ЧЁРНАЯ МАЯС

24 марта 2012 - Михаил Заскалько

 Чёрная Маяс

Ежегодно в России пропадает бесследно 60 тыс. человек...
СМИ

1

Следователь Щербина с интересом рассматривала сидящего по ту сторону стола подозреваемого.
Одинец Фёдор Семёнович. Простенький джинсовый костюм, затёртый, скорее не по моде, а по старости. Рубашка в чёрно-красную клетку, под ней тонкий коричневый свитер с глухим воротом.
Пышная копна белых с желтизной волнистых волос.
(Щербина невольно, с завистью, подумала о своих жиденьких: приходится стричься "под мальчика", дабы не очень бросалось в глаза.)
Густые чёрные с проседью брови срослись на переносице. Такая же пышная борода, всё с той же желтизной - вероятно, от курения. Створка чувственных губ. Красивый, надо сказать, разрез...


На днях отметил сорокалетие. Живёт один, замкнуто. Работает дежурным электриком на заводе. Там все отзываются о нём весьма положительно: не пьёт, не сквернословит, мягкий, обходительный, совестливый. Многие женщины пытались прибрать к рукам такое сокровище, но, увы! Близко к себе не подпускает. Ходили слухи, больше похожие на легенду: в юности безумно любил одноклассницу, проводила в армию, обещала дождаться. Не дождалась: пока он служил и свято любил её, девица закрутила роман с отчимом, а за месяц до дембеля Фёдора, подняла бучу, что отчим её изнасиловал. Отчима посадили, мать с горя сначала парализовало, а потом тихо отошла в мир иной. А девица стала ждать Фёдора. В деревне, как известно всё на виду, так что Фёдора известили о "художествах" невесты... С тех пор как отрезало: разочаровался в женщинах, замкнулся, ушёл в себя. Рассорившись с родственниками, уехал в Ленинград...


Хобби - литература. Много читает. Сам пишет, или "графоманит", как отозвался о своём увлечении.
Зоя почитала его сочинения. Темы и жанры самые разные, от детских сказок до фантастики и ужастиков. Есть очень даже приличные стихи, исторические рассказы, оригинальная фантастика. А сказки, пожалуй, Зоя с удовольствием читала бы детям и внукам, будь таковые в наличии...
Исключительно нормальный здравомыслящий человек. С ранимой душой.
Что у нас есть на него? Лишь показания семилетней девочки, у которой проблемы с психикой. Ни один человек из взрослых НЕ ВИДЕЛ, чтобы Одинец приводил к себе женщин! А девочка утверждает: приводил, и в тот раз был с этой женщиной, на фотографии... Потом его окно ярко светилось... Да ни один суд не примет в расчёт эти показания! Нет улик! Придётся отпускать.

- Фёдор Семенович, расскажите...
- Да вы ж не поверите! Ни словечку! Вот до вас был, кажется, Филиппов, так он вообще хотел отправить меня в психушку...
- Я сама решу, во что мне верить, а в чём сомневаться. Вы рассказывайте.
- Как хотите... Только начинать нужно не со знакомства с Алиной...
- Начинайте откуда хотите.

- Ночь - моё любимое время суток! Днём я вялый, заторможенный. Мысли в голове передвигаются черепашьими шагами, грузные, неясные. А едва стемнеет, каждая клеточка моя встрепенётся, в голове дивная лёгкость и ясность, и мысли, то порхают бабочками, то стрижами резво режут пространство. И сюжеты, образы сыпятся, точно зерно из дырявого мешка.
До армии я ночами либо до зорьки гулял с девушкой, либо сидел, как пришпиленный, за столом и строчил в общие тетради стихи про любовь, романы о фантастических мирах и о борьбе индейцев с пришельцами из Старого Света...
И вот уже полгода я в армии. Вообще-то, "армия" громко сказано. Стройбат. По зрению не годен к строевой.
В учебке меня сносно научили штукатурить, красить, клеить обои. И отправили в часть. В Бурятию, в 40 км от Улан-Удэ.
Персональная моя задача была следующей: в строящейся пятиэтажке произвести отделку квартиры, и сдать "под ключ". В связи с тем, что днём моя производительность равнялась ноль целых ноль сотых процента, я мог сдать эту квартиру как раз к дембелю. Надо сказать, что и другие не рвались в лидеры. Присмотра за нами, считай, не было, так что "солдатики" жидкими цепочками тянулись с утра через лес к станции Тальцы, прихватив, кто банку краски, кто пару рулонов обоев, кто мешок цемента. На станции жители охотно менялись с солдатами, предлагая спирт, яйца, фрукты-овощи.
Пока другие занимались бартером, я отсыпался. В ванной, на толстых газетно-обойных простынях. Солдат спит - служба идёт.

Однажды меня разбудил басовитый кашель. Открываю глаза: рядом с ванной стоит старенький подполковник, и эдак болезненно созерцает меня, скрюченного в позе эмбриона.
- Почему спим, сынок?
 Вскакиваю, как ужаленный, лихорадочно отдаю честь, и... выпаливаю правду-матку: мол, я сова, днём вялый, ночью бодрствую...
Внимательно так, по-отечески, всмотрелся в меня, странно вздохнул.
- Фамилия? Из какой роты?
Я назвал, сникая. А воображение уже рисовало картины наказаний: губа, вязанка нарядов вне очереди, "дружеская опека" дедов...
- Продолжайте, - бросил, уходя, подполковник.
Что продолжать? Спать или штукатурить? Штукатурить мне больше не пришлось. Вообще. До самого дембеля, ни разу более не держал в руках ни мастерка, ни кисти.

Утром следующего дня, сразу после развода, старшина объявил мне: с сегодняшнего дня у тебя новое весьма ответственное задание... Меня перевели в ночную смену. Делать пожоги. Стоял январь, морозы держались в пределах 40 градусов. К новостройке нужно было подводить кабеля, трубопроводы холодной и горячей воды, канализацию, а для этого необходимо вырыть траншеи. Грунт промёрзший, поэтому и делали пожоги. Следующим образом: участок заваливали дровами, обливали соляркой и поджигали, когда дрова основательно разгорались, их засыпали углём. Смотрящий - в данном случае, я, - должен в течение ночи следить, чтобы не потухло, горело хорошо и равномерно, дабы солдатики с утра могли лопатами копать. Экскаваторов мы в глаза не видали. Зачем? Начальство чётко придерживалось солдатской поговорке: "Два солдата из стройбата заменяют экскаватор". Вот для этих "экскаваторов" я и готовил всю ночь "фронт работ".

