ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → "Лорд Хаоса"*Без памяти* 2

"Лорд Хаоса"*Без памяти* 2

29 октября 2012 - Августина Энн
article88319.jpg

 

День первый

2

 

Я погрузился в раздумья, всеми силами отгоняя от себя панику. Мысли беспорядочно кружились в голове, подгоняемые тупой болью от жужжания жестяных коробок. Стараясь хоть что-то вспомнить, я то и дело словно натыкался на невидимые преграды  в своей голове, а внутренний голос бормотал что-то невнятное, от чего было еще сложнее сконцентрироваться.

Вика подошла к кровати и, присев на край, дотронулась до моей руки. По ее взгляду было видно, что она переживает. Я снова посмотрел в ее глаза, и будто услышал ее голос у себя в голове. Она не могла найти подходящих слов, что бы хоть как-то ободрить меня и поддержать, но если бы могла помочь, то обязательно сделала это. Я широко улыбнулся и тихо сказал.

- Ты можешь помочь мне. – я сам не понял, был ли это вопрос или утверждение, но глаза девушки возбужденно заблестели.

Первое, что мне захотелось, это сесть. Все тело болело, а ноги были словно каменные. Я попытался согнуть ногу, но это оказалось не так-то просто, и без помощи тут явно не обойтись. Но моему желанию не суждено было сбыться, по крайней мере, ближайшие минут двадцать, поскольку в комнату вошли Дмитрий Станиславович и еще один мужчина в белом халате. Этот цвет уже начинал рябить в глазах и раздражать. Я ощутил, как из глубин поднимается горячий комок злости и агрессии. Мне стоило немалых усилий подавить его и не поддаться искушению разнести всю комнату.

Первым к кровати подошел Дмитрий Анатольевич, все такой же хмурый и, я бы сказал грозный.

- Вот он, наш уникум. – буркнул он, с явным сарказмом, и практически ткнул в меня пальцем.

Второй мужчина подошел и, жестом попросив Вику освободить место, присел на кровать. Какое-то время он изучал меня взглядом своих зеленых глаз. Я просто смотрел ему в глаза, в ожидании его дальнейших действий. Меня удивило, что я спокойно мог читать его, как и Вику, не встречая никакого сопротивления с его стороны. Но при этом был твердо уверен, что он на подобное не способен. В какой-то момент меня это даже позабавило.

Я уже примерно знал, что будет делать этот мужчина в белом, которого называли врачом, как  и других, подобных ему, ученых людей в области медицины. Многое из того, о чем думал и знал этот человек, было мне непонятным, но, как я уже мог убедиться, обучался я чрезвычайно быстро. Эта мысль теплом разлилась внутри, согревая надежду, что, несмотря на потерю памяти, у меня были все шансы восстановиться в кратчайшие сроки. Главной задачей было не выдать свое истинное состояние, но пока я не представлял каким образом. Адекватность, кажется, этого ждал от меня вновь пришедший врач - невропатолог.

- Сколько пальцев? – внезапно спросил врач, помахав перед глазами рукой.

- Пять. – не задумываясь, ответил я.

- Сейчас? – спросил он, согнув пару пальцев.

- Три.

- Сколько будет пять плюс два?

- Семь.

- Молодец. – улыбнулся мужчина, и от него повеяло приятной теплотой. – Смотри на молоток, не упуская его из виду. – сказал врач, показав на, непонятно откуда взявшийся, маленький молоточек.

Он начал водить его из стороны в сторону влево, вправо, вверх, вниз. Я глазами следовал за перемещениями молотка в пространстве, отметив, что стал видеть намного лучше и перед глазами уже ничего не плыло. Молоток коснулся моего носа, и скосившиеся в одну точку глаза заломило.

- Молодец. – снова улыбнулся врач. – Руки, ноги чувствуешь?

- Если затекшие конечности можно считать чувствами, то да. – тихо и ровно отозвался я.

Врач широко улыбнулся и поднялся с края кровати.

- Смотрю, его от системы отсоединили. – заметил он. – Можно попробовать посадить.

От его слов, я чуть сам не подскочил от радости, но тут вмешался мой надзиратель, как я про себя окрестил Дмитрия Анатольевича.

- Как отсоединили? – казалось, от его голоса зазвенели стекла. – Вика!

- Вену прокололо. – тихо отозвалась она. – Переколоть хотела, но вы пришли…

- Давайте, я закончу, потом разберетесь. – вмешался невропатолог, уже ощупывая мои ноги.

Мой надзиратель нахмурил брови, но промолчал. Я еще раз посмотрел на него, насколько позволяло положение тела, но не смог заглянуть ему в глаза, что бы узнать, почему он так нервозно реагирует на все, что связано со мной.

Невропатолог, закончив осмотр моих ног, снова появился в моем поле зрения. Это был молодой энергичный мужчина, немного худоватый, для своего роста, с гладким лицом и светлыми зелеными глазами в обрамлении рыжих ресниц. Улыбка придавала ему немного мальчишечий вид, но была искренней и заразительной.

- Давай потихоньку подниматься. – ободрительно сказал он, взяв меня за плечи. – Аккуратно, без резких движений.

Напрягая мышцы спины и живота, с помощью врача и левой руки, я начал поднимать верхнюю часть тела. Следом пришли в движения ноги, которых я почти не ощущал. Покалывание и пощипывание распространились по всему телу. Кровь прилила к ногам, от чего ощущалось еле заметное жжение. В какой-то другой момент меня бы не порадовали такие ощущения, но не сейчас. Перед глазами открывалась более полная картина того места, где я находился. Мир словно перевернулся. Я сидел на кровати!

Опираясь на левую руку и немного согнув ноги в колене, я сидел. Наконец у меня появилась возможность пошевелить ногами и получше осмотреться. Первое, что я смог оценить, это размеры комнаты, весьма впечатляющие. Белая стерильная палата реанимации… Я не мог понять, от кого из присутствующих узнал эти слова, но именно так называлось помещение, в котором я находился последние восемь часов своей жизни. Хотя, что-то или кто-то внутри меня подсказывали мне, что это были не последние, а первые часы моей жизни. На мгновение у меня потемнело в глазах, словно кто-то закрыл темный занавес или же наоборот резко его открыл, а потом все пришло в норму.

Повертев головой из стороны в сторону, я бегло осмотрелся и наткнулся взглядом на Вику. Она стояла около дверного проема и с легкой улыбкой смотрела на меня. На короткое мгновение я увидел ее глазами палату и человека с перебинтованной головой, руками и ногами, сидевшего на кровати. Мой взгляд метнулся на ноги, и, правда, они были перебинтованы, кое - где четко просматривались пятна засохшей крови. Меня пробил внутренний озноб от подобного зрелища. Глубоко вздохнув, я перевел взгляд на невропатолога. По его взгляду мне стало ясно, что тот поражен и порадован результатами наших совместных действий. Было бы грех не воспользоваться таким моментом, и я начал медленно сгибать ноги. После пары прострелов, от которых темнело в глазах, мне удалось согнуть обе ноги и потом свободно их разогнуть.

- Ну, Виктор, порадовал! – широко улыбаясь, воскликнул невропатолог.

Виктор… Это имя эхом отозвалось у меня в голове и разлетелось о невидимую преграду. Виктор, мысленно проговорил я, и в этот момент внутренний голос яростно запротестовал, отвергая это имя. Внутри меня словно что-то перевернулось. На меня волной накатила холодная паника, но я не поддался ей. Если меня так назвали, у меня не было другого выбора, кроме как принять правила игры и играть до конца! Я не мог проиграть, а потому нужно было действовать быстро, но аккуратно.

Я натянул на лицо улыбку и еще раз согнул и разогнул ноги. Потом осторожно разогнув правую руку и опираясь на нее, повернулся и свесил ноги с кровати. Краем уха я слышал недовольные вздохи моего надзирателя, но не мог увидеть его, и потому приходилось только представлять выражение его лица. Меня снова уколола мысль о причине его поведения, но я решил оставить этот вопрос на потом, поскольку имелись более важные дела.

- Может попробовать встать? – мои слова прозвучали как вопрос, но меня особо не интересовал ответ на них, поскольку я уже начал потихоньку сползать с края кровати.

