ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФантастика → Перекресток. Часть первая. Тень. Гл. 9

Перекресток. Часть первая. Тень. Гл. 9

15 июля 2012 - Юрий Леж

9

«…он меня узнал… он меня узнал, хотя я его – нет, не встречал и не видел ни разу. И это очень-очень плохо, – все еще сосредоточенно перебирая в памяти сотни человеческих лиц, подумал поверенный, закрывая дверь. – Странно, но, в самом деле, это так…»

Феноменальной память Мишеля назвать было трудновато, но вот великолепной на лица даже и случайных людей – легко, потому, видимо, его и взволновало это одностороннее опознание его инсургентом, да еще и не из простых, рядовых. Но – ничего уже нельзя было изменить в происшедшем, и надо было сложившуюся ситуацию как-то исправлять.

– Уходим, – спокойным, ровным голосом сказал Мишель, когда за дверью номера, в коридоре, затихли слышимые только ему голоса и шаги инсургентов и администраторши. – Немедленно. Вещи оставить, как есть. Даже можешь слегка разбросать их по комнате, Ника. Пусть, в случае чего, думают, что ты только-только вышла.

– Я вещи никогда не разбрасываю, – пожала плечами блондинка.

– Они этого не знают, – заметил Мишель, раскрывая свой чемоданчик и извлекая из него толстенный томик комментариев к гражданскому кодексу Империи.

Решившая не терять времени понапрасну, Ника уже скрылась за дверями спальни, чтобы, наконец-то, одеться, потому и не видела, как её хороший знакомый, поверенный в делах, извлек из книги короткоствольный револьвер и быстрым движением метнул его Антону. Романист реакцию продемонстрировал отменную, ловко поймал оружие и внимательно его оглядел прежде, чем сунуть за пояс, под куртку.

– Парашютистов, хоть и бывших, учить не надо? – чуть иронично, что совсем не вязалось с его обликом сухаря, спросил Мишель.

– Надо, – в тон ему съязвил Карев. – Научи, где патроны брать, в барабанчике их всего семь штук…

– Попросишь у меня, – серьезно ответил Мишель, потроша вслед за книгой днище своего чемоданчика.

Через полминуты в руках у поверенного оказался плоский, миниатюрный пистолет совершенно незнакомой Антону конструкции. В ответ на его прямой, вопрошающий взгляд, Мишель все-таки снизошел до короткого пояснения:

– Спецразработка, разовый заказ под стандартные патроны, мне с ним привычнее…

Из спальни появилась в дорожном одеянии – узкие темные брючки, короткая курточка почему-то прямо на голое тело – Ника, как заметил через приоткрытую дверь Карев, успевшая живописно раскидать по широкой постели яркие трусики, шортики, блузки, платки…

– Куда идем? – деловито осведомилась она, привычным жестом поправляя волосы.

– На окраину, ближе к Промзоне, – сообщил Мишель, приводя в порядок свой чемоданчик, и закидывая книгу-тайник подальше под диван, чтобы не бросалась в глаза; дай бог, при поверхностном осмотре не заметят, а и, заметив, не обратят внимания, ведь это не обойма к пистолету и не граната. – Там живет человек, который поможет нам укрыться на время…

– Твой знакомый? – совершенно не нужно, видимо, от общего нервозного состояния спросил Антон.

– Мой должник, – коротко пояснил Мишель, аккуратно выглядывая из дверей номера в пустынный, тихий коридорчик. – Выдвигаемся… Ника, постарайся несильно стучать каблуками…

– Пройду – даже ты ничего не услышишь, – гордо шепнула блондинка, пристраиваясь на выход вслед за своим поверенным.

Последним из номера вышел Антон, аккуратно, без шума, прикрыв за собой дверь.

В чем-то меры безопасности, предпринимаемые Мишелем, казались излишними, коридорчик был пуст, но уже на лестнице тихо передвигающееся трио столкнулось с официанткой, несущей заказанные вино и фрукты в номер молодоженов, видимо, телевизор не смотрящих и еще не знающих о происшедших событиях. А может быть, просто рассудивших, что их эти события не касаются.

Темно-русая, с высокой грудью девушка тихонько ойкнула и совсем по-деревенски готова была зажать ладонями рот от удивления и испуга, если бы не поднос с бутылкой и вазами, прикрытыми белоснежными салфетками.

Шедший первым Мишель очень доброжелательно, как он умел при необходимости, улыбнулся и вполголоса, но без какого-то натуженного, ненужного здесь и сейчас шепота спросил:

– Анархисты-то где?

– Один у дверей дежурит, но с той стороны, на улице, – очень быстро пришедшая в себя, проговорила официантка, признав постояльцев, которым не так давно сама же относила в номер коньяк и закуски. – Второй на кухне, которая при ресторане… а еще один ушел, как от вас спустился… быстро так, будто убежал куда…

Разумеется, в гостинице все уже знали о неудавшемся визите желавшего поглазеть на живую Нику студентика и его то ли начальника, то ли просто старшего товарища.

– Тебя как зовут?  – осведомился Мишель.

– Тамара я, вот – в седьмой номер несу… – девушка кивком указала на поднос.

– Тома, а черный ход как раз из ресторанной кухни на улицу ведет? – иезуитски, будто уже и без нее всё знает, но проверяет искренность девушки, уточнил Мишель.