От первой же смены я был в восторге. Да, пришлось вкалывать по полной программе, уставал дико, но всё компенсировалось тихой морозной ночью, потрескиванием дров, коктейлем запахов древесноугольного дыма с примесью солярки... Романтика!
Эх, знал бы, чем обернётся эта романтика... Да лучше бы до самого дембеля штукатурил, шпаклевал, красил!..

В ту ночь мороз был крепче: почти 45. И дивная тишь. Одна беда: я к полуночи сжёг почти все приготовленные дрова, а уголь не желал загораться. Если честно: паршивый уголёк был. Одна пыль. Мне сказали: смачивай водой, разводи как раствор для штукатурки, и заливай горящие дрова. Заливал... Не разгорались! Зря только солярку переводил... Еле-еле теплились мои пожоги. Да и меня мороз пробирал до костей...

Метрах в тридцати от меня была широкая поляна, сплошь заваленная выкорчёванными пнями. Стволы отпилили, увезли на пилораму, а пни остались. Здесь любили играть офицерские ребятишки, благо до ДОСов рукой подать. ДОСы - это дома офицерского состава.
Да, так вот пни хорошо просохли, земля осыпалась, обнажив плети корней. Когда у меня закончились дрова, я и решил их заменить этими корнями. Топор в руки - и вперёд. Разогрелся так, что от меня пар валил, как в парной...

Короче, разгорелся мой уголёк, ещё как разгорелся! Сижу на ворохе корней, отдыхаю, смотрю на языки пламени, и счастливо млею.
В одном месте огонь стал гаснуть, я взял коренину, хотел пошурудить... и застыл, поражённый увиденным. Как раз в центре коренины торчал, на половину вросший, чёрный камень. Взял топор, аккуратно вырубил фрагмент с камнем, поднёс ближе к огню. И не камень это вовсе был, а банальный кусок угля. Причём, высшего качества - антрацит. Во загадка? Откуда? Как? В округе нет месторождений угля - изыскатели бурили, дали веское заключение: пусто. Сплошной суглинок. Откуда же взялся этот кусок угля? Раз врос в корень, значит, лежал в земле сотни лет...

Решил я этот кусок корня сохранить на память. Только взялся за газету, чтобы завернуть, а руки сами, - будто кто подтолкнул! - швырнули обрубок в огонь. В самое жаркое место.
- От чёрт! - вскричал, метнулся выхватить, и застыл, точно вкопанный.
В огне, словно кто-то тяжко вздохнул, над пламенем поднялось ядовито-зелёное облачко размером с футбольный мяч. Перебивая запах горевшего угля и солярки, в ноздри ударил новый запах - едкий. Кажется, серный. Вспомнилось из детства: бабушка окуривает серным дымом курятник - завелась какая-то гибельная для кур зараза...
Облачко померцало пульсирующим светом, и двинулось на меня. Я, инстинктивно, отпрянул, оступился о корни и рухнул плашмя.
Облачко зависло надо мной, качнулось, и в мгновение ока растянулось в объёмное покрывало. Я попытался вскочить, но "покрывало" уже окутывало меня с ног до головы, точно батон колбасы заворачивали в бумагу...

На мгновение, или на целую вечность, сознание покинуло... А потом вернулось. Меня всего трясло, бросая то в жар, то в озноб...
 - Что, чёрт возьми, происходит?! 
В ушах странно зашебуршало... Ощущение было такое, будто я в наушниках, включена запись, но плёнка пустая...
Только подумал об этом, как в ушах пронзительно щёлкнуло, и я услышал надтреснутый женский голос. Точнее, старушечий. Отдалённо напоминал бабушкин, когда она говорила спросонок.
- Как имя твоё, презренный? Чьего рода-племени?
Странно: я почти не испугался. Так, совсем крошечку... Точно, действительно, прослушивал аудиозапись. Или разговаривал по телефону.
- Фёдором меня зовут. Русский.
- Орус? - слегка удивилась старушка. - Сварожий внук... Что делаешь на моей земле?
- На вашей?!.. Вообще-то я на службе. Солдат. Воин.
- И сюда добрались презренные! Ничего, я наведу порядок...
- Кто вы?
Лёгкий презрительный смешок:
- Я - Маяс Хара. Подлые людишки меня называют Чёрная Маяс. Они ещё пожалеют! Отныне, презренный, ты мой раб. И не обольщайся, что раз освободил, стану исполнять три твоих желания.
- Одного хватило бы... - машинально вырвалось у меня.
- Так уж и быть: одно исполню. Бабушка Маяс всегда была справедливой. Но прежде ты довершишь начатое. Ты освободил Дух, он слаб. Укрепишь Силы мои - получишь, что пожелаешь.
- И что для этого нужно сделать?
- Немного. Представь мне 66 голов падших женщин.
- Не хило, - судорожно сглотнул я. - Почему не 67, не 70, не сто?
- Не умничай, презренный! Сказала 66, значит, 66. И не смей пререкаться: будешь наказан.
Острая боль резанула под черепной коробкой, дико заныли зубы, дыхание прервалось, как если бы мне рот и нос заклеили пластырём...


Через минуту, когда я уже простился с белым светом, боль исчезла, дыхание восстановилось.
- Это тебе, презренный, урок впрок, - хихикнула старушенция. - Не забывайся. И зови меня госпожой...
- Да, госпожа...
- Чем быстрее выполнишь мою просьбу, тем быстрее освободишься от меня. И получишь желаемое.
- Допустим... Только, где ж я возьму... столько падших женщин? Как?
- Ёрничаешь? - нехорошо усмехнулась Чёрная Маяс.
- Нет, госпожа...
- Как - сам увидишь. Так уж и быть, подмогну. А баб сам ищи. Всё, я должна отдохнуть. Покину не надолго тебя. Не надолго, - жёстко повторила, и в "наушниках" воцарилась тишина.
Я потряс головой, огляделся. Чёрт, что это было? В самом деле... или у меня глюки? Надышался дымом...

Короче говоря, до утра ничего не случилось, и я вполне освоился с мыслью, что это был глюк. Вернувшись в часть, позавтракал, и не пошёл, как обычно, баиньки, а направил стопы в библиотеку.
Библиотекарша, миниатюрная приятная женщина, лет тридцати, жена старлея, командира 3 роты. Я спросил что-нибудь из бурятской мифологии. Марина Борисовна представила мне затрёпанный сборничек бурятских народных сказок и две статьи в журналах. Сказки простенькие, для детей. В них ни словечка про Чёрную Маяс. А вот в журнальных статьях обнаружил пару строчек. Действительно, в бурятской мифологии есть такой персонаж - Маяс Хара. Злая небесная бабушка. Мать 13 сыновей и 7дочерей. От неё произошли 44 злых восточных ТЭНГРИ. Это что-то вроде демонов, живущих на небесах... Корни Маяс Хара уходят в глубь веков, к гуннам. В легендах она фигурирует под именем Чёрная Маяс, или Злая Небесная Бабушка.