Заметив движения, ко мне подскочил невропатолог, и, поддерживая за локоть, помог встать на ноги. Голые ступни коснулись пола, пусть и холодного, это не имело значения. Под ногами была твердая опора, и этого было достаточно. И тут же я оказался в неловкой ситуации, с меня соскользнула простыня, которая, как, оказалось, скрывала мою абсолютную наготу! Я быстро сел обратно на кровать, опасаясь посмотреть в сторону Вики. Невропатолог звонко засмеялся и похлопал меня по плечу.

- Молодец парень.

Я мельком посмотрел на восхищенного врача и начал натягивать на себя колючее полосатое одеяло. Не то что бы мне было холодно, а было очень неловко от собственной наготы.  Тем временем невропатолог отошел от кровати, и я услышал его тихий голос, обращенный к надзирателю.

- Анатолич, по моей части все отлично. Не знаю, что у вас тут произошло, но парень в норме.

- Посмотрим. – снова буркнул Дмитрий Анатольевич и, судя по удалению шагов, направился к двери.

Невропатолог вышел следом за надзирателем, и мы с Викой снова остались одни. Я сидел и всматривался в переплетения нитей в бинтах и пятна проступившей крови. С каждым мгновением меня брало все большее отвращение от этого зрелища. Поддавшись внезапному порыву, я начал сдирать окровавленные бинты.

- Ты что делаешь?! – ко мне подбежала взволнованная Вика.

- Я не могу на это смотреть. – продолжая рвать белые полосы, отозвался я.

Вика осторожно дотронулась до моей руки, и я замер. Она посмотрела на меня умоляющими глазами, и я убрал руки. Мне почти удалось освободить правую ногу от бинта. На полу рваной лентой лежали остатки окровавленного бинта. Вика несколько раз перевела взгляд с бинта на мою ногу и сама начала снимать его остатки. Я тоже смог заметить, что на месте, откуда был содран окровавленный бинт, не было и намека на рану.

- Чисто… - громким шепотом сказала Вика, держа в руке бинты и осматривая мою ногу.

Она с воодушевлением принялась освобождать мою левую ногу. Результат был аналогичным – никаких ран или следов от их существования. Вика, не сказав ни слова, разбинтовала руку и голову. Когда с головы упал последний виток бинта, я почувствовал, как мне на плечи упали мягкие пряди волос.

- Боже правый! Это невероятно! – воскликнула Вика и отступила на пару шагов от кровати.

Я повернул голову и посмотрел на нее. По плечам мягко скользнули длинные пряди. По спине пробежала приятная дрожь, и я невольно улыбнулся. Вика, кажется, немного пришла в себя после потрясения и уже просто смотрела на меня. По ее взгляду я не мог понять, что она чувствует или думает, понятно было только одно, со мной явно было что-то не так. А что именно, мне еще предстояло понять.

Натянув на себя одеяло, я забрался с ногами на кровать и задумался. Первыми на память пришли слова женщины, осматривающей меня. Внутреннее кровотечение и переломы, в глубине я понимал, что это довольно серьезные повреждения, которые не проходят бесследно. Судя по перевязанной голове, она тоже была повреждена. Я автоматически поднял руку и провел по голове. На затылке я нащупал комок спутанных волос. На ладони остались крошки засохшей крови. Снова кровь, на меня опять накатила волна отвращения. Мне нестерпимо захотелось смыть с себя всю эту грязь, казавшуюся мне чужеродной и неуместной. Но прежде мне было необходимо уточнить некоторые детали, и единственным, кто мог мне в этом помочь, была Вика.

- Что же со мной произошло? – как бы размышляя вслух, спросил я и посмотрел на Вику.

Она стояла на том же месте, замерев с грязными бинтами в руках. Ее взгляд блуждал по палате, казалось, она вела немой разговор сама с собой. Мне стала противна даже мысль о том, что бы снова «залезть» ей в голову, хотя я с трудом понимал, как это получается. Было намного приятнее слышать ее голос, видеть, как двигаются ее губы, и меняется выражение глаз и лица. Мне снова непреодолимо захотелось прикоснуться к ней, к ее волосам, заключить ее в свои объятия, ощутить ее хрупкость. Я почти решился на это, но вспомнил, что абсолютно голый, и рвение мое поубавилось.

- Тебя утром привезли… - тихо и неожиданно начала Вика. – В скорой сказали, что ты с седьмого этажа выпал, боялись, что не довезут... На теле живого места не было, ты в собственной крови захлебывался…

Она замолчала, воспоминания о произошедшем причиняли ей боль. Я смотрел в одну точку, стараясь переварить услышанное, но мозг отказывался принимать слова Вики. Внутренний голос, словно взбесился, от его криков у меня заложило уши и помутилось зрение. Я вспоминал боль и свои ощущения, когда первый раз пришел в сознание, и они говорили мне, что слова Вики вполне правдивы. Но, несмотря на это, я чувствовал, что что-то не так! И судя по всему, не я один…

- А через два часа ты открыл глаза… - так же неожиданно продолжила Вика. – Через четыре дыхание пришло в норму… А через шесть все показатели давали понять, что ты в полном порядке и нет никаких внутренних повреждений…

Мои подозрения оправдались – не мог человек так быстро восстановиться после столь серьезных повреждений! Но как мне это удалось? Думаю, этот вопрос волновал не только меня, и в поисках ответа на него, я тоже не одинок. Осознание этого факта вызвало беспокойство и новый всплеск предупреждений и возмущений внутреннего голоса, присутствие которого начинало раздражать. Мысли и без него играли в чехарду с невероятной скоростью.

- Кто же ты? – громкий шепот Вики вернул меня в реальный мир.

Я посмотрел на нее. Она все так же стояла с бинтами в руках и смотрела на меня своими большими голубыми глазами, в которых читался искренний интерес и, не было ни намека на страх. Меня переполняли теплота и любовь к этой девушке. Ее проницательность, бесстрашие просто покорили меня. Это всепоглощающее чувство заполнило все мое существо, затмив собой все, даже внутренний голос, который продолжал что-то тараторить, но я его уже не слышал.

- Я обязательно это выясню, как бы сложно это не оказалось. – ответил я. – Ты будешь первой и единственной, кто об этом узнает.

Вика смущенно заулыбалась и наконец-то выпустила из рук грязные бинты, которые практически бесшумно упали на пол. Она все поняла, когда я только признался, что ничего не помню, ее не нужно было просить умалчивать об этом неприятном факте. Не знаю почему, но мне показалось, что у нее были напряженные отношения с Анатоличем, как его назвал невропатолог. Если он всегда так относится к людям, то ничего удивительного, если окажется, что подобные чувства испытывает половина больницы. И каков же был контраст, между которого я оказался, Вика и Анатолич. Я не мог понять, почему один готов меня в порошок стереть одним только взглядом, а Вика прониклась теплом и симпатией. Люди, странные существа. От этой мысли, подкинутой внутренним голосом, мне стало смешно, но я сдержался.

- Что же я ему такого сделал? – вслух подумал я.

- Кому? – спросила Вика, подойдя к кровати.

- Анатоличу. – усмехнулся я. – Я ж ему и слова не сказал, а он на меня, как на врага смотрит.

- Ну, характер у него и так, не сахар. – она театрально закатила глаза. – А к тебе у него личная неприязнь, можно сказать ненависть, в каком-то роде.

- И с чем это связано? – я был заинтригован.

- Понимаешь. – немного замялась она. – Насколько я слышала, его дочь бросила институт и ушла из дома. А во всем этом, по мнению Дмитрия Анатольевича, виноват парень, с которым она встречалась.

Мой мозг начал мгновенно рисовать яркие больные картины, и ужасающая мысль поселилась в голове. Неужели я был тем самым парнем?! В груди заклокотала паника. Если допустить, что все так и есть, то скрыть факт потери моей памяти не представлялось возможным. А прибавить к этому факту личную неприязнь врача, то вырисовывались не самые приятные перспективы моего ближайшего будущего. Заметив мое изменение в лице, Вика видимо догадалась о ходе моих мыслей.

- Я не это хотела сказать. – засмеялась она, у меня от сердца отлегло. – Тот парень был из неформальской тусовки. Теперь у Дмитрия Анатольевича антипатия к вашему брату.

Незнакомые слова привели меня в некоторое замешательство. После некоторых соображений и проведения аналогий, я пришел к выводу, что тот парень относился к нестандартным представителям рода человеческого, но явно не имел ничего общего с моим исцелением, иначе это не вызвало бы такого беспокойства в моем случае. Следовательно, эта самая нестандартность выражалась как-то иначе, и нужно было выяснить, как именно.

- А у меня это на лице написано?

