ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФантастика → Доверие контролёра. Глава 12.

Доверие контролёра. Глава 12.

16 апреля 2013 - Александр Короленко
article131206.jpg

 

                                                   Глава двенадцатая.

 

 

   На этот раз меня закинули в общую камеру. Дверь с лязгом захлопнулась за спиной, и в полутьме одинокой слабенькой лампочки на меня уставились три пары глаз. Помещение небольшое, шесть на четыре, два двухъярусных шконаря, с грязными матрацами, похоже, бананами здесь кормить не будут. Глянул под ноги, полотенца нет, шагнул вперёд.

- Кто смотрящий за хатой? – спросил у сидельцев. Те переглянулись меж собой, пожали плечами, и вновь уставились на меня.

- Что? – переспросил тщедушного вида старикан в пальто на голое тело, штаны в заплатах и в сандалиях на грязных ногах. Ему больше подходил образ грустного собиральщика пустых пивных бутылок вокруг вокзалов, чем тоскливый антураж тюремной камеры.

 Остальная парочка зэков выглядит куда приличней -  высокий и худой мужик лет сорока, в некогда дорогом костюме, сейчас тот помят и затёрт, нос рубильником, и огромная плешь на голове, а вокруг длинные кудрявые волосы, интеллигентный взгляд с некоторой опаской. Сидит на верхней шконке, обхватив руками коленки и смотрит на меня.

 Под ним развалился на матрасе здоровый детина с наглой мордой, в голубой полосатой жилетке, и жёлтых брюках клёш, как я успел заметить, такой коленкор весьма популярен у местных горожан, вероятно, под цвет их понтовых тачек… И во взгляде этого мордоворота явно увидел, что я следующая мишень для его издевательств, чего допускать было нельзя.

- Кто, кто, дед Пихто! – ответил я. – Главный кто тут?

- Да тебе какое дело, кто здесь главный, это точно не ты! – по пидорски, нараспев, как и все местные, ответил мордоворот, и сплюнул в мою сторону. Этот акцент проскакивал даже у брутального басистого Зеленцова, и к такому точно хрен привыкнешь.

- Значит ты?  - по борзому рявкнул на него я. – Всё, я теперь тут папа! Если есть несогласные, лучше сразу предъявляйте!

-  Я несогласный! – подскочил со шконки мордоворот, и сходу получивший прямой в челюсть, и левым боковым в ухо. Схватил его за голову, и добавил пару раз коленкой, затем отскочил, а здоровяк рухнул на коленки, кровь с разбитого носа брызнула на бетон пола. Намеревался пробить «пенальти» его лобастой головой, но тот поднял руку в верх, мол, хватит.

- Ну чё? Кто тут главный? – повторил вопрос.

- Ты! – прохрипел детина, помахивая в воздухе перемазанной кровью пятернёй. – Ты папа!

- Вот так и надо было сразу! – ласково воскликнул я. – И чего на грубость нарывался? В следующий раз, если у кого –то возникнут сомнения по поводу моего отцовства, предупреждаю сразу – убью!

- Не возникнут! – ляпнул старикан, в его глазах заметил смешинки, его по – ходу радовало, что кто-то намял шею их мучителю. – Тебя как звать?

В его голосе я не увидел и следа местного певучего акцента, возьмём на заметку.

- Я Мясо! – собрал вещи здоровяка с его шконки, и закинул на второй ярус, как раз над стариком.

Улёгся, и увидел, как мордастый знаком показал старикану лезть наверх.

Что ж, подумал я, это их уже дела.

- А я Саша Пушкин! – ответил дед уже с верхней шконки.

- Да неужели? – не так прост этот Саша, заметил я про себя. – Я тебя лучше Сергеичем называть буду, не против?

Увидел, как вспыхнули глаза у старого арестанта, и он улыбнувшись, кивнул.

Кажись, свой… Как бы с ним переговорить, а вдруг кто из этих двоих подсадная утка? Или он сам? Надо аккуратнее.

- Позвольте представиться! – пружины койки надо мной зашевелились, и вниз спустился худой в костюме. – Эрнест Матвеев, бухгалтер.

- Мясо! – я пожал протянутую липкую ладошку, и бухгалтер вновь вскарабкался в своё гнездо, сотрясая всю ржавую конструкцию.

- Зови меня Антон! – произнёс мордоворот, исподлобья глядевший на меня, но в его взгляде уже виделся страх и уважение. – Я тебя по телеку видел, твою жену украли повстанцы. Как ты сюда попал, я не совсем понимаю…

- У меня память пропала! – ответил я ему. – Ни хрена не помню, даже жену и то, как отрезало. Говорят, что я помогал повстанцам, но чего –то я в этом сильно сомневаюсь.

- И я тоже! – посмотрел мне в глаза Антон. – Показывали по телевизору твоих сослуживцев, они горой стоят за тебя, я им верю.

- Сам-то тут за что?

