ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФантастика → Перекресток. Часть первая. Тень. Гл. 8

 

Перекресток. Часть первая. Тень. Гл. 8

14 июля 2012 - Юрий Леж

8

…Воспользовавшись тем, что управляющий гостиницей, по-старому, привычному – старший приказчик, едва прослушав по телевизору выступление Анаконды, мгновенно прихватил какие-то бумаги и исчез со словами: «Срочно надо хозяину доложить…», администраторша, две официантки и горничная второго этажа, неплохо знавшие друг друга еще до совместной работы, собрались возле ключевой доски, чтобы постараться хоть как-то понять, что же их ждет, чего надо опасаться, а от чего не убережешься, как ни старайся… Собравшиеся вместе из дальних уголков немаленького, вообще-то, дома девушки были очень разными, но всех их объединял высокий рост, длинные ноги и симпатичные личики. Злые языки, из тех, кто никогда не был и не побывает внутри этой гостиницы, утверждали, что при приеме на работу всех официанток, горничных и прочий персонал женского пола, ожидал строгий и тяжелый постельный отбор, и не всякая из кандидаток могла такое испытание выдержать. Впрочем, все это, конечно же, вздор, хотя на самом деле девушек в обязательном порядке предупреждали, что любые, в том числе интимные, запросы постояльцев просто-таки обязательны для исполнения. Да иной раз и сам хозяин, появляющийся в гостинице не чаще двух-трех раз в полгода, и старший приказчик, местный царь и бог при отсутствии владельца, не брезговали позвать в свой кабинет кого-то из обслуживающего персонала «для беседы». Точно утверждать, что же происходило за закрытыми дверями, никто не мог, может быть, девушки просто наушничали хозяевам друг на друга, но…

– …они, как гунны какие-нибудь, лавочки, которые на виду, пограбят, машины на улицах пожгут, захватят с собой женщин покрасивее и – уйдут еще дотемна… – убежденно говорила администраторша Валя, предпочитающая при знакомстве с легким жеманством представляться Валенсией, привычным жестом оправляя коротенькую юбчонку.

– Ой, в каком же журнальчике ты такое вычитала? – язвительно осведомилась одна из официанток, девушка очень эффектная, высокая с большой красивой грудью и короткой стрижкой темно-русых волос. – Нужны им твои лавочки, когда на центральной улице аж пять банков разных вывесками светят, да еще казино, да автосалон… А покрасивше баб искать – других забот у них нету… Ну, поимеют тех, кто на глаза попадется, так разве с тебя убудет?

– Убудет-неубудет… а где-нибудь в подворотне, да еще и бесплатно – оно как-то не хочется, – брезгливо поежилась вторая официантка, светленькая с рыжинкой, но явно крашеная, может быть, от того казавшаяся повульгарнее и попроще подруг. – Да еще если хором…

– Зачем им хором? нормальные же люди, был у меня любовник-анархист… – негромко сказала горничная, блондинка с большим ртом и огромными, изумрудными глазами, глянув в которые, их обладательнице можно было простить всё в этой жизни, и тут же добавила, поясняя и будто бы оправдываясь перед подругами: – Там еще, когда в столице жила… так – ничего, обычный мужик, вот только нервный слегка и подозрительный жутко, даже ни разу не ночевал у меня…

– Сравнила тоже – столица и мы, – хихикнула вторая официантка. – К нам, небось, с соседнего уезда деревенские пришли, вот они и оттянутся, как душа ихняя просит…

– А может нам… того? – сделала неопределенный жест рукой администраторша. – До поры, до времени-то…

– Ты – давай того, – не одобрила её предложение блондинка. – А ежели постояльцы чего пожелают? или вернется приказчик, тут же кинется проверять – кто и где. Ты – того, не того, все равно останешься, а мы? под забор? или к вокзалу поближе, может, кто из проезжих и соблазнится раз в неделю…

Понявшая намек на её теплые отношения со старшим приказчиком, мужчиной хоть и немолодым, но внешне эффектным, себя не запустившим, да и в интимном отношении вполне еще состоятельным, администраторша презрительно зафыркала, слегка покраснев, хотела что-то ответить подругам-завистницам, порезче, пожестче, да так и замерла с разинутым на полуслове ртом.

В распахнутые настежь, бесшумные, отлично смазанные и притертые двери гостиницы вошли двое. Те самые. И ничего угрожающего, да и особо необычного, в них на первый взгляд, не оказалось. Оба какие-то невзрачные, невысокие, если не сказать – маленькие, остриженные едва ли не наголо, первый – в роскошной кожанке, с громоздким и угрожающим автоматом-коротышкой в руках – шел впереди, будто грудью разводил воду, стремясь побыстрее достичь берега и не обращая внимания на то, что творится по сторонам, уставившись круглыми, птичьими глазищами прямо перед собой, а второй – в нелепой рабочей робе, кажется, только-только вышедший из-за станка, даже не успевший как следует умыться, со сдвинутой куда-то далеко на левый бок добротной офицерской кобурой – все больше шарил глазками по углам, будто искал чего-то, да не находил сразу и принимался искать заново…

Растерявшиеся, встревоженные девицы, будто стайка длинноногих, пугливых птиц, замерли у ключевой доски, нелепо хлопая испуганными глазами. А инсургенты быстрыми шагами подошли поближе, и бывший студент по прозвищу Леший, идущий первым, требовательно, как ему казалось, оглядел девушек с головы до ног и спросил, пытаясь придать своему голоску грозно-сердитые интонации:

– Эй, вы… живо давайте… Сколько народу в гостинице? Список проживающих! Где хозяин? Успел удрать?