- Марина Борисовна, а вы ничего не слышали о Чёрной Маяс?
- К сожалению, ничего. Я не из местных. Я из Ленинграда. А можно узнать, чем вызван интерес? - Марина Борисовна впервые посмотрела мне в лицо, неожиданно смутилась, опустив глаза, нервно затеребила край кофточки.
- Я пишу немного... сказки, - сказал я, лихорадочно соображая, чем вызвано смущение.
А она, вдруг, взяла ручку, листок бумаги, и что-то быстро черкнула. Затем повернула листок ко мне. "Где и когда?" - было написано красивым чётким почерком.
Я ещё не успел удивиться, а моя рука уже брала ручку и выводила на бумаге: "В 12 ночи, на пожогах".
Марина Борисовна, прочитав, кивнула, стрельнув в меня влажными полуприкрытыми глазами.

Я вернулся в казарму. И преспокойно лёг спать. Мне впервые ничего не снилось.
Вы, наверное, думаете: она пришла, и мы оторвались по полной? Увы! ничегошеньки не было... Она не пришла - прилетела. Вся расфуфыренная, карамельками пахла... Мы только разик и поцеловались. Я даже не потискал её, как хотелось... Вспыхнула, словно бензином облитая... я опомниться не успел, как у моих ног осталась горка серого пепла,... а на нём голова Марины Борисовны с широко распахнутыми глазами... Первое ощущение: она просто вкопана в землю...

Вы не поверите, но я в те минуты не испытывал ни страха, ни ужаса, ни удивления. Какое-то незнакомое спокойствие и равнодушие. И где-то на задворках сознания чуточку сожаления: не покувыркались...
Следующих несколько минут были скорее театральные... Я будто играл роль, повторяя чужие слова. Взял ещё тёплую голову Марины за волосы, опустил на руку, как Гамлет череп шута.
- Не ожидал Марина Борисовна от вас такого. Всегда считал скромной, порядочной, а вы, выходит, шлюшка...
В ушах зашуршало, и я вновь услышал голос Чёрной Маяс:
- Прыткий... Тебе это зачтётся. Начало положено...
- Что с головой делать?
- То моя забота.
В горле у меня запершило - я кашлянул. И тотчас голову Марины Борисовны окутало ядовито-зелёной пеленой. Со стороны могло показаться, что у меня на вытянутой руке стеклянный плафон. Внутри "плафона" колебались тёмно-зелёные жгуты. Это длилось минут пять, не больше. Затем жгуты побледнели и растаяли, "плафон" погас, а затем растворился в воздухе, оставив стойкий запах серы. На ладони у меня лежало нечто, величиной с кулачок ребёнка. Оно одновременно походило на сплавленный комок пластмассы и на оплавленную кость. И холодный, как булыжник.
Без всяких чувств, я швырнул "останки" головы в пожог...

Одинец сделал паузу. Вздохнув, глянул из-под лобья на Щербину. Зоя со странным любопытством, почти детским, смотрела на него.
- Продолжать? Или вызовете санитаров...
- Продолжайте...

 - Второй была дочка майора - связиста. Классная девка! Таких теперь в модели берут. Закончила школу, поступила заочно в институт, работала завклубом в деревне. О ней у нас ходила дурная слава. В голос, правда, никто не решался, так, шептались... Побаивались майора. У нас в части не было своей "губы", отправляли к соседям-связистам. Так вот этот майор любил по вечерам, перед отбоем, навестить "губешников" и провес
ти воспитательную "беседу". Наденет боксёрские перчатки и вколачивает прописные истины устава.

Так вот о его дочери довольно активно курсировали слухи, что она занимается... интимом со своей собакой. Красавец, мраморный дог.
Лично для меня, это не явилось открытием. В детстве ещё слышал о подобном. Я родом из Киргизии, учился с киргизскими парнями в ПТУ... Так вот, в горных аулах мальчишки начинают свой сексуальный опыт с овцами и ослицами. Даже анекдоты есть на эту тему...
Днём нам разрешалось свободное посещение ДОСов - там магазин был. Обычно я после ночной спал часов до двух-трёх, а в тот день проснулся в полдень. И так мне захотелось ирисок - не отговорить! Пошёл. У магазина и столкнулся с Зиночкой. Не очень-то она жаловала нас, стройбатовцев, глядела с таким презрением, как сейчас иные смотрят на бомжей. Да, а тут стрельнула в меня дивными глазками... и поплыла. Шепнул ей: "В полночь, на пожогах". Обжигающим взглядом ответила: "Буду".

Пришла в начале первого. Полушубок на распашку, простоволосая. Видно, торопилась. И дог при ней. Дома, поди, сказала, выгулять надо...
Подлетела как безумная, в обнимку меня и присосалась губёнками. Не знаю, то ли у неё изо рта плохо пахло, то ли духи такие паршивые были, только мне дурно стало. С силой оттолкнул её. На ногах не удержалась, ибо была точно пьяная. Рухнула сначала на колени, затем ткнулась лицом в снег. Дог-то, видно, натаскан был на позу... прыг на неё сзади. И вспыхнули оба-двое, словно тюк соломенный облитый бензином... Я ещё не успел унять тошноту, как на горке пепла осталась целёхонькая голова Зиночки. И глаза такие томные-томные...

Одинец вновь замолчал. Протяжно выдохнув, искоса глянул:
- Покурить можно?
- Курите, - Зоя подвинула пачку "ЛМ", зажигалку.
- Спасибо. Я свои, - достал из внутреннего кармана сигарету, щёлкнул зажигалкой.
Зоя, покусывая конец авторучки, пряча улыбку, смотрела на Одинца поверх очков.
- И что дальше?
- А что дальше... С головой тоже самое, как и с первой... Потом была деваха из деревни...
- Погодите. Пропали две женщины. И что - тишь да гладь?

- С первыми так и было. Майорская дочка вела переписку с кем-то из Иркутска, поэтому решили: сбежала к парню. А у ротного с библиотекаршей были семейные напряги, накануне сильно поцапались. Он и подумал: психанула баба, подалась к родителям в Ленинград... Кипеж поднялся, когда пропали следующие две. Тут-то и выяснилось, что никто не покидал пределы воинских частей. Понаехали из района, из области ваши коллеги. Собак специальных пускали. Глухо! Я поначалу просто обалдел: ни следов, ни свидетелей. Ну, не верилось, что никто не видел баб идущих к пожогам! Потом-то, когда повсюду шастали патрули, понял: моя Чёрная Бабка постаралась. Кажется, после десятой прикатила крутая группа из Москвы. Следователи экстра-класса. Буквально на коленках прощупали всю территорию ДОСов. Меня потерзали допросами. Правда, быстро отстали. Думаю: и здесь моя Бабка поспособствовала...
Население было в жуткой панике, район объявили закрытым. Гипотезы блуждали одна фантастичнее другой... Кстати, много трепались о снежном человеке, и об инопланетянах. Мол, только они могут так: похитить без следов.