- Почти. – улыбнулась Вика. – У тебя волосы длинные, уши проколоты. Дмитрию Анатольевичу этого вполне достаточно, что бы зачислить тебя в ряды неформалов и выплескивать на тебя свою ненависть и презрение.

Длинные волосы я почувствовал, когда сняли бинты, а вот о проколотых ушах даже не подозревал. Пощупав оба уха, я обнаружил три, разных по размерам, кольца в левом ухе. Как ни странно, но эти инородные предметы в моем теле не вызвали отвращения и дикого желания избавиться от них. Видимо, эти кольца имели не малое значение для меня, что, по сути, подтверждало мое отношение к неформалам. Да и длинные волосы мне были по душе. Я еще раз провел рукой по волосам и снова наткнулся на спутанный комок на затылке.

- А можно это как-то исправить? – поинтересовался я, показывая Вике ладонь в кровавой крошке.

- А… - она замялась. – У нас реанимация, и вроде как не предусмотрено, что бы пациенты самостоятельно передвигались, и тем более ходили в душ.

Умом я понимал, что она права, но пребывать в таком состоянии было просто невыносимо.

- Но можно ведь что-то придумать в виде исключения? – подняв брови, спросил я.

- Это может решить только врач. – Вика пожала плечами. – Сегодня дежурит Дмитрий Анатольевич. – ответила она, давая понять, что все не так то и просто.

Я призадумался. Да, ситуация не из приятных, но безвыходных ситуаций не бывает. Мой внутренний голос подсказывал, что выход есть, но я не совсем понимал, в чем он заключается. На ум приходили какие-то смутные воспоминания. Перед глазами мелькали образы отдельных людей и целого их скопления, которые действовали слаженно, словно подчиняясь чьей-то воле. Образы исчезли так же внезапно, как и появились, оставив после себя четкое ощущения, что я способен добиться желаемого.

- Я сам с ним поговорю по этому поводу. – слова сами слетели с губ.

Уверенность, с которой я их произнес, потрясла меня самого, но отступать было поздно. Погруженный в воспоминания, я не заметил, что в палату вошел мой надзиратель и уже стоял около кровати. Он с той же неприязнью смотрел на меня своими маленькими шустрыми глазами. Но теперь у меня не возникло никаких неприятных ощущений, тепло, разливавшееся по всему телу, давало приятную легкость и ощущение превосходства над этим человеком. Я поднял на него взгляд и пристально посмотрел ему в глаза.

Его сознание открылось передо мной во всей полноте. Его воспоминания, его знания, эмоции, желания, стремления, все это читалось с невероятной легкостью. Не прошло и нескольких мгновений, а я уже знал все, что знал он, от простых слов, до научных терминов, от навыков пользования простейшими приборами быта, до профессиональных навыков медика. Я знал, что такое электричество, компьютер, интернет, водопровод, кондиционер и так далее. Полученная информация мягко и легко уложилась в моей голове и была готова в любой момент быть использованной. Я понимал, что в этот самый момент, этот человек находится в моей власти, он подобно марионетке, сделает все, что я пожелаю. Мысли словно сами потекли от меня к нему. «Ты перестанешь ненавидеть меня и всех людей с нестандартным проявлением своей индивидуальности. Ты проявишь любезность по отношению ко мне и посодействуешь, в случае необходимости.» Его подсознание не проявило не малейшего сопротивления и проняло данную мной установку. Я отвел глаза от врача и тихо прокашлялся. Анатолич вышел из транса и недоуменно огляделся.

- С кем ты там собрался поговорить и по какому поводу? – спохватился он и уставился на меня.

Посмотрев ему в глаза, я понял, что у меня получилось! От него по-прежнему веяло затхлостью, что, скорее всего, было связано с усталостью, но во взгляде больше не было этого презрения и холода, от которого мурашки по коже бегали. Теперь я мог спокойно поговорить с ним и получить то, что мне было просто необходимо – душ.

- Мы как раз говорили с Викой о необходимости мне принять душ. Остатки крови на теле это негигиенично, вы не находите? – добродушно начал я.

Анатолич изучающе посмотрел на меня, что-то взвешивая у себя в голове.

- Послушай, парень. – начал врач. – У нас тут не курорт, а реанимация, место, куда людей в тяжелом состоянии привозят, некоторых отсюда в отделения уже не спускают, а ты… - он, было, повысил голос, но резко замолчал.

Кажется, у него до сих пор в голове не укладывалось то, чему он стал свидетелем, именно в «своей» палате и именно в свое дежурство. Конечно, можно было понять его смятение и растерянность. Не каждый день пациент, прибывши при смерти, заводит с тобой разговор о необходимости соблюдать личную гигиену. Несомненно, приятен тот факт, что безнадежный пациент вот так, чудесным образом выкарабкался с «того света», но, как известно, у медали две стороны. Голова Дмитрия Анатольевича разрывалась от различных мыслей, начиная от вопроса, каким образом я полностью регенерировал, заканчивая соображениями, как отчитываться перед вышестоящим начальством. Его посещали идеи о проведении полного исследования моего феномена, но на это должно быть мое согласие, а вероятность положительного ответа была крайне мала, даже если его идея найдет спонсора на дорогостоящие анализы. Он был в полном смятении и не находил себе места.

- А, черт с тобой. – махнув рукой, выпалил он и направился к выходу.

- Дмитрий Анатольевич. – окликнул я его. – Мне бы еще что-нибудь из одежды, а то негоже, мне в здравом уме и сознании, перед девушкой голышом.

Он остановился и мельком глянул на меня усталым взглядом, потом махнув рукой, вышел из палаты. Да! Это была моя маленькая победа. Я радостно заерзал на кровати.

- Как? – послышался изумленный голос Вики. – Как это у тебя получилось?

- Наверное, я все-таки не от мира сего. – весело ответил я и быстро начал уходить от темы, поскольку совсем не хотелось сейчас объяснять Вике, как все произошло. – В душ отведешь?

- Ну ты даешь! – восхитилась девушка. – Да, конечно отведу, только для начала найду для тебя белье.

Вика выскользнула за дверь, и я остался один. Первым делом, я откинул колючее одеяло, от которого нестерпимо чесалось все тело. Аккуратно встав с кровати, я поднял с пола простыню, и обернулся ей вокруг пояса. Ноги твердо стояли на прохладном полу. Первые шаги дались тяжеловато, но потом неприятные ощущения в щиколотках отступили, и я с огромным удовольствием шел по шероховатому полу, заодно разминая руки. Движение это жизнь. Я подошел к большому окну, выходящему на улицу.

Ночь, уже почти вступила в свои права. Темное небо, с небольшой мутной полоской на горизонте, начало покрываться первыми звездами. Ветер вольготно разгуливал на ветвях высоких деревьев. Прильнув к стеклу, я попытался увидеть землю, но это мне не удалось. Палата находилась высоко над землей. По воспоминаниям врача, реанимация находилась на седьмом этаже больничного комплекса. Снова седьмой этаж. Меня передернуло, и в голову пришла мысль, что отсюда я точно прыгать не буду! Я не мог сказать, что боялся высоты, поскольку не помнил этого, но получить еще один комплект смертельных ранений, совсем не хотелось. Мое желание открыть окно и вдохнуть свежего воздуха моментально пропало, и я отошел от окна, от греха подальше. В этот момент в палату вошла Вика, со стопкой белого белья в руках, и кивком головы, позвала следовать за ней. Я поднял самодельную «юбку» до колен, чтобы не запутаться, и пошел к двери.

В коридоре, стены которого были окрашены в нежно зеленый цвет, горел приглушенный свет, полы были такими же чистыми и шероховатыми, как и в палате. По левой стене тянулся ряд больших окон в другие палаты. Все те же кипельно белые стены, куча приборов, кровати с лежавшими на них больными, подсоединенными к системам. В некоторых палатах стояло по две кровати. Я невольно поежился от открывшегося перед глазами зрелища. Я медленно шел следом за Викой, стараясь не смотреть в эти огромные окна, но глаза сами заглядывали в каждую палату.

Когда я проходил мимо очередного окна, мой взгляд остановился на кровати, в которой лежала молодая девушка, почти девочка. Ее спутанные волосы цвета красного дерева, лежали на белой подушке. На совсем юном лице застыла маска умиротворения и обманчивого спокойствия. Я резко остановился и припал к окну. Нечто, словно притянуло меня, и я не в силах был сопротивляться. Звук, похожий на биение сердца, заполнил все мое существо. С каждым мгновением он становился все громче и четче, и в какой-то момент раздвоился! Один ритм был четким и ровным, а второй стал еле слышен и сбивался. Боль пронзила грудь и перехватила дыхание. В мутной пелене, застелившей глаза, я увидел вереницу неясных образов, разрывающих сердце. Кажется, я задыхался…

- Виктор… - нежное прикосновение руки и голос Вики выдернули меня из этого видения, но боль не отступила.