– Ну, да, – кивнула та, – через кухню прям на соседний проулочек, между домами и выйдете… ой… как же вы выйдите, если там этот мальчишка жрет…

– А мы его попросим, – улыбнулся Мишель. – Не откажет он самой Нике, я думаю…

Официантка несмело улыбнулась незамысловатой шутке, но все-таки посчитала необходимым предупредить:

– У него ж пистолет такой… аж громадный… он нашей Вальке, администраторша которая, им в живот ткнул, всю блузку испоганил каким-то маслом машинным, стервец…

Видно было, что захватившего кухню анархиста официантка не боится, но чисто по-женски опасается, как бы тот не испортил что и из её форменной одежды.

– Мы видели, – благодарно изобразил полупоклон Мишель. – Но пистолет – это не беда, он же не с пистолетом в руках, вместо вилки, кушает… а ты, Тома, неси заказ и про нас забудь, будто и не встречала. Ведь могла же ты чуток пораньше коридором пройти?..

Официантка с готовностью закивала, подтверждая, что поступит именно так, как попросил её об этом Мишель, и, слегка смутившись, будто выдает нелюбимым в народе полицейским свою подружку-подельницу, чуть сконфуженно сказала:

– Они тут того… говорили, что, вроде, начальство свое ждут… наверное, квартировать у нас будут, ну, их начальники то есть…

– Значит, мы удачно прогуляться собрались, – еще раз кивнул благодарственно Мишель. – Не люблю всякое начальство поблизости от себя… ты ведь тоже, Тома?

– Да уж… – вздохнула официантка, искренне соглашаясь.

– Совет тебе, – серьезно сказал поверенный. – Заказ в номер отнесешь, уходи-ка ты домой, так оно надежнее будет. А пока – иди, иди, не стоит людей задерживать…

И он слегка, едва касаясь женского тела, направил Тамару мимо Антона и Ники, и та, не оглядываясь, быстро зашагала к седьмому номеру, к ожидающим своего заказа молодожёнам. Дождавшись, пока девушка скроется за дверями, Мишель резко взвинтил темп передвижения и буквально через полминуты оказался во главе своей маленькой колонны уже у входа в ресторанную кухню. Здесь, в широком и коротком переходе из пустынного зала, заполненного строгими, в белоснежных скатертях столиками, поверенный остановил Антона и Нику понятным и простым жестом – «ждать, быть готовыми к неожиданностям», а сам как-то невероятно ловко скользнул в ароматные запахи, распространяющиеся из ярко освещенного помещения.

– Чудеса… – едва слышно прошептала Ника, легким движением головы разметав по стене свою роскошную гриву волос. – …никогда ничего такого от Мишеля не ожидала…

«Есть много, друг Горацио, на свете…» – хотел, было, процитировать Карев, но не успел. Из кухни совершенно обыкновенной, спокойной походочкой вернулся поверенный, на ходу поправляя галстук.

– Идемте, идемте, – позвал он. – Нет смысла нам тут задерживаться дольше необходимого…

Ника и Антон не так уж часто оказывались в подсобных, не предназначенных для приема пищи, помещениях ресторанов, потому, проходя, с легким любопытством разглядывали разделочные столы вдоль стен, встроенные холодильники, большую газовую плиту с вытяжкой над ней в центре просторной комнаты и парочку поменьше – в углах, а кроме того – огромное, просто невероятное количество всевозможных кастрюль, сковородок, дуршлагов, подносов, тарелок и тарелочек, ножей, вилок, ложек, поварешек. Все это разнообразие сияло чистотой, металлическим и фаянсовым блеском, и как-то скромно, почти незаметно в этом сиянии устроилось на простеньком стульчике в углу маленькое, худенькое тельце, одетое в роскошную кожаную куртку с серебряными молниями и заклепками. Кроме бесчувственного, а может быть, и безжизненного тела бывшего студента в кухне никого не было, хотя и казалось, что множество людей только-только ушли отсюда, вывалив на разделочные столики груды овощей, куски неаккуратно нарезанного хлеба, сыра, буженины, грудинки и еще какой-то снеди. С трудом верилось, что все это мог натворить всего лишь один человек…

Стараясь не всматриваться в уголок и не задавать ненужных сейчас вопросов, блондинка и романист быстро прошли следом за Мишелем к двойным дверям черного хода, ведущего на тихую соседнюю улочку, к аккуратным, чистеньким, совсем и не скажешь по первому взгляду, что – мусорным, бакам, стоящим у глухой гостиничной стены. Здесь, в дневной тишине и спокойствии провинциального городка ничто не говорило о происходящих событиях, заставляя невольно расслабиться, почувствовать себя в безопасности. Но Мишель мгновенно вернул своих спутников к тревожной действительности.

– Молодец, Ника, – сдержанно похвалил он девушку. – Сам бы не видел, никогда бы не поверил в то, что по кафелю на таких каблучищах можно пройти бесшумно…

И в самом деле, по звонкому полу кухни блондинка проскользнула, как тень, кажется, от сапог Антона было гораздо больше шума, чем от трехвершковых каблуков её туфелек.

– Умею, когда надо, – ответила Ника, отнюдь не польщенная похвалой, а более встревоженная своей, и не только, судьбой. – А что теперь?

– Теперь, подождите здесь, возле баков, слава богу, помойкой от них не сильно несет, – попросил Мишель. – Я гляну, как там, дальше, обстановочка, и вернусь через минутку…

И вновь, как и несколько минут назад перед кухней, скользнул вперед, к тихому перекрестку, похожий на призрака, тень человека, стремительно и незаметно двигающуюся вдоль стен домов.

