ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФантастика → Перекресток. Часть первая. Тень. Гл. 8

Перекресток. Часть первая. Тень. Гл. 8

14 июля 2012 - Юрий Леж

8

…Воспользовавшись тем, что управляющий гостиницей, по-старому, привычному – старший приказчик, едва прослушав по телевизору выступление Анаконды, мгновенно прихватил какие-то бумаги и исчез со словами: «Срочно надо хозяину доложить…», администраторша, две официантки и горничная второго этажа, неплохо знавшие друг друга еще до совместной работы, собрались возле ключевой доски, чтобы постараться хоть как-то понять, что же их ждет, чего надо опасаться, а от чего не убережешься, как ни старайся… Собравшиеся вместе из дальних уголков немаленького, вообще-то, дома девушки были очень разными, но всех их объединял высокий рост, длинные ноги и симпатичные личики. Злые языки, из тех, кто никогда не был и не побывает внутри этой гостиницы, утверждали, что при приеме на работу всех официанток, горничных и прочий персонал женского пола, ожидал строгий и тяжелый постельный отбор, и не всякая из кандидаток могла такое испытание выдержать. Впрочем, все это, конечно же, вздор, хотя на самом деле девушек в обязательном порядке предупреждали, что любые, в том числе интимные, запросы постояльцев просто-таки обязательны для исполнения. Да иной раз и сам хозяин, появляющийся в гостинице не чаще двух-трех раз в полгода, и старший приказчик, местный царь и бог при отсутствии владельца, не брезговали позвать в свой кабинет кого-то из обслуживающего персонала «для беседы». Точно утверждать, что же происходило за закрытыми дверями, никто не мог, может быть, девушки просто наушничали хозяевам друг на друга, но…

– …они, как гунны какие-нибудь, лавочки, которые на виду, пограбят, машины на улицах пожгут, захватят с собой женщин покрасивее и – уйдут еще дотемна… – убежденно говорила администраторша Валя, предпочитающая при знакомстве с легким жеманством представляться Валенсией, привычным жестом оправляя коротенькую юбчонку.

– Ой, в каком же журнальчике ты такое вычитала? – язвительно осведомилась одна из официанток, девушка очень эффектная, высокая с большой красивой грудью и короткой стрижкой темно-русых волос. – Нужны им твои лавочки, когда на центральной улице аж пять банков разных вывесками светят, да еще казино, да автосалон… А покрасивше баб искать – других забот у них нету… Ну, поимеют тех, кто на глаза попадется, так разве с тебя убудет?

– Убудет-неубудет… а где-нибудь в подворотне, да еще и бесплатно – оно как-то не хочется, – брезгливо поежилась вторая официантка, светленькая с рыжинкой, но явно крашеная, может быть, от того казавшаяся повульгарнее и попроще подруг. – Да еще если хором…

– Зачем им хором? нормальные же люди, был у меня любовник-анархист… – негромко сказала горничная, блондинка с большим ртом и огромными, изумрудными глазами, глянув в которые, их обладательнице можно было простить всё в этой жизни, и тут же добавила, поясняя и будто бы оправдываясь перед подругами: – Там еще, когда в столице жила… так – ничего, обычный мужик, вот только нервный слегка и подозрительный жутко, даже ни разу не ночевал у меня…

– Сравнила тоже – столица и мы, – хихикнула вторая официантка. – К нам, небось, с соседнего уезда деревенские пришли, вот они и оттянутся, как душа ихняя просит…

– А может нам… того? – сделала неопределенный жест рукой администраторша. – До поры, до времени-то…

– Ты – давай того, – не одобрила её предложение блондинка. – А ежели постояльцы чего пожелают? или вернется приказчик, тут же кинется проверять – кто и где. Ты – того, не того, все равно останешься, а мы? под забор? или к вокзалу поближе, может, кто из проезжих и соблазнится раз в неделю…

Понявшая намек на её теплые отношения со старшим приказчиком, мужчиной хоть и немолодым, но внешне эффектным, себя не запустившим, да и в интимном отношении вполне еще состоятельным, администраторша презрительно зафыркала, слегка покраснев, хотела что-то ответить подругам-завистницам, порезче, пожестче, да так и замерла с разинутым на полуслове ртом.

В распахнутые настежь, бесшумные, отлично смазанные и притертые двери гостиницы вошли двое. Те самые. И ничего угрожающего, да и особо необычного, в них на первый взгляд, не оказалось. Оба какие-то невзрачные, невысокие, если не сказать – маленькие, остриженные едва ли не наголо, первый – в роскошной кожанке, с громоздким и угрожающим автоматом-коротышкой в руках – шел впереди, будто грудью разводил воду, стремясь побыстрее достичь берега и не обращая внимания на то, что творится по сторонам, уставившись круглыми, птичьими глазищами прямо перед собой, а второй – в нелепой рабочей робе, кажется, только-только вышедший из-за станка, даже не успевший как следует умыться, со сдвинутой куда-то далеко на левый бок добротной офицерской кобурой – все больше шарил глазками по углам, будто искал чего-то, да не находил сразу и принимался искать заново…

Растерявшиеся, встревоженные девицы, будто стайка длинноногих, пугливых птиц, замерли у ключевой доски, нелепо хлопая испуганными глазами. А инсургенты быстрыми шагами подошли поближе, и бывший студент по прозвищу Леший, идущий первым, требовательно, как ему казалось, оглядел девушек с головы до ног и спросил, пытаясь придать своему голоску грозно-сердитые интонации:

– Эй, вы… живо давайте… Сколько народу в гостинице? Список проживающих! Где хозяин? Успел удрать?