- Она… она… - заикаясь и задыхаясь, выдавил я. – Она же беременна! Ее сердце не выдержит…

Сердце Вики забилось с удвоенной скоростью, готовое выскочить наружу. Она застыла в немом шоке, чуть не выронив белье из рук. Не медля, я ловко обошел Вику, и тихо открыв дверь, нырнул в палату. Оказавшись рядом с той девушкой, я намного четче услышал биение двух сердец, одно из которых могло остановиться в любой момент! Внутри меня разливалась боль, затмевая рассудок и раскрывая нечто, дремавшее внутри меня, внутри моего существа. Внутренний голос, казалось, заговорил на незнакомом языке, который не понимало сознание, и понимало тело.

Я не понимал, что делаю, но чувствовал, как по рукам разливается тепло, грозящее превратиться в бушующее пламя. Ладони, пылающие невидимым пламенем, тихо опустились на грудь хрупкой девушки. Я увидел ее истекающее кровью, бьющееся из последних сил, сердце, которое обволакивало яркой пылающей сферой. На мгновение меня ослепило, и я потерял равновесие, но не упал, а лишь отшатнулся от девушки.

- Ты с ума сошел?! – громким шепотом затараторила испуганная Вика, зашедшая почти следом. – Кроме врачей и персонала тут никому не положено находиться!

Я был не в силах что-либо ответить, поэтому послушно позволил, Вике потащить себя за руку в коридор. Она протащила меня до конца, и можно сказать, затолкала в душевую.

- Что на тебя нашло? – вспылила девушка. – Если бы нас там увидели, тебя бы моментом выкинули отсюда, а меня могли уволить!

- Прости. – тихо отозвался я, опустив глаза.

- Больше так не делай. – снисходительно ответила Вика, положив белье на кушетку у правой стены. – Воду я тебе включу, белье и полотенце на кушетке.  Сам ничего не трогай, искупаешься, выйдешь в коридор. – наставляла она.

- Хорошо. – отозвался я, наблюдая краем глаза за ее действиями и осматривая обстановку.

Ванная комната до самого потолка была выложена голубой плиткой. У правой стены стояла кушетка и различные коробки с инвентарем. Душевая кабинка на левой стене была отгорожена стеной, обложенной все той же плиткой. Включив воду, Вика строго посмотрела на меня и вышла за дверь. Еще немного постояв, приходя в себя после случившегося, я скинул с себя простыню и зашел в кабину.

Горячая вода приятно обожгла кожу и весело побежала по телу. Я блаженно застонал и встал под воду с головой. На меня снизошло всепоглощающее спокойствие и расслабление. Весь мир перестал существовать, только чувство текущей по телу воды и ее приятный шелест. Потоки, уносящие с собой всю грязь, ударялись о пол и разлетались на тысячи брызг, рождая какофонию звуков. Белый, тяжелый пар расползался по всей комнате, оседая мелкими каплями на глянцевой поверхности плитки. Время словно остановилось.

Открыв глаза, я понял, что почти ничего не вижу, из-за густого пара, заполнившего всю ванную комнату. Пора было закругляться. На небольшой полке я обнаружил кусочек мыла и баночку с шампунем, и порадовался тому, что получил достаточно знаний от своего врача. Намылив голову ароматной жидкостью, я промыл длинные спутанные волосы. Откинув густую копну волос назад, я еще некоторое время постоял под потоками воды и только потом помыл тело мылом.

Воду, по наставлению Вики, я закрывать не стал, а потому просто вышел из кабинки. В стопке белья я нашел простыню и комплект нежно зеленого цвета, состоящего из штанов и рубашки через голову. Лучше, чем совсем ничего, подумал я, вытираясь простыней. По мере возможности, я осматривал свои руки, тело и ноги. Внутренний голос что-то недовольно бормотал, но у меня не было желания слушать его. Я смог заметить, что при довольно высоком росте, был весьма худощавым, но жилистым. Аккуратные ладони оканчивались длинными тонкими пальцами. Гладкая грудь с небольшими рельефами переходила в плоский живот. Живот. Немного согнувшись, я внимательно пригляделся к своему животу, точнее на участок ниже пупка. На коже еле заметно проступала чернота в виде замысловатого рисунка из ломаных, пересеченных линий, размером с мою ладонь. Потерев кожу простыней, я убедился, что чернота не стирается. Из мыслей Анатолича я  мог предположить, что это татуировка, которые так любят неформалы, но меня смущал тот факт, что контуры были не четкими и рисунок казался не законченным. Ко всему прочему, я не помнил о существовании татуировок на теле, ровно, как и о кольцах в ухе. Возможно, этот рисунок был у меня уже давно, и отвращения тоже не вызвал. Оставив этот вопрос на потом, я положил простыню на кушетку и принялся одеваться.

Штаны оказались как раз, а надевать рубашку мне не захотелось. Я уже собирался уходить, но наткнулся взглядом на небольшое зеркало, висевшее на стене. Подойдя к нему, я провел по поверхности рукой, стирая влагу от обильного пара, и посмотрелся в него. Из глубины холодного отражения на меня смотрел молодой человек с овальным лицом, прямым носом, большими карими, почти черными глазами, в обрамлении густых ресниц, и прямыми губами. Темно каштановые мокрые волосы неровными прядями спадали на лицо и плечи. В глубине души возникло еле заметное узнавание, но взбунтовавшийся внутренний голос мгновенно вытеснил это чувство. Я отошел от зеркала, не в силах больше слушать этот гомон в голове.

Выйдя в коридор, я сразу увидел Вику, сидевшую на кушетке. Она снова была задумчивой, но заметив меня, сразу заулыбалась.

- С легким паром. – подмигнула она и скрылась в ванной.

Она выпорхнула из ванной и двинулась по коридору, поманив за собой. Вика исчезла за поворотом еще одного маленького коридора, в конце которого была дверь. Я вошел в нее и оказался в маленькой комнате с небольшим окном и скромной обстановкой. Небольшой диван, столик и холодильник. Вика, молча, протянула мне расческу и указала на зеркало на стене. Я нехотя подошел к нему и быстро расчесал волосы, разделив их на прямой пробор. Мельком посмотрев на свое отражение и убедившись, что причесал все волосы, я быстро отошел от зеркала.

- Чай будешь? – поинтересовалась Вика, уже налив одну чашку ароматного напитка.

- Не откажусь. – честно признался я, внезапно почувствовав свой оголодавший желудок.

Вика налила еще одну чашку для меня и открыла холодильник. Через мгновение на столе стояла тарелочка, с нарезанным сыром, колбасой и хлебом. Я наслаждался ароматом и вкусом горячего сладкого чая, бутербродов и испытывал всепоглощающее чувство благодарности и любви к девушке, сидевшей рядом.

- Тебе нужно отдохнуть. – тихо сказала Вика, поставив пустую чашку на стол. – Я посмотрела твои назначения, завтра будет напряженный день.

- Если ты будешь рядом, то я со всем справлюсь. – таинственным шепотом ответил я, поднимаясь с дивана.

Вика встала следом, но я остановил ее, давая понять, что сам доберусь до своей палаты. Она мгновение с недоверием смотрела на меня, но потом улыбнулась и согласно кивнула головой.

- Тихой ночи, ангел мой. – пожелал я и вышел из сестринской.

До палаты я почти бежал. Мне не хотелось снова видеть людей в соседних палатах, и тем более ту девушку. Я чуть ли не влетел в свою палату, плотно закрыв дверь. Лампы в палате выключили, освещением служил только тусклый свет из коридора. Приятный сумрак окутал плотной дымкой, нагоняя сладостный сон. Доплетясь до кровати, я упал на белые свежие простыни, и едва голова коснулась подушки, провалился в глубокий сон.

 

© Copyright: Августина Энн, 2012

Регистрационный номер №0088319

от 29 октября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0088319 выдан для произведения:

2

 

Я погрузился в раздумья, всеми силами отгоняя от себя панику. Мысли беспорядочно кружились в голове, подгоняемые тупой болью от жужжания жестяных коробок. Стараясь хоть что-то вспомнить, я то и дело словно натыкался на невидимые преграды  в своей голове, а внутренний голос бормотал что-то невнятное, от чего было еще сложнее сконцентрироваться.