Дух Чёрной Бабки крепчал с каждой новой жертвой. После пятнадцатой, я свободно разгуливал по ДОСам, по деревне, ходил даже на станцию, и ни один патруль меня не остановил. Прохожу рядом, а они будто и не видят меня. Тоже было и с бабами: бегут в полночь ко мне, мимо патрулей, а те и ухом не ведут. Суперклассные собаки бездействовали.
К середине весны, когда пришло потепление, траншеи были готовы. И меня перевели в котельную: как раз дед дембельнулся, освободив место. К тому времени мы с Бабкой сожгли 23 падших женщины.

Что творилось в округе, словами не передать. Форменный кошмар. Каждую ночь пропадали бабы, а следствие даже не ведало с чего начать. Понаехало море всяких учёных, и те разводили руками: аномалия. Население пыталось покинуть жуткое место, но кордоны не пропускали. Тогда же повсюду секретность была, не афишировали крупных неприятностей... Семьями сходили с ума. Офицеры стрелялись...
Я пару раз заикнулся Бабке: остальных-то зачем? "Не умничай" получил в ответ. Мол, ты раб, и не тебе судить о поступках госпожи... Будешь возникать?.. Я уже испытал, чем мне это грозит, и потому заткнулся...

Остальные 43 мы сожгли в котельной. По-моему, после 30-й я вообще никуда не выходил на "охоту": сами приходили. Со станции,
с соседних деревней и ДОСов. Чёрная Бабка торопилась обрести плоть и взяла на себя роль загонщицы. Я лишь встречал очередную жертву. Поцелуй - и нет бабёнки...

Да, был среди понаехавших специалистов один древний старичок. Академик из академиков. Так вот он выдвинул очень близкую гипотезу: очевидно, в этом районе активировался внеземной вирус, который поражает женщин, склонных к распутству. Мол, в определённый момент в телах женщин происходит мощный выброс гормонов, а вирус вроде как питается ими, при этом вырабатывает столь мощное тепло, что человеческое тело распадается на атомы... Деду сказали: не пори чушь! Дед шибко обиделся, случился инфаркт - и нет деда... Жалко: головастый дедуля был...

Одинец замолчал. Сигарета догорела до фильтра и погасла. Одинец, словно уйдя в себя, продолжал машинально подносить фильтр к губам.
- Алё, - окликнула Зоя. - Вы не уснули?
Он не шелохнулся, лишь перевёл глаза на Зою.
- И чем всё это закончилось?
- Что именно? Чёрная Бабка получила свои 66 голов и покинула меня... Обманула, паскуда! Обещала... известным писателем станешь, всё, что из-под пера выйдет бестселлером будет... Провела, как лоха! Даже рассказика не опубликовали... Оставила после себя одни... последствия.
- Какие?
- В конце каждого месяца, три дня... меня корёжит и лихорадит... Вообщем, как вас, женщин, во время" критических дней"... И ещё это...
- Что "это"? Продолжайте.
- Можно, напрямую?
- Можно.
- Короче, минут через пять после секса... женщина вспыхивала, как факел. В минуту сгорала, в пепел... А на постели ни пятнышка ожогов...
- И куда вы пепел девали?
- Куда, куда... На совок и в унитаз. Хотите знать, чего я боюсь?
- И чего же?
- У Чёрной Бабки было 13 сыновей и 7 дочерей. А сколько внуков, правнуков? Что, если они тоже, как бабка... под заклятьем? Она освобождает Дух, а я... поставляю плоть. Что, если Бабка запустила оружие по уничтожению белой расы?
- И это оружие - вы?
- Зря смеётесь. Я провёл эксперимент. Дембельнувшись, уже дома, я задумался: почему притягиваю только белых, а восточные бабы не реагируют? За полгода я переспал с кореянкой, японкой, и другие азиатки были...И ничего! Живые уходили. А европейки сгорали... Впрочем, как и негритянки... Странно, не находите?
- Странно, при случае если это правда. Пока только ваше голословное заявление. Знаете, как оно выглядит?
- Бред...
- Вот именно.
- А вы? Вы поверили?
- Разумеется, нет. Но меня восхитила ваша фантазия, способность рассказчика... Верьте: придёт ваш звёздный час. Ещё будут зачитываться, как Стивеном Кингом... Распишитесь здесь. Это подписка о невыезде.
- Я и не собираюсь...
- Знаю. Это так, для формы. Вы свободны.
- Вы себе не навредите, отпуская меня? - спросил, поднимаясь.
- Не навредю. Как у вас сегодняшний вечер? Свободный?
- Да, а что?
- Приглашаю вас на свидание.
- Меня?! - Одинец тяжело опустился на стул. - Не понял...
- Повторяю: я приглашаю вас на свидание. Со всеми вытекающими. В шесть вечера, у Медного всадника. Вам удобно?
- Да... Только... Не боитесь?
- Не боюсь. Работа такая, отучила бояться. И потом, я не падшая женщина. Значит, не сгорю. Вы интересный человек, Фёдор Семёнович, и вы мне очень понравились. Кто знает, может, я - лекарство от вашего... недуга.
- Ладно. Хорошо. Будем поглядеть...

2

Утром Щербина не пришла на работу. И вообще её больше никто не видел...
Стопроцентный "глухарь".

3
- Самонадеянная врунишка, - с грустью вздохнул Одинец, стряхивая пепел из совка в унитаз. - Каждая мнит себя непорочной девой,... а на деле шлюха шлюхой... Между прочим, капитан Щербина, вы у меня юбилейная, сотая ментовка... Коньячку что ли тяпнуть, по этому случаю?

2006

© Copyright: Михаил Заскалько, 2012

Регистрационный номер №0037309

от 24 марта 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0037309 выдан для произведения:

 Чёрная Маяс

Ежегодно в России пропадает бесследно 60 тыс. человек...
СМИ

1

Следователь Щербина с интересом рассматривала сидящего по ту сторону стола подозреваемого.
Одинец Фёдор Семёнович. Простенький джинсовый костюм, затёртый, скорее не по моде, а по старости. Рубашка в чёрно-красную клетку, под ней тонкий коричневый свитер с глухим воротом.
Пышная копна белых с желтизной волнистых волос.
(Щербина невольно, с завистью, подумала о своих жиденьких: приходится стричься "под мальчика", дабы не очень бросалось в глаза.)
Густые чёрные с проседью брови срослись на переносице. Такая же пышная борода, всё с той же желтизной - вероятно, от курения. Створка чувственных губ. Красивый, надо сказать, разрез...