- За контрабанду «Огней» с «грязей». Сдали меня дружки, чтобы свои жопы обезопасить. А у меня свадьба должна была быть, - парень с каким –то отчаянием рубанул рукой воздух. – Женился…

 

    Замолчали, каждый думал о своём. Лично я о том, что очень хорошо поступил, закинув при аресте «Айфон» в бассейн, хрен следакам по всей роже, а не информация. Надеюсь, что детище Стива Джобса благополучно отбросило копыта, нахлебавшись стоялой вводы.

    Внезапно дверь открылась, и нас всех вывели в просторный внутренний дворик, как оказалось, на прогулку. Кроме нас, тут уже находилось с двадцать арестантов, занимались кто чем, один читал книжку, трое ржали, как кони, видимо травили анекдоты, остальные тупо сидели на лавках вдоль шершавых стен и задумчиво курили. Я тоже уселся, вытянув ноги, и рядом со мной присел Саша Пушкин, вытащил из кармана пачку сигарет и закурил, обдав меня вонючим дымком дешёвого табака.

- Ты откуда, с Киева? – спросил его, подсаживаясь чуть ближе к нему.

- Из Киева, - согласно кивнул дедок. – А ты откуда родом, часом не сталкер?

- С Москвы, сталкер, это верно. Слышь, Саша, мы что, в будущем?

- Да не, - выпустил очередное табачное облако дед. – С параллельного мира, как я понял.

- А сюда как попал?

- В Зоне спрятался от Выброса в каком –то подвале, близ Лиманска есть деревушка, а как вылез, оказался в этом мире. Два года ищу то место, никак не найду. Меня в их Зоне, то есть, как тут говорят, на «Грязях», и поймали местные военсталкеры, тут сталкерство за большой косяк держат. А ты как здесь?

- Да я не помню ни хрена! – я с досадой махнул рукой. – Стоял у Бара на Кордоне, и хлоп, меня уже местные ломают, и браслеты на руках. Башку поднял и охренел, когда зелёное небо увидел. Год жизни не помню, кто –то память стёр, чушь какая -то, мля.  

Старик поднял голову и посмотрел на небо, тяжело вздохнул.

- А я вот так и не привык к небесам местным, - глухо сказал он. – Решил для себя, что если сдохну, то под своим, синим, и хрен им по всей морде, ещё по - бодаемся.

Пушкин скосил блеклый глаз в мою сторону:

- Ты с кем в нашей Зоне кентовался?

- Сначала под Мощью ходил, да подставил меня Сидорович, а после я у него в рабстве был.

- А у Моща кем был? – старик не смог скрыть своего любопытства, вовсю пялился на меня.

- Бригадиром Экзотов, чё, слышал?

- Всё, вспомнил я тебя! – хлопнул тот себя ладошкой по лбу. – Ты ещё Книгу к свободовцам сопровождал, а вас «Долг» перестрелял всех на хрен! – Саша хохотнул, и откинул окурок в сторону. – Да Мощь знает, что вас барыга сдал с потрохами, к тебе претензий не имеет, даже как –то сказал, что, мол, толкового братухи лишился, в твоём лице.

- А ты -то откуда это знаешь? – теперь пришла моя очередь удивляться.

- Да просто Мощь – это мой старший сын! – улыбнулся тот. – А ты молодец, правильно в хату въехал, а то тот мордастый беспредельщик мне уже не по зубам, а уму научить не помешало.

- Всем к стене! – прозвучала команда, похоже прогулка закончилась, и нас отвели назад в камеру.  До вечера мы молча лежали на своих шконках, пока не пришёл баландёр, и раздал порции вкусной картошки с сардельками, и по котелку тёмного пива.

- Ни фига себе! – вслух удивился я. - Вот это да, чтобы в тюрьме пиво наливали, нонсенс.

- А вот так вот! – усмехнулся Саша Пушкин, за один присест осушивший свой котелок. - Тут вечера ждут как праздника, местные хозяева на ништяки не жмутся. Не то, что у нас на наших «крытках». Ладно, я на боковую.

Дедок перевернулся на другой бок, покряхтел, и притих.

Я же по - удобнее устроился на койке, и с наслаждением потягивал пиво. Эх, солёной рыбки бы…

Посмотрел на Антона, тот так же не спеша смаковал напиток, листая какой –то журнал. Он заметил мой взгляд, и вытащив из –под койки другой продукт местной прессы, протянул его мне.

Кивком поблагодарив, открыл первую страницу, и встретился глазами с Машкой. На фотографии она в строгом деловом костюме стояла на фоне своего жёлтого лимузина, а за спиной горы. Перелистнул страницу, моя кинозвезда в объятьях Альберта, с виду тот настоящий мачо, волевой подбородок, решительный взгляд, на руке татуировка с переплетёнными драконами. И не скажешь, что тот на деле обычный лох. Перелистнул назад, на фотку одиноко стоявшей Машки. Всматривался в изображение, и не верилось, что я ещё этим утром держал её в своих объятьях. Эх Машка, Машка… Поклялся самому себе, что обязательно вернусь за ней, чего бы мне это не стоило. Так и уснул, положив журнал на лицо.