Вика подошла к кровати и, присев на край, дотронулась до моей руки. По ее взгляду было видно, что она переживает. Я снова посмотрел в ее глаза, и будто услышал ее голос у себя в голове. Она не могла найти подходящих слов, что бы хоть как-то ободрить меня и поддержать, но если бы могла помочь, то обязательно сделала это. Я широко улыбнулся и тихо сказал.

- Ты можешь помочь мне. – я сам не понял, был ли это вопрос или утверждение, но глаза девушки возбужденно заблестели.

Первое, что мне захотелось, это сесть. Все тело болело, а ноги были словно каменные. Я попытался согнуть ногу, но это оказалось не так то просто, и без помощи тут явно не обойтись. Но моему желанию не суждено было сбыться, по крайней мере, ближайшие минут двадцать, поскольку в комнату вошли Дмитрий Станиславович и еще один мужчина в белом халате. Этот цвет начинал рябить в глазах и раздражать. Я ощутил, как из глубин поднимается горячий комок злости и агрессии. Мне стоило не малых усилий подавить его и не поддаться искушению, разнести всю комнату.

Первым к кровати подошел Дмитрий Станиславович, все такой же хмурый и, я бы сказал грозный.

- Вот он, наш уникум. – буркнул он, с явным сарказмом, и практически ткнул в меня пальцем.

Второй мужчина подошел и, жестом попросив Вику освободить место, присел на кровать. Какое-то время он изучал меня взглядом своих зеленых глаз. Я просто смотрел ему в глаза, в ожидании его дальнейших действий. Меня удивило, что я спокойно мог читать его, как и Вику, не встречая никакого сопротивления с его стороны. Но при этом был твердо уверен, что он на подобное не способен. В какой-то момент меня это даже позабавило.

Я уже примерно знал, что будет делать этот мужчина в белом, которого называли врачом, как  и других, подобных ему, ученых людей в области медицины. Многое из того, о чем думал и знал этот человек, было мне не понятным, но, как я уже мог убедиться, обучался я чрезвычайно быстро. Эта мысль теплом разлилась внутри, согревая надежду, что, несмотря на потерю памяти, у меня были все шансы восстановиться в кратчайшие сроки. Главной задачей было не выдать свое истинное состояние, но пока я не представлял каким образом. Адекватность, кажется, этого ждал от меня вновь пришедший врач - невропатолог.

- Сколько пальцев? – внезапно спросил врач, помахав перед глазами рукой.

- Пять. – не задумываясь, ответил я.

- Сейчас? – спросил он, согнув пару пальцев.

- Три.

- Сколько будет пять плюс два?

- Семь.

- Молодец. – улыбнулся мужчина, и от него повеяло приятной теплотой. – Смотри на молоток, не упуская его из виду. – сказал врач, показав на, непонятно откуда взявшийся, маленький молоточек.

Он начал водить его из стороны в сторону влево, вправо, вверх, вниз. Я глазами следовал за перемещениями молотка в пространстве, отметив, что стал видеть намного лучше и перед глазами уже ничего не плыло. Молоток коснулся моего носа, и скосившиеся в одну точку глаза заломило.

- Молодец. – снова улыбнулся врач. – Руки, ноги чувствуешь?

- Если затекшие конечности можно считать чувствами, то да. – тихо и ровно отозвался я.

Врач широко улыбнулся и поднялся с края кровати.

- Смотрю, его от системы отсоединили. – заметил он. – Можно попробовать посадить.

От его слов, я чуть сам не подскочил от радости, но тут вмешался мой надзиратель, как я про себя окрестил Дмитрия Анатольевича.

- Как отсоединили? – казалось, от его голоса зазвенели стекла. – Вика!

- Вену прокололо. – тихо отозвалась она. – Переколоть хотела, но вы пришли…

- Давайте, я закончу, потом разберетесь. – вмешался невропатолог, уже ощупывая мои ноги.

Мой надзиратель нахмурил брови, но промолчал. Я еще раз посмотрел на него, насколько позволяло положение тела, но не смог заглянуть ему в глаза, что бы узнать, почему он так нервозно реагирует на все, что связано со мной.

Невропатолог, закончив осмотр моих ног, снова появился в моем поле зрения. Это был молодой энергичный мужчина, немного худоватый, для своего роста, с гладким лицом и светлыми зелеными глазами в обрамлении рыжих ресниц. Улыбка придавала ему немного мальчишечий вид, но была искренней и заразительной.

- Давай потихоньку подниматься. – ободрительно сказал он, взяв меня за плечи. – Аккуратно, без резких движений.

Напрягая мышцы спины и живота, с помощью врача и левой руки, я начал поднимать верхнюю часть тела. Следом пришли в движения ноги, которые я почти не ощущал. Покалывание и пощипывание распространились по всему телу. Кровь прилила к ногам, от чего ощущалось еле заметное жжение. В какой-то другой момент меня бы не порадовали такие ощущения, но не сейчас. Перед глазами открывалась более полная картина того места, где я находился. Мир словно перевернулся. Я сидел на кровати!

Опираясь на левую руку и немного согнув ноги в колене, я сидел. Наконец у меня появилась возможность пошевелить ногами и получше осмотреться. Первое, что я смог оценить, это размеры комнаты, весьма впечатляющие. Белая стерильная палата реанимации… Я не мог понять, от кого из присутствующих узнал эти слова, но именно так называлось помещение, в котором я находился последние десять часов своей жизни. Хотя, что-то или кто-то внутри меня подсказывали мне, что это были не последние, а первые часы моей жизни. На мгновение у меня потемнело в глазах, словно кто-то закрыл темный занавес или же наоборот резко его открыл, а потом все пришло в норму.

Повертев головой из стороны в сторону, я бегло осмотрелся и наткнулся взглядом на Вику. Она стояла около дверного проема и с легкой улыбкой смотрела на меня. На короткое мгновение я увидел ее глазами палату и человека с перебинтованной головой, руками и ногами, сидевшего на кровати. Мой взгляд метнулся на ноги, и, правда, они были перебинтованы, кое - где четко просматривались пятна засохшей крови. Меня пробил внутренний озноб от подобного зрелища. Глубоко вздохнув, я перевел взгляд на невропатолога. По его взгляду мне стало ясно, что тот поражен и порадован результатами наших совместных действий. Было бы грех не воспользоваться таким моментом, и я начал медленно сгибать ноги. После пары прострелов, от которых темнело в глазах, мне удалось согнуть обе ноги и потом свободно их разогнуть.

- Ну, Виктор, порадовал! – широко улыбаясь, воскликнул невропатолог.

Виктор… Это имя эхом отозвалось у меня в голове и разлетелось о невидимую преграду. Виктор, мысленно проговорил я, и в этот момент внутренний голос яростно запротестовал, отвергая это имя. Внутри меня словно что-то перевернулось. На меня волной накатила холодная паника, но я не поддался ей. Если меня так назвали, у меня не было другого выбора, кроме как принять правила игры и играть до конца! Я не мог проиграть, а потому нужно было действовать быстро, но аккуратно.

Я натянул на лицо улыбку и еще раз согнул и разогнул ноги. Потом осторожно разогнув правую руку и опираясь на нее, повернулся и свесил ноги с кровати. Краем уха я слышал недовольные вздохи моего надзирателя, но не мог увидеть его, и потому приходилось только представлять выражение его лица. Меня снова уколола мысль о причине его поведения, но я решил оставить этот вопрос на потом, поскольку имелись более важные дела.

- Может попробовать встать? – мои слова прозвучали как вопрос, но меня особо не интересовал ответ на них, поскольку я уже начал потихоньку сползать с края кровати.

Заметив движения, ко мне подскочил невропатолог, и, поддерживая за локоть, помог встать на ноги. Голые ступни коснулись пола, пусть и холодного, это не имело значения. Под ногами была твердая опора, и этого было достаточно. И тут же я оказался в неловкой ситуации, с меня соскользнула простыня, которая, как, оказалось, скрывала мою абсолютную наготу! Я быстро сел обратно на кровать, опасаясь посмотреть в сторону Вики. Невропатолог звонко засмеялся и похлопал меня по плечу.

- Молодец парень.