На какое-то время воцарилось робкое молчание, хотя администраторша отлично понимала, что отвечать теперь, в отсутствии старшего приказчика, придется ей, ну, не официанткам же, которые и в самом деле не должны отслеживать постояльцев, но подать голос, выставить себя главной, пусть и в таком мелочном деле, Валенсия очень не хотела…

– Нету у нас списков никаких, – тихонечко, почти шепотком сказала администраторша и кивнула за спину, на ключевую доску. – Номеров-то мало совсем, да и не все заполнены… А хозяев мы вот с девчонками и в глаза не видели, только по вечерам приказчик приходит, кассу, когда есть, забирает и гостиничную, и ресторанную…

– У вас тут еще и ресторация есть? – оживился, меняя нарочитый гнев на милость, Леший, которому всегда хотелось жрать, да к тому же с утра он не успел еще нигде перехватить ни кусочка, если не считать пары-тройки старых сухарей, пережеванных на ходу во время броска из лагеря в город.

– Так в любой же гостинице свой ресторан есть, – удивленно глянула на анархистов Валя, уже справляясь с собственным легким испугом и неожиданной застенчивостью.

– В любой, не в любой – дело третье, – скомкано объяснил свое незнание гостиничных порядков студент и тут же спохватился, вспомнив настойчивый инструктаж Кудесника, стоящего у него за спиной: – Так кто сейчас в номерах? Быстро говори!

– Пустая гостиница, всего пять номеров занято. К фестивалю должны были еще приехать, – пояснила администраторша, снова, но теперь уже увереннее, кивая на доску у себя за спиной. – Два купчика серьезных с утра еще в городе, как ушли, так и не вернутся до самого ужина, а то и позже, только ночевать придут, они у нас часто бывают, всегда так… Бельгиец какой-то, что-то у нас тут то ли закупает, то ли продает, он сейчас в номере, спит, поди, чем-то траванулся вчера, а может просто перепил, с утра мается, с горшка не слезает, то ли срет, то ли блюет, не поймешь, но врача велел не звать, значит, дело или привычное, или несерьезное, я так понимаю… Молодожены еще, ну, он-то не очень, а она – молоденькая, но не шлюшка, сама, видать, из таких же, богатеньких… ну и – Ника Фортуна, она пораньше на фестиваль приехала, а с ней – поверенный её, какой-то то ли нотариус, то ли бухгалтер…

Почему-то про появление в гостинице Антона Карева, которое, конечно же, не прошло незамеченным, Валя-Валенсия предпочла промолчать. Впрочем, анархист спрашивал про проживающих, а Карев, как бы, в гостях, если, конечно, не придумает остановиться тут же… хотя, какие сейчас остановки, наверное, думает, как бы сбежать из города поскорее…

Слушал девушку Леший вполуха, ему-то и дела никакого не было до постояльцев, чтобы там не говорил на улице по этому поводу Кудесник-Вольф, а больше всего на свете хотелось прямо сейчас заглянуть на ресторанную кухню и от души набить живот всякими деликатесами, ну, не будут же в такой гостинице кормить постояльцев яичницей с сосисками и баночным зеленым горошком… но встрепенулся, как рыбка на крючке, едва только администраторша произнесла имя Ники.

– Что? в самом деле – она? сама? и давно? – попробовал было вновь, как в первые минутки появления, надавить на Валю студентик, но получилось плохо, мешало неприкрытое, жадное любопытство до столичной знаменитости, да еще то, что и он, и Вольф-Кудя с большим трудом дотягивали до девичьих плеч своими макушками и если бы не оружие и грозная, хоть и дурная слава инсургентов, получили бы оба по подзатыльнику и быстро вылетели на улицу без всякой посторонней для девушек помощи.

– Сама, а то кто же? – удивилась слегка администраторша, но тут же сообразила, что слова второй официантки, Глафиры, начинают хоть в чем-то сбываться, пусть и не похожи были вошедшие инсургенты на деревенских парней из соседнего уезда. – Приехала утром, на фестиваль, как я соображаю, только – заранее… мало ли, может, хотела достопримечательности наши посмотреть или просто – отдохнуть от своих дел…

Леший, сам того от себя не ожидавший, бросил на притихшего за его спиной Кудесника полный мольбы взгляд. Так малолетний сын смотрит на отца с затаенной просьбой сходить с ним на фильм «детям до шестнадцати» или купить «ну, вот того самого, большого, блестящего и глазастого робота» в отделе игрушек. И Кудя, уже слегка подзаскучавший от бестолковости посещения гостиницы, взгляд этот уловил и понял именно так… и слегка, чуть заметно, усмехнулся, но – вслух сказал твердо и основательно, как и следует говорить стойкому и убежденному борцу с эксплуататорами:

– Надо проверить, а то вдруг там еще кто?

– Да нету никого… – возразила, было, администраторша, но тут же ей в живот повыше пупка уперся ствол маленького, больше похожего на детскую игрушку, чем на серьезное оружие, автоматика, оставляя на белоснежной блузке кругленькое, безобразное, расплывающееся пятно ружейной смазки.

– Пошли, покажешь, – коротко распорядился Леший, возвращаясь к своей роли старшего, и по сиянию его глаз Валенсия всё-всё поняла.