 

    С утра позавтракали гречневой кашей с тушёнкой, запили всё это крепко заваренным кофе. Неплохо здесь кормят, как в санатории, это тебе не в каком –ни будь нашем СИЗО куковать. После принялся читать журнал, просвещаясь последними новинками моды этого мира, и так увлёкся, что оторвался от него около полудня, если верить большим часам над входом.

 

    Примерно через час в камеру вошли четверо солдат в красной форме и с пистолет –пулемётами в руках, и отконвоировали всех нас в душевое помещение, где мы помылись, а затем на какой –то склад. Где переодели в чёрную робу и высокие ботинки, а наше гражданское шмотьё отобрали, и утащили в неизвестном направлении. После решения всех этих проблем, нас четверых вывели во внутренний дворик, где с мрачным видом прохаживались ещё шестеро зэков.

- Становись! – скомандовал один из охранников, мощный красномордый мужик, брезгливо добавив. – Что вы как овцы…

Мы изобразили подобие шеренги, уставились на него, что красномордому не понравилось.

- Глаза спрятали, сучки, команды смирно не было!

Внезапно дверь в стене отворилась, и во дворик вышел небольшого роста мужичок со свирепой мордой, на погонах золотые завитухи. Увидев его, охрана вытянулась и напряглась, не иначе, как пожаловал их начальник.

- Смирно! – прозвучала команда, и я поднял подбородок чуть выше, как когда-то в армии на построениях.

Начальник несколько секунд всматривался в нас, презрительно сморщившись, словно ему показали здоровенную кучу дерьма.

- Вас, низких ублюдков и мразей! – начал он, как и все местные, нараспев, но таким важным тоном, мля, менты везде одинаковые. – Собрали тут с одной целью – довести решение суда до ваших тупых мозгов. Все вы приговорены к каторжным работам в Грязной Зоне на девятом секторе, сроком в двадцать лет. Так что, чем быстрее вы загнётесь, тем чище станет воздух в нашей империи.

Офицер посмотрел на красномордого здоровяка и рявкнул:

- Накормить, и через двадцать минут погрузить в грузовики.

     Через несколько минут мы сидели в столовой и с аппетитом уминали какую-то кашу со здоровенными кусками мяса, ещё каждому дали по тарелке салата, так что я вполне успешно наелся, эх поспать бы… Но спать нам, естественно, никто не дал. Дали три минуты на туалет и перекур, а затем погрузили в военный тентовой грузовик, пристегнули к полу массивными цепями, и вскоре мы в сопровождении двух джипов охраны не спеша катили по городу.

Сидел, смотрел из кузова на проезжающие мимом автомобили, и думал о своей странной доле. Еду топтать двадцатку, сам не зная, за какие грехи, плюс весьма интересный суд у местных. Взяли и приговорили заочно, ни тебе адвокатов, ни судьи в мантии. Тупо выписали одну на всех путёвку, и такое посетило чувство, что заранее.

   Взглянул на своих спутников – Саша Пушкин блаженно кемарил в углу, похоже, он редкостный фаталист, всё пофиг, уверен, повидал за троих на своём веку. Эрнест Матвеев судя по всему, молился, его губы шевелились и подрагивали, а глаза налились влагой и предательски блестели. Антон уселся напротив меня у самого борта, и с мрачным видом смотрел вдаль, желваки вовсю играли на его лице. Остальные шестеро заключённых тоже погрузились в с вои мысли, уставившись на свои цепи, все как один среднего роста, похожи друг на друга, лет под 30 - 40.

Один из них внезапно посмотрел на меня и произнёс:

- Что, послужил императору, наёмник?

- У тебя какие-то проблемы? – спросил у него, смотря ему прямо в глаза.

- Проблемы? – мрачно ухмыльнулся тот. – У тебя могут быть проблемы, когда братья в лагере узнают, кем ты раньше был. Очень большие…

- Тебе чего надо?

- В лагерях не выжить по - одиночке, особенно в девятом секторе, не радиация сожрёт, или зверьё, так «девятинцы» зарежут.

- Что за девятинцы? – я задал, похоже, идиотский вопрос, так как все остальные из шестерых «одноликих» со снисходительными улыбками взглянули на меня.

- Ну ты даёшь, Воропай! – покачал головой мой собеседник. – Зови меня Романом.

- Можешь звать меня Мясом! – в тон ответил ему. – У меня с памятью проблемы, не помню ни хрена, так что проясни, что там за «девятинцы»?

Роман испытующе посмотрел на меня:

- Это пожизненно осужденные, наиболее авторитетные из них. Они организовали свой клан, и назвали его в честь сектора, где находится наш лагерь. И с ними считается даже начальство колонии – поселения, короче, ничего хорошего там никого не ждёт.