Я мельком посмотрел на восхищенного врача и начал натягивать на себя колючее полосатое одеяло. Не то что бы мне было холодно, а было очень неловко от собственной наготы.  Тем временем невропатолог отошел от кровати, и я услышал его тихий голос, обращенный к надзирателю.

- Анатолич, по моей части все отлично. Не знаю, что у вас тут произошло, но парень в норме.

- Посмотрим. – снова буркнул Дмитрий Анатольевич и, судя по удалению шагов, направился к двери.

Невропатолог вышел следом за надзирателем, и мы с Викой снова остались одни. Я сидел и всматривался в переплетения нитей в бинтах и пятна проступившей крови. С каждым мгновением меня брало все большее отвращение от этого зрелища. Поддавшись внезапному порыву, я начал сдирать окровавленные бинты.

- Ты что делаешь?! – ко мне подбежала взволнованная Вика.

- Я не могу на это смотреть. – продолжая рвать белые полосы, отозвался я.

Вика осторожно дотронулась до моей руки, и я замер. Она посмотрела на меня умоляющими глазами, и я убрал руки. Мне почти удалось освободить правую ногу от бинта. На полу рваной лентой лежали остатки окровавленного бинта. Вика несколько раз перевела взгляд с бинта на мою ногу и сама начала снимать его остатки. Я тоже смог заметить, что на месте, откуда был содран окровавленный бинт, не было и намека на рану.

- Чисто… - громким шепотом сказала Вика, держа в руке бинты и осматривая мою ногу.

Она с воодушевлением принялась освобождать мою левую ногу. Результат был аналогичным – никаких ран или следов от их существования. Вика, не сказав ни слова, разбинтовала руку и голову. Когда с головы упал последний виток бинта, я почувствовал, как мне на плечи упали мягкие пряди волос.

- Боже правый! Это невероятно! – воскликнула Вика и отступила на пару шагов от кровати.

Я повернул голову и посмотрел на нее. По плечам мягко скользнули длинные пряди. По спине пробежала приятная дрожь, и я невольно улыбнулся. Вика, кажется, немного пришла в себя после потрясения и уже просто смотрела на меня. По ее взгляду я не мог понять, что она чувствует или думает, понятно было только одно, со мной явно было что-то не так. А что именно мне еще предстояло понять.

Натянув на себя одеяло, я забрался с ногами на кровать и задумался. Первыми на память пришли слова женщины, осматривающей меня. Внутреннее кровотечение и переломы, в глубине я понимал, что это довольно серьезные повреждения, которые не проходят бесследно. Судя по перевязанной голове, она тоже была повреждена. Я автоматически поднял руку и провел по голове. На затылке я нащупал комок спутанных волос. На ладони остались крошки засохшей крови. Снова кровь, на меня опять накатила волна отвращения. Мне нестерпимо захотелось смыть с себя всю эту грязь, казавшейся мне чужеродной и неуместной. Но прежде мне было необходимо уточнить некоторые детали, и единственный кто мог мне в этом помочь, была Вика.

- Что же со мной произошло? – как бы размышляя вслух, спросил я и посмотрел на Вику.

Она стояла на том же месте, замерев с грязными бинтами в руках. Ее взгляд блуждал по палате, казалось, она вела немой разговор сама с собой. Мне стала противна даже мысль о том, что бы снова «залезть» ей в голову, хотя я с трудом понимал, как это получается. Было намного приятнее слышать ее голос, видеть, как двигаются ее губы, и меняется выражение глаз и лица. Мне снова непреодолимо захотелось прикоснуться к ней, к ее волосам, заключить ее в свои объятия, ощутить ее хрупкость. Я почти решился на это, но вспомнил, что абсолютно голый, и рвение мое поубавилось.

- Тебя утром привезли… - тихо и неожиданно начала Вика. – В скорой сказали, что ты с седьмого этажа выпал, боялись, что не довезут... На теле живого места не было, ты в собственной крови захлебывался…

Она замолчала, воспоминания о произошедшем причиняли ей боль. Я смотрел в одну точку, стараясь переварить услышанное, но мозг отказывался принимать слова Вики. Внутренний голос, словно взбесился, от его криков у меня заложило уши и помутилось зрение. Я вспоминал боль и свои ощущения, когда первый раз пришел в сознание, и они говорили мне, что слова Вики вполне правдивы. Но, несмотря на это, я чувствовал, что что-то не так! И судя по всему, ни я один…

- А через два часа ты открыл глаза… - так же неожиданно продолжила Вика. – Через четыре дыхание пришло в норму… А через восемь все показатели давали понять, что ты в полном порядке и нет никаких внутренних повреждений…

Мои подозрения оправдались – не мог человек так быстро восстановиться после столь серьезных повреждений! Но как мне это удалось? Думаю, этот вопрос волновал не только меня, и в поисках ответа на него, я тоже не одинок. Осознание этого факта вызвало беспокойство и новый всплеск предупреждений и возмущений внутреннего голоса, присутствие которого начинало раздражать. Мысли и без него играли в чехарду с невероятной скоростью.

- Кто же ты? – громкий шепот Вики вернул меня в реальный мир.

Я посмотрел на нее. Она все так же стояла с бинтами в руках и смотрела на меня своими большими голубыми глазами, в которых читался искренний интерес и, не было ни намека на страх. Меня переполняли теплота и любовь к этой девушке. Ее проницательность, бесстрашие просто покорили меня. Это всепоглощающее чувство заполнило все мое существо, затмив собой все, даже внутренний голос, который продолжал что-то тараторить, но я его уже не слышал.

- Я обязательно это выясню, как бы сложно это не оказалось. – ответил я. – Ты будешь первой и единственной, кто об этом узнает.

Вика смущенно заулыбалась и наконец-то выпустила из рук грязные бинты, которые практически бесшумно упали на пол. Она все поняла, когда я только признался, что ничего не помню, ее не нужно было просить умалчивать об этом неприятном факте. Не знаю почему, но мне показалось, что у нее были напряженные отношения с Анатоличем, как его назвал невропатолог. Если он всегда так относится к людям, то ничего удивительного, если в наших рядах окажется половина больницы. И каков же был контраст, между которого я оказался, Вика и Анатолич. Я не мог понять, почему один готов меня в порошок стереть одним только взглядом, а Вика прониклась теплом и симпатией. Люди, странные существа. От этой мысли, подкинутой внутренним голос, мне стало смешно, но я сдержался.

- Что же я ему такого сделал? – вслух подумал я.

- Кому? – спросила Вика, подойдя к кровати.

- Анатоличу. – усмехнулся я. – Я ж ему и слова не сказал, а он на меня, как на врага смотрит.

- Ну, характер у него и так, не сахар. – она театрально закатила глаза. – А к тебе у него личная неприязнь, можно сказать ненависть, в каком-то роде.

- И с чем это связано? – я был заинтригован.

- Понимаешь. – немного замялась она. – Насколько я слышала, его дочь бросила институт и ушла из дома. А во всем этом, по мнению Дмитрия Анатольевича, виноват парень, с которым она встречалась.

Мой мозг начал мгновенно рисовать яркие больные картины, и ужасающая мысль поселилась в голове. Неужели я был тем самым парнем?! В груди заклокотала паника. Если допустить, что все так и есть, то скрыть факт потери моей памяти не представлялось возможным. А прибавить к этому факту личную неприязнь врача, то вырисовывались не самые приятные перспективы моего ближайшего будущего. Заметив мое изменение в лице, Вика видимо догадалась о ходе моих мыслей.

- Я не это хотела сказать. – засмеялась она, у меня от сердца отлегло. – Тот парень был из неформальской тусовки. Теперь у Дмитрия Анатольевича антипатия к вашему брату.

Незнакомые слова привели меня в некоторое замешательство. После некоторых соображений и проведения аналогий, я пришел к выводу, что тот парень относился к нестандартным представителям рода человеческого, но явно не имел ничего общего с моим исцелением, иначе это не вызвало бы такого беспокойства в моем случае. Следовательно, эта самая нестандартность выражалась как-то иначе, и нужно было выяснить, как именно.

- А у меня это на лице написано?

- Почти. – улыбнулась Вика. – У тебя волосы длинные, уши проколоты. Дмитрию Анатольевичу этого вполне достаточно, что бы зачислить тебя в ряды неформалов и выплескивать на тебя свою ненависть и презрение.

