Бульвар гл.2

28 июня 2012 - Юрий Леж

2

…последний переход получился совсем уж легким психологически, но невыносимо тягостным физически, все-таки это был уже четвертый переход за последние полтора часа. Пришлось отдохнуть почти четверть часа прежде, чем предстать перед отсутствующими наблюдателями среднего роста молодым человеком в короткой кожаной курточке и черных брюках, заправленных в высокие «казаки».

Зато значительно слабее, чем всегда, хотелось забиться в темный тихий угол и полежать там полчаса, а то и час, закрыв глаза, зажав уши, старательно не дыша носом. Но тогда можно было вычеркнуть собственное алиби, и Арнич, пересиливая себя в четвертый раз за этот вечер, подхватил с холодной земли небольшой кожаный рюкзачок, модный у молодежи в этом сезоне, быстро выбрался на близкую, хорошо знакомую улицу и пошел к двухэтажному маленькому зданию с сияющей вывеской «Золотой ключик» и тускло освещенными окнами первого этажа.

Удача, такая желанная сегодня гостья, продолжала сопутствовать ему: двое охранников в стандартной сиреневой униформе сосредоточенно смотрели телевизор, пристроившись в маленькой каморке неподалеку от входа, и только мельком оглянулись на его легкие шаги. Значит, точное время и состояние самого Арнича в момент мимолетной встречи они не запомнят, даже если допрашивать их потом под гипнозом.

Молодой человек проскользнул тенью дальше, на узкую крутую лестницу вниз, в подвальное помещение, и по длинному коридору, облицованному в рост человека деревянными панелями, добрался до раздевалки, в которой посетители обычно оставляли верхнюю одежду. Краем глаза Арнич заметил, что дверь в комнату прислуги в самом начале коридорчика распахнута настежь, но в самой комнате никого нет. Опять везение…

Напротив раздевалки, в предбаннике, обставленном красивой кожаной мебелью и стеклянными маленькими столиками, звучали голоса, и Арнич со спины увидел трех девиц и чуть блудливое лицо своего компаньона Лексы, о чем-то с девицами переговаривающегося, но не стал задерживаться и проскользнул в помещение, аккуратно и бесшумно прикрыв за собой дверь. Теперь он мог расслабиться по-настоящему, не так, как во дворике полуразрушенного, готового под снос дома, а присев на банкетку, вытянув ноги и на несколько минут прикрыв глаза, что бы постараться изгнать боль из напряженных мышц.

В раздевалке, внутри шкафа-купе, висели плащ, пиджак, рубашка и брюки Лексы, стояли его ботинки с вложенными в них носками и рядом с ними небольшая сумка. Арнич, чуть передохнув, поспешил повесить в шкаф свою куртку, превозмогая утихающую боль, стянуть через голову темную водолазку и сбросить «казаки», под которыми почему-то не оказалось носков. Вот теперь вполне можно посидеть неподвижно, теперь любой, вошедший в раздевалку, скажет, что видел полуодетого мужчину, явно не только что забежавшего сюда с улицы, а просто отдыхающего после окончания трудовой пятницы.

Отдыхающего… отдохнуть-то как раз и не удалось. Голоса в предбаннике возвысились до состояния спора, и Лекса, заметивший, как проскользнул Мишель в раздевалку, воззвал через закрытую дверь к справедливости и своему компаньону:

– Миша! Мишель! Ты представляешь, чего хочет этот жулик?

– Не представляю и не хочу представлять, – громко отозвался Арнич, не открывая глаз, – вот сейчас я выйду, и мы решим все проблемы…

Не взирая на усталость, Мишелю пришлось срочно освобождаться от брюк, обернуть бедра полотенцем и, подхватив рюкзачок, покинуть укромный уголок раздевалки. Что ж тут поделать – это представление тоже было частью алиби, потому жаловаться не приходилось.

В просторном для шести человек, но с низким потолком, и оттого кажущемся меньше в размере, предбаннике девицы уже переместились на диванчик в углу возле двух душевых кабин, а сидящий на центральном диване за стеклянным столиком Лекса тыкал пальцем в сутенера с удивительно косматой, взлохмаченной бородой. Сутенер стоял возле девиц и нервно тискал смуглые, почти черные издали, пальцы своих рук.