На какое-то время воцарилось робкое молчание, хотя администраторша отлично понимала, что отвечать теперь, в отсутствии старшего приказчика, придется ей, ну, не официанткам же, которые и в самом деле не должны отслеживать постояльцев, но подать голос, выставить себя главной, пусть и в таком мелочном деле, Валенсия очень не хотела…

– Нету у нас списков никаких, – тихонечко, почти шепотком сказала администраторша и кивнула за спину, на ключевую доску. – Номеров-то мало совсем, да и не все заполнены… А хозяев мы вот с девчонками и в глаза не видели, только по вечерам приказчик приходит, кассу, когда есть, забирает и гостиничную, и ресторанную…

– У вас тут еще и ресторация есть? – оживился, меняя нарочитый гнев на милость, Леший, которому всегда хотелось жрать, да к тому же с утра он не успел еще нигде перехватить ни кусочка, если не считать пары-тройки старых сухарей, пережеванных на ходу во время броска из лагеря в город.

– Так в любой же гостинице свой ресторан есть, – удивленно глянула на анархистов Валя, уже справляясь с собственным легким испугом и неожиданной застенчивостью.

– В любой, не в любой – дело третье, – скомкано объяснил свое незнание гостиничных порядков студент и тут же спохватился, вспомнив настойчивый инструктаж Кудесника, стоящего у него за спиной: – Так кто сейчас в номерах? Быстро говори!

– Пустая гостиница, всего пять номеров занято. К фестивалю должны были еще приехать, – пояснила администраторша, снова, но теперь уже увереннее, кивая на доску у себя за спиной. – Два купчика серьезных с утра еще в городе, как ушли, так и не вернутся до самого ужина, а то и позже, только ночевать придут, они у нас часто бывают, всегда так… Бельгиец какой-то, что-то у нас тут то ли закупает, то ли продает, он сейчас в номере, спит, поди, чем-то траванулся вчера, а может просто перепил, с утра мается, с горшка не слезает, то ли срет, то ли блюет, не поймешь, но врача велел не звать, значит, дело или привычное, или несерьезное, я так понимаю… Молодожены еще, ну, он-то не очень, а она – молоденькая, но не шлюшка, сама, видать, из таких же, богатеньких… ну и – Ника Фортуна, она пораньше на фестиваль приехала, а с ней – поверенный её, какой-то то ли нотариус, то ли бухгалтер…

Почему-то про появление в гостинице Антона Карева, которое, конечно же, не прошло незамеченным, Валя-Валенсия предпочла промолчать. Впрочем, анархист спрашивал про проживающих, а Карев, как бы, в гостях, если, конечно, не придумает остановиться тут же… хотя, какие сейчас остановки, наверное, думает, как бы сбежать из города поскорее…

Слушал девушку Леший вполуха, ему-то и дела никакого не было до постояльцев, чтобы там не говорил на улице по этому поводу Кудесник-Вольф, а больше всего на свете хотелось прямо сейчас заглянуть на ресторанную кухню и от души набить живот всякими деликатесами, ну, не будут же в такой гостинице кормить постояльцев яичницей с сосисками и баночным зеленым горошком… но встрепенулся, как рыбка на крючке, едва только администраторша произнесла имя Ники.

– Что? в самом деле – она? сама? и давно? – попробовал было вновь, как в первые минутки появления, надавить на Валю студентик, но получилось плохо, мешало неприкрытое, жадное любопытство до столичной знаменитости, да еще то, что и он, и Вольф-Кудя с большим трудом дотягивали до девичьих плеч своими макушками и если бы не оружие и грозная, хоть и дурная слава инсургентов, получили бы оба по подзатыльнику и быстро вылетели на улицу без всякой посторонней для девушек помощи.

– Сама, а то кто же? – удивилась слегка администраторша, но тут же сообразила, что слова второй официантки, Глафиры, начинают хоть в чем-то сбываться, пусть и не похожи были вошедшие инсургенты на деревенских парней из соседнего уезда. – Приехала утром, на фестиваль, как я соображаю, только – заранее… мало ли, может, хотела достопримечательности наши посмотреть или просто – отдохнуть от своих дел…

Леший, сам того от себя не ожидавший, бросил на притихшего за его спиной Кудесника полный мольбы взгляд. Так малолетний сын смотрит на отца с затаенной просьбой сходить с ним на фильм «детям до шестнадцати» или купить «ну, вот того самого, большого, блестящего и глазастого робота» в отделе игрушек. И Кудя, уже слегка подзаскучавший от бестолковости посещения гостиницы, взгляд этот уловил и понял именно так… и слегка, чуть заметно, усмехнулся, но – вслух сказал твердо и основательно, как и следует говорить стойкому и убежденному борцу с эксплуататорами:

– Надо проверить, а то вдруг там еще кто?

– Да нету никого… – возразила, было, администраторша, но тут же ей в живот повыше пупка уперся ствол маленького, больше похожего на детскую игрушку, чем на серьезное оружие, автоматика, оставляя на белоснежной блузке кругленькое, безобразное, расплывающееся пятно ружейной смазки.

– Пошли, покажешь, – коротко распорядился Леший, возвращаясь к своей роли старшего, и по сиянию его глаз Валенсия всё-всё поняла.