– Отойдем, – чуть тронул за рукав девушку Антон, увлекая её к широкому стволу старой, непонятно как сохранившейся у стены дома, возле удивительно аккуратных металлических баков, липы. – Тут не так заметно…

– Как думаешь… – начала, было, Ника, но Карев её перебил:

– Думаю, что Сильвестр с меня шкуру снимет за свой мотоцикл, ведь его же бросить здесь придется, и хрен еще найдешь потом, а если и найдешь, то в таком состоянии…

– Отдашь деньгами, – пожала плечами блондинка. – Если выберемся…

– Хорошо сказала, – одобрил её «если» суеверный в этом отношении Антон. – Так о чем ты?

– Как думаешь, Мишель этого… ну, анархиста на кухне… он его… убил? – с трудом, будто выжимая из себя слова, смогла выговорить девушка.

Карев чуть нервно пожал плечами, для него такого вопроса не существовало, выучка парашютистов предполагала не оставлять за спиной врагов, способных нанести удар.

– Спроси у него сама, – предложил Антон.

– Спрошу, если будет момент, – серьезно пообещала Ника.

Но с моментом пришлось подождать. Вернувшийся и в самом деле буквально через минутку Мишель повел своих спутников через проходные дворы, узкие переулки, короткие, казалось бы, тупички и сквозные подъезды прочь от гостиницы и, вообще, от центра города.

Со стороны могло бы показаться, что они просто-напросто несколько странно прогуливаются по городу, то ускоряя шаг, то надолго задерживаясь у перекрестков, поджидая, пока пройдут мимо или простые обыватели, или шумно галдящие для собственного подбодрения небольшие группки инсургентов. В такие минуты Антон, сжимая под курткой рукоятку револьвера, старался своими плечами загородить Нику, что, вообщем-то получалось у него очень неплохо, учитывая миниатюрность девушки, а вот Мишель, казалось, не испытывал никаких беспокойств, совершенно непринужденно глазея по сторонам, будто разыскивая нужный ему, хорошо знакомый, но куда-то – вот беда – запропастившийся дом.

И хотя никто из невольных путешественников не обращал внимания на местные достопримечательности и особенности городской архитектуры, в скором времени Антон и Ника заметили, как небольшие, двух-трехэтажные старинные особнячки с палисадниками, вычурными и не очень фасадами, сменились угрюмыми, больше похожими на казармы строениями темного, бывшего когда-то красно-бурым кирпича. Пышные, хоть и по-осеннему увядающие кусты сирени и жимолости становились все более чахлыми и невзрачными, обязательные клумбы с  яркими высокими георгинами и астрами, приземистыми бархатными ноготками превратились в участки сухой, будто выжженной земли, покрытой кое-где серой, пыльной травой.

Примерно через час таких вот, казалось бы, бесцельных блужданий Ника, не страдающая женским географическим кретинизмом, все-таки окончательно потеряла ориентировку в городе. Конечно, при необходимости она смогла бы выбраться обратно к гостинице самостоятельно, затратив на обратный путь вдвое, а то и втрое больше времени, но в данную, конкретную минуту объяснить самой себе, где же она находится, блондинка уже не смогла бы. Тем более, что в последние минут двадцать Мишель, похоже, водил её и Антона вокруг одного и того же дома, то увеличивая, то сжимая круги, видимо, приглядываясь к общей обстановке в квартале прежде, чем навещать своего знакомого в такой компании, да еще и с просьбой об убежище на какое-то время.

Но на окраине городка было тихо. Инсургенты сюда даже не заходили, пройдя к центру с восточной, противоположной стороны, да и не интересовали их на самом деле рабочие кварталы, угрюмые старые дома-казармы, дворики с чахлыми кустами и вечная пыль. В центре, среди лавок и лавочек, среди ресторанчиков и кафе, банковских отделений и богатых домов псевдозащитники пролетариата чувствовали себя гораздо увереннее и спокойнее. И это – несмотря на полицию, которая, говоря по чести, никаких беспокойств инсургентам не доставила.

Наконец-то, Мишель остановился в маленьком, пыльном и пустынном дворике, возле отполированного поколениями доминошников небольшого, добротного столика, пристроившегося в дальнем уголке, и попросил своих спутников:

– Подождите здесь… и не волнуйтесь, если долго не будет, там – безопасно, но парой фраз не отделаешься, на четверть часа разговоров будет, не меньше…

Ника понятливо кивнула и с удовольствием уселась на узенькую лавочку у стола, откинувшись спиной к стене дома и вытянув уставшие ноги… все-таки какими бы они ни были тренированными, а часовое блуждание по городским улицам давало себя знать. Мишель неторопливо и деловито, слегка поглядывая по сторонам, ушел в сторону дальнего подъезда, а рядом с блондинкой аккуратно пристроился Антон и предложил, пошарив за пазухой:

– Коньяк будешь?

– Зачем спрашиваешь? – возмутилась Ника. – Конечно, буду…

– Держи…

Карев протянул девушке извлеченную из-за пазухи початую бутылку того самого коньяка, что они распивали еще в номере гостиницы. Ника с усталой жадностью припала к горлышку…

– У-ф-ф-ф!!! – выдохнула она через десяток секунд, проглотив изрядное количество обжигающей и бодрящей жидкости. – А ты в своем репертуаре, Карев. В то время, когда вся страна в едином порыве – ты припрятываешь коньячок… молодец.