– Миша, этот нанаец хочет отдать нам девчушек на час по сто монет за каждую… - возмущенно заговорил Лекса, едва Арнич показался на пороге. – Но ты глянь, они же только приехали, а время уже половина девятого, значит, в половине десятого их заберут, а что мы будем делать до десяти вдвоем с тобой?

«На часах уже без двадцати пяти девять, но вряд ли сутенер обратит на это внимание, – подумал Арнич, – еще один маленький штришок к алиби, Лекса верен себе…»

В ответ сутенер начал о чем-то невнятно, но очень быстро и эмоционально говорить, тыча измученными пальцами в девиц, в Лексу и самого себя.

– Ну и что, что ты албанец? – отвечал скандальным голосом Лекса. – По мне, что негр, что китаец – один хрен, лучше объясни, почему я должен платить лишнее? Или ты приедешь за девчонками ровно в половину десятого, и они, прям намыленные, будут прыгать из парилки к тебе в тарантас?

Растерявшийся албанец, видимо, не понявший половину из сказанного Лексой по незнанию языка, развел руками, то ли извиняясь, то ли продолжая стоять на своем, мол, я не я, а только цена вот такая.

– Никто не будет платить лишнее, – сказал Мишель, – мы договоримся по справедливости.

Чуть слышно шушукающиеся на диванчике девицы примолкли, теперь дело касалось и их непосредственно, примолк и опустил руки и албанец, сразу ощутив веющую от Арнича силу, пусть и не ярко выраженную физическую, но вполне ощутимую моральную.

Мишель оценивающе посмотрел на девиц: маленькая блондиночка с мальчишеской стрижкой, в брючках и короткой курточке, чуть смущенная внезапным вниманием, смуглая, цыганистая брюнетка с кудрями до плеч, в длинном фасонном пальто и явно высокая, раскинувшаяся на диванчике вполне вольготно, и модельно-тощая шатенка с длинными волосами, собранными в тугой узел на затылке, одетая в полуплащ и туфельки с  ошеломляющими по высоте каблуками. Для девиц такого профиля – вполне достойная компания, и, кажется, никто из них не тушуется, не мнется в «предвкушении» провести время с такими клиентами, как Лекса и сам Мишель.

– Мы возьмем всех трех девушек, – твердо сказал Арнич, – на два часа, время по сауне чуток продлим, ты ведь сможешь договориться, Лекса? И заплатим за такое удовольствие целых пятьсот монет. Мы ведь тоже должны получить какую-то скидку за опт и длительное время, верно?

Может быть, албанец и хотел что-то возразить или по привычке поторговаться за пятьдесят-шестьдесят монет, но Арнич уже доставал из рюкзачка деньги, а этот процесс как-то не располагает к разговорам.

– Кроме того, девушки, – обратился Мишель к троице на диванчике, – сейчас здесь накроют неплохой стол, можно будет нормально покушать и выпить…

– Все равно он, – Лекса бесцеремонно ткнул ладонью в сторону албанца, – вам больше сорока монет за час не отслюнит, а с нами хотя бы поужинаете, да и попаритесь от души, на всё времени хватит…

Девицы дружно захихикали над последней двусмысленностью, сказанной Лексой, а Арнич положил на столик стопку монет и добавил сверху еще двадцать талеров, на бензин. Изо всех сил делая недовольный вид и бурча в бороду, что он продешевил и уступил только именно этим господам, потому, что увидел в них приличных людей, при этом выговаривая половину слов на своем языке, албанец сгреб деньги, моментально спрятал их куда-то запазуху и на вопросительные взгляды девиц буркнул:

– Обратно будем ехать, со всеми рассчитаюсь…

После этого он исчез, как джин из волшебной сказки, будто растворился в воздухе, оставив после себя тяжелый запах человека, пренебрегающего личной гигиеной, и розоватый прямоугольник визитки на стеклянном столике. И тут же атмосфера в предбаннике будто разрядилась, всё стало проще и непринужденнее.

– Так и будете в пальто сидеть? – улыбнулся девицам Мишель. – Давайте-ка в раздевалку, там возьмете полотенца или простыни, кому что понравится, а потом уже и познакомимся… за столом…

Дружно, слегка толкаясь, девицы поднялись с диванчика и гуськом отправились в раздевалку, о чем-то переговариваясь на ходу, а Лекса, пользуясь моментом, спросил негромко, будто продолжая давно начатый разговор:

– Как все прошло?