Длинные волосы я почувствовал, когда сняли бинты, а вот о проколотых ушах даже не подозревал. Пощупав оба уха, я обнаружил три, разных по размерам, кольца в левом ухе. Как ни странно, но эти инородные предметы в моем теле не вызвали отвращения и дикого желания избавиться от них. Видимо, эти кольца имели не малое значение для меня, что, по сути, подтверждало мое отношение к неформалам. Да и длинные волосы мне были по душе. Я еще раз провел рукой по волосам и снова наткнулся на спутанный комок на затылке.

- А можно это как-то исправить? – поинтересовался я, показывая Вике ладонь в кровавой крошке.

- А… - она замялась. – У нас реанимация, и вроде как не предусмотрено, что бы пациенты самостоятельно передвигались, и тем более ходили в душ.

Умом я понимал, что она права, но прибывать в таком состоянии было просто невыносимо.

- Но можно ведь что-то придумать в виде исключения? – подняв брови, спросил я.

- Это может решить только врач. – Вика пожала плечами. – Сегодня дежурит Дмитрий Анатольевич. – ответила она, давая понять, что все не так то и просто.

Я призадумался. Да, ситуация не из приятных, но безвыходных ситуаций не бывает. Мой внутренний голос подсказывал, что выход есть, но я не совсем понимал, в чем он заключается. На ум приходили какие-то смутные воспоминания. Перед глазами мелькали образы отдельных людей и целого их скопления, которые действовали слаженно, словно подчиняясь чьей-то воле. Образы исчезли так же внезапно, как и появились, оставив после себя четкое ощущения, что я способен добиться желаемого.

- Я сам с ним поговорю по этому поводу. – слова сами слетели с губ.

Уверенность, с которой я их произнес, потрясла меня самого, но отступать было поздно. Погруженный в воспоминания, я не заметил, что в палату вошел мой надзиратель и уже стоял около кровати. Он с той же неприязнью смотрел на меня своими маленькими шустрыми глазами. Но теперь у меня не возникло никаких неприятных ощущений, тепло, разливавшееся по всему телу, давало приятную легкость и ощущение превосходства над этим человеком. Я поднял на него взгляд и пристально посмотрел ему в глаза.

Его сознание открылось передо мной во всей полноте. Его воспоминания, его знания, эмоции, желания, стремления, все это читалось с невероятной легкостью. Не прошло и нескольких мгновений, а я уже знал все, что знал он, от простых слов, до научных терминов, от навыков пользования простейшими приборами быта, до профессиональных навыков медика. Я знал, что такое электричество, компьютер, интернет, водопровод, кондиционер и так далее. Полученная информация мягко и легко уложилась в моей голове и была готова в любой момент быть использованной. Я понимал, что в этот самый момент, этот человек находится в моей власти, он подобно марионетке, сделает все, что я пожелаю. Мысли словно сами потекли от меня к нему. «Ты перестанешь ненавидеть меня и всех людей с нестандартным проявлением своей индивидуальности. Ты проявишь любезность по отношению ко мне и посодействуешь, в случае необходимости.» Его подсознание не проявило не малейшего сопротивления и проняло данную мной установку. Я отвел глаза от врача и тихо прокашлялся. Анатолич вышел из транса и недоуменно огляделся.

- С кем ты там собрался поговорить и по какому поводу? – спохватился он и уставился на меня.

Посмотрев ему в глаза, я понял, что у меня получилось! От него по-прежнему веяло затхлостью, что, скорее всего, было связано с усталостью, но во взгляде больше не было этого презрения и холода, от которого мурашки по коже бегали. Теперь я мог спокойно поговорить с ним и получить то, что мне было просто необходимо – душ.

- Мы как раз говорили с Викой о необходимости мне принять душ. Остатки крови на теле это не гигиенично, вы не находите? – добродушно начал я.

Анатолич изучающе посмотрел на меня, что-то взвешивая у себя в голове.

- Послушай, парень. – начал врач. – У нас тут не курорт, а реанимация, место, куда людей в тяжелом состоянии привозят, некоторых отсюда в отделения уже не спускают, а ты… - он, было, повысил голос, но резко замолчал.

Кажется, у него до сих пор в голове не укладывалось то, чему он стал свидетелем, именно в «своей» палате и именно в свое дежурство. Конечно, можно было понять его смятение и растерянность. Не каждый день пациент, прибывши присмерти, заводит с тобой разговор о необходимости соблюдать личную гигиену. Несомненно, приятен тот факт, что безнадежный пациент вот так, чудесным образом выкарабкался с «того света», но, как известно, у медали две стороны. Голова Дмитрия Анатольевича разрывалась от различных мыслей, начиная от вопроса, каким образом я полностью регенерировал, заканчивая соображениями, как отчитываться перед вышестоящим начальством. Его посещали идеи о проведение полного исследования моего феномена, но на, то должно быть мое согласие, а вероятность положительного ответа была крайне мала, даже если его идея найдет спонсора на дорогостоящие анализы. Он был в полном смятении и не находил себе места.

- А, черт с тобой. – махнув рукой, выпалил он и направился к выходу.

- Дмитрий Анатольевич. – окликнул я его. – Мне бы еще что-нибудь из одежды, а то негоже, мне в здравом уме и сознании, перед девушкой голышом.

Он остановился и мельком глянул на меня усталым взглядом, потом махнув рукой, вышел из палаты. Да! Это была моя маленькая победа. Я радостно заерзал на кровати.

- Как? – послышался изумленный голос Вики. – Как это у тебя получилось?

- Наверное, я все-таки не от мира сего. – весело ответил я и быстро начал уходить от темы, поскольку совсем не хотелось сейчас объяснять Вике, как все произошло. – В душ отведешь?

- Ну ты даешь! – восхитилась девушка. – Да, конечно отведу, только для начала найду для тебя белье.

Вика выскользнула за дверь, и я остался один. Первым делом, я откинул колючее одеяло, от которого нестерпимо чесалось все тело. Аккуратно встав с кровати, я поднял с пола простыню, и обернулся ей вокруг пояса. Ноги твердо стояли на прохладном полу. Первые шаги дались тяжеловато, но потом неприятные ощущения в щиколотках отступили, и я с огромным удовольствием шел по шероховатому полу, заодно разминая руки. Движение это жизнь. Я подошел к большому окну, выходящему на улицу.

Ночь, уже почти вступила в свои права. Темное небо, с небольшой мутной полоской на горизонте, начало покрываться первыми звездами. Ветер вольготно разгуливал на ветвях высоких деревьев. Прильнув к стеклу, я попытался увидеть землю, но это мне не удалось. Палата находилась высоко над землей. По воспоминаниям врача, реанимация находилась на седьмом этаже больничного комплекса. Снова седьмой этаж. Меня передернуло, и в голову пришла мысль, что отсюда я точно прыгать не буду! Я не мог сказать, что боялся высоты, поскольку не помнил этого, но получить еще один комплект смертельных ранений, совсем не хотелось. Мое желание открыть окно и вдохнуть свежего воздуха моментально пропало, и я отошел от окна, от греха подальше. В этот момент в палату вошла Вика, со стопкой белого белья в руках, и кивком головы, позвала следовать за ней. Я поднял самодельную «юбку» до колен, что бы не запутаться, и пошел к двери.

В коридоре, стены которого были окрашены в нежно зеленый цвет, горел приглушенный свет, полы были такими же чистыми и шероховатыми, как и в палате. По левой стене тянулся ряд больших окон в другие палаты. Все те же кипельно белые стены, куча приборов, кровати с лежавшими на них больными, подсоединенными к системам. В некоторых палатах стояло по две кровати. Я невольно поежился от открывшегося перед глазами зрелища. Я медленно шел следом за Викой, стараясь не смотреть в эти огромные окна, но глаза сами заглядывали в каждую палату.

Проходя мимо очередного окна, мой взгляд остановился на кровати, в которой лежала молодая девушка, почти девочка. Ее спутанные волосы цвета красного дерева, лежали на белой подушке. На, совсем юном, лице застыла маска умиротворения и обманчивого спокойствия. Я резко остановился и припал к окну. Нечто, словно притянуло меня, и я не в силах был сопротивляться. Звук, похожий на биения сердца, заполнил все мое существо. С каждым мгновением он становился все громче и четче, и в какой-то момент оно раздвоилось! Один ритм был четким и ровным, а второй стал еле слышен и сбивался. Боль пронзила грудь и перехватила дыхание. В мутной пелене, застелившей глаза, я увидел вереницу неясных образов, разрывающих сердце. Кажется, я задыхался…

- Виктор… - нежное прикосновение руки и голос Вики выдернули меня из этого видения, но боль не отступила.