На днях отметил сорокалетие. Живёт один, замкнуто. Работает дежурным электриком на заводе. Там все отзываются о нём весьма положительно: не пьёт, не сквернословит, мягкий, обходительный, совестливый. Многие женщины пытались прибрать к рукам такое сокровище, но, увы! Близко к себе не подпускает. Ходили слухи, больше похожие на легенду: в юности безумно любил одноклассницу, проводила в армию, обещала дождаться. Не дождалась: пока он служил и свято любил её, девица закрутила роман с отчимом, а за месяц до дембеля Фёдора, подняла бучу, что отчим её изнасиловал. Отчима посадили, мать с горя сначала парализовало, а потом тихо отошла в мир иной. А девица стала ждать Фёдора. В деревне, как известно всё на виду, так что Фёдора известили о "художествах" невесты... С тех пор как отрезало: разочаровался в женщинах, замкнулся, ушёл в себя. Рассорившись с родственниками, уехал в Ленинград...


Хобби - литература. Много читает. Сам пишет, или "графоманит", как отозвался о своём увлечении.
Зоя почитала его сочинения. Темы и жанры самые разные, от детских сказок до фантастики и ужастиков. Есть очень даже приличные стихи, исторические рассказы, оригинальная фантастика. А сказки, пожалуй, Зоя с удовольствием читала бы детям и внукам, будь таковые в наличии...
Исключительно нормальный здравомыслящий человек. С ранимой душой.
Что у нас есть на него? Лишь показания семилетней девочки, у которой проблемы с психикой. Ни один человек из взрослых НЕ ВИДЕЛ, чтобы Одинец приводил к себе женщин! А девочка утверждает: приводил, и в тот раз был с этой женщиной, на фотографии... Потом его окно ярко светилось... Да ни один суд не примет в расчёт эти показания! Нет улик! Придётся отпускать.

- Фёдор Семенович, расскажите...
- Да вы ж не поверите! Ни словечку! Вот до вас был, кажется, Филиппов, так он вообще хотел отправить меня в психушку...
- Я сама решу, во что мне верить, а в чём сомневаться. Вы рассказывайте.
- Как хотите... Только начинать нужно не со знакомства с Алиной...
- Начинайте откуда хотите.

- Ночь - моё любимое время суток! Днём я вялый, заторможенный. Мысли в голове передвигаются черепашьими шагами, грузные, неясные. А едва стемнеет, каждая клеточка моя встрепенётся, в голове дивная лёгкость и ясность, и мысли, то порхают бабочками, то стрижами резво режут пространство. И сюжеты, образы сыпятся, точно зерно из дырявого мешка.
До армии я ночами либо до зорьки гулял с девушкой, либо сидел, как пришпиленный, за столом и строчил в общие тетради стихи про любовь, романы о фантастических мирах и о борьбе индейцев с пришельцами из Старого Света...
И вот уже полгода я в армии. Вообще-то, "армия" громко сказано. Стройбат. По зрению не годен к строевой.
В учебке меня сносно научили штукатурить, красить, клеить обои. И отправили в часть. В Бурятию, в 40 км от Улан-Удэ.
Персональная моя задача была следующей: в строящейся пятиэтажке произвести отделку квартиры, и сдать "под ключ". В связи с тем, что днём моя производительность равнялась ноль целых ноль сотых процента, я мог сдать эту квартиру как раз к дембелю. Надо сказать, что и другие не рвались в лидеры. Присмотра за нами, считай, не было, так что "солдатики" жидкими цепочками тянулись с утра через лес к станции Тальцы, прихватив, кто банку краски, кто пару рулонов обоев, кто мешок цемента. На станции жители охотно менялись с солдатами, предлагая спирт, яйца, фрукты-овощи.
Пока другие занимались бартером, я отсыпался. В ванной, на толстых газетно-обойных простынях. Солдат спит - служба идёт.

Однажды меня разбудил басовитый кашель. Открываю глаза: рядом с ванной стоит старенький подполковник, и эдак болезненно созерцает меня, скрюченного в позе эмбриона.
- Почему спим, сынок?
 Вскакиваю, как ужаленный, лихорадочно отдаю честь, и... выпаливаю правду-матку: мол, я сова, днём вялый, ночью бодрствую...
Внимательно так, по-отечески, всмотрелся в меня, странно вздохнул.
- Фамилия? Из какой роты?
Я назвал, сникая. А воображение уже рисовало картины наказаний: губа, вязанка нарядов вне очереди, "дружеская опека" дедов...
- Продолжайте, - бросил, уходя, подполковник.
Что продолжать? Спать или штукатурить? Штукатурить мне больше не пришлось. Вообще. До самого дембеля, ни разу более не держал в руках ни мастерка, ни кисти.

Утром следующего дня, сразу после развода, старшина объявил мне: с сегодняшнего дня у тебя новое весьма ответственное задание... Меня перевели в ночную смену. Делать пожоги. Стоял январь, морозы держались в пределах 40 градусов. К новостройке нужно было подводить кабеля, трубопроводы холодной и горячей воды, канализацию, а для этого необходимо вырыть траншеи. Грунт промёрзший, поэтому и делали пожоги. Следующим образом: участок заваливали дровами, обливали соляркой и поджигали, когда дрова основательно разгорались, их засыпали углём. Смотрящий - в данном случае, я, - должен в течение ночи следить, чтобы не потухло, горело хорошо и равномерно, дабы солдатики с утра могли лопатами копать. Экскаваторов мы в глаза не видали. Зачем? Начальство чётко придерживалось солдатской поговорке: "Два солдата из стройбата заменяют экскаватор". Вот для этих "экскаваторов" я и готовил всю ночь "фронт работ".

От первой же смены я был в восторге. Да, пришлось вкалывать по полной программе, уставал дико, но всё компенсировалось тихой морозной ночью, потрескиванием дров, коктейлем запахов древесноугольного дыма с примесью солярки... Романтика!
Эх, знал бы, чем обернётся эта романтика... Да лучше бы до самого дембеля штукатурил, шпаклевал, красил!..

В ту ночь мороз был крепче: почти 45. И дивная тишь. Одна беда: я к полуночи сжёг почти все приготовленные дрова, а уголь не желал загораться. Если честно: паршивый уголёк был. Одна пыль. Мне сказали: смачивай водой, разводи как раствор для штукатурки, и заливай горящие дрова. Заливал... Не разгорались! Зря только солярку переводил... Еле-еле теплились мои пожоги. Да и меня мороз пробирал до костей...