И то, что никакой этот пацан в роскошной, но явно с чужого плеча куртке не начальник, а так – пустышка с игрушечным, хоть и боевым автоматом, а главный стоит позади и внимательно следит за реакцией девчонок; и то, что меньшому жуть до чего хочется живьем посмотреть на Нику, виденную только в журналах для взрослых, ну, еще, может быть, на киноэкране… А вот старшому было все равно, и он просто снисходительно разрешил своему неразумному помощничку побаловать себя экзотическим для обоих зрелищем.

Не то, чтобы Кудесник был совсем уж равнодушен к женским чарам, но многолетняя полулегальная жизнь насмерть приучила его никогда не путать дело с удовольствием, и вот сейчас, пусть и ценой пары десятков минут, некоторое удовольствие получить было вполне возможно, особенно, если учесть, что никого более интересного в гостиничных номерах, к сожалению, не нашлось. Можно было бы, конечно, для очистки совести глянуть на молодоженов и бельгийского коммивояжера, но анархист интуитивно поверил администраторше Валенсии в том, что люди это малоизвестные. Впрочем, и сама Ника не представляла для инсургентов ценности, как заложник, вряд ли за нее стали бы торговаться и выпускать из тюрем товарищей по партии или платить денежный выкуп, да и подобного рода шумиха отнюдь не увеличила бы авторитет анархистов, но вот просто глянуть на такую, эротическую знаменитость Кудесник не стал отказываться.

…когда в дверь настойчиво, но как-то не по-хозяйски нервозно постучали, Мишель просто жестом отогнал Антона и Нику к стене, чтоб не бросались в глаза из коридора, и сдвинул в сторонку сервированный столик, пряча его от прямого взгляда, и только после этого без тени сомнения на лице, спокойно и смело распахнул дверь.

Коротышка с круглыми глазами возглавлял маленькую процессию, и самым смешным в нем оказался пистолет-пулемет, достаточно миниатюрный даже для его небольших ладоней, почему-то взятый Лешим поперек живота. Казалось, к красивой кожаной куртке анархиста просто прилип пистолет-переросток, совершенно излишний в абсолютно мирной, чуть расслабляющей атмосфере фешенебельной гостиницы.

Позади коротышки, возвышаясь над ним на голову, маячила администраторша, уже окончательно справившаяся с первоначальным испугом и растерянностью после появления инсургентов и теперь чуть заискивающе улыбающаяся Мишелю над затылком анархиста, мол, что я могу поделать, раз эти вот, нехорошие человечки, решили потревожить покой таких почтенных гостей…

И был еще кто-то третий, умело спрятавшийся за спиной администраторши, готовый в любую секунду отпрыгнуть в сторону, покатиться по полу, уйти с линии огня… вот он-то и насторожил Мишеля больше всех, а остальные…

– Мы… это… проверяем, так сказать, – начал, было, Леший, не успевший подготовиться к своему «выступлению» за короткий путь с первого этажа до номера Ники, да и слегка растерявшийся из-за появления за дверью номера, хоть и ожидаемого, но блеклого и невзрачного, казалось бы, совершенно здесь не нужного, мужчины. – Вообщем, кто тут и зачем, понятно, короче если?

– Оне на госпожу поглядеть пришли, навроде как… – зачем-то утрируя до безобразия псевдодеревенское произношение, пояснила очевидное Валя, подбородком указывая на затылок анархиста.

Какую-то долю секунды Мишель раздумывал, оценивая, казалось бы, простенькую ситуацию, потом засушил и без того свой не лишком сочный голос до пустынного суховея и сказал:

– Госпожа сейчас в ванной, извольте подождать полтора-два часа, я доложу, и она решит, когда сможет вас принять, если, конечно, сможет…

Растерявшийся, обманутый в лучших своих чувствах, как ребенок, которому пообещали зоосад, а привели в концертный зал, Леший мгновенно забыл, что он представляет здесь новую, пусть и временную анархистскую власть, беспомощно попытался оглянуться через плечо, чтоб увидеть и понять реакцию на слова поверенного своего старшего товарища, но – мешала Валенсия, да и сам Кудесник, мельком царапнув по Мишелю глазом из-под руки девушки, вдруг будто остолбенел, медленно покрываясь мелкими бисеринками ледяного убийственного пота.

– Ладно, зайдем попозже… – ничего не оставалась делать, как с угрюмой обидой проворчать Лешему, на что поверенный, несмотря на мелкость фигуры, стоящий в дверях непреодолимой преградой, посоветовал, будто песок с ладони на ладонь пересыпал:

– Позвоните сперва, телефон в номере есть, связь функционирует…

И, не дожидаясь ответа, быстро, но солидно, без спешки, прикрыл перед носом Лешего дверь. Оказавшись на положении не допущенного даже в барскую переднюю просителя, анархист недоуменно пожал худенькими плечами и теперь уже откровенно, не таясь, оглянулся.

Администраторша, почему-то донельзя довольная тем, как дали от ворот поворот нежданным и нежеланным гостям-инсургентам, с трудом прятала в сочных губках насмешливую улыбку, мол, так тебе и надо, временщик и недоросль, а вот Кудесник-Вольф стоял бледный, будто увидел за дверью не сухого, седоватого нотариуса, а саму смерть в черном плаще и с косой, мрачно разглядывающую коридор и стоящих в нем людей пустыми глазницами оскаленного черепа. И эта нездоровая бледность анархиста в комплекте с неожиданной неподвижностью настолько впечатлила напарника, что студент рискнул задать ненужный, вообщем-то, вопросец:

– Чего это с тобой, Вольф?