– Наш же коньяк, – засмеялся Антон. – Я не мародерничал, взял свое, пока ты одевалась. Видишь, как пригодилось-то…

– Очень пригодилось, – искренне кивнула Ника, отхлебывая еще разок из бутылки и возвращая её романисту.

– Очень-то пузырем не размахивай, – принимая коньяк, назидательно заметил Карев. – Увидят – в момент набегут халявщики, как мухи на… мёд. Я такие дворики знаю…

– Кто сейчас набежит-то? – устало отмахнулась блондинка. – В городе такое творится… а вот, кстати, думаешь, Мишель нас специально так вел, чтоб мимо всяких ужасов, что по телевизору обычно показывают, проскочить? Или так получилось?

– Тебе по ящику напоказывают, – проворчал Антон, и сам причащаясь коньячком вслед за подругой. – Все на самом деле не так страшно, да и творится-то всегда в центре, где власти местные живут, где деньги крутятся, а тут… тут тишина, работа, отдых.

И тут же, будто подгадав с опровержением слов романиста, из приоткрытого окна второго этажа на весь двор раздались визгливые женские крики, перебиваемые басовитым мужским голосом, посылавшим женщину в очень хорошо знакомые каждому взрослому места. Следом загрохотала разбиваемая посуда, с жутким взрывным звуком хлопнула дверь внутри квартиры, и из ближайшего подъезда, прямиком к столику, буквально выкатился невысокий, крепенький мужичок с остатками волос вокруг блестящей от пота лысины. Тяжело отдуваясь после буйного разговора то ли с супругой, то ли просто с сожительницей, отзвуки которого и были слышны из окна, он извлек из кармана застиранного спортивного костюмчика помятую пачку папирос, от души, в сердцах, дунул в мундштук одной из них и обратился к Антону, моментально пересевшему на столик так, чтоб заслонить собой слишком уж бросающуюся в глаза даже в дорожном, скромном для нее одеянии Нику:

– Огоньку не пожалей… – и, глубоко затягиваясь, будто глотая свежий воздух, вырвавшись из душного подземелья, кивнул затылком на свое окно: – Видали? И – главное – из-за чего!! Тьфу, скверная баба…

И, уже успокаиваясь, отходчивый, видать, мужичок, хоть и взрывной, изложил:

– Выпили с корешками, ну, со своими же, с заводскими, да и не так, чтоб выпили, просто по стаканчику пропустили, мне ж сегодня, ну, вот через пару часов, на смену… а она, как понесла, чуть запашок учуяла, куда там японскому цунами… и – на кой, спрашивается, ей это нужно… вот твоя бы – стала бы так?..

Мужичок кивнул за плечо Антона на откинувшуюся к стене Нику.

– Нет, – душевно засмеялся романист, – не стала бы, она б сама со мной выпила…

Теперь не было смысла прикрывать девушку, и Карев, слегка отодвинувшись, позволил мужичку рассмотреть её без помех, и внешний вид Ники произвел на аборигена положительнейшее впечатление.

– А что, похоже, и правда, – сказал он. – Красивая у тебя баба, знаешь ли, на одну столичную штучку похожа…

– Не просто похоже, – засмеялся совсем уж простецки Антон, доставая из-за пазухи остатки коньяка…

Ника глотнула и протянула бутылку аборигену, давай, мол, причастись за знакомство. Тот принял емкость безоговорочно, даже с некоторым благоговением во взгляде:

– Дорогой, наверное? откуда такое?

– Брось, один раз живем, – засмеялась в этот раз Ника.

– Ну, я совсем чуток, работать скоро, – оправдался мужичок и в самом деле отпил немного, пару глотков, и тут же закатил глаза от удовольствия, зачмокал губами, затряс головой.

– А вы, ребята, к нашим или просто зашли посидеть-выпить? – уже по-свойски, расположившись на скамеечке напротив Антона и Ники, без всяких дурных мыслей поинтересовался лысый абориген.

Не ожидавшие такого вот прямого вопроса, да еще и с простейшей подсказкой, ни блондинка, ни романист не успели даже переглянуться, чтоб хоть как-то согласовать ответ, как в это время у столика появился Мишель, совершенно таинственным образом ухитрившийся пройти через весь двор незамеченным.

– Мы к Паше зашли, дома он, ждет, – ответил за Нику и Антона поверенный абсолютно нормальным, хоть и деловитым голосом.

– Паша – парень правильный, с мозгами, – авторитетно кивнул абориген, как бы со своей стороны одобряя визит. – Привет ему от меня, а если чего надо будет, заходите ко мне запросто, сами знаете, где живу… меня Феофаном зовут, а так – во дворе, да на работе – по-простому, Федей…

– Привет передадим, – согласился Мишель.

– Зайдем, надо будет, не поскромничаем, – пообещал Антон.

Подкуривая оставленными романистом спичками очередную папироску, Федя засмотрелся вслед уходящим к подъеду, чисто по-мужски обратив особое внимание на аккуратную, изящную даже под брючками попку девушки, и подумал: «А ведь точно похожа она на эту… столичную… как бишь… Нику!» 