- Она… она… - заикаясь и задыхаясь, выдавил я. – Она же беременна! Ее сердце не выдержит…

Сердце Вики забилось с удвоенной скоростью, готовое выскочить наружу. Она застыла в немом шоке, чуть не выронив белье из рук. Не медля, я ловко обошел Вику, и тихо открыв дверь, нырнул в палату. Оказавшись рядом с той девушкой, я намного четче услышал биение двух сердец, одно из которых могло остановиться в любой момент! Внутри меня разливалась боль, затмевая рассудок и раскрывая нечто, дремавшее внутри меня, внутри моего существа. Внутренний голос, казалось, заговорил на незнакомом языке, который не понимало сознание, и понимало тело.

Я не понимал, что делаю, но чувствовал, как по рукам разливается тепло, грозящее превратиться в бушующее пламя. Ладони, пылающие невидимым пламенем, тихо опустились на грудь хрупкой девушки. Я увидел ее истекающее кровью, бьющееся из последних сил, сердце, которое обволакивало яркой пылающей сферой. На мгновение меня ослепило, и я потерял равновесие, но не упал, а лишь отшатнулся от девушки.

- Ты с ума сошел?! – громким шепотом затараторила испуганная Вика, зашедшая почти следом. – Кроме врачей и персонала тут никому не положено находиться!

Я не в силах, что-либо ответить, послушно позволил, Вике потащить себя за руку в коридор. Она протащила меня до конца, и можно сказать, затолкала в ванну комнату.

- Что на тебя нашло? – вспылила девушка. – Если бы нас там увидели, тебя бы моментом выкинули отсюда, а меня могли уволить!

- Прости. – тихо отозвался я, опустив глаза.

- Больше так не делай. – снисходительно ответила Вика, положив белье на кушетку у правой стены. – Воду я тебе включу, белье и полотенце на кушетке.  Сам ничего не трогай, искупаешься, выйдешь в коридор. – наставляла она.

- Хорошо. – отозвался я, наблюдая краем глаза за ее действиями и осматривая обстановку.

Ванная комната до самого потолка была выложена голубой плиткой. У правой стены стояла кушетка и различные коробки с инвентарем. Душевая кабинка на левой стене была отгорожена стеной, обложенной все той же плиткой. Включив воду, Вика строго посмотрела на меня и вышла за дверь. Еще немного постояв, приходя в себя после случившегося, я скинул с себя простыню и зашел в кабину.

Горячая вода приятно обожгла кожу и весело побежала по телу. Я блаженно застонал и встал под воду с головой. На меня снизошло всепоглощающее спокойствие и расслабление. Весь мир перестал существовать, только чувство текущей по телу воды и ее приятный шелест. Потоки, уносящие с собой всю грязь, ударялись о пол и разлетались на тысячи брызг, рождая какофонию звуков. Белый, тяжелый пар расползался по всей комнате, оседая мелкими каплями на глянцевой поверхности плитки. Время словно остановилось.

Открыв глаза, я понял, что почти ничего не вижу, из-за густого пара, заполнившего всю ванную комнату. Пора было закругляться. На небольшой полке я обнаружил кусочек мыла и баночку с шампунем, и порадовался тому, что получил достаточно знаний от своего врача. Намылив голову ароматной жидкостью, я промыл длинные спутанные волосы. Откинув густую копну волос назад, я еще некоторое время постоял под потоками воды и только потом помыл тело мылом.

Воду, по наставлению Вики, я закрывать не стал, а потому просто вышел из-под воды. В стопке белья я нашел простыню и комплект нежно зеленого цвета, состоящего из штанов и рубашки через голову. Лучше, чем совсем ничего, подумал я, вытираясь простыней. По мере возможности, я осматривал свои руки, тело и ноги. Внутренний голос что-то недовольно бормотал, но у меня не было желания слушать его. Я смог заметить, что при довольно высоком росте, был весьма худощавым, но жилистым. Аккуратные ладони оканчивались длинными тонкими пальцами. Гладкая грудь с небольшими рельефами переходила в плоский живот. Живот. Немного согнувшись, я внимательно пригляделся к своему животу, точнее на участок ниже пупка. На коже еле заметно проступала чернота в виде замысловатого рисунка из ломаных, пересеченных линий, размером с мою ладонь. Потерев кожу простыней, я убедился, что чернота не стирается. Из мыслей Анатолича я  мог предположить, что это татуировка, которые так любят неформалы, но меня смущал тот факт, что контуры были не четкими и рисунок казался не законченным. Ко всему прочему, я не помнил о существовании татуировок на теле, ровно, как и о кольцах в ухе. Возможно, этот рисунок был у меня уже давно, и отвращения тоже не вызвал. Оставив этот вопрос на потом, я положил простыню на кушетку и принялся одеваться.

Штаны оказались как раз, а надевать рубашку мне не захотелось. Я уже собирался уходить, но наткнулся взглядом на небольшое зеркало, висевшее на стене. Подойдя к нему, я провел по поверхности рукой, стирая влагу от обильного пара, и посмотрелся в него. Из глубины холодного отражения на меня смотрел молодой человек с овальным лицом, прямым носом, большими карими, почти черными глазами, в обрамлении густых ресниц, и прямыми губами. Темно каштановые мокрые волосы неровными прядями спадали на лицо и плечи. В глубине души возникло еле заметное узнавание, но взбунтовавшийся внутренний голос мгновенно вытеснил это чувство. Я отошел от зеркала, не в силах больше слушать этот гомон в голове.

Выйдя в коридор, я сразу увидел Вику, сидевшую на кушетке. Она снова была задумчивой, но заметив меня, сразу заулыбалась.

- С легким паром. – подмигнула она и скрылась в ванной.

Она выпорхнула из ванной и двинулась по коридору, поманив за собой. Вика исчезла за поворотом еще одного маленького коридора, в конце которого была дверь. Я вошел в нее и оказался в маленькой комнате с небольшим окном и скромной обстановкой. Небольшой диван, столик и холодильник. Вика, молча, протянула мне расческу и указала на зеркало на стене. Я нехотя подошел к нему и быстро расчесал волосы, разделив их на прямой пробор. Мельком посмотрев на свое отражение и убедившись, что причесал все волосы, я быстро отошел от зеркала.

- Чай будешь? – поинтересовалась Вика, уже налив одну чашку ароматного напитка.

- Не откажусь. – честно признался я, внезапно почувствовав свой оголодавший желудок.

Вика налила еще одну чашку для меня и открыла холодильник. Через мгновение на столе стояла тарелочка, с нарезанным сыром, колбасой и хлебом. Я наслаждался аромат и вкусом горячего сладкого чая, бутербродов и испытывал всепоглощающее чувство благодарности и любви к девушке, сидевшей рядом.

- Тебе нужно отдохнуть. – тихо сказала Вика, поставив пустую чашку на стол. – Я посмотрела твои назначения, завтра будет напряженный день.

- Если ты будешь рядом, то я со всем справлюсь. – таинственным шепотом ответил я, поднимаясь с дивана.

Вика встала следом, но я остановил ее, давая понять, что сам доберусь до своей палаты. Она мгновение с недоверием смотрела на меня, но потом улыбнулась и согласно кивнула головой.

- Тихой ночи, ангел мой. – пожелал я и вышел из сестринской.

До палаты я почти бежал. Мне не хотелось снова видеть людей в соседних палатах, и тем более ту девушку. Я чуть ли не влетел в свою палату, плотно закрыв дверь. Лампы в палате выключили, освещением служил только тусклый свет из коридора. Приятный сумрак окутал плотной дымкой, нагоняя сладостный сон. Доплетясь до кровати, я упал на белы свежи простыни, и едва голова коснулась подушки, провалился в глубокий сон.

Рейтинг: +3 847 просмотров
Комментарии (4)
Анжела Фокина # 29 октября 2012 в 15:20 +1
Очень интригует! 50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e Здорово!!! super
Августина Энн # 29 октября 2012 в 15:26 0
значит, мои труды не напрасны))))спасибо
Анна Магасумова # 2 ноября 2012 в 12:01 +2
Жду продолжения! Хочется очень узнать, что же дальше!
Труды никогда даром не пропадают!
Августина Энн # 3 ноября 2012 в 09:42 0
благодарю вас, Анна! спасибо за поддержку! 5min
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
98
96
96
95
91
90
88
82
80
79
74
73
73
71
69
69
66
66
66
64
64
63
61
58
54