И то, что никакой этот пацан в роскошной, но явно с чужого плеча куртке не начальник, а так – пустышка с игрушечным, хоть и боевым автоматом, а главный стоит позади и внимательно следит за реакцией девчонок; и то, что меньшому жуть до чего хочется живьем посмотреть на Нику, виденную только в журналах для взрослых, ну, еще, может быть, на киноэкране… А вот старшому было все равно, и он просто снисходительно разрешил своему неразумному помощничку побаловать себя экзотическим для обоих зрелищем.

Не то, чтобы Кудесник был совсем уж равнодушен к женским чарам, но многолетняя полулегальная жизнь насмерть приучила его никогда не путать дело с удовольствием, и вот сейчас, пусть и ценой пары десятков минут, некоторое удовольствие получить было вполне возможно, особенно, если учесть, что никого более интересного в гостиничных номерах, к сожалению, не нашлось. Можно было бы, конечно, для очистки совести глянуть на молодоженов и бельгийского коммивояжера, но анархист интуитивно поверил администраторше Валенсии в том, что люди это малоизвестные. Впрочем, и сама Ника не представляла для инсургентов ценности, как заложник, вряд ли за нее стали бы торговаться и выпускать из тюрем товарищей по партии или платить денежный выкуп, да и подобного рода шумиха отнюдь не увеличила бы авторитет анархистов, но вот просто глянуть на такую, эротическую знаменитость Кудесник не стал отказываться.

…когда в дверь настойчиво, но как-то не по-хозяйски нервозно постучали, Мишель просто жестом отогнал Антона и Нику к стене, чтоб не бросались в глаза из коридора, и сдвинул в сторонку сервированный столик, пряча его от прямого взгляда, и только после этого без тени сомнения на лице, спокойно и смело распахнул дверь.

Коротышка с круглыми глазами возглавлял маленькую процессию, и самым смешным в нем оказался пистолет-пулемет, достаточно миниатюрный даже для его небольших ладоней, почему-то взятый Лешим поперек живота. Казалось, к красивой кожаной куртке анархиста просто прилип пистолет-переросток, совершенно излишний в абсолютно мирной, чуть расслабляющей атмосфере фешенебельной гостиницы.

Позади коротышки, возвышаясь над ним на голову, маячила администраторша, уже окончательно справившаяся с первоначальным испугом и растерянностью после появления инсургентов и теперь чуть заискивающе улыбающаяся Мишелю над затылком анархиста, мол, что я могу поделать, раз эти вот, нехорошие человечки, решили потревожить покой таких почтенных гостей…

И был еще кто-то третий, умело спрятавшийся за спиной администраторши, готовый в любую секунду отпрыгнуть в сторону, покатиться по полу, уйти с линии огня… вот он-то и насторожил Мишеля больше всех, а остальные…

– Мы… это… проверяем, так сказать, – начал, было, Леший, не успевший подготовиться к своему «выступлению» за короткий путь с первого этажа до номера Ники, да и слегка растерявшийся из-за появления за дверью номера, хоть и ожидаемого, но блеклого и невзрачного, казалось бы, совершенно здесь не нужного, мужчины. – Вообщем, кто тут и зачем, понятно, короче если?

– Оне на госпожу поглядеть пришли, навроде как… – зачем-то утрируя до безобразия псевдодеревенское произношение, пояснила очевидное Валя, подбородком указывая на затылок анархиста.

Какую-то долю секунды Мишель раздумывал, оценивая, казалось бы, простенькую ситуацию, потом засушил и без того свой не лишком сочный голос до пустынного суховея и сказал:

– Госпожа сейчас в ванной, извольте подождать полтора-два часа, я доложу, и она решит, когда сможет вас принять, если, конечно, сможет…

Растерявшийся, обманутый в лучших своих чувствах, как ребенок, которому пообещали зоосад, а привели в концертный зал, Леший мгновенно забыл, что он представляет здесь новую, пусть и временную анархистскую власть, беспомощно попытался оглянуться через плечо, чтоб увидеть и понять реакцию на слова поверенного своего старшего товарища, но – мешала Валенсия, да и сам Кудесник, мельком царапнув по Мишелю глазом из-под руки девушки, вдруг будто остолбенел, медленно покрываясь мелкими бисеринками ледяного убийственного пота.

– Ладно, зайдем попозже… – ничего не оставалась делать, как с угрюмой обидой проворчать Лешему, на что поверенный, несмотря на мелкость фигуры, стоящий в дверях непреодолимой преградой, посоветовал, будто песок с ладони на ладонь пересыпал:

– Позвоните сперва, телефон в номере есть, связь функционирует…

И, не дожидаясь ответа, быстро, но солидно, без спешки, прикрыл перед носом Лешего дверь. Оказавшись на положении не допущенного даже в барскую переднюю просителя, анархист недоуменно пожал худенькими плечами и теперь уже откровенно, не таясь, оглянулся.

Администраторша, почему-то донельзя довольная тем, как дали от ворот поворот нежданным и нежеланным гостям-инсургентам, с трудом прятала в сочных губках насмешливую улыбку, мол, так тебе и надо, временщик и недоросль, а вот Кудесник-Вольф стоял бледный, будто увидел за дверью не сухого, седоватого нотариуса, а саму смерть в черном плаще и с косой, мрачно разглядывающую коридор и стоящих в нем людей пустыми глазницами оскаленного черепа. И эта нездоровая бледность анархиста в комплекте с неожиданной неподвижностью настолько впечатлила напарника, что студент рискнул задать ненужный, вообщем-то, вопросец:

– Чего это с тобой, Вольф?