© Copyright: Юрий Леж, 2012

Регистрационный номер №0062704

от 15 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0062704 выдан для произведения:

9

«…он меня узнал… он меня узнал, хотя я его – нет, не встречал и не видел ни разу. И это очень-очень плохо, – все еще сосредоточенно перебирая в памяти сотни человеческих лиц, подумал поверенный, закрывая дверь. – Странно, но, в самом деле, это так…»

Феноменальной память Мишеля назвать было трудновато, но вот великолепной на лица даже и случайных людей – легко, потому, видимо, его и взволновало это одностороннее опознание его инсургентом, да еще и не из простых, рядовых. Но – ничего уже нельзя было изменить в происшедшем, и надо было сложившуюся ситуацию как-то исправлять.

– Уходим, – спокойным, ровным голосом сказал Мишель, когда за дверью номера, в коридоре, затихли слышимые только ему голоса и шаги инсургентов и администраторши. – Немедленно. Вещи оставить, как есть. Даже можешь слегка разбросать их по комнате, Ника. Пусть, в случае чего, думают, что ты только-только вышла.

– Я вещи никогда не разбрасываю, – пожала плечами блондинка.

– Они этого не знают, – заметил Мишель, раскрывая свой чемоданчик и извлекая из него толстенный томик комментариев к гражданскому кодексу Империи.

Решившая не терять времени понапрасну, Ника уже скрылась за дверями спальни, чтобы, наконец-то, одеться, потому и не видела, как её хороший знакомый, поверенный в делах, извлек из книги короткоствольный револьвер и быстрым движением метнул его Антону. Романист реакцию продемонстрировал отменную, ловко поймал оружие и внимательно его оглядел прежде, чем сунуть за пояс, под куртку.

– Парашютистов, хоть и бывших, учить не надо? – чуть иронично, что совсем не вязалось с его обликом сухаря, спросил Мишель.

– Надо, – в тон ему съязвил Карев. – Научи, где патроны брать, в барабанчике их всего семь штук…

– Попросишь у меня, – серьезно ответил Мишель, потроша вслед за книгой днище своего чемоданчика.

Через полминуты в руках у поверенного оказался плоский, миниатюрный пистолет совершенно незнакомой Антону конструкции. В ответ на его прямой, вопрошающий взгляд, Мишель все-таки снизошел до короткого пояснения:

– Спецразработка, разовый заказ под стандартные патроны, мне с ним привычнее…

Из спальни появилась в дорожном одеянии – узкие темные брючки, короткая курточка почему-то прямо на голое тело – Ника, как заметил через приоткрытую дверь Карев, успевшая живописно раскидать по широкой постели яркие трусики, шортики, блузки, платки…

– Куда идем? – деловито осведомилась она, привычным жестом поправляя волосы.

– На окраину, ближе к Промзоне, – сообщил Мишель, приводя в порядок свой чемоданчик, и закидывая книгу-тайник подальше под диван, чтобы не бросалась в глаза; дай бог, при поверхностном осмотре не заметят, а и, заметив, не обратят внимания, ведь это не обойма к пистолету и не граната. – Там живет человек, который поможет нам укрыться на время…

– Твой знакомый? – совершенно не нужно, видимо, от общего нервозного состояния спросил Антон.

– Мой должник, – коротко пояснил Мишель, аккуратно выглядывая из дверей номера в пустынный, тихий коридорчик. – Выдвигаемся… Ника, постарайся несильно стучать каблуками…

– Пройду – даже ты ничего не услышишь, – гордо шепнула блондинка, пристраиваясь на выход вслед за своим поверенным.

Последним из номера вышел Антон, аккуратно, без шума, прикрыв за собой дверь.

В чем-то меры безопасности, предпринимаемые Мишелем, казались излишними, коридорчик был пуст, но уже на лестнице тихо передвигающееся трио столкнулось с официанткой, несущей заказанные вино и фрукты в номер молодоженов, видимо, телевизор не смотрящих и еще не знающих о происшедших событиях. А может быть, просто рассудивших, что их эти события не касаются.

Темно-русая, с высокой грудью девушка тихонько ойкнула и совсем по-деревенски готова была зажать ладонями рот от удивления и испуга, если бы не поднос с бутылкой и вазами, прикрытыми белоснежными салфетками.

Шедший первым Мишель очень доброжелательно, как он умел при необходимости, улыбнулся и вполголоса, но без какого-то натуженного, ненужного здесь и сейчас шепота спросил:

– Анархисты-то где?

– Один у дверей дежурит, но с той стороны, на улице, – очень быстро пришедшая в себя, проговорила официантка, признав постояльцев, которым не так давно сама же относила в номер коньяк и закуски. – Второй на кухне, которая при ресторане… а еще один ушел, как от вас спустился… быстро так, будто убежал куда…

Разумеется, в гостинице все уже знали о неудавшемся визите желавшего поглазеть на живую Нику студентика и его то ли начальника, то ли просто старшего товарища.

– Тебя как зовут?  – осведомился Мишель.

– Тамара я, вот – в седьмой номер несу… – девушка кивком указала на поднос.

– Тома, а черный ход как раз из ресторанной кухни на улицу ведет? – иезуитски, будто уже и без нее всё знает, но проверяет искренность девушки, уточнил Мишель.

– Ну, да, – кивнула та, – через кухню прям на соседний проулочек, между домами и выйдете… ой… как же вы выйдите, если там этот мальчишка жрет…

– А мы его попросим, – улыбнулся Мишель. – Не откажет он самой Нике, я думаю…

Официантка несмело улыбнулась незамысловатой шутке, но все-таки посчитала необходимым предупредить:

– У него ж пистолет такой… аж громадный… он нашей Вальке, администраторша которая, им в живот ткнул, всю блузку испоганил каким-то маслом машинным, стервец…

Видно было, что захватившего кухню анархиста официантка не боится, но чисто по-женски опасается, как бы тот не испортил что и из её форменной одежды.