– Да так, видать, несвежее что-то в сухпайке попалось, – нашел в себе силы бледно отшутиться Кудесник, даже не обратив внимания, что студентик, вопреки всем инструкциям и наставлениям, данным ему по пути в гостиницу, назвал его по имени, и  осторожно, шаг за шагом, начал продвигаться к лестнице на первый этаж, при этом не спуская глаз с закрывшейся двери номера.

Как он прошел вниз по лестнице, как отдавал распоряжения персоналу и Лешему о предстоящем размещении в гостинице боевиков и, возможно, кого-то из руководства – «…и чтоб пожрать было готово по первому ж требованию!» – как выскользнул, постоянно оглядываясь по сторонам, из здания, не обратив внимания на метнувшегося было к нему за указаниями самого мелкого из студенческой троицы, оставленного перед дверями, и как по-заячьи, петлями, преодолел путь из гостиничного тупичка до улицы, Кудесник запомнил смутно, будто перед этим накатил на пустой желудок солидную дозу плохо очищенного картофельного самогона.

Обратный путь до телецентра он проделал в полном душевном расстройстве, правда, при этом не забывая регулярно проверяться от возможной слежки, хотя и понимал, что эти меры предосторожности совершенно излишни… то, что так сильно напугало анархиста никогда не покажет своего к нему интереса… до самой последней секунды, до того мгновения, как острый клинок или маленькая пулька не найдут в его теле смертельной точки…

Давно уже переставший верить в любых богов, Кудесник по дороге еле уловимым шепотом опровергал собственное неверие, молясь искренне и истово, молясь только об одном: чтобы Анаконда не успела покинуть телецентр, ведь где её искать потом, до контрольной встречи на резервной, законсервированной и по сию пору явке, не смог бы сказать ни один предсказатель мира, да что там предсказатель, этого не знала и сама Анаконда, предпочитая перемещаться по городку, и не только по нему, подчиняясь своим внутренним непредсказуемым импульсам.

Когда в голове Кудесника слегка прояснилось, и мутный, безудержный страх на грани паники очистился, превратившись в призрачную, чистейшую квинтэссенцию страха, не мешающую думать и рассуждать достаточно здраво и логично, он счел, что ему не просто повезло, а повезло сказочно, во-первых, в том, что смог он таки уйти из гостиницы и добраться до телецентра, ну, и, во-вторых, Анаконда все еще пребывала здесь, о чем-то совещаясь с парочкой командиров и местным, городским лидером анархистской ячейки.

Всех их Кудя и застал в небольшой комнатке, совсем не той, в которой встречался с атаманшей пару часов назад, а до недавнего времени бывшей гримеркой для средней руки актеров, среди зеркал и всевозможных плакатов на стенах. Вход в гримерку перекрывали два здоровенных паренька, бывшие то ли боксеры, то ли борцы вольного стиля на время налета на городок приставленные неизвестно кем к лидерше анархистов в качестве личной охраны сверх постоянных и обязательных драбантов, и старательно, на первый взгляд, эти обязанности выполняющие. Впрочем, одного только старания явно было мало, ведь признав Кудесника и удивленно глянув на его остекленевшие глаза и бледный вид, горе-охранники без слов пропустили странного, но все-таки – своего товарища внутрь.

– Все… – хрипло, натужено выговорил Клим, едва оказавшись в комнатке, и сделал выметающий жест рукой, вполне красноречивый и доходчивый; и тут же, гулко глотнув набежавшую слюну, едва не сорвался на крик: – Быстрее!!!

И оба командира примкнувших к общей армаде инсургентов отрядов и местный городской анархист, с удивлением, но быстро, будто мельком, переглянувшись между собой, тем не менее,  послушно и безропотно покинули комнатку. Видимо, внешний вид, а – главное, повелительный жест и странный голос Кудесника не давали и малейшего повода усомниться в его полномочиях. А вот Анаконда взволновалась по-настоящему, серьезно. Таким расхристанным, взбудораженным, мутным и просветленным страхом одновременно она своего давнего знакомца и нынешнего помощника никогда еще не видела, и на ум анархистке сразу, интуитивно, пришло угрожающее словосочетание «промывка мозгов», впрочем, тут же отметенное рассудком. Времени с момента расставания с Кудесником прошло слишком мало, чтобы кто-то успел не просто выловить анархиста, но и тщательно обработать его, впихнув в коротко стриженую голову дурные мысли.

– Ты что ж – в первой же аптеке кокаин раздобыл, еще до гостиницы не доходя? – маскируя свое волнение, насмешливо спросила Анаконда, при этом непроизвольно напрягая ладонь на рукоятке сунутого за пояс и невидимого из-за столешницы пистолета.