- А от меня-то чего тебе надо?

- Чтобы выжить, надо организовать свою, так сказать, стаю, иначе никак. Я знаю, что ты надёжный парень, поэтому приглашаю к нам, вместе легче будет, поверь. Чем больше у нас зубов, тем лучше, я уже бывал на «Девятке», знаю о чём говорю. Я помогу тебе не попасть в непростую ситуацию, а ты прикроешь мою спину.

- Да не вопрос, согласен! – пожал я плечами, а про себя подумал, что особо ничего не потеряю, если приму предложение, кивнул на Пушкина. – Его можно с собой взять?

- Бери, мы итак сами ему хотели предложить!

- Благодарствую! – произнёс Сергеевич, и продолжил дремать дальше.

- Антон, ты с нами? – спросил Роман у здоровяка, было видно, что они знакомы.

- С вами! – кивнул тот, и смачно сплюнул на капот внедорожника охраны, следовавшему за нашим грузовиком, а солдат, стоявший за здоровенным пулемётом, недобро покосился на наглеца.

- Ну, значит, тогда слушаем внимательно. Я старший, без меня рта не открывать, говорить буду я, а не то, зацепят за слово, и привет! На крайняк, говорите, мол, все вопросы к Роману. Стоять друг за друга насмерть, не проявлять слабины, особенно в первые месяцы. Всё понятно?

- Понятно!

- Я так понимаю, не получу приглашение войти в ваше сообщество? – внезапно дрожащим голосом спросил Эрнест.

- А на кой ты нам сдался, чучело? – усмехнулся Роман. – Менять твою жопу на сепулин?

- Я мог бы вам пригодиться! – с достоинством воскликнул бухгалтер. – Я умею хорошо считать, тем более у меня диплом химика, и при наличие компонентов, смогу изготовить эту дрянь.

Заключённые переглянулись меж собой, и согласно кивнули.

- Ладно! – произнёс Роман. – Там такие люди в цене, так что, считай, что ты с нами.

- Чем нам придётся там заниматься? – спросил я у него.

- На «девятке» каторжане ремонтируют разбитую технику, выращивают «огни» в аномалиях, и восстанавливают укрепления. Ну, и по мелочам, потом всё увидите.

 

     Машины остановились, вероятно на светофоре, прохожие с опаской косились в наш кузов, лишь один мужик, вида довольно потрёпанного, улыбнулся беззубым ртом, взглянув на нас.

- Куда везут, бродяги? – спросил он, и пулемётчик с джипа тут же взял его на прицел.

- На девятый! – ответил ему Антон.

- Лосю поклон передавайте от Ежа! – сказал беззубый, и пошёл своей дорогой. – Удачи вам!

   Автомобили тронулись, вскоре мы оказались на загородной трассе, дорога шла вдоль полей и лесов, я невольно любовался пейзажами, изредка кидая взгляд на ясное зеленоватое небо. На мгновение показалось, что я опять на службе, и как всегда куда –то едем, только не хватало рычания движка «Урала», а в руках «Калаша».

 

    С нас сняли кандалы, и наконец –то мы вылезли из пыльного кузова, оказавшись судя по всему на военном аэродроме. Кругом стояли большие самолёты, с весьма непонятными двигателями, как раз один из камуфлированных «транспортников» взлетал, разгоняясь по взлётной полосе, я толком не услышал привычного гула, он был, но крайне тихий.

- В колонну по - два становись!

Мы изобразили строй, и нас подвели к группе заключённых, рассевшихся прямо на асфальте, в окружении автоматчиков, их было с тридцать человек.

- Встать! – крикнул их конвоир, и те неохотно поднялись, построились в три шеренги.

- Кому надо в туалет, делать это на месте! Время три минуты.

 

   - На погрузку, шагом марш! – и мы направились к остановившемуся около нас самолёту, по трапу поднялись на борт, и нас тут же заковали в кандалы, усадив на жёсткие скамейки.

- Сколько лететь? – спросил я у Романа.

- Три часа где-то, можно и выспаться! – ответил тот, устраиваясь по - удобнее.

Между тем, самолёт мягко тронулся с места, вырулил на «взлётку» и завибрировав, начал свой разгон, плавно взлетел.

- Чёрный тюльпан, мля! – произнёс я вслух, краем глаза заметив, как улыбнулся уголками рта Саша Пушкин.

- Чего? – переспросил Роман, приоткрыв глаза.

- Да ничего, - отмахнулся я. – Спи давай!

- Это я люблю! – потянулся тот, зевая.

Самолёт выровнялся, и откинув голову на спинку скамейки, я закрыл глаза и погрузился невесёлые мысли.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

© Copyright: Александр Короленко, 2013

Регистрационный номер №0131206

от 16 апреля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0131206 выдан для произведения:

 

                                                   Глава двенадцатая.