– Мы видели, – благодарно изобразил полупоклон Мишель. – Но пистолет – это не беда, он же не с пистолетом в руках, вместо вилки, кушает… а ты, Тома, неси заказ и про нас забудь, будто и не встречала. Ведь могла же ты чуток пораньше коридором пройти?..

Официантка с готовностью закивала, подтверждая, что поступит именно так, как попросил её об этом Мишель, и, слегка смутившись, будто выдает нелюбимым в народе полицейским свою подружку-подельницу, чуть сконфуженно сказала:

– Они тут того… говорили, что, вроде, начальство свое ждут… наверное, квартировать у нас будут, ну, их начальники то есть…

– Значит, мы удачно прогуляться собрались, – еще раз кивнул благодарственно Мишель. – Не люблю всякое начальство поблизости от себя… ты ведь тоже, Тома?

– Да уж… – вздохнула официантка, искренне соглашаясь.

– Совет тебе, – серьезно сказал поверенный. – Заказ в номер отнесешь, уходи-ка ты домой, так оно надежнее будет. А пока – иди, иди, не стоит людей задерживать…

И он слегка, едва касаясь женского тела, направил Тамару мимо Антона и Ники, и та, не оглядываясь, быстро зашагала к седьмому номеру, к ожидающим своего заказа молодожёнам. Дождавшись, пока девушка скроется за дверями, Мишель резко взвинтил темп передвижения и буквально через полминуты оказался во главе своей маленькой колонны уже у входа в ресторанную кухню. Здесь, в широком и коротком переходе из пустынного зала, заполненного строгими, в белоснежных скатертях столиками, поверенный остановил Антона и Нику понятным и простым жестом – «ждать, быть готовыми к неожиданностям», а сам как-то невероятно ловко скользнул в ароматные запахи, распространяющиеся из ярко освещенного помещения.

– Чудеса… – едва слышно прошептала Ника, легким движением головы разметав по стене свою роскошную гриву волос. – …никогда ничего такого от Мишеля не ожидала…

«Есть много, друг Горацио, на свете…» – хотел, было, процитировать Карев, но не успел. Из кухни совершенно обыкновенной, спокойной походочкой вернулся поверенный, на ходу поправляя галстук.

– Идемте, идемте, – позвал он. – Нет смысла нам тут задерживаться дольше необходимого…

Ника и Антон не так уж часто оказывались в подсобных, не предназначенных для приема пищи, помещениях ресторанов, потому, проходя, с легким любопытством разглядывали разделочные столы вдоль стен, встроенные холодильники, большую газовую плиту с вытяжкой над ней в центре просторной комнаты и парочку поменьше – в углах, а кроме того – огромное, просто невероятное количество всевозможных кастрюль, сковородок, дуршлагов, подносов, тарелок и тарелочек, ножей, вилок, ложек, поварешек. Все это разнообразие сияло чистотой, металлическим и фаянсовым блеском, и как-то скромно, почти незаметно в этом сиянии устроилось на простеньком стульчике в углу маленькое, худенькое тельце, одетое в роскошную кожаную куртку с серебряными молниями и заклепками. Кроме бесчувственного, а может быть, и безжизненного тела бывшего студента в кухне никого не было, хотя и казалось, что множество людей только-только ушли отсюда, вывалив на разделочные столики груды овощей, куски неаккуратно нарезанного хлеба, сыра, буженины, грудинки и еще какой-то снеди. С трудом верилось, что все это мог натворить всего лишь один человек…

Стараясь не всматриваться в уголок и не задавать ненужных сейчас вопросов, блондинка и романист быстро прошли следом за Мишелем к двойным дверям черного хода, ведущего на тихую соседнюю улочку, к аккуратным, чистеньким, совсем и не скажешь по первому взгляду, что – мусорным, бакам, стоящим у глухой гостиничной стены. Здесь, в дневной тишине и спокойствии провинциального городка ничто не говорило о происходящих событиях, заставляя невольно расслабиться, почувствовать себя в безопасности. Но Мишель мгновенно вернул своих спутников к тревожной действительности.

– Молодец, Ника, – сдержанно похвалил он девушку. – Сам бы не видел, никогда бы не поверил в то, что по кафелю на таких каблучищах можно пройти бесшумно…

И в самом деле, по звонкому полу кухни блондинка проскользнула, как тень, кажется, от сапог Антона было гораздо больше шума, чем от трехвершковых каблуков её туфелек.

– Умею, когда надо, – ответила Ника, отнюдь не польщенная похвалой, а более встревоженная своей, и не только, судьбой. – А что теперь?

– Теперь, подождите здесь, возле баков, слава богу, помойкой от них не сильно несет, – попросил Мишель. – Я гляну, как там, дальше, обстановочка, и вернусь через минутку…

И вновь, как и несколько минут назад перед кухней, скользнул вперед, к тихому перекрестку, похожий на призрака, тень человека, стремительно и незаметно двигающуюся вдоль стен домов.