Метрах в тридцати от меня была широкая поляна, сплошь заваленная выкорчёванными пнями. Стволы отпилили, увезли на пилораму, а пни остались. Здесь любили играть офицерские ребятишки, благо до ДОСов рукой подать. ДОСы - это дома офицерского состава.
Да, так вот пни хорошо просохли, земля осыпалась, обнажив плети корней. Когда у меня закончились дрова, я и решил их заменить этими корнями. Топор в руки - и вперёд. Разогрелся так, что от меня пар валил, как в парной...

Короче, разгорелся мой уголёк, ещё как разгорелся! Сижу на ворохе корней, отдыхаю, смотрю на языки пламени, и счастливо млею.
В одном месте огонь стал гаснуть, я взял коренину, хотел пошурудить... и застыл, поражённый увиденным. Как раз в центре коренины торчал, на половину вросший, чёрный камень. Взял топор, аккуратно вырубил фрагмент с камнем, поднёс ближе к огню. И не камень это вовсе был, а банальный кусок угля. Причём, высшего качества - антрацит. Во загадка? Откуда? Как? В округе нет месторождений угля - изыскатели бурили, дали веское заключение: пусто. Сплошной суглинок. Откуда же взялся этот кусок угля? Раз врос в корень, значит, лежал в земле сотни лет...

Решил я этот кусок корня сохранить на память. Только взялся за газету, чтобы завернуть, а руки сами, - будто кто подтолкнул! - швырнули обрубок в огонь. В самое жаркое место.
- От чёрт! - вскричал, метнулся выхватить, и застыл, точно вкопанный.
В огне, словно кто-то тяжко вздохнул, над пламенем поднялось ядовито-зелёное облачко размером с футбольный мяч. Перебивая запах горевшего угля и солярки, в ноздри ударил новый запах - едкий. Кажется, серный. Вспомнилось из детства: бабушка окуривает серным дымом курятник - завелась какая-то гибельная для кур зараза...
Облачко померцало пульсирующим светом, и двинулось на меня. Я, инстинктивно, отпрянул, оступился о корни и рухнул плашмя.
Облачко зависло надо мной, качнулось, и в мгновение ока растянулось в объёмное покрывало. Я попытался вскочить, но "покрывало" уже окутывало меня с ног до головы, точно батон колбасы заворачивали в бумагу...

На мгновение, или на целую вечность, сознание покинуло... А потом вернулось. Меня всего трясло, бросая то в жар, то в озноб...
 - Что, чёрт возьми, происходит?! 
В ушах странно зашебуршало... Ощущение было такое, будто я в наушниках, включена запись, но плёнка пустая...
Только подумал об этом, как в ушах пронзительно щёлкнуло, и я услышал надтреснутый женский голос. Точнее, старушечий. Отдалённо напоминал бабушкин, когда она говорила спросонок.
- Как имя твоё, презренный? Чьего рода-племени?
Странно: я почти не испугался. Так, совсем крошечку... Точно, действительно, прослушивал аудиозапись. Или разговаривал по телефону.
- Фёдором меня зовут. Русский.
- Орус? - слегка удивилась старушка. - Сварожий внук... Что делаешь на моей земле?
- На вашей?!.. Вообще-то я на службе. Солдат. Воин.
- И сюда добрались презренные! Ничего, я наведу порядок...
- Кто вы?
Лёгкий презрительный смешок:
- Я - Маяс Хара. Подлые людишки меня называют Чёрная Маяс. Они ещё пожалеют! Отныне, презренный, ты мой раб. И не обольщайся, что раз освободил, стану исполнять три твоих желания.
- Одного хватило бы... - машинально вырвалось у меня.
- Так уж и быть: одно исполню. Бабушка Маяс всегда была справедливой. Но прежде ты довершишь начатое. Ты освободил Дух, он слаб. Укрепишь Силы мои - получишь, что пожелаешь.
- И что для этого нужно сделать?
- Немного. Представь мне 66 голов падших женщин.
- Не хило, - судорожно сглотнул я. - Почему не 67, не 70, не сто?
- Не умничай, презренный! Сказала 66, значит, 66. И не смей пререкаться: будешь наказан.
Острая боль резанула под черепной коробкой, дико заныли зубы, дыхание прервалось, как если бы мне рот и нос заклеили пластырём...


Через минуту, когда я уже простился с белым светом, боль исчезла, дыхание восстановилось.
- Это тебе, презренный, урок впрок, - хихикнула старушенция. - Не забывайся. И зови меня госпожой...
- Да, госпожа...
- Чем быстрее выполнишь мою просьбу, тем быстрее освободишься от меня. И получишь желаемое.
- Допустим... Только, где ж я возьму... столько падших женщин? Как?
- Ёрничаешь? - нехорошо усмехнулась Чёрная Маяс.
- Нет, госпожа...
- Как - сам увидишь. Так уж и быть, подмогну. А баб сам ищи. Всё, я должна отдохнуть. Покину не надолго тебя. Не надолго, - жёстко повторила, и в "наушниках" воцарилась тишина.
Я потряс головой, огляделся. Чёрт, что это было? В самом деле... или у меня глюки? Надышался дымом...

Короче говоря, до утра ничего не случилось, и я вполне освоился с мыслью, что это был глюк. Вернувшись в часть, позавтракал, и не пошёл, как обычно, баиньки, а направил стопы в библиотеку.
Библиотекарша, миниатюрная приятная женщина, лет тридцати, жена старлея, командира 3 роты. Я спросил что-нибудь из бурятской мифологии. Марина Борисовна представила мне затрёпанный сборничек бурятских народных сказок и две статьи в журналах. Сказки простенькие, для детей. В них ни словечка про Чёрную Маяс. А вот в журнальных статьях обнаружил пару строчек. Действительно, в бурятской мифологии есть такой персонаж - Маяс Хара. Злая небесная бабушка. Мать 13 сыновей и 7дочерей. От неё произошли 44 злых восточных ТЭНГРИ. Это что-то вроде демонов, живущих на небесах... Корни Маяс Хара уходят в глубь веков, к гуннам. В легендах она фигурирует под именем Чёрная Маяс, или Злая Небесная Бабушка.