Кудесник как-то невразумительно мотнул головой, и не опровергая сказанного, и не соглашаясь с ним, нашел взглядом на небольшом столике, за которым, собственно, и происходило разогнанное им совещание, бутыль с минеральной водой, жадно, как после километрового кросса, глотнул едва ли не полбутылки единым махом, чуть-чуть продышался, вновь покачал головой и тихо-тихо, обращаясь только к Анаконде, хотя в помещении и так никого не было, сказал:

– В городе – Серые Тени… 

© Copyright: Юрий Леж, 2012

Регистрационный номер №0062521

от 14 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0062521 выдан для произведения:

8

…Воспользовавшись тем, что управляющий гостиницей, по-старому, привычному – старший приказчик, едва прослушав по телевизору выступление Анаконды, мгновенно прихватил какие-то бумаги и исчез со словами: «Срочно надо хозяину доложить…», администраторша, две официантки и горничная второго этажа, неплохо знавшие друг друга еще до совместной работы, собрались возле ключевой доски, чтобы постараться хоть как-то понять, что же их ждет, чего надо опасаться, а от чего не убережешься, как ни старайся… Собравшиеся вместе из дальних уголков немаленького, вообще-то, дома девушки были очень разными, но всех их объединял высокий рост, длинные ноги и симпатичные личики. Злые языки, из тех, кто никогда не был и не побывает внутри этой гостиницы, утверждали, что при приеме на работу всех официанток, горничных и прочий персонал женского пола, ожидал строгий и тяжелый постельный отбор, и не всякая из кандидаток могла такое испытание выдержать. Впрочем, все это, конечно же, вздор, хотя на самом деле девушек в обязательном порядке предупреждали, что любые, в том числе интимные, запросы постояльцев просто-таки обязательны для исполнения. Да иной раз и сам хозяин, появляющийся в гостинице не чаще двух-трех раз в полгода, и старший приказчик, местный царь и бог при отсутствии владельца, не брезговали позвать в свой кабинет кого-то из обслуживающего персонала «для беседы». Точно утверждать, что же происходило за закрытыми дверями, никто не мог, может быть, девушки просто наушничали хозяевам друг на друга, но…

– …они, как гунны какие-нибудь, лавочки, которые на виду, пограбят, машины на улицах пожгут, захватят с собой женщин покрасивее и – уйдут еще дотемна… – убежденно говорила администраторша Валя, предпочитающая при знакомстве с легким жеманством представляться Валенсией, привычным жестом оправляя коротенькую юбчонку.

– Ой, в каком же журнальчике ты такое вычитала? – язвительно осведомилась одна из официанток, девушка очень эффектная, высокая с большой красивой грудью и короткой стрижкой темно-русых волос. – Нужны им твои лавочки, когда на центральной улице аж пять банков разных вывесками светят, да еще казино, да автосалон… А покрасивше баб искать – других забот у них нету… Ну, поимеют тех, кто на глаза попадется, так разве с тебя убудет?

– Убудет-неубудет… а где-нибудь в подворотне, да еще и бесплатно – оно как-то не хочется, – брезгливо поежилась вторая официантка, светленькая с рыжинкой, но явно крашеная, может быть, от того казавшаяся повульгарнее и попроще подруг. – Да еще если хором…

– Зачем им хором? нормальные же люди, был у меня любовник-анархист… – негромко сказала горничная, блондинка с большим ртом и огромными, изумрудными глазами, глянув в которые, их обладательнице можно было простить всё в этой жизни, и тут же добавила, поясняя и будто бы оправдываясь перед подругами: – Там еще, когда в столице жила… так – ничего, обычный мужик, вот только нервный слегка и подозрительный жутко, даже ни разу не ночевал у меня…

– Сравнила тоже – столица и мы, – хихикнула вторая официантка. – К нам, небось, с соседнего уезда деревенские пришли, вот они и оттянутся, как душа ихняя просит…

– А может нам… того? – сделала неопределенный жест рукой администраторша. – До поры, до времени-то…

– Ты – давай того, – не одобрила её предложение блондинка. – А ежели постояльцы чего пожелают? или вернется приказчик, тут же кинется проверять – кто и где. Ты – того, не того, все равно останешься, а мы? под забор? или к вокзалу поближе, может, кто из проезжих и соблазнится раз в неделю…

Понявшая намек на её теплые отношения со старшим приказчиком, мужчиной хоть и немолодым, но внешне эффектным, себя не запустившим, да и в интимном отношении вполне еще состоятельным, администраторша презрительно зафыркала, слегка покраснев, хотела что-то ответить подругам-завистницам, порезче, пожестче, да так и замерла с разинутым на полуслове ртом.

В распахнутые настежь, бесшумные, отлично смазанные и притертые двери гостиницы вошли двое. Те самые. И ничего угрожающего, да и особо необычного, в них на первый взгляд, не оказалось. Оба какие-то невзрачные, невысокие, если не сказать – маленькие, остриженные едва ли не наголо, первый – в роскошной кожанке, с громоздким и угрожающим автоматом-коротышкой в руках – шел впереди, будто грудью разводил воду, стремясь побыстрее достичь берега и не обращая внимания на то, что творится по сторонам, уставившись круглыми, птичьими глазищами прямо перед собой, а второй – в нелепой рабочей робе, кажется, только-только вышедший из-за станка, даже не успевший как следует умыться, со сдвинутой куда-то далеко на левый бок добротной офицерской кобурой – все больше шарил глазками по углам, будто искал чего-то, да не находил сразу и принимался искать заново…

Растерявшиеся, встревоженные девицы, будто стайка длинноногих, пугливых птиц, замерли у ключевой доски, нелепо хлопая испуганными глазами. А инсургенты быстрыми шагами подошли поближе, и бывший студент по прозвищу Леший, идущий первым, требовательно, как ему казалось, оглядел девушек с головы до ног и спросил, пытаясь придать своему голоску грозно-сердитые интонации:

– Эй, вы… живо давайте… Сколько народу в гостинице? Список проживающих! Где хозяин? Успел удрать?