– Неплохо, – отозвался Арнич, присаживаясь к столу. – Закладку я сделал и, кажется, по времени алиби получилось неплохо…

– Дай бог, – кивнул Лекса и вернулся к текущим делам, – сам пойдешь, поговоришь про продление?

– Да, надо и перед прислугой показаться лишний раз, – согласился Мишель. – Пяток минут посижу и пойду. Кто тут сегодня?

– Бровастый такой мужичок…

Банщик, представляющий сейчас всю администрацию сауны в едином лице, немолодой уже, худой и высокий, сутулый мужчина с роскошными густыми бровями, найденный Арничем в забитой полотенцами, простынями, швабрами и ведрами комнатке в дальнем конце коридора, возражать против продления на полчаса не стал.

– Повезло…У нас следующий заказ после полуночи, – пояснил он Мишелю, – если есть такое желание, оставайтесь.

Арнич попросил банщика отнести девицам тапочки-следки и заодно зайти за деньгами на продление, а сам не спеша вернулся в предбанник, где уже накрывала на стол женщина лет сорока, хмурая, худая, но достаточно симпатичная для своих лет.

Темный «Гиннес» в бутылках прямо из холодильника, горячие, еще дымящиеся паром креветки, майонез и кетчуп в соусниках, светлое пиво местного разлива, очень неплохое по уверениям Лексы, тоже охлажденное, нарезанный тончайшими ломтиками сыр, буженина, несколько баночек черной икры, ледяная водка в мгновенно запотевшей литровой бутылке, какой-то даже на взгляд приторный ликер с цветастой этикеткой, маринованные огурчики на блюде, немного хлеба и сливочного масла, две коробки шоколадных конфет, бело-голубые салфетки, ослепительно белые тарелочки, прессованного хрусталя фужеры и лафитники и столовые приборы почему-то на четверых. Видимо, прислуга не рассчитывала, что двое мужчин оставят себе сразу всех приехавших девчонок и на пятую персону приборов не заготовила. Споро и аккуратно раскидав всё это по столу, хмурая прислуга удалилась, слегка погромыхивая маленькими колесиками сервировочного столика, на котором и доставила в предбанник питье, закуски и посуду для клиентов.

Увидев такой стол, вышедшие из раздевалки девицы слегка ахнули, но показывать своё удивление случайным попаданием на чужой праздник жизни постеснялись. Однако, за столом размещались радостно, оживленно переговариваясь, сразу расположив мужчин между собой: малышка-блондинка Рита, обернувшая вокруг бедер полотенце и оставившая обнаженными свои задорно точащие грудки, которую Мишель тут же начал называть Марго, устроилась с краю, за ней следом сам Мишель, справа от него цыганистая Лада, поминутно шлепающая ладошками по бедрам то Мишеля, то Лексы, который забавно смотрелся в компании худой, но удивительно грудастой Ляли – невысокий, плотненький с явным намеком на животик и  длинная, голенастая модельная девица с четвертым размером бюста.

Бестолковые и оживленные первые минуты застолья прошли в выборе закусок, подталкивании друг друга локтями не столько из-за тесноты, сколько от желания хоть немного сблизиться с малознакомыми людьми. Когда Арнич начал разливать, оказалось, что Марго пьет водку, как и мужчины, Лада предпочитает светлое пиво, а Ляля ликер. Лекса, чуть переигрывая в роли тамады, провозгласил тост за знакомство, потом, после выпитой первой и второй рюмок, начал расспрашивать девиц, откуда они, как живется в Городе, чем увлекаются, какие фильмы смотрят, какую музыку слушают…

Атмосфера к этому моменту уже сложилась непринужденная, легкая, застольная, и девицы охотно отвечали на вопросы, отнюдь не стесняясь своего происхождения и профессии. Выяснилось, что Рита-Марго местная, одинокая, но не теряющая надежды на личное счастье; Ляля приехала из дальнего пригорода, с ее фигурой и ростом многие прочили ей карьеру модели, но – подвел излишне шикарный бюст, да и модельная карьера также проходила через постели многочисленных антрепренеров, агентов, директоров, художников и модельеров, хотя последние почему-то в основном предпочитали мальчиков; Лада оказалась самой дальней гостьей Города, приехавшей аж из соседней страны с самой банальной целью подзаработать. Она была старшей среди девиц, без малого двадцати семи лет, Ляле недавно исполнилось девятнадцать, а Рите-Марго – двадцать один.