- Марина Борисовна, а вы ничего не слышали о Чёрной Маяс?
- К сожалению, ничего. Я не из местных. Я из Ленинграда. А можно узнать, чем вызван интерес? - Марина Борисовна впервые посмотрела мне в лицо, неожиданно смутилась, опустив глаза, нервно затеребила край кофточки.
- Я пишу немного... сказки, - сказал я, лихорадочно соображая, чем вызвано смущение.
А она, вдруг, взяла ручку, листок бумаги, и что-то быстро черкнула. Затем повернула листок ко мне. "Где и когда?" - было написано красивым чётким почерком.
Я ещё не успел удивиться, а моя рука уже брала ручку и выводила на бумаге: "В 12 ночи, на пожогах".
Марина Борисовна, прочитав, кивнула, стрельнув в меня влажными полуприкрытыми глазами.

Я вернулся в казарму. И преспокойно лёг спать. Мне впервые ничего не снилось.
Вы, наверное, думаете: она пришла, и мы оторвались по полной? Увы! ничегошеньки не было... Она не пришла - прилетела. Вся расфуфыренная, карамельками пахла... Мы только разик и поцеловались. Я даже не потискал её, как хотелось... Вспыхнула, словно бензином облитая... я опомниться не успел, как у моих ног осталась горка серого пепла,... а на нём голова Марины Борисовны с широко распахнутыми глазами... Первое ощущение: она просто вкопана в землю...

Вы не поверите, но я в те минуты не испытывал ни страха, ни ужаса, ни удивления. Какое-то незнакомое спокойствие и равнодушие. И где-то на задворках сознания чуточку сожаления: не покувыркались...
Следующих несколько минут были скорее театральные... Я будто играл роль, повторяя чужие слова. Взял ещё тёплую голову Марины за волосы, опустил на руку, как Гамлет череп шута.
- Не ожидал Марина Борисовна от вас такого. Всегда считал скромной, порядочной, а вы, выходит, шлюшка...
В ушах зашуршало, и я вновь услышал голос Чёрной Маяс:
- Прыткий... Тебе это зачтётся. Начало положено...
- Что с головой делать?
- То моя забота.
В горле у меня запершило - я кашлянул. И тотчас голову Марины Борисовны окутало ядовито-зелёной пеленой. Со стороны могло показаться, что у меня на вытянутой руке стеклянный плафон. Внутри "плафона" колебались тёмно-зелёные жгуты. Это длилось минут пять, не больше. Затем жгуты побледнели и растаяли, "плафон" погас, а затем растворился в воздухе, оставив стойкий запах серы. На ладони у меня лежало нечто, величиной с кулачок ребёнка. Оно одновременно походило на сплавленный комок пластмассы и на оплавленную кость. И холодный, как булыжник.
Без всяких чувств, я швырнул "останки" головы в пожог...

Одинец сделал паузу. Вздохнув, глянул из-под лобья на Щербину. Зоя со странным любопытством, почти детским, смотрела на него.
- Продолжать? Или вызовете санитаров...
- Продолжайте...

 - Второй была дочка майора - связиста. Классная девка! Таких теперь в модели берут. Закончила школу, поступила заочно в институт, работала завклубом в деревне. О ней у нас ходила дурная слава. В голос, правда, никто не решался, так, шептались... Побаивались майора. У нас в части не было своей "губы", отправляли к соседям-связистам. Так вот этот майор любил по вечерам, перед отбоем, навестить "губешников" и провес
ти воспитательную "беседу". Наденет боксёрские перчатки и вколачивает прописные истины устава.

Так вот о его дочери довольно активно курсировали слухи, что она занимается... интимом со своей собакой. Красавец, мраморный дог.
Лично для меня, это не явилось открытием. В детстве ещё слышал о подобном. Я родом из Киргизии, учился с киргизскими парнями в ПТУ... Так вот, в горных аулах мальчишки начинают свой сексуальный опыт с овцами и ослицами. Даже анекдоты есть на эту тему...
Днём нам разрешалось свободное посещение ДОСов - там магазин был. Обычно я после ночной спал часов до двух-трёх, а в тот день проснулся в полдень. И так мне захотелось ирисок - не отговорить! Пошёл. У магазина и столкнулся с Зиночкой. Не очень-то она жаловала нас, стройбатовцев, глядела с таким презрением, как сейчас иные смотрят на бомжей. Да, а тут стрельнула в меня дивными глазками... и поплыла. Шепнул ей: "В полночь, на пожогах". Обжигающим взглядом ответила: "Буду".

Пришла в начале первого. Полушубок на распашку, простоволосая. Видно, торопилась. И дог при ней. Дома, поди, сказала, выгулять надо...
Подлетела как безумная, в обнимку меня и присосалась губёнками. Не знаю, то ли у неё изо рта плохо пахло, то ли духи такие паршивые были, только мне дурно стало. С силой оттолкнул её. На ногах не удержалась, ибо была точно пьяная. Рухнула сначала на колени, затем ткнулась лицом в снег. Дог-то, видно, натаскан был на позу... прыг на неё сзади. И вспыхнули оба-двое, словно тюк соломенный облитый бензином... Я ещё не успел унять тошноту, как на горке пепла осталась целёхонькая голова Зиночки. И глаза такие томные-томные...

Одинец вновь замолчал. Протяжно выдохнув, искоса глянул:
- Покурить можно?
- Курите, - Зоя подвинула пачку "ЛМ", зажигалку.
- Спасибо. Я свои, - достал из внутреннего кармана сигарету, щёлкнул зажигалкой.
Зоя, покусывая конец авторучки, пряча улыбку, смотрела на Одинца поверх очков.
- И что дальше?
- А что дальше... С головой тоже самое, как и с первой... Потом была деваха из деревни...
- Погодите. Пропали две женщины. И что - тишь да гладь?

- С первыми так и было. Майорская дочка вела переписку с кем-то из Иркутска, поэтому решили: сбежала к парню. А у ротного с библиотекаршей были семейные напряги, накануне сильно поцапались. Он и подумал: психанула баба, подалась к родителям в Ленинград... Кипеж поднялся, когда пропали следующие две. Тут-то и выяснилось, что никто не покидал пределы воинских частей. Понаехали из района, из области ваши коллеги. Собак специальных пускали. Глухо! Я поначалу просто обалдел: ни следов, ни свидетелей. Ну, не верилось, что никто не видел баб идущих к пожогам! Потом-то, когда повсюду шастали патрули, понял: моя Чёрная Бабка постаралась. Кажется, после десятой прикатила крутая группа из Москвы. Следователи экстра-класса. Буквально на коленках прощупали всю территорию ДОСов. Меня потерзали допросами. Правда, быстро отстали. Думаю: и здесь моя Бабка поспособствовала...
Население было в жуткой панике, район объявили закрытым. Гипотезы блуждали одна фантастичнее другой... Кстати, много трепались о снежном человеке, и об инопланетянах. Мол, только они могут так: похитить без следов.