– Да так, видать, несвежее что-то в сухпайке попалось, – нашел в себе силы бледно отшутиться Кудесник, даже не обратив внимания, что студентик, вопреки всем инструкциям и наставлениям, данным ему по пути в гостиницу, назвал его по имени, и  осторожно, шаг за шагом, начал продвигаться к лестнице на первый этаж, при этом не спуская глаз с закрывшейся двери номера.

Как он прошел вниз по лестнице, как отдавал распоряжения персоналу и Лешему о предстоящем размещении в гостинице боевиков и, возможно, кого-то из руководства – «…и чтоб пожрать было готово по первому ж требованию!» – как выскользнул, постоянно оглядываясь по сторонам, из здания, не обратив внимания на метнувшегося было к нему за указаниями самого мелкого из студенческой троицы, оставленного перед дверями, и как по-заячьи, петлями, преодолел путь из гостиничного тупичка до улицы, Кудесник запомнил смутно, будто перед этим накатил на пустой желудок солидную дозу плохо очищенного картофельного самогона.

Обратный путь до телецентра он проделал в полном душевном расстройстве, правда, при этом не забывая регулярно проверяться от возможной слежки, хотя и понимал, что эти меры предосторожности совершенно излишни… то, что так сильно напугало анархиста никогда не покажет своего к нему интереса… до самой последней секунды, до того мгновения, как острый клинок или маленькая пулька не найдут в его теле смертельной точки…

Давно уже переставший верить в любых богов, Кудесник по дороге еле уловимым шепотом опровергал собственное неверие, молясь искренне и истово, молясь только об одном: чтобы Анаконда не успела покинуть телецентр, ведь где её искать потом, до контрольной встречи на резервной, законсервированной и по сию пору явке, не смог бы сказать ни один предсказатель мира, да что там предсказатель, этого не знала и сама Анаконда, предпочитая перемещаться по городку, и не только по нему, подчиняясь своим внутренним непредсказуемым импульсам.

Когда в голове Кудесника слегка прояснилось, и мутный, безудержный страх на грани паники очистился, превратившись в призрачную, чистейшую квинтэссенцию страха, не мешающую думать и рассуждать достаточно здраво и логично, он счел, что ему не просто повезло, а повезло сказочно, во-первых, в том, что смог он таки уйти из гостиницы и добраться до телецентра, ну, и, во-вторых, Анаконда все еще пребывала здесь, о чем-то совещаясь с парочкой командиров и местным, городским лидером анархистской ячейки.

Всех их Кудя и застал в небольшой комнатке, совсем не той, в которой встречался с атаманшей пару часов назад, а до недавнего времени бывшей гримеркой для средней руки актеров, среди зеркал и всевозможных плакатов на стенах. Вход в гримерку перекрывали два здоровенных паренька, бывшие то ли боксеры, то ли борцы вольного стиля на время налета на городок приставленные неизвестно кем к лидерше анархистов в качестве личной охраны сверх постоянных и обязательных драбантов, и старательно, на первый взгляд, эти обязанности выполняющие. Впрочем, одного только старания явно было мало, ведь признав Кудесника и удивленно глянув на его остекленевшие глаза и бледный вид, горе-охранники без слов пропустили странного, но все-таки – своего товарища внутрь.

– Все… – хрипло, натужено выговорил Клим, едва оказавшись в комнатке, и сделал выметающий жест рукой, вполне красноречивый и доходчивый; и тут же, гулко глотнув набежавшую слюну, едва не сорвался на крик: – Быстрее!!!

И оба командира примкнувших к общей армаде инсургентов отрядов и местный городской анархист, с удивлением, но быстро, будто мельком, переглянувшись между собой, тем не менее,  послушно и безропотно покинули комнатку. Видимо, внешний вид, а – главное, повелительный жест и странный голос Кудесника не давали и малейшего повода усомниться в его полномочиях. А вот Анаконда взволновалась по-настоящему, серьезно. Таким расхристанным, взбудораженным, мутным и просветленным страхом одновременно она своего давнего знакомца и нынешнего помощника никогда еще не видела, и на ум анархистке сразу, интуитивно, пришло угрожающее словосочетание «промывка мозгов», впрочем, тут же отметенное рассудком. Времени с момента расставания с Кудесником прошло слишком мало, чтобы кто-то успел не просто выловить анархиста, но и тщательно обработать его, впихнув в коротко стриженую голову дурные мысли.

– Ты что ж – в первой же аптеке кокаин раздобыл, еще до гостиницы не доходя? – маскируя свое волнение, насмешливо спросила Анаконда, при этом непроизвольно напрягая ладонь на рукоятке сунутого за пояс и невидимого из-за столешницы пистолета.