 

 

   На этот раз меня закинули в общую камеру. Дверь с лязгом захлопнулась за спиной, и в полутьме одинокой слабенькой лампочки на меня уставились три пары глаз. Помещение небольшое, шесть на четыре, два двухъярусных шконаря, с грязными матрацами, похоже, бананами здесь кормить не будут. Глянул под ноги, полотенца нет, шагнул вперёд.

- Кто смотрящий за хатой? – спросил у сидельцев. Те переглянулись меж собой, пожали плечами, и вновь уставились на меня.

- Что? – переспросил тщедушного вида старикан в пальто на голое тело, штаны в заплатах и в сандалиях на грязных ногах. Ему больше подходил образ грустного собиральщика пустых пивных бутылок вокруг вокзалов, чем тоскливый антураж тюремной камеры.

 Остальная парочка зэков выглядит куда приличней -  высокий и худой мужик лет сорока, в некогда дорогом костюме, сейчас тот помят и затёрт, нос рубильником, и огромная плешь на голове, а вокруг длинные кудрявые волосы, интеллигентный взгляд с некоторой опаской. Сидит на верхней шконке, обхватив руками коленки и смотрит на меня.

 Под ним развалился на матрасе здоровый детина с наглой мордой, в голубой полосатой жилетке, и жёлтых брюках клёш, как я успел заметить, такой коленкор весьма популярен у местных горожан, вероятно, под цвет их понтовых тачек… И во взгляде этого мордоворота явно увидел, что я следующая мишень для его издевательств, чего допускать было нельзя.

- Кто, кто, дед Пихто! – ответил я. – Главный кто тут?

- Да тебе какое дело, кто здесь главный, это точно не ты! – по пидорски, нараспев, как и все местные, ответил мордоворот, и сплюнул в мою сторону. Этот акцент проскакивал даже у брутального басистого Зеленцова, и к такому точно хрен привыкнешь.

- Значит ты?  - по борзому рявкнул на него я. – Всё, я теперь тут папа! Если есть несогласные, лучше сразу предъявляйте!

-  Я несогласный! – подскочил со шконки мордоворот, и сходу получивший прямой в челюсть, и левым боковым в ухо. Схватил его за голову, и добавил пару раз коленкой, затем отскочил, а здоровяк рухнул на коленки, кровь с разбитого носа брызнула на бетон пола. Намеревался пробить «пенальти» его лобастой головой, но тот поднял руку в верх, мол, хватит.

- Ну чё? Кто тут главный? – повторил вопрос.

- Ты! – прохрипел детина, помахивая в воздухе перемазанной кровью пятернёй. – Ты папа!

- Вот так и надо было сразу! – ласково воскликнул я. – И чего на грубость нарывался? В следующий раз, если у кого –то возникнут сомнения по поводу моего отцовства, предупреждаю сразу – убью!

- Не возникнут! – ляпнул старикан, в его глазах заметил смешинки, его по – ходу радовало, что кто-то намял шею их мучителю. – Тебя как звать?

В его голосе я не увидел и следа местного певучего акцента, возьмём на заметку.

- Я Мясо! – собрал вещи здоровяка с его шконки, и закинул на второй ярус, как раз над стариком.

Улёгся, и увидел, как мордастый знаком показал старикану лезть наверх.

Что ж, подумал я, это их уже дела.

- А я Саша Пушкин! – ответил дед уже с верхней шконки.

- Да неужели? – не так прост этот Саша, заметил я про себя. – Я тебя лучше Сергеичем называть буду, не против?

Увидел, как вспыхнули глаза у старого арестанта, и он улыбнувшись, кивнул.

Кажись, свой… Как бы с ним переговорить, а вдруг кто из этих двоих подсадная утка? Или он сам? Надо аккуратнее.

- Позвольте представиться! – пружины койки надо мной зашевелились, и вниз спустился худой в костюме. – Эрнест Матвеев, бухгалтер.

- Мясо! – я пожал протянутую липкую ладошку, и бухгалтер вновь вскарабкался в своё гнездо, сотрясая всю ржавую конструкцию.

- Зови меня Антон! – произнёс мордоворот, исподлобья глядевший на меня, но в его взгляде уже виделся страх и уважение. – Я тебя по телеку видел, твою жену украли повстанцы. Как ты сюда попал, я не совсем понимаю…

- У меня память пропала! – ответил я ему. – Ни хрена не помню, даже жену и то, как отрезало. Говорят, что я помогал повстанцам, но чего –то я в этом сильно сомневаюсь.

- И я тоже! – посмотрел мне в глаза Антон. – Показывали по телевизору твоих сослуживцев, они горой стоят за тебя, я им верю.

- Сам-то тут за что?