На какое-то время воцарилось робкое молчание, хотя администраторша отлично понимала, что отвечать теперь, в отсутствии старшего приказчика, придется ей, ну, не официанткам же, которые и в самом деле не должны отслеживать постояльцев, но подать голос, выставить себя главной, пусть и в таком мелочном деле, Валенсия очень не хотела…

– Нету у нас списков никаких, – тихонечко, почти шепотком сказала администраторша и кивнула за спину, на ключевую доску. – Номеров-то мало совсем, да и не все заполнены… А хозяев мы вот с девчонками и в глаза не видели, только по вечерам приказчик приходит, кассу, когда есть, забирает и гостиничную, и ресторанную…

– У вас тут еще и ресторация есть? – оживился, меняя нарочитый гнев на милость, Леший, которому всегда хотелось жрать, да к тому же с утра он не успел еще нигде перехватить ни кусочка, если не считать пары-тройки старых сухарей, пережеванных на ходу во время броска из лагеря в город.

– Так в любой же гостинице свой ресторан есть, – удивленно глянула на анархистов Валя, уже справляясь с собственным легким испугом и неожиданной застенчивостью.

– В любой, не в любой – дело третье, – скомкано объяснил свое незнание гостиничных порядков студент и тут же спохватился, вспомнив настойчивый инструктаж Кудесника, стоящего у него за спиной: – Так кто сейчас в номерах? Быстро говори!

– Пустая гостиница, всего пять номеров занято. К фестивалю должны были еще приехать, – пояснила администраторша, снова, но теперь уже увереннее, кивая на доску у себя за спиной. – Два купчика серьезных с утра еще в городе, как ушли, так и не вернутся до самого ужина, а то и позже, только ночевать придут, они у нас часто бывают, всегда так… Бельгиец какой-то, что-то у нас тут то ли закупает, то ли продает, он сейчас в номере, спит, поди, чем-то траванулся вчера, а может просто перепил, с утра мается, с горшка не слезает, то ли срет, то ли блюет, не поймешь, но врача велел не звать, значит, дело или привычное, или несерьезное, я так понимаю… Молодожены еще, ну, он-то не очень, а она – молоденькая, но не шлюшка, сама, видать, из таких же, богатеньких… ну и – Ника Фортуна, она пораньше на фестиваль приехала, а с ней – поверенный её, какой-то то ли нотариус, то ли бухгалтер…

Почему-то про появление в гостинице Антона Карева, которое, конечно же, не прошло незамеченным, Валя-Валенсия предпочла промолчать. Впрочем, анархист спрашивал про проживающих, а Карев, как бы, в гостях, если, конечно, не придумает остановиться тут же… хотя, какие сейчас остановки, наверное, думает, как бы сбежать из города поскорее…

Слушал девушку Леший вполуха, ему-то и дела никакого не было до постояльцев, чтобы там не говорил на улице по этому поводу Кудесник-Вольф, а больше всего на свете хотелось прямо сейчас заглянуть на ресторанную кухню и от души набить живот всякими деликатесами, ну, не будут же в такой гостинице кормить постояльцев яичницей с сосисками и баночным зеленым горошком… но встрепенулся, как рыбка на крючке, едва только администраторша произнесла имя Ники.

– Что? в самом деле – она? сама? и давно? – попробовал было вновь, как в первые минутки появления, надавить на Валю студентик, но получилось плохо, мешало неприкрытое, жадное любопытство до столичной знаменитости, да еще то, что и он, и Вольф-Кудя с большим трудом дотягивали до девичьих плеч своими макушками и если бы не оружие и грозная, хоть и дурная слава инсургентов, получили бы оба по подзатыльнику и быстро вылетели на улицу без всякой посторонней для девушек помощи.

– Сама, а то кто же? – удивилась слегка администраторша, но тут же сообразила, что слова второй официантки, Глафиры, начинают хоть в чем-то сбываться, пусть и не похожи были вошедшие инсургенты на деревенских парней из соседнего уезда. – Приехала утром, на фестиваль, как я соображаю, только – заранее… мало ли, может, хотела достопримечательности наши посмотреть или просто – отдохнуть от своих дел…

Леший, сам того от себя не ожидавший, бросил на притихшего за его спиной Кудесника полный мольбы взгляд. Так малолетний сын смотрит на отца с затаенной просьбой сходить с ним на фильм «детям до шестнадцати» или купить «ну, вот того самого, большого, блестящего и глазастого робота» в отделе игрушек. И Кудя, уже слегка подзаскучавший от бестолковости посещения гостиницы, взгляд этот уловил и понял именно так… и слегка, чуть заметно, усмехнулся, но – вслух сказал твердо и основательно, как и следует говорить стойкому и убежденному борцу с эксплуататорами:

– Надо проверить, а то вдруг там еще кто?

– Да нету никого… – возразила, было, администраторша, но тут же ей в живот повыше пупка уперся ствол маленького, больше похожего на детскую игрушку, чем на серьезное оружие, автоматика, оставляя на белоснежной блузке кругленькое, безобразное, расплывающееся пятно ружейной смазки.

– Пошли, покажешь, – коротко распорядился Леший, возвращаясь к своей роли старшего, и по сиянию его глаз Валенсия всё-всё поняла.

И то, что никакой этот пацан в роскошной, но явно с чужого плеча куртке не начальник, а так – пустышка с игрушечным, хоть и боевым автоматом, а главный стоит позади и внимательно следит за реакцией девчонок; и то, что меньшому жуть до чего хочется живьем посмотреть на Нику, виденную только в журналах для взрослых, ну, еще, может быть, на киноэкране… А вот старшому было все равно, и он просто снисходительно разрешил своему неразумному помощничку побаловать себя экзотическим для обоих зрелищем.