Кудесник как-то невразумительно мотнул головой, и не опровергая сказанного, и не соглашаясь с ним, нашел взглядом на небольшом столике, за которым, собственно, и происходило разогнанное им совещание, бутыль с минеральной водой, жадно, как после километрового кросса, глотнул едва ли не полбутылки единым махом, чуть-чуть продышался, вновь покачал головой и тихо-тихо, обращаясь только к Анаконде, хотя в помещении и так никого не было, сказал:

– В городе – Серые Тени… 

© Copyright: Юрий Леж, 2012

Регистрационный номер №0062521

от 14 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0062521 выдан для произведения:

8

…Воспользовавшись тем, что управляющий гостиницей, по-старому, привычному – старший приказчик, едва прослушав по телевизору выступление Анаконды, мгновенно прихватил какие-то бумаги и исчез со словами: «Срочно надо хозяину доложить…», администраторша, две официантки и горничная второго этажа, неплохо знавшие друг друга еще до совместной работы, собрались возле ключевой доски, чтобы постараться хоть как-то понять, что же их ждет, чего надо опасаться, а от чего не убережешься, как ни старайся… Собравшиеся вместе из дальних уголков немаленького, вообще-то, дома девушки были очень разными, но всех их объединял высокий рост, длинные ноги и симпатичные личики. Злые языки, из тех, кто никогда не был и не побывает внутри этой гостиницы, утверждали, что при приеме на работу всех официанток, горничных и прочий персонал женского пола, ожидал строгий и тяжелый постельный отбор, и не всякая из кандидаток могла такое испытание выдержать. Впрочем, все это, конечно же, вздор, хотя на самом деле девушек в обязательном порядке предупреждали, что любые, в том числе интимные, запросы постояльцев просто-таки обязательны для исполнения. Да иной раз и сам хозяин, появляющийся в гостинице не чаще двух-трех раз в полгода, и старший приказчик, местный царь и бог при отсутствии владельца, не брезговали позвать в свой кабинет кого-то из обслуживающего персонала «для беседы». Точно утверждать, что же происходило за закрытыми дверями, никто не мог, может быть, девушки просто наушничали хозяевам друг на друга, но…

– …они, как гунны какие-нибудь, лавочки, которые на виду, пограбят, машины на улицах пожгут, захватят с собой женщин покрасивее и – уйдут еще дотемна… – убежденно говорила администраторша Валя, предпочитающая при знакомстве с легким жеманством представляться Валенсией, привычным жестом оправляя коротенькую юбчонку.

– Ой, в каком же журнальчике ты такое вычитала? – язвительно осведомилась одна из официанток, девушка очень эффектная, высокая с большой красивой грудью и короткой стрижкой темно-русых волос. – Нужны им твои лавочки, когда на центральной улице аж пять банков разных вывесками светят, да еще казино, да автосалон… А покрасивше баб искать – других забот у них нету… Ну, поимеют тех, кто на глаза попадется, так разве с тебя убудет?

– Убудет-неубудет… а где-нибудь в подворотне, да еще и бесплатно – оно как-то не хочется, – брезгливо поежилась вторая официантка, светленькая с рыжинкой, но явно крашеная, может быть, от того казавшаяся повульгарнее и попроще подруг. – Да еще если хором…

– Зачем им хором? нормальные же люди, был у меня любовник-анархист… – негромко сказала горничная, блондинка с большим ртом и огромными, изумрудными глазами, глянув в которые, их обладательнице можно было простить всё в этой жизни, и тут же добавила, поясняя и будто бы оправдываясь перед подругами: – Там еще, когда в столице жила… так – ничего, обычный мужик, вот только нервный слегка и подозрительный жутко, даже ни разу не ночевал у меня…

– Сравнила тоже – столица и мы, – хихикнула вторая официантка. – К нам, небось, с соседнего уезда деревенские пришли, вот они и оттянутся, как душа ихняя просит…

– А может нам… того? – сделала неопределенный жест рукой администраторша. – До поры, до времени-то…

– Ты – давай того, – не одобрила её предложение блондинка. – А ежели постояльцы чего пожелают? или вернется приказчик, тут же кинется проверять – кто и где. Ты – того, не того, все равно останешься, а мы? под забор? или к вокзалу поближе, может, кто из проезжих и соблазнится раз в неделю…

Понявшая намек на её теплые отношения со старшим приказчиком, мужчиной хоть и немолодым, но внешне эффектным, себя не запустившим, да и в интимном отношении вполне еще состоятельным, администраторша презрительно зафыркала, слегка покраснев, хотела что-то ответить подругам-завистницам, порезче, пожестче, да так и замерла с разинутым на полуслове ртом.

В распахнутые настежь, бесшумные, отлично смазанные и притертые двери гостиницы вошли двое. Те самые. И ничего угрожающего, да и особо необычного, в них на первый взгляд, не оказалось. Оба какие-то невзрачные, невысокие, если не сказать – маленькие, остриженные едва ли не наголо, первый – в роскошной кожанке, с громоздким и угрожающим автоматом-коротышкой в руках – шел впереди, будто грудью разводил воду, стремясь побыстрее достичь берега и не обращая внимания на то, что творится по сторонам, уставившись круглыми, птичьими глазищами прямо перед собой, а второй – в нелепой рабочей робе, кажется, только-только вышедший из-за станка, даже не успевший как следует умыться, со сдвинутой куда-то далеко на левый бок добротной офицерской кобурой – все больше шарил глазками по углам, будто искал чего-то, да не находил сразу и принимался искать заново…

Растерявшиеся, встревоженные девицы, будто стайка длинноногих, пугливых птиц, замерли у ключевой доски, нелепо хлопая испуганными глазами. А инсургенты быстрыми шагами подошли поближе, и бывший студент по прозвищу Леший, идущий первым, требовательно, как ему казалось, оглядел девушек с головы до ног и спросил, пытаясь придать своему голоску грозно-сердитые интонации:

– Эй, вы… живо давайте… Сколько народу в гостинице? Список проживающих! Где хозяин? Успел удрать?