- За контрабанду «Огней» с «грязей». Сдали меня дружки, чтобы свои жопы обезопасить. А у меня свадьба должна была быть, - парень с каким –то отчаянием рубанул рукой воздух. – Женился…

 

    Замолчали, каждый думал о своём. Лично я о том, что очень хорошо поступил, закинув при аресте «Айфон» в бассейн, хрен следакам по всей роже, а не информация. Надеюсь, что детище Стива Джобса благополучно отбросило копыта, нахлебавшись стоялой вводы.

    Внезапно дверь открылась, и нас всех вывели в просторный внутренний дворик, как оказалось, на прогулку. Кроме нас, тут уже находилось с двадцать арестантов, занимались кто чем, один читал книжку, трое ржали, как кони, видимо травили анекдоты, остальные тупо сидели на лавках вдоль шершавых стен и задумчиво курили. Я тоже уселся, вытянув ноги, и рядом со мной присел Саша Пушкин, вытащил из кармана пачку сигарет и закурил, обдав меня вонючим дымком дешёвого табака.

- Ты откуда, с Киева? – спросил его, подсаживаясь чуть ближе к нему.

- Из Киева, - согласно кивнул дедок. – А ты откуда родом, часом не сталкер?

- С Москвы, сталкер, это верно. Слышь, Саша, мы что, в будущем?

- Да не, - выпустил очередное табачное облако дед. – С параллельного мира, как я понял.

- А сюда как попал?

- В Зоне спрятался от Выброса в каком –то подвале, близ Лиманска есть деревушка, а как вылез, оказался в этом мире. Два года ищу то место, никак не найду. Меня в их Зоне, то есть, как тут говорят, на «Грязях», и поймали местные военсталкеры, тут сталкерство за большой косяк держат. А ты как здесь?

- Да я не помню ни хрена! – я с досадой махнул рукой. – Стоял у Бара на Кордоне, и хлоп, меня уже местные ломают, и браслеты на руках. Башку поднял и охренел, когда зелёное небо увидел. Год жизни не помню, кто –то память стёр, чушь какая -то, мля.  

Старик поднял голову и посмотрел на небо, тяжело вздохнул.

- А я вот так и не привык к небесам местным, - глухо сказал он. – Решил для себя, что если сдохну, то под своим, синим, и хрен им по всей морде, ещё по - бодаемся.

Пушкин скосил блеклый глаз в мою сторону:

- Ты с кем в нашей Зоне кентовался?

- Сначала под Мощью ходил, да подставил меня Сидорович, а после я у него в рабстве был.

- А у Моща кем был? – старик не смог скрыть своего любопытства, вовсю пялился на меня.

- Бригадиром Экзотов, чё, слышал?

- Всё, вспомнил я тебя! – хлопнул тот себя ладошкой по лбу. – Ты ещё Книгу к свободовцам сопровождал, а вас «Долг» перестрелял всех на хрен! – Саша хохотнул, и откинул окурок в сторону. – Да Мощь знает, что вас барыга сдал с потрохами, к тебе претензий не имеет, даже как –то сказал, что, мол, толкового братухи лишился, в твоём лице.

- А ты -то откуда это знаешь? – теперь пришла моя очередь удивляться.

- Да просто Мощь – это мой старший сын! – улыбнулся тот. – А ты молодец, правильно в хату въехал, а то тот мордастый беспредельщик мне уже не по зубам, а уму научить не помешало.

- Всем к стене! – прозвучала команда, похоже прогулка закончилась, и нас отвели назад в камеру.  До вечера мы молча лежали на своих шконках, пока не пришёл баландёр, и раздал порции вкусной картошки с сардельками, и по котелку тёмного пива.

- Ни фига себе! – вслух удивился я. - Вот это да, чтобы в тюрьме пиво наливали, нонсенс.

- А вот так вот! – усмехнулся Саша Пушкин, за один присест осушивший свой котелок. - Тут вечера ждут как праздника, местные хозяева на ништяки не жмутся. Не то, что у нас на наших «крытках». Ладно, я на боковую.

Дедок перевернулся на другой бок, покряхтел, и притих.

Я же по - удобнее устроился на койке, и с наслаждением потягивал пиво. Эх, солёной рыбки бы…

Посмотрел на Антона, тот так же не спеша смаковал напиток, листая какой –то журнал. Он заметил мой взгляд, и вытащив из –под койки другой продукт местной прессы, протянул его мне.

Кивком поблагодарив, открыл первую страницу, и встретился глазами с Машкой. На фотографии она в строгом деловом костюме стояла на фоне своего жёлтого лимузина, а за спиной горы. Перелистнул страницу, моя кинозвезда в объятьях Альберта, с виду тот настоящий мачо, волевой подбородок, решительный взгляд, на руке татуировка с переплетёнными драконами. И не скажешь, что тот на деле обычный лох. Перелистнул назад, на фотку одиноко стоявшей Машки. Всматривался в изображение, и не верилось, что я ещё этим утром держал её в своих объятьях. Эх Машка, Машка… Поклялся самому себе, что обязательно вернусь за ней, чего бы мне это не стоило. Так и уснул, положив журнал на лицо.