– Отойдем, – чуть тронул за рукав девушку Антон, увлекая её к широкому стволу старой, непонятно как сохранившейся у стены дома, возле удивительно аккуратных металлических баков, липы. – Тут не так заметно…

– Как думаешь… – начала, было, Ника, но Карев её перебил:

– Думаю, что Сильвестр с меня шкуру снимет за свой мотоцикл, ведь его же бросить здесь придется, и хрен еще найдешь потом, а если и найдешь, то в таком состоянии…

– Отдашь деньгами, – пожала плечами блондинка. – Если выберемся…

– Хорошо сказала, – одобрил её «если» суеверный в этом отношении Антон. – Так о чем ты?

– Как думаешь, Мишель этого… ну, анархиста на кухне… он его… убил? – с трудом, будто выжимая из себя слова, смогла выговорить девушка.

Карев чуть нервно пожал плечами, для него такого вопроса не существовало, выучка парашютистов предполагала не оставлять за спиной врагов, способных нанести удар.

– Спроси у него сама, – предложил Антон.

– Спрошу, если будет момент, – серьезно пообещала Ника.

Но с моментом пришлось подождать. Вернувшийся и в самом деле буквально через минутку Мишель повел своих спутников через проходные дворы, узкие переулки, короткие, казалось бы, тупички и сквозные подъезды прочь от гостиницы и, вообще, от центра города.

Со стороны могло бы показаться, что они просто-напросто несколько странно прогуливаются по городу, то ускоряя шаг, то надолго задерживаясь у перекрестков, поджидая, пока пройдут мимо или простые обыватели, или шумно галдящие для собственного подбодрения небольшие группки инсургентов. В такие минуты Антон, сжимая под курткой рукоятку револьвера, старался своими плечами загородить Нику, что, вообщем-то получалось у него очень неплохо, учитывая миниатюрность девушки, а вот Мишель, казалось, не испытывал никаких беспокойств, совершенно непринужденно глазея по сторонам, будто разыскивая нужный ему, хорошо знакомый, но куда-то – вот беда – запропастившийся дом.

И хотя никто из невольных путешественников не обращал внимания на местные достопримечательности и особенности городской архитектуры, в скором времени Антон и Ника заметили, как небольшие, двух-трехэтажные старинные особнячки с палисадниками, вычурными и не очень фасадами, сменились угрюмыми, больше похожими на казармы строениями темного, бывшего когда-то красно-бурым кирпича. Пышные, хоть и по-осеннему увядающие кусты сирени и жимолости становились все более чахлыми и невзрачными, обязательные клумбы с  яркими высокими георгинами и астрами, приземистыми бархатными ноготками превратились в участки сухой, будто выжженной земли, покрытой кое-где серой, пыльной травой.

Примерно через час таких вот, казалось бы, бесцельных блужданий Ника, не страдающая женским географическим кретинизмом, все-таки окончательно потеряла ориентировку в городе. Конечно, при необходимости она смогла бы выбраться обратно к гостинице самостоятельно, затратив на обратный путь вдвое, а то и втрое больше времени, но в данную, конкретную минуту объяснить самой себе, где же она находится, блондинка уже не смогла бы. Тем более, что в последние минут двадцать Мишель, похоже, водил её и Антона вокруг одного и того же дома, то увеличивая, то сжимая круги, видимо, приглядываясь к общей обстановке в квартале прежде, чем навещать своего знакомого в такой компании, да еще и с просьбой об убежище на какое-то время.

Но на окраине городка было тихо. Инсургенты сюда даже не заходили, пройдя к центру с восточной, противоположной стороны, да и не интересовали их на самом деле рабочие кварталы, угрюмые старые дома-казармы, дворики с чахлыми кустами и вечная пыль. В центре, среди лавок и лавочек, среди ресторанчиков и кафе, банковских отделений и богатых домов псевдозащитники пролетариата чувствовали себя гораздо увереннее и спокойнее. И это – несмотря на полицию, которая, говоря по чести, никаких беспокойств инсургентам не доставила.

Наконец-то, Мишель остановился в маленьком, пыльном и пустынном дворике, возле отполированного поколениями доминошников небольшого, добротного столика, пристроившегося в дальнем уголке, и попросил своих спутников:

– Подождите здесь… и не волнуйтесь, если долго не будет, там – безопасно, но парой фраз не отделаешься, на четверть часа разговоров будет, не меньше…

Ника понятливо кивнула и с удовольствием уселась на узенькую лавочку у стола, откинувшись спиной к стене дома и вытянув уставшие ноги… все-таки какими бы они ни были тренированными, а часовое блуждание по городским улицам давало себя знать. Мишель неторопливо и деловито, слегка поглядывая по сторонам, ушел в сторону дальнего подъезда, а рядом с блондинкой аккуратно пристроился Антон и предложил, пошарив за пазухой:

– Коньяк будешь?

– Зачем спрашиваешь? – возмутилась Ника. – Конечно, буду…

– Держи…

Карев протянул девушке извлеченную из-за пазухи початую бутылку того самого коньяка, что они распивали еще в номере гостиницы. Ника с усталой жадностью припала к горлышку…

– У-ф-ф-ф!!! – выдохнула она через десяток секунд, проглотив изрядное количество обжигающей и бодрящей жидкости. – А ты в своем репертуаре, Карев. В то время, когда вся страна в едином порыве – ты припрятываешь коньячок… молодец.

– Наш же коньяк, – засмеялся Антон. – Я не мародерничал, взял свое, пока ты одевалась. Видишь, как пригодилось-то…

– Очень пригодилось, – искренне кивнула Ника, отхлебывая еще разок из бутылки и возвращая её романисту.

