зазмеилась трещинами. Человек в бочке резко обернулся, и... это был Вадим собственной персоной. Глаза широко открыты, лицо перекошено злобой и ненавистью. А Спица, тем временем, завертелась на манер сверла, вгрызаясь в "бочку".
Вадим на глазах стал бледнеть, расплываться, и к моменту, когда бочка развалилась на куски, его в ней уже не было.

Рароги развернулись, словно запряжённая двойка, рванули навстречу нам. Во все стороны от них отлетали сгустки пламени, величиной с футбольный мяч, падали на снег и, продолжая гореть, дымились густым чёрным дымом. Кажется, так горит резина. Воздух наполнился смрадным запахом сгоревшего яйца. До боли знакомый запах: моя безалаберная сестра Зойка часто ставила варить яйца и забывала, уткнувшись в ящик с любимым "мылом", вода выкипала, яйца лопались и почти сгорали в раскалённом ковшике.

Зеб замер в клубах пара. Рароги приближались. Когда до них оставалось метра три, Зеб, выставив лапы с зеркальцем, рванул, точно на таран. Нас обдало сильным жаром, Зеб чудом увернулся от столкновения. Не сработало зеркальце... Почему?!!
Словно отвечая на мой вопрос - крик, Уп умудрился крупным планом показать зеркальце. И вопрос тотчас отпал: оно было сильно запотевшее...

Посланная вслед нам струя огня настигла Зеба на вираже - мы вспыхнули, как факел. Уп, точно ретивый телеоператор, показал крупный план...
Зеб завыл, заметался, пытаясь сбить пламя. Я чувствовала нестерпимый жар: на мне горела одежда, но, почему-то, ожогов не ощущала. Должно быть, крапивная рубашка оберегает, а может и амулет-оберег.
Зеб нырнул в тучу, и "оператор" перевёл "камеру" на Рарогов. Странно, только они затормозили у самой тучи, затем резко поднялись над ней. Либо решили, что нам каюк, либо туча для них вредна.
Уп нас не видел, не видела и я.

- Зеб, ты как? - кричу, задыхаясь от жара.
В ответ сдавленный мяв.
По характеру полёта, пока не чувствовалось, что мы падаем. Хотя полёт был дёрганный. Я трижды порывалась сорвать повязку с глаз, но едва касалась рукой, как желание гасло: ещё не конец боя...

Постепенно жар исчез, и стало прохладно. Зеб медленно, дёргано стал подниматься.
Рароги патрулировали над тучей. Зеб вынырнул немного правее, рядом с Упом: он как будто ждал нас именно в этом месте. Зеб был в ужасном состоянии: шерсть местами выгорела до кожи, местами образовала спёкшуюся чёрную корку. Крылья были не в лучшем виде. Просто не верилось, что эти обгоревшие огрызки ещё держат нас в воздухе. На чёрном загривке светлело салатное пятнышко - я в крапивной рубашке...

Рароги заметили нас, развернулись.
"Уп, покажи зеркало!"
О-о-о! Боги! Матовое, как изморозью, покрытое стекло...
- Зеб, давай назад!

И тут случилось невероятное: Уп приблизился к зеркальцу вплотную, поводил клювом по "изморози", затем грудкой, будто тряпкой, вытер. Я увидела чёткое отражение Упа в зеркальце!
Пыхнуло жаром. Уп метнулся в сторону и... вспыхнул, словно большая спичка. "Камера" опрокинулась и понеслась вниз, фиксируя лишь язычки пламени...

- Н-Е-Т!!! - заорала я, забилась, рванула повязку с глаз.
Зеб, поверх огненных струй, нёсся на Рарогов. Жар становился нестерпимым, у меня перехватило горло, скрутил кашель.
Зеб вновь вспыхнул, точно облитый бензином. Почти человеческий крик боли резанул слух.

Зеб падал боком. Глаза у меня слезились, но всё же я успела увидеть, как Рароги закрутились, образовали единый огненный шар - перекрывая крик Зеба, раздался не то рёв, не то клёкот и... шар взорвался. Как петарда, брызнув мириадами искр...

Зеб плашмя ударился о голый влажный валун и сполз на землю, царапая когтями гранитную поверхность. Достигнув земли, сложился пополам и затих. Местами ещё тлела его плоть...
- Зеб, Зеб, Зеб, Зеб! - звала я едва слышно: горло саднило, как обожжённое.
Из Зеба утекало тепло, я чувствовала это и тупо не хотела верить. Из глаз моих текли ручьями слёзы.
- Зеб, Зеб, Зеб, Зеб! - меня будто заклинило.

В руку что-то торкнулось. Сначала решила: Зеб приходит в себя! Смахнула слёзы, припала ухом к его затылку, а глаза уперлись в оплавленный и, точно ржавчиной изъеденный тонкий гвоздь... это была моя Спица... От неё исходил такой же холод, как и от остывающего Зеба...

И завыла я волчицей... Сквозь опалённое горло вырвался крик-вопль:
- Будь, проклята ты, Ладанея!!!
Вместе с криком вылетели остатки сил, и я понеслась в бездну...

Рейтинг: +1 400 просмотров
Комментарии (3)
0 # 6 мая 2012 в 11:04 0
Капец! Это за что же так? И Упа и Зеба... Как жаль, Господи... Я распереживалась... Миша, неужели их не воскресят силы магии? У меня траур.
Михаил Заскалько # 6 мая 2012 в 14:10 +1
Спасибо,Таня! podarok Вы сказали больше, чем хотели...Я вот всё опасался, что герои получатся картонные...
0 # 6 мая 2012 в 15:57 0
Ничего себе! Уп- умнейшая птица, а его себе живо представляю: с хохолком, с умными глазками. Колобок- и тот- олицетворение жизни и преданности! Я уж не говорю о Зебрике- полюбила его всей душой и страшно расстроилась, когда он деревянным стал.
Мне эти герои ближе, чем Вадим и Дима. Я всегда больше переживаю за звериную часть героев, чем за человечью.
А Варька- ну что возьмешь с пятнадцатилетней девчонки? Она и так старается, как может.
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
96
96
93
92
91
90
86
82
80
80
79
73
72
70
69
66
66
66
64
63
61
58
58
56
54