 

    С утра позавтракали гречневой кашей с тушёнкой, запили всё это крепко заваренным кофе. Неплохо здесь кормят, как в санатории, это тебе не в каком –ни будь нашем СИЗО куковать. После принялся читать журнал, просвещаясь последними новинками моды этого мира, и так увлёкся, что оторвался от него около полудня, если верить большим часам над входом.

 

    Примерно через час в камеру вошли четверо солдат в красной форме и с пистолет –пулемётами в руках, и отконвоировали всех нас в душевое помещение, где мы помылись, а затем на какой –то склад. Где переодели в чёрную робу и высокие ботинки, а наше гражданское шмотьё отобрали, и утащили в неизвестном направлении. После решения всех этих проблем, нас четверых вывели во внутренний дворик, где с мрачным видом прохаживались ещё шестеро зэков.

- Становись! – скомандовал один из охранников, мощный красномордый мужик, брезгливо добавив. – Что вы как овцы…

Мы изобразили подобие шеренги, уставились на него, что красномордому не понравилось.

- Глаза спрятали, сучки, команды смирно не было!

Внезапно дверь в стене отворилась, и во дворик вышел небольшого роста мужичок со свирепой мордой, на погонах золотые завитухи. Увидев его, охрана вытянулась и напряглась, не иначе, как пожаловал их начальник.

- Смирно! – прозвучала команда, и я поднял подбородок чуть выше, как когда-то в армии на построениях.

Начальник несколько секунд всматривался в нас, презрительно сморщившись, словно ему показали здоровенную кучу дерьма.

- Вас, низких ублюдков и мразей! – начал он, как и все местные, нараспев, но таким важным тоном, мля, менты везде одинаковые. – Собрали тут с одной целью – довести решение суда до ваших тупых мозгов. Все вы приговорены к каторжным работам в Грязной Зоне на девятом секторе, сроком в двадцать лет. Так что, чем быстрее вы загнётесь, тем чище станет воздух в нашей империи.

Офицер посмотрел на красномордого здоровяка и рявкнул:

- Накормить, и через двадцать минут погрузить в грузовики.

     Через несколько минут мы сидели в столовой и с аппетитом уминали какую-то кашу со здоровенными кусками мяса, ещё каждому дали по тарелке салата, так что я вполне успешно наелся, эх поспать бы… Но спать нам, естественно, никто не дал. Дали три минуты на туалет и перекур, а затем погрузили в военный тентовой грузовик, пристегнули к полу массивными цепями, и вскоре мы в сопровождении двух джипов охраны не спеша катили по городу.

Сидел, смотрел из кузова на проезжающие мимом автомобили, и думал о своей странной доле. Еду топтать двадцатку, сам не зная, за какие грехи, плюс весьма интересный суд у местных. Взяли и приговорили заочно, ни тебе адвокатов, ни судьи в мантии. Тупо выписали одну на всех путёвку, и такое посетило чувство, что заранее.

   Взглянул на своих спутников – Саша Пушкин блаженно кемарил в углу, похоже, он редкостный фаталист, всё пофиг, уверен, повидал за троих на своём веку. Эрнест Матвеев судя по всему, молился, его губы шевелились и подрагивали, а глаза налились влагой и предательски блестели. Антон уселся напротив меня у самого борта, и с мрачным видом смотрел вдаль, желваки вовсю играли на его лице. Остальные шестеро заключённых тоже погрузились в с вои мысли, уставившись на свои цепи, все как один среднего роста, похожи друг на друга, лет под 30 - 40.

Один из них внезапно посмотрел на меня и произнёс:

- Что, послужил императору, наёмник?

- У тебя какие-то проблемы? – спросил у него, смотря ему прямо в глаза.

- Проблемы? – мрачно ухмыльнулся тот. – У тебя могут быть проблемы, когда братья в лагере узнают, кем ты раньше был. Очень большие…

- Тебе чего надо?

- В лагерях не выжить по - одиночке, особенно в девятом секторе, не радиация сожрёт, или зверьё, так «девятинцы» зарежут.

- Что за девятинцы? – я задал, похоже, идиотский вопрос, так как все остальные из шестерых «одноликих» со снисходительными улыбками взглянули на меня.

- Ну ты даёшь, Воропай! – покачал головой мой собеседник. – Зови меня Романом.

- Можешь звать меня Мясом! – в тон ответил ему. – У меня с памятью проблемы, не помню ни хрена, так что проясни, что там за «девятинцы»?

Роман испытующе посмотрел на меня:

- Это пожизненно осужденные, наиболее авторитетные из них. Они организовали свой клан, и назвали его в честь сектора, где находится наш лагерь. И с ними считается даже начальство колонии – поселения, короче, ничего хорошего там никого не ждёт.

- А от меня-то чего тебе надо?