На какое-то время воцарилось робкое молчание, хотя администраторша отлично понимала, что отвечать теперь, в отсутствии старшего приказчика, придется ей, ну, не официанткам же, которые и в самом деле не должны отслеживать постояльцев, но подать голос, выставить себя главной, пусть и в таком мелочном деле, Валенсия очень не хотела…

– Нету у нас списков никаких, – тихонечко, почти шепотком сказала администраторша и кивнула за спину, на ключевую доску. – Номеров-то мало совсем, да и не все заполнены… А хозяев мы вот с девчонками и в глаза не видели, только по вечерам приказчик приходит, кассу, когда есть, забирает и гостиничную, и ресторанную…

– У вас тут еще и ресторация есть? – оживился, меняя нарочитый гнев на милость, Леший, которому всегда хотелось жрать, да к тому же с утра он не успел еще нигде перехватить ни кусочка, если не считать пары-тройки старых сухарей, пережеванных на ходу во время броска из лагеря в город.

– Так в любой же гостинице свой ресторан есть, – удивленно глянула на анархистов Валя, уже справляясь с собственным легким испугом и неожиданной застенчивостью.

– В любой, не в любой – дело третье, – скомкано объяснил свое незнание гостиничных порядков студент и тут же спохватился, вспомнив настойчивый инструктаж Кудесника, стоящего у него за спиной: – Так кто сейчас в номерах? Быстро говори!

– Пустая гостиница, всего пять номеров занято. К фестивалю должны были еще приехать, – пояснила администраторша, снова, но теперь уже увереннее, кивая на доску у себя за спиной. – Два купчика серьезных с утра еще в городе, как ушли, так и не вернутся до самого ужина, а то и позже, только ночевать придут, они у нас часто бывают, всегда так… Бельгиец какой-то, что-то у нас тут то ли закупает, то ли продает, он сейчас в номере, спит, поди, чем-то траванулся вчера, а может просто перепил, с утра мается, с горшка не слезает, то ли срет, то ли блюет, не поймешь, но врача велел не звать, значит, дело или привычное, или несерьезное, я так понимаю… Молодожены еще, ну, он-то не очень, а она – молоденькая, но не шлюшка, сама, видать, из таких же, богатеньких… ну и – Ника Фортуна, она пораньше на фестиваль приехала, а с ней – поверенный её, какой-то то ли нотариус, то ли бухгалтер…

Почему-то про появление в гостинице Антона Карева, которое, конечно же, не прошло незамеченным, Валя-Валенсия предпочла промолчать. Впрочем, анархист спрашивал про проживающих, а Карев, как бы, в гостях, если, конечно, не придумает остановиться тут же… хотя, какие сейчас остановки, наверное, думает, как бы сбежать из города поскорее…

Слушал девушку Леший вполуха, ему-то и дела никакого не было до постояльцев, чтобы там не говорил на улице по этому поводу Кудесник-Вольф, а больше всего на свете хотелось прямо сейчас заглянуть на ресторанную кухню и от души набить живот всякими деликатесами, ну, не будут же в такой гостинице кормить постояльцев яичницей с сосисками и баночным зеленым горошком… но встрепенулся, как рыбка на крючке, едва только администраторша произнесла имя Ники.

– Что? в самом деле – она? сама? и давно? – попробовал было вновь, как в первые минутки появления, надавить на Валю студентик, но получилось плохо, мешало неприкрытое, жадное любопытство до столичной знаменитости, да еще то, что и он, и Вольф-Кудя с большим трудом дотягивали до девичьих плеч своими макушками и если бы не оружие и грозная, хоть и дурная слава инсургентов, получили бы оба по подзатыльнику и быстро вылетели на улицу без всякой посторонней для девушек помощи.

– Сама, а то кто же? – удивилась слегка администраторша, но тут же сообразила, что слова второй официантки, Глафиры, начинают хоть в чем-то сбываться, пусть и не похожи были вошедшие инсургенты на деревенских парней из соседнего уезда. – Приехала утром, на фестиваль, как я соображаю, только – заранее… мало ли, может, хотела достопримечательности наши посмотреть или просто – отдохнуть от своих дел…

Леший, сам того от себя не ожидавший, бросил на притихшего за его спиной Кудесника полный мольбы взгляд. Так малолетний сын смотрит на отца с затаенной просьбой сходить с ним на фильм «детям до шестнадцати» или купить «ну, вот того самого, большого, блестящего и глазастого робота» в отделе игрушек. И Кудя, уже слегка подзаскучавший от бестолковости посещения гостиницы, взгляд этот уловил и понял именно так… и слегка, чуть заметно, усмехнулся, но – вслух сказал твердо и основательно, как и следует говорить стойкому и убежденному борцу с эксплуататорами:

– Надо проверить, а то вдруг там еще кто?

– Да нету никого… – возразила, было, администраторша, но тут же ей в живот повыше пупка уперся ствол маленького, больше похожего на детскую игрушку, чем на серьезное оружие, автоматика, оставляя на белоснежной блузке кругленькое, безобразное, расплывающееся пятно ружейной смазки.

– Пошли, покажешь, – коротко распорядился Леший, возвращаясь к своей роли старшего, и по сиянию его глаз Валенсия всё-всё поняла.

И то, что никакой этот пацан в роскошной, но явно с чужого плеча куртке не начальник, а так – пустышка с игрушечным, хоть и боевым автоматом, а главный стоит позади и внимательно следит за реакцией девчонок; и то, что меньшому жуть до чего хочется живьем посмотреть на Нику, виденную только в журналах для взрослых, ну, еще, может быть, на киноэкране… А вот старшому было все равно, и он просто снисходительно разрешил своему неразумному помощничку побаловать себя экзотическим для обоих зрелищем.