Дух Чёрной Бабки крепчал с каждой новой жертвой. После пятнадцатой, я свободно разгуливал по ДОСам, по деревне, ходил даже на станцию, и ни один патруль меня не остановил. Прохожу рядом, а они будто и не видят меня. Тоже было и с бабами: бегут в полночь ко мне, мимо патрулей, а те и ухом не ведут. Суперклассные собаки бездействовали.
К середине весны, когда пришло потепление, траншеи были готовы. И меня перевели в котельную: как раз дед дембельнулся, освободив место. К тому времени мы с Бабкой сожгли 23 падших женщины.

Что творилось в округе, словами не передать. Форменный кошмар. Каждую ночь пропадали бабы, а следствие даже не ведало с чего начать. Понаехало море всяких учёных, и те разводили руками: аномалия. Население пыталось покинуть жуткое место, но кордоны не пропускали. Тогда же повсюду секретность была, не афишировали крупных неприятностей... Семьями сходили с ума. Офицеры стрелялись...
Я пару раз заикнулся Бабке: остальных-то зачем? "Не умничай" получил в ответ. Мол, ты раб, и не тебе судить о поступках госпожи... Будешь возникать?.. Я уже испытал, чем мне это грозит, и потому заткнулся...

Остальные 43 мы сожгли в котельной. По-моему, после 30-й я вообще никуда не выходил на "охоту": сами приходили. Со станции,
с соседних деревней и ДОСов. Чёрная Бабка торопилась обрести плоть и взяла на себя роль загонщицы. Я лишь встречал очередную жертву. Поцелуй - и нет бабёнки...

Да, был среди понаехавших специалистов один древний старичок. Академик из академиков. Так вот он выдвинул очень близкую гипотезу: очевидно, в этом районе активировался внеземной вирус, который поражает женщин, склонных к распутству. Мол, в определённый момент в телах женщин происходит мощный выброс гормонов, а вирус вроде как питается ими, при этом вырабатывает столь мощное тепло, что человеческое тело распадается на атомы... Деду сказали: не пори чушь! Дед шибко обиделся, случился инфаркт - и нет деда... Жалко: головастый дедуля был...

Одинец замолчал. Сигарета догорела до фильтра и погасла. Одинец, словно уйдя в себя, продолжал машинально подносить фильтр к губам.
- Алё, - окликнула Зоя. - Вы не уснули?
Он не шелохнулся, лишь перевёл глаза на Зою.
- И чем всё это закончилось?
- Что именно? Чёрная Бабка получила свои 66 голов и покинула меня... Обманула, паскуда! Обещала... известным писателем станешь, всё, что из-под пера выйдет бестселлером будет... Провела, как лоха! Даже рассказика не опубликовали... Оставила после себя одни... последствия.
- Какие?
- В конце каждого месяца, три дня... меня корёжит и лихорадит... Вообщем, как вас, женщин, во время" критических дней"... И ещё это...
- Что "это"? Продолжайте.
- Можно, напрямую?
- Можно.
- Короче, минут через пять после секса... женщина вспыхивала, как факел. В минуту сгорала, в пепел... А на постели ни пятнышка ожогов...
- И куда вы пепел девали?
- Куда, куда... На совок и в унитаз. Хотите знать, чего я боюсь?
- И чего же?
- У Чёрной Бабки было 13 сыновей и 7 дочерей. А сколько внуков, правнуков? Что, если они тоже, как бабка... под заклятьем? Она освобождает Дух, а я... поставляю плоть. Что, если Бабка запустила оружие по уничтожению белой расы?
- И это оружие - вы?
- Зря смеётесь. Я провёл эксперимент. Дембельнувшись, уже дома, я задумался: почему притягиваю только белых, а восточные бабы не реагируют? За полгода я переспал с кореянкой, японкой, и другие азиатки были...И ничего! Живые уходили. А европейки сгорали... Впрочем, как и негритянки... Странно, не находите?
- Странно, при случае если это правда. Пока только ваше голословное заявление. Знаете, как оно выглядит?
- Бред...
- Вот именно.
- А вы? Вы поверили?
- Разумеется, нет. Но меня восхитила ваша фантазия, способность рассказчика... Верьте: придёт ваш звёздный час. Ещё будут зачитываться, как Стивеном Кингом... Распишитесь здесь. Это подписка о невыезде.
- Я и не собираюсь...
- Знаю. Это так, для формы. Вы свободны.
- Вы себе не навредите, отпуская меня? - спросил, поднимаясь.
- Не навредю. Как у вас сегодняшний вечер? Свободный?
- Да, а что?
- Приглашаю вас на свидание.
- Меня?! - Одинец тяжело опустился на стул. - Не понял...
- Повторяю: я приглашаю вас на свидание. Со всеми вытекающими. В шесть вечера, у Медного всадника. Вам удобно?
- Да... Только... Не боитесь?
- Не боюсь. Работа такая, отучила бояться. И потом, я не падшая женщина. Значит, не сгорю. Вы интересный человек, Фёдор Семёнович, и вы мне очень понравились. Кто знает, может, я - лекарство от вашего... недуга.
- Ладно. Хорошо. Будем поглядеть...

2

Утром Щербина не пришла на работу. И вообще её больше никто не видел...
Стопроцентный "глухарь".

3
- Самонадеянная врунишка, - с грустью вздохнул Одинец, стряхивая пепел из совка в унитаз. - Каждая мнит себя непорочной девой,... а на деле шлюха шлюхой... Между прочим, капитан Щербина, вы у меня юбилейная, сотая ментовка... Коньячку что ли тяпнуть, по этому случаю?

2006

Рейтинг: +1 1202 просмотра
Комментарии (3)
Татьяна Гурова # 24 марта 2012 в 12:37 0
nogt kapusta
Михаил Заскалько # 24 марта 2012 в 13:10 0
Не бойся,Таня.Это лишь фантазия, сказка,добрым молодцам(и девицам) урок smile
Благодарю за прочтение и оценку korzina
Александр Джад # 24 марта 2012 в 14:26 0
Привет, Михаил!
Ну ты ваще...
Рассказчик(!) просто классный! А как подвёл-то? Вот потому и ваще...
Читал, аж зачитался. Ну, то что ты умеешь писать - это вопрос не обсуждается, но смысл-то какой! Никак не могу успокоиться.
Как такой сюжет... нет, не так, как такой способ выразить желаемое только в голову пришёл? Неужели вывод напросился сам под конец? Не верю. Значит, так задумано. Ну, ваще...
Просто восхищён не столько задумкой, сколько исполнением. Безукоризненно психологически и эмоционально.
Ой, как порадовал!
Удачи!
Популярная проза за месяц
91
80
75
70
65
64
59
58
57
56
54
54
52
52
52
51
49
49
48
48
47
47
45
45
45
40
40
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
34
30