- Чтобы выжить, надо организовать свою, так сказать, стаю, иначе никак. Я знаю, что ты надёжный парень, поэтому приглашаю к нам, вместе легче будет, поверь. Чем больше у нас зубов, тем лучше, я уже бывал на «Девятке», знаю о чём говорю. Я помогу тебе не попасть в непростую ситуацию, а ты прикроешь мою спину.

- Да не вопрос, согласен! – пожал я плечами, а про себя подумал, что особо ничего не потеряю, если приму предложение, кивнул на Пушкина. – Его можно с собой взять?

- Бери, мы итак сами ему хотели предложить!

- Благодарствую! – произнёс Сергеевич, и продолжил дремать дальше.

- Антон, ты с нами? – спросил Роман у здоровяка, было видно, что они знакомы.

- С вами! – кивнул тот, и смачно сплюнул на капот внедорожника охраны, следовавшему за нашим грузовиком, а солдат, стоявший за здоровенным пулемётом, недобро покосился на наглеца.

- Ну, значит, тогда слушаем внимательно. Я старший, без меня рта не открывать, говорить буду я, а не то, зацепят за слово, и привет! На крайняк, говорите, мол, все вопросы к Роману. Стоять друг за друга насмерть, не проявлять слабины, особенно в первые месяцы. Всё понятно?

- Понятно!

- Я так понимаю, не получу приглашение войти в ваше сообщество? – внезапно дрожащим голосом спросил Эрнест.

- А на кой ты нам сдался, чучело? – усмехнулся Роман. – Менять твою жопу на сепулин?

- Я мог бы вам пригодиться! – с достоинством воскликнул бухгалтер. – Я умею хорошо считать, тем более у меня диплом химика, и при наличие компонентов, смогу изготовить эту дрянь.

Заключённые переглянулись меж собой, и согласно кивнули.

- Ладно! – произнёс Роман. – Там такие люди в цене, так что, считай, что ты с нами.

- Чем нам придётся там заниматься? – спросил я у него.

- На «девятке» каторжане ремонтируют разбитую технику, выращивают «огни» в аномалиях, и восстанавливают укрепления. Ну, и по мелочам, потом всё увидите.

 

     Машины остановились, вероятно на светофоре, прохожие с опаской косились в наш кузов, лишь один мужик, вида довольно потрёпанного, улыбнулся беззубым ртом, взглянув на нас.

- Куда везут, бродяги? – спросил он, и пулемётчик с джипа тут же взял его на прицел.

- На девятый! – ответил ему Антон.

- Лосю поклон передавайте от Ежа! – сказал беззубый, и пошёл своей дорогой. – Удачи вам!

   Автомобили тронулись, вскоре мы оказались на загородной трассе, дорога шла вдоль полей и лесов, я невольно любовался пейзажами, изредка кидая взгляд на ясное зеленоватое небо. На мгновение показалось, что я опять на службе, и как всегда куда –то едем, только не хватало рычания движка «Урала», а в руках «Калаша».

 

    С нас сняли кандалы, и наконец –то мы вылезли из пыльного кузова, оказавшись судя по всему на военном аэродроме. Кругом стояли большие самолёты, с весьма непонятными двигателями, как раз один из камуфлированных «транспортников» взлетал, разгоняясь по взлётной полосе, я толком не услышал привычного гула, он был, но крайне тихий.

- В колонну по - два становись!

Мы изобразили строй, и нас подвели к группе заключённых, рассевшихся прямо на асфальте, в окружении автоматчиков, их было с тридцать человек.

- Встать! – крикнул их конвоир, и те неохотно поднялись, построились в три шеренги.

- Кому надо в туалет, делать это на месте! Время три минуты.

 

   - На погрузку, шагом марш! – и мы направились к остановившемуся около нас самолёту, по трапу поднялись на борт, и нас тут же заковали в кандалы, усадив на жёсткие скамейки.

- Сколько лететь? – спросил я у Романа.

- Три часа где-то, можно и выспаться! – ответил тот, устраиваясь по - удобнее.

Между тем, самолёт мягко тронулся с места, вырулил на «взлётку» и завибрировав, начал свой разгон, плавно взлетел.

- Чёрный тюльпан, мля! – произнёс я вслух, краем глаза заметив, как улыбнулся уголками рта Саша Пушкин.

- Чего? – переспросил Роман, приоткрыв глаза.

- Да ничего, - отмахнулся я. – Спи давай!

- Это я люблю! – потянулся тот, зевая.

Самолёт выровнялся, и откинув голову на спинку скамейки, я закрыл глаза и погрузился невесёлые мысли.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рейтинг: +1 184 просмотра
Комментарии (2)
Алексей Прохоров # 17 апреля 2013 в 13:28 0
Зона не отпускает своих детей.
Александр Короленко # 17 апреля 2013 в 19:56 0
Это да, от неё не убежать.
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
96
92
92
91
90
87
84
82
79
78
73
72
72
70
69
66
66
64
64
63
61
58
57
56
54