– Очень-то пузырем не размахивай, – принимая коньяк, назидательно заметил Карев. – Увидят – в момент набегут халявщики, как мухи на… мёд. Я такие дворики знаю…

– Кто сейчас набежит-то? – устало отмахнулась блондинка. – В городе такое творится… а вот, кстати, думаешь, Мишель нас специально так вел, чтоб мимо всяких ужасов, что по телевизору обычно показывают, проскочить? Или так получилось?

– Тебе по ящику напоказывают, – проворчал Антон, и сам причащаясь коньячком вслед за подругой. – Все на самом деле не так страшно, да и творится-то всегда в центре, где власти местные живут, где деньги крутятся, а тут… тут тишина, работа, отдых.

И тут же, будто подгадав с опровержением слов романиста, из приоткрытого окна второго этажа на весь двор раздались визгливые женские крики, перебиваемые басовитым мужским голосом, посылавшим женщину в очень хорошо знакомые каждому взрослому места. Следом загрохотала разбиваемая посуда, с жутким взрывным звуком хлопнула дверь внутри квартиры, и из ближайшего подъезда, прямиком к столику, буквально выкатился невысокий, крепенький мужичок с остатками волос вокруг блестящей от пота лысины. Тяжело отдуваясь после буйного разговора то ли с супругой, то ли просто с сожительницей, отзвуки которого и были слышны из окна, он извлек из кармана застиранного спортивного костюмчика помятую пачку папирос, от души, в сердцах, дунул в мундштук одной из них и обратился к Антону, моментально пересевшему на столик так, чтоб заслонить собой слишком уж бросающуюся в глаза даже в дорожном, скромном для нее одеянии Нику:

– Огоньку не пожалей… – и, глубоко затягиваясь, будто глотая свежий воздух, вырвавшись из душного подземелья, кивнул затылком на свое окно: – Видали? И – главное – из-за чего!! Тьфу, скверная баба…

И, уже успокаиваясь, отходчивый, видать, мужичок, хоть и взрывной, изложил:

– Выпили с корешками, ну, со своими же, с заводскими, да и не так, чтоб выпили, просто по стаканчику пропустили, мне ж сегодня, ну, вот через пару часов, на смену… а она, как понесла, чуть запашок учуяла, куда там японскому цунами… и – на кой, спрашивается, ей это нужно… вот твоя бы – стала бы так?..

Мужичок кивнул за плечо Антона на откинувшуюся к стене Нику.

– Нет, – душевно засмеялся романист, – не стала бы, она б сама со мной выпила…

Теперь не было смысла прикрывать девушку, и Карев, слегка отодвинувшись, позволил мужичку рассмотреть её без помех, и внешний вид Ники произвел на аборигена положительнейшее впечатление.

– А что, похоже, и правда, – сказал он. – Красивая у тебя баба, знаешь ли, на одну столичную штучку похожа…

– Не просто похоже, – засмеялся совсем уж простецки Антон, доставая из-за пазухи остатки коньяка…

Ника глотнула и протянула бутылку аборигену, давай, мол, причастись за знакомство. Тот принял емкость безоговорочно, даже с некоторым благоговением во взгляде:

– Дорогой, наверное? откуда такое?

– Брось, один раз живем, – засмеялась в этот раз Ника.

– Ну, я совсем чуток, работать скоро, – оправдался мужичок и в самом деле отпил немного, пару глотков, и тут же закатил глаза от удовольствия, зачмокал губами, затряс головой.

– А вы, ребята, к нашим или просто зашли посидеть-выпить? – уже по-свойски, расположившись на скамеечке напротив Антона и Ники, без всяких дурных мыслей поинтересовался лысый абориген.

Не ожидавшие такого вот прямого вопроса, да еще и с простейшей подсказкой, ни блондинка, ни романист не успели даже переглянуться, чтоб хоть как-то согласовать ответ, как в это время у столика появился Мишель, совершенно таинственным образом ухитрившийся пройти через весь двор незамеченным.

– Мы к Паше зашли, дома он, ждет, – ответил за Нику и Антона поверенный абсолютно нормальным, хоть и деловитым голосом.

– Паша – парень правильный, с мозгами, – авторитетно кивнул абориген, как бы со своей стороны одобряя визит. – Привет ему от меня, а если чего надо будет, заходите ко мне запросто, сами знаете, где живу… меня Феофаном зовут, а так – во дворе, да на работе – по-простому, Федей…

– Привет передадим, – согласился Мишель.

– Зайдем, надо будет, не поскромничаем, – пообещал Антон.

Подкуривая оставленными романистом спичками очередную папироску, Федя засмотрелся вслед уходящим к подъеду, чисто по-мужски обратив особое внимание на аккуратную, изящную даже под брючками попку девушки, и подумал: «А ведь точно похожа она на эту… столичную… как бишь… Нику!» 

Рейтинг: +2 1019 просмотров
Комментарии (4)
Анна Магасумова # 15 июля 2012 в 09:57 +1
ИНТЕРЕСНО! tort3 best
Юрий Леж # 15 июля 2012 в 09:59 0
Спасибо!!! buket7
Vilenna Gai # 18 июля 2012 в 14:57 +1
super Хоть и занята "домашним заданием", но отвлекаться буду, читать и подпитывать себя вдохновением.
Юрий Леж # 18 июля 2012 в 20:08 0
Спасибо!!! rose
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
175
142
127
118
117
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
116
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
106
101
101
100
99
98
97
95
93
93
92
91
88
85
84
84
82
81
81
77
73
61
52
50