Через десяток-другой минут Мишель прервал выпивку и закуску предложением заглянуть в парную, пока еще желудки не переполнились, а легкие не забились табачным дымом, ибо курили они все, причем девушки предпочитали сигареты, выложенные на стол рядом с пепельницами Мишелем и Лексой.

Лада в парилку не пошла, сославшись на высокое давление, но с удовольствием присоединилась к компании попозже,  в огромной ванне-джакузи. Из бурлящей прохладной воды джакузи, слегка промокнув полотенцами тела, все вернулись за стол, уже привыкшие друг к другу, определившиеся с партнерами на вечер. Покурили, понемногу, уже не так жадно, как в самом начале, выпили и закусили. Потом, не стесняясь друг друга, покувыркались прямо тут, в предбаннике, на диванчиках, не тревожа прислугу требованием открыть комнату отдыха с широченной, специально для этого приспособленной постелью.

Впрочем, Мишелю с Ритой-Марго на одном диванчике, а Лексу с Лялей на втором было вполне комфортно, а попеременно присоединяющаяся то к одной, то к другой паре Лада вносила приятную нотку разврата в их интимное общение.

Чуть позже, отдыхая за столом, выпивая и закусывая, Лекса удивительно ловко и непринужденно перевел разговор на финансы, и оказалось, что девицам от албанца вряд ли достанется больше семидесяти талеров за весь вечер.

– Да что там говорить, хорошие деньги, – сказала Рита, прижимаясь к Мишелю острыми, все еще возбужденными грудками, – лишь бы этот придурок не заначил себе на бензин, а то обычно по пятерке всегда в свою пользу из договоренных денег отстегивает…

– Ну, он не из худших, – заявила Лада. – Я до этого работала в одном месте, там деньги выдавали раз в неделю, уже и сама забудешь, сколько тебе должны, а они еще там штрафы накатывали за каждый лишний шаг…

Перед вторым заходом в парилку Мишель порадовал девиц десятком талеров каждую – должны же они запомнить этот вечер! – и те, радостно щебеча, ненадолго скрылись в раздевалке, пристраивая в своих вещах полученные монеты.

– Ты как? еще не выдохся? – спросил Лекса приятеля, памятуя о том, каким для него оказался сегодняшний вечер.

– Еще хоть куда, – засмеялся Мишель, – думаю, надо продлить до полуночи, бровеносец говорил, что у них свободно…

До полуночи продлили и сауну, и девиц, правда, опять появлялся албанец, не доверивший своим подопечным получить с клиентов деньги за полтора часа, по сто пятьдесят монет за каждую, но теперь Мишель, изображая сильно подвыпившего, не стал торговаться и даже на бензин албанцу подбросил вторично.

И опять была парилка, и джакузи со свечами, и закуска за столиком, и кожаные диванчики, правда, теперь компаньоны поменялись партнершами, и разговоры обо всем и ни о чем, и добавка водки, ликера и пива, и снова парилка… и соблазнение Ляли попробовать сразу с двумя мужчинами, пока представился такой случай (она оказалась единственной, не вкусившей еще такого запретного плода), и убеждение ее Ритой-Марго на собственном примере… все было от души, ненапряженно, весело и забавно…

В половине двенадцатого, после звонка албанца, выяснилось, что он за девицами не заедет, и Ладе с Лялей до своей конторы, а Рите-Марго до дома придется добираться самостоятельно, и это расстроило девиц. «Небось, опять денежки на пару дней зажмет», – решили они.

Мишель, подумав, что не дело заканчивать такой хороший вечер на минорной ноте, еще разок порадовал девушек, выделив по двадцатке на «чай» за полтора дополнительных часа и на такси от сауны. Теперь, получив на руки чаевые едва ли не в половину своего заработка, они должны были точно запомнить и время, и клиентов, если даже разговор об этом зайдет случайно.

Уже без четверти двенадцать девицы, завершая вечер, устроились в раздевалке сушить волосы и наносить на лица раскраску. Лекса, вызвав через прислугу сразу две машины такси, мотался из предбанника в раздевалку, довольно убедительно предлагая Ляле продолжить веселье в ночном клубе со стриптизом, а она отнекивалась, то ли раскиснув от ликера, то ли опасаясь ехать в клуб одна, без товарок.