Не то, чтобы Кудесник был совсем уж равнодушен к женским чарам, но многолетняя полулегальная жизнь насмерть приучила его никогда не путать дело с удовольствием, и вот сейчас, пусть и ценой пары десятков минут, некоторое удовольствие получить было вполне возможно, особенно, если учесть, что никого более интересного в гостиничных номерах, к сожалению, не нашлось. Можно было бы, конечно, для очистки совести глянуть на молодоженов и бельгийского коммивояжера, но анархист интуитивно поверил администраторше Валенсии в том, что люди это малоизвестные. Впрочем, и сама Ника не представляла для инсургентов ценности, как заложник, вряд ли за нее стали бы торговаться и выпускать из тюрем товарищей по партии или платить денежный выкуп, да и подобного рода шумиха отнюдь не увеличила бы авторитет анархистов, но вот просто глянуть на такую, эротическую знаменитость Кудесник не стал отказываться.

…когда в дверь настойчиво, но как-то не по-хозяйски нервозно постучали, Мишель просто жестом отогнал Антона и Нику к стене, чтоб не бросались в глаза из коридора, и сдвинул в сторонку сервированный столик, пряча его от прямого взгляда, и только после этого без тени сомнения на лице, спокойно и смело распахнул дверь.

Коротышка с круглыми глазами возглавлял маленькую процессию, и самым смешным в нем оказался пистолет-пулемет, достаточно миниатюрный даже для его небольших ладоней, почему-то взятый Лешим поперек живота. Казалось, к красивой кожаной куртке анархиста просто прилип пистолет-переросток, совершенно излишний в абсолютно мирной, чуть расслабляющей атмосфере фешенебельной гостиницы.

Позади коротышки, возвышаясь над ним на голову, маячила администраторша, уже окончательно справившаяся с первоначальным испугом и растерянностью после появления инсургентов и теперь чуть заискивающе улыбающаяся Мишелю над затылком анархиста, мол, что я могу поделать, раз эти вот, нехорошие человечки, решили потревожить покой таких почтенных гостей…

И был еще кто-то третий, умело спрятавшийся за спиной администраторши, готовый в любую секунду отпрыгнуть в сторону, покатиться по полу, уйти с линии огня… вот он-то и насторожил Мишеля больше всех, а остальные…

– Мы… это… проверяем, так сказать, – начал, было, Леший, не успевший подготовиться к своему «выступлению» за короткий путь с первого этажа до номера Ники, да и слегка растерявшийся из-за появления за дверью номера, хоть и ожидаемого, но блеклого и невзрачного, казалось бы, совершенно здесь не нужного, мужчины. – Вообщем, кто тут и зачем, понятно, короче если?

– Оне на госпожу поглядеть пришли, навроде как… – зачем-то утрируя до безобразия псевдодеревенское произношение, пояснила очевидное Валя, подбородком указывая на затылок анархиста.

Какую-то долю секунды Мишель раздумывал, оценивая, казалось бы, простенькую ситуацию, потом засушил и без того свой не лишком сочный голос до пустынного суховея и сказал:

– Госпожа сейчас в ванной, извольте подождать полтора-два часа, я доложу, и она решит, когда сможет вас принять, если, конечно, сможет…

Растерявшийся, обманутый в лучших своих чувствах, как ребенок, которому пообещали зоосад, а привели в концертный зал, Леший мгновенно забыл, что он представляет здесь новую, пусть и временную анархистскую власть, беспомощно попытался оглянуться через плечо, чтоб увидеть и понять реакцию на слова поверенного своего старшего товарища, но – мешала Валенсия, да и сам Кудесник, мельком царапнув по Мишелю глазом из-под руки девушки, вдруг будто остолбенел, медленно покрываясь мелкими бисеринками ледяного убийственного пота.

– Ладно, зайдем попозже… – ничего не оставалась делать, как с угрюмой обидой проворчать Лешему, на что поверенный, несмотря на мелкость фигуры, стоящий в дверях непреодолимой преградой, посоветовал, будто песок с ладони на ладонь пересыпал:

– Позвоните сперва, телефон в номере есть, связь функционирует…

И, не дожидаясь ответа, быстро, но солидно, без спешки, прикрыл перед носом Лешего дверь. Оказавшись на положении не допущенного даже в барскую переднюю просителя, анархист недоуменно пожал худенькими плечами и теперь уже откровенно, не таясь, оглянулся.

Администраторша, почему-то донельзя довольная тем, как дали от ворот поворот нежданным и нежеланным гостям-инсургентам, с трудом прятала в сочных губках насмешливую улыбку, мол, так тебе и надо, временщик и недоросль, а вот Кудесник-Вольф стоял бледный, будто увидел за дверью не сухого, седоватого нотариуса, а саму смерть в черном плаще и с косой, мрачно разглядывающую коридор и стоящих в нем людей пустыми глазницами оскаленного черепа. И эта нездоровая бледность анархиста в комплекте с неожиданной неподвижностью настолько впечатлила напарника, что студент рискнул задать ненужный, вообщем-то, вопросец:

– Чего это с тобой, Вольф?