Не то, чтобы Кудесник был совсем уж равнодушен к женским чарам, но многолетняя полулегальная жизнь насмерть приучила его никогда не путать дело с удовольствием, и вот сейчас, пусть и ценой пары десятков минут, некоторое удовольствие получить было вполне возможно, особенно, если учесть, что никого более интересного в гостиничных номерах, к сожалению, не нашлось. Можно было бы, конечно, для очистки совести глянуть на молодоженов и бельгийского коммивояжера, но анархист интуитивно поверил администраторше Валенсии в том, что люди это малоизвестные. Впрочем, и сама Ника не представляла для инсургентов ценности, как заложник, вряд ли за нее стали бы торговаться и выпускать из тюрем товарищей по партии или платить денежный выкуп, да и подобного рода шумиха отнюдь не увеличила бы авторитет анархистов, но вот просто глянуть на такую, эротическую знаменитость Кудесник не стал отказываться.

…когда в дверь настойчиво, но как-то не по-хозяйски нервозно постучали, Мишель просто жестом отогнал Антона и Нику к стене, чтоб не бросались в глаза из коридора, и сдвинул в сторонку сервированный столик, пряча его от прямого взгляда, и только после этого без тени сомнения на лице, спокойно и смело распахнул дверь.

Коротышка с круглыми глазами возглавлял маленькую процессию, и самым смешным в нем оказался пистолет-пулемет, достаточно миниатюрный даже для его небольших ладоней, почему-то взятый Лешим поперек живота. Казалось, к красивой кожаной куртке анархиста просто прилип пистолет-переросток, совершенно излишний в абсолютно мирной, чуть расслабляющей атмосфере фешенебельной гостиницы.

Позади коротышки, возвышаясь над ним на голову, маячила администраторша, уже окончательно справившаяся с первоначальным испугом и растерянностью после появления инсургентов и теперь чуть заискивающе улыбающаяся Мишелю над затылком анархиста, мол, что я могу поделать, раз эти вот, нехорошие человечки, решили потревожить покой таких почтенных гостей…

И был еще кто-то третий, умело спрятавшийся за спиной администраторши, готовый в любую секунду отпрыгнуть в сторону, покатиться по полу, уйти с линии огня… вот он-то и насторожил Мишеля больше всех, а остальные…

– Мы… это… проверяем, так сказать, – начал, было, Леший, не успевший подготовиться к своему «выступлению» за короткий путь с первого этажа до номера Ники, да и слегка растерявшийся из-за появления за дверью номера, хоть и ожидаемого, но блеклого и невзрачного, казалось бы, совершенно здесь не нужного, мужчины. – Вообщем, кто тут и зачем, понятно, короче если?

– Оне на госпожу поглядеть пришли, навроде как… – зачем-то утрируя до безобразия псевдодеревенское произношение, пояснила очевидное Валя, подбородком указывая на затылок анархиста.

Какую-то долю секунды Мишель раздумывал, оценивая, казалось бы, простенькую ситуацию, потом засушил и без того свой не лишком сочный голос до пустынного суховея и сказал:

– Госпожа сейчас в ванной, извольте подождать полтора-два часа, я доложу, и она решит, когда сможет вас принять, если, конечно, сможет…

Растерявшийся, обманутый в лучших своих чувствах, как ребенок, которому пообещали зоосад, а привели в концертный зал, Леший мгновенно забыл, что он представляет здесь новую, пусть и временную анархистскую власть, беспомощно попытался оглянуться через плечо, чтоб увидеть и понять реакцию на слова поверенного своего старшего товарища, но – мешала Валенсия, да и сам Кудесник, мельком царапнув по Мишелю глазом из-под руки девушки, вдруг будто остолбенел, медленно покрываясь мелкими бисеринками ледяного убийственного пота.

– Ладно, зайдем попозже… – ничего не оставалась делать, как с угрюмой обидой проворчать Лешему, на что поверенный, несмотря на мелкость фигуры, стоящий в дверях непреодолимой преградой, посоветовал, будто песок с ладони на ладонь пересыпал:

– Позвоните сперва, телефон в номере есть, связь функционирует…

И, не дожидаясь ответа, быстро, но солидно, без спешки, прикрыл перед носом Лешего дверь. Оказавшись на положении не допущенного даже в барскую переднюю просителя, анархист недоуменно пожал худенькими плечами и теперь уже откровенно, не таясь, оглянулся.

Администраторша, почему-то донельзя довольная тем, как дали от ворот поворот нежданным и нежеланным гостям-инсургентам, с трудом прятала в сочных губках насмешливую улыбку, мол, так тебе и надо, временщик и недоросль, а вот Кудесник-Вольф стоял бледный, будто увидел за дверью не сухого, седоватого нотариуса, а саму смерть в черном плаще и с косой, мрачно разглядывающую коридор и стоящих в нем людей пустыми глазницами оскаленного черепа. И эта нездоровая бледность анархиста в комплекте с неожиданной неподвижностью настолько впечатлила напарника, что студент рискнул задать ненужный, вообщем-то, вопросец:

– Чего это с тобой, Вольф?

– Да так, видать, несвежее что-то в сухпайке попалось, – нашел в себе силы бледно отшутиться Кудесник, даже не обратив внимания, что студентик, вопреки всем инструкциям и наставлениям, данным ему по пути в гостиницу, назвал его по имени, и  осторожно, шаг за шагом, начал продвигаться к лестнице на первый этаж, при этом не спуская глаз с закрывшейся двери номера.