Но как бы то ни было, без нескольких минут двенадцать вся компания вывалила из сауны на прохладный осенний воздух, мило распрощалась возле машин с объятиями и поцелуями в щечку, а Рита-Марго даже сунула в карман курточки Мишеля наскоро нацарапанный на салфетке номер домашнего телефона… «Ты звони, если что, мы и без конторы можем собраться, – пояснила она, – только заранее хорошо бы…» 

© Copyright: Юрий Леж, 2012

Регистрационный номер №0058918

от 28 июня 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0058918 выдан для произведения:

2

…последний переход получился совсем уж легким психологически, но невыносимо тягостным физически, все-таки это был уже четвертый переход за последние полтора часа. Пришлось отдохнуть почти четверть часа прежде, чем предстать перед отсутствующими наблюдателями среднего роста молодым человеком в короткой кожаной курточке и черных брюках, заправленных в высокие «казаки».

Зато значительно слабее, чем всегда, хотелось забиться в темный тихий угол и полежать там полчаса, а то и час, закрыв глаза, зажав уши, старательно не дыша носом. Но тогда можно было вычеркнуть собственное алиби, и Арнич, пересиливая себя в четвертый раз за этот вечер, подхватил с холодной земли небольшой кожаный рюкзачок, модный у молодежи в этом сезоне, быстро выбрался на близкую, хорошо знакомую улицу и пошел к двухэтажному маленькому зданию с сияющей вывеской «Золотой ключик» и тускло освещенными окнами первого этажа.

Удача, такая желанная сегодня гостья, продолжала сопутствовать ему: двое охранников в стандартной сиреневой униформе сосредоточенно смотрели телевизор, пристроившись в маленькой каморке неподалеку от входа, и только мельком оглянулись на его легкие шаги. Значит, точное время и состояние самого Арнича в момент мимолетной встречи они не запомнят, даже если допрашивать их потом под гипнозом.

Молодой человек проскользнул тенью дальше, на узкую крутую лестницу вниз, в подвальное помещение, и по длинному коридору, облицованному в рост человека деревянными панелями, добрался до раздевалки, в которой посетители обычно оставляли верхнюю одежду. Краем глаза Арнич заметил, что дверь в комнату прислуги в самом начале коридорчика распахнута настежь, но в самой комнате никого нет. Опять везение…

Напротив раздевалки, в предбаннике, обставленном красивой кожаной мебелью и стеклянными маленькими столиками, звучали голоса, и Арнич со спины увидел трех девиц и чуть блудливое лицо своего компаньона Лексы, о чем-то с девицами переговаривающегося, но не стал задерживаться и проскользнул в помещение, аккуратно и бесшумно прикрыв за собой дверь. Теперь он мог расслабиться по-настоящему, не так, как во дворике полуразрушенного, готового под снос дома, а присев на банкетку, вытянув ноги и на несколько минут прикрыв глаза, что бы постараться изгнать боль из напряженных мышц.

В раздевалке, внутри шкафа-купе, висели плащ, пиджак, рубашка и брюки Лексы, стояли его ботинки с вложенными в них носками и рядом с ними небольшая сумка. Арнич, чуть передохнув, поспешил повесить в шкаф свою куртку, превозмогая утихающую боль, стянуть через голову темную водолазку и сбросить «казаки», под которыми почему-то не оказалось носков. Вот теперь вполне можно посидеть неподвижно, теперь любой, вошедший в раздевалку, скажет, что видел полуодетого мужчину, явно не только что забежавшего сюда с улицы, а просто отдыхающего после окончания трудовой пятницы.

Отдыхающего… отдохнуть-то как раз и не удалось. Голоса в предбаннике возвысились до состояния спора, и Лекса, заметивший, как проскользнул Мишель в раздевалку, воззвал через закрытую дверь к справедливости и своему компаньону:

– Миша! Мишель! Ты представляешь, чего хочет этот жулик?

– Не представляю и не хочу представлять, – громко отозвался Арнич, не открывая глаз, – вот сейчас я выйду, и мы решим все проблемы…

Не взирая на усталость, Мишелю пришлось срочно освобождаться от брюк, обернуть бедра полотенцем и, подхватив рюкзачок, покинуть укромный уголок раздевалки. Что ж тут поделать – это представление тоже было частью алиби, потому жаловаться не приходилось.