– Да так, видать, несвежее что-то в сухпайке попалось, – нашел в себе силы бледно отшутиться Кудесник, даже не обратив внимания, что студентик, вопреки всем инструкциям и наставлениям, данным ему по пути в гостиницу, назвал его по имени, и  осторожно, шаг за шагом, начал продвигаться к лестнице на первый этаж, при этом не спуская глаз с закрывшейся двери номера.

Как он прошел вниз по лестнице, как отдавал распоряжения персоналу и Лешему о предстоящем размещении в гостинице боевиков и, возможно, кого-то из руководства – «…и чтоб пожрать было готово по первому ж требованию!» – как выскользнул, постоянно оглядываясь по сторонам, из здания, не обратив внимания на метнувшегося было к нему за указаниями самого мелкого из студенческой троицы, оставленного перед дверями, и как по-заячьи, петлями, преодолел путь из гостиничного тупичка до улицы, Кудесник запомнил смутно, будто перед этим накатил на пустой желудок солидную дозу плохо очищенного картофельного самогона.

Обратный путь до телецентра он проделал в полном душевном расстройстве, правда, при этом не забывая регулярно проверяться от возможной слежки, хотя и понимал, что эти меры предосторожности совершенно излишни… то, что так сильно напугало анархиста никогда не покажет своего к нему интереса… до самой последней секунды, до того мгновения, как острый клинок или маленькая пулька не найдут в его теле смертельной точки…

Давно уже переставший верить в любых богов, Кудесник по дороге еле уловимым шепотом опровергал собственное неверие, молясь искренне и истово, молясь только об одном: чтобы Анаконда не успела покинуть телецентр, ведь где её искать потом, до контрольной встречи на резервной, законсервированной и по сию пору явке, не смог бы сказать ни один предсказатель мира, да что там предсказатель, этого не знала и сама Анаконда, предпочитая перемещаться по городку, и не только по нему, подчиняясь своим внутренним непредсказуемым импульсам.

Когда в голове Кудесника слегка прояснилось, и мутный, безудержный страх на грани паники очистился, превратившись в призрачную, чистейшую квинтэссенцию страха, не мешающую думать и рассуждать достаточно здраво и логично, он счел, что ему не просто повезло, а повезло сказочно, во-первых, в том, что смог он таки уйти из гостиницы и добраться до телецентра, ну, и, во-вторых, Анаконда все еще пребывала здесь, о чем-то совещаясь с парочкой командиров и местным, городским лидером анархистской ячейки.

Всех их Кудя и застал в небольшой комнатке, совсем не той, в которой встречался с атаманшей пару часов назад, а до недавнего времени бывшей гримеркой для средней руки актеров, среди зеркал и всевозможных плакатов на стенах. Вход в гримерку перекрывали два здоровенных паренька, бывшие то ли боксеры, то ли борцы вольного стиля на время налета на городок приставленные неизвестно кем к лидерше анархистов в качестве личной охраны сверх постоянных и обязательных драбантов, и старательно, на первый взгляд, эти обязанности выполняющие. Впрочем, одного только старания явно было мало, ведь признав Кудесника и удивленно глянув на его остекленевшие глаза и бледный вид, горе-охранники без слов пропустили странного, но все-таки – своего товарища внутрь.

– Все… – хрипло, натужено выговорил Клим, едва оказавшись в комнатке, и сделал выметающий жест рукой, вполне красноречивый и доходчивый; и тут же, гулко глотнув набежавшую слюну, едва не сорвался на крик: – Быстрее!!!

И оба командира примкнувших к общей армаде инсургентов отрядов и местный городской анархист, с удивлением, но быстро, будто мельком, переглянувшись между собой, тем не менее,  послушно и безропотно покинули комнатку. Видимо, внешний вид, а – главное, повелительный жест и странный голос Кудесника не давали и малейшего повода усомниться в его полномочиях. А вот Анаконда взволновалась по-настоящему, серьезно. Таким расхристанным, взбудораженным, мутным и просветленным страхом одновременно она своего давнего знакомца и нынешнего помощника никогда еще не видела, и на ум анархистке сразу, интуитивно, пришло угрожающее словосочетание «промывка мозгов», впрочем, тут же отметенное рассудком. Времени с момента расставания с Кудесником прошло слишком мало, чтобы кто-то успел не просто выловить анархиста, но и тщательно обработать его, впихнув в коротко стриженую голову дурные мысли.

– Ты что ж – в первой же аптеке кокаин раздобыл, еще до гостиницы не доходя? – маскируя свое волнение, насмешливо спросила Анаконда, при этом непроизвольно напрягая ладонь на рукоятке сунутого за пояс и невидимого из-за столешницы пистолета.

Кудесник как-то невразумительно мотнул головой, и не опровергая сказанного, и не соглашаясь с ним, нашел взглядом на небольшом столике, за которым, собственно, и происходило разогнанное им совещание, бутыль с минеральной водой, жадно, как после километрового кросса, глотнул едва ли не полбутылки единым махом, чуть-чуть продышался, вновь покачал головой и тихо-тихо, обращаясь только к Анаконде, хотя в помещении и так никого не было, сказал:

– В городе – Серые Тени… 

Рейтинг: +3 186 просмотров
Комментарии (2)
Анна Магасумова # 15 июля 2012 в 00:13 +1
Что за серые тени??? Интригующе! Буду с нетерпением ждать продолжения! kissfor
Юрий Леж # 15 июля 2012 в 00:15 +1
Спасибо!
В ближайших главах все разъяснится (уже сегодня по московскому и вашему времени joke )