Как он прошел вниз по лестнице, как отдавал распоряжения персоналу и Лешему о предстоящем размещении в гостинице боевиков и, возможно, кого-то из руководства – «…и чтоб пожрать было готово по первому ж требованию!» – как выскользнул, постоянно оглядываясь по сторонам, из здания, не обратив внимания на метнувшегося было к нему за указаниями самого мелкого из студенческой троицы, оставленного перед дверями, и как по-заячьи, петлями, преодолел путь из гостиничного тупичка до улицы, Кудесник запомнил смутно, будто перед этим накатил на пустой желудок солидную дозу плохо очищенного картофельного самогона.

Обратный путь до телецентра он проделал в полном душевном расстройстве, правда, при этом не забывая регулярно проверяться от возможной слежки, хотя и понимал, что эти меры предосторожности совершенно излишни… то, что так сильно напугало анархиста никогда не покажет своего к нему интереса… до самой последней секунды, до того мгновения, как острый клинок или маленькая пулька не найдут в его теле смертельной точки…

Давно уже переставший верить в любых богов, Кудесник по дороге еле уловимым шепотом опровергал собственное неверие, молясь искренне и истово, молясь только об одном: чтобы Анаконда не успела покинуть телецентр, ведь где её искать потом, до контрольной встречи на резервной, законсервированной и по сию пору явке, не смог бы сказать ни один предсказатель мира, да что там предсказатель, этого не знала и сама Анаконда, предпочитая перемещаться по городку, и не только по нему, подчиняясь своим внутренним непредсказуемым импульсам.

Когда в голове Кудесника слегка прояснилось, и мутный, безудержный страх на грани паники очистился, превратившись в призрачную, чистейшую квинтэссенцию страха, не мешающую думать и рассуждать достаточно здраво и логично, он счел, что ему не просто повезло, а повезло сказочно, во-первых, в том, что смог он таки уйти из гостиницы и добраться до телецентра, ну, и, во-вторых, Анаконда все еще пребывала здесь, о чем-то совещаясь с парочкой командиров и местным, городским лидером анархистской ячейки.

Всех их Кудя и застал в небольшой комнатке, совсем не той, в которой встречался с атаманшей пару часов назад, а до недавнего времени бывшей гримеркой для средней руки актеров, среди зеркал и всевозможных плакатов на стенах. Вход в гримерку перекрывали два здоровенных паренька, бывшие то ли боксеры, то ли борцы вольного стиля на время налета на городок приставленные неизвестно кем к лидерше анархистов в качестве личной охраны сверх постоянных и обязательных драбантов, и старательно, на первый взгляд, эти обязанности выполняющие. Впрочем, одного только старания явно было мало, ведь признав Кудесника и удивленно глянув на его остекленевшие глаза и бледный вид, горе-охранники без слов пропустили странного, но все-таки – своего товарища внутрь.

– Все… – хрипло, натужено выговорил Клим, едва оказавшись в комнатке, и сделал выметающий жест рукой, вполне красноречивый и доходчивый; и тут же, гулко глотнув набежавшую слюну, едва не сорвался на крик: – Быстрее!!!

И оба командира примкнувших к общей армаде инсургентов отрядов и местный городской анархист, с удивлением, но быстро, будто мельком, переглянувшись между собой, тем не менее,  послушно и безропотно покинули комнатку. Видимо, внешний вид, а – главное, повелительный жест и странный голос Кудесника не давали и малейшего повода усомниться в его полномочиях. А вот Анаконда взволновалась по-настоящему, серьезно. Таким расхристанным, взбудораженным, мутным и просветленным страхом одновременно она своего давнего знакомца и нынешнего помощника никогда еще не видела, и на ум анархистке сразу, интуитивно, пришло угрожающее словосочетание «промывка мозгов», впрочем, тут же отметенное рассудком. Времени с момента расставания с Кудесником прошло слишком мало, чтобы кто-то успел не просто выловить анархиста, но и тщательно обработать его, впихнув в коротко стриженую голову дурные мысли.

– Ты что ж – в первой же аптеке кокаин раздобыл, еще до гостиницы не доходя? – маскируя свое волнение, насмешливо спросила Анаконда, при этом непроизвольно напрягая ладонь на рукоятке сунутого за пояс и невидимого из-за столешницы пистолета.

Кудесник как-то невразумительно мотнул головой, и не опровергая сказанного, и не соглашаясь с ним, нашел взглядом на небольшом столике, за которым, собственно, и происходило разогнанное им совещание, бутыль с минеральной водой, жадно, как после километрового кросса, глотнул едва ли не полбутылки единым махом, чуть-чуть продышался, вновь покачал головой и тихо-тихо, обращаясь только к Анаконде, хотя в помещении и так никого не было, сказал:

– В городе – Серые Тени… 

Рейтинг: +3 228 просмотров
Комментарии (2)
Анна Магасумова # 15 июля 2012 в 00:13 +1
Что за серые тени??? Интригующе! Буду с нетерпением ждать продолжения! kissfor
Юрий Леж # 15 июля 2012 в 00:15 +1
Спасибо!
В ближайших главах все разъяснится (уже сегодня по московскому и вашему времени joke )

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
99
98
94
92
89
88
86
86
85
81
78
78
76
75
72
72
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
65
64
63