В просторном для шести человек, но с низким потолком, и оттого кажущемся меньше в размере, предбаннике девицы уже переместились на диванчик в углу возле двух душевых кабин, а сидящий на центральном диване за стеклянным столиком Лекса тыкал пальцем в сутенера с удивительно косматой, взлохмаченной бородой. Сутенер стоял возле девиц и нервно тискал смуглые, почти черные издали, пальцы своих рук.

– Миша, этот нанаец хочет отдать нам девчушек на час по сто монет за каждую… - возмущенно заговорил Лекса, едва Арнич показался на пороге. – Но ты глянь, они же только приехали, а время уже половина девятого, значит, в половине десятого их заберут, а что мы будем делать до десяти вдвоем с тобой?

«На часах уже без двадцати пяти девять, но вряд ли сутенер обратит на это внимание, – подумал Арнич, – еще один маленький штришок к алиби, Лекса верен себе…»

В ответ сутенер начал о чем-то невнятно, но очень быстро и эмоционально говорить, тыча измученными пальцами в девиц, в Лексу и самого себя.

– Ну и что, что ты албанец? – отвечал скандальным голосом Лекса. – По мне, что негр, что китаец – один хрен, лучше объясни, почему я должен платить лишнее? Или ты приедешь за девчонками ровно в половину десятого, и они, прям намыленные, будут прыгать из парилки к тебе в тарантас?

Растерявшийся албанец, видимо, не понявший половину из сказанного Лексой по незнанию языка, развел руками, то ли извиняясь, то ли продолжая стоять на своем, мол, я не я, а только цена вот такая.

– Никто не будет платить лишнее, – сказал Мишель, – мы договоримся по справедливости.

Чуть слышно шушукающиеся на диванчике девицы примолкли, теперь дело касалось и их непосредственно, примолк и опустил руки и албанец, сразу ощутив веющую от Арнича силу, пусть и не ярко выраженную физическую, но вполне ощутимую моральную.

Мишель оценивающе посмотрел на девиц: маленькая блондиночка с мальчишеской стрижкой, в брючках и короткой курточке, чуть смущенная внезапным вниманием, смуглая, цыганистая брюнетка с кудрями до плеч, в длинном фасонном пальто и явно высокая, раскинувшаяся на диванчике вполне вольготно, и модельно-тощая шатенка с длинными волосами, собранными в тугой узел на затылке, одетая в полуплащ и туфельки с  ошеломляющими по высоте каблуками. Для девиц такого профиля – вполне достойная компания, и, кажется, никто из них не тушуется, не мнется в «предвкушении» провести время с такими клиентами, как Лекса и сам Мишель.

– Мы возьмем всех трех девушек, – твердо сказал Арнич, – на два часа, время по сауне чуток продлим, ты ведь сможешь договориться, Лекса? И заплатим за такое удовольствие целых пятьсот монет. Мы ведь тоже должны получить какую-то скидку за опт и длительное время, верно?

Может быть, албанец и хотел что-то возразить или по привычке поторговаться за пятьдесят-шестьдесят монет, но Арнич уже доставал из рюкзачка деньги, а этот процесс как-то не располагает к разговорам.

– Кроме того, девушки, – обратился Мишель к троице на диванчике, – сейчас здесь накроют неплохой стол, можно будет нормально покушать и выпить…

– Все равно он, – Лекса бесцеремонно ткнул ладонью в сторону албанца, – вам больше сорока монет за час не отслюнит, а с нами хотя бы поужинаете, да и попаритесь от души, на всё времени хватит…

Девицы дружно захихикали над последней двусмысленностью, сказанной Лексой, а Арнич положил на столик стопку монет и добавил сверху еще двадцать талеров, на бензин. Изо всех сил делая недовольный вид и бурча в бороду, что он продешевил и уступил только именно этим господам, потому, что увидел в них приличных людей, при этом выговаривая половину слов на своем языке, албанец сгреб деньги, моментально спрятал их куда-то запазуху и на вопросительные взгляды девиц буркнул:

– Обратно будем ехать, со всеми рассчитаюсь…

После этого он исчез, как джин из волшебной сказки, будто растворился в воздухе, оставив после себя тяжелый запах человека, пренебрегающего личной гигиеной, и розоватый прямоугольник визитки на стеклянном столике. И тут же атмосфера в предбаннике будто разрядилась, всё стало проще и непринужденнее.

– Так и будете в пальто сидеть? – улыбнулся девицам Мишель. – Давайте-ка в раздевалку, там возьмете полотенца или простыни, кому что понравится, а потом уже и познакомимся… за столом…

Дружно, слегка толкаясь, девицы поднялись с диванчика и гуськом отправились в раздевалку, о чем-то переговариваясь на ходу, а Лекса, пользуясь моментом, спросил негромко, будто продолжая давно начатый разговор:

– Как все прошло?

– Неплохо, – отозвался Арнич, присаживаясь к столу. – Закладку я сделал и, кажется, по времени алиби получилось неплохо…

– Дай бог, – кивнул Лекса и вернулся к текущим делам, – сам пойдешь, поговоришь про продление?

– Да, надо и перед прислугой показаться лишний раз, – согласился Мишель. – Пяток минут посижу и пойду. Кто тут сегодня?

– Бровастый такой мужичок…

Банщик, представляющий сейчас всю администрацию сауны в едином лице, немолодой уже, худой и высокий, сутулый мужчина с роскошными густыми бровями, найденный Арничем в забитой полотенцами, простынями, швабрами и ведрами комнатке в дальнем конце коридора, возражать против продления на полчаса не стал.

– Повезло…У нас следующий заказ после полуночи, – пояснил он Мишелю, – если есть такое желание, оставайтесь.

Арнич попросил банщика отнести девицам тапочки-следки и заодно зайти за деньгами на продление, а сам не спеша вернулся в предбанник, где уже накрывала на стол женщина лет сорока, хмурая, худая, но достаточно симпатичная для своих лет.

Темный «Гиннес» в бутылках прямо из холодильника, горячие, еще дымящиеся паром креветки, майонез и кетчуп в соусниках, светлое пиво местного разлива, очень неплохое по уверениям Лексы, тоже охлажденное, нарезанный тончайшими ломтиками сыр, буженина, несколько баночек черной икры, ледяная водка в мгновенно запотевшей литровой бутылке, какой-то даже на взгляд приторный ликер с цветастой этикеткой, маринованные огурчики на блюде, немного хлеба и сливочного масла, две коробки шоколадных конфет, бело-голубые салфетки, ослепительно белые тарелочки, прессованного хрусталя фужеры и лафитники и столовые приборы почему-то на четверых. Видимо, прислуга не рассчитывала, что двое мужчин оставят себе сразу всех приехавших девчонок и на пятую персону приборов не заготовила. Споро и аккуратно раскидав всё это по столу, хмурая прислуга удалилась, слегка погромыхивая маленькими колесиками сервировочного столика, на котором и доставила в предбанник питье, закуски и посуду для клиентов.

Увидев такой стол, вышедшие из раздевалки девицы слегка ахнули, но показывать своё удивление случайным попаданием на чужой праздник жизни постеснялись. Однако, за столом размещались радостно, оживленно переговариваясь, сразу расположив мужчин между собой: малышка-блондинка Рита, обернувшая вокруг бедер полотенце и оставившая обнаженными свои задорно точащие грудки, которую Мишель тут же начал называть Марго, устроилась с краю, за ней следом сам Мишель, справа от него цыганистая Лада, поминутно шлепающая ладошками по бедрам то Мишеля, то Лексы, который забавно смотрелся в компании худой, но удивительно грудастой Ляли – невысокий, плотненький с явным намеком на животик и  длинная, голенастая модельная девица с четвертым размером бюста.

Бестолковые и оживленные первые минуты застолья прошли в выборе закусок, подталкивании друг друга локтями не столько из-за тесноты, сколько от желания хоть немного сблизиться с малознакомыми людьми. Когда Арнич начал разливать, оказалось, что Марго пьет водку, как и мужчины, Лада предпочитает светлое пиво, а Ляля ликер. Лекса, чуть переигрывая в роли тамады, провозгласил тост за знакомство, потом, после выпитой первой и второй рюмок, начал расспрашивать девиц, откуда они, как живется в Городе, чем увлекаются, какие фильмы смотрят, какую музыку слушают…

Атмосфера к этому моменту уже сложилась непринужденная, легкая, застольная, и девицы охотно отвечали на вопросы, отнюдь не стесняясь своего происхождения и профессии. Выяснилось, что Рита-Марго местная, одинокая, но не теряющая надежды на личное счастье; Ляля приехала из дальнего пригорода, с ее фигурой и ростом многие прочили ей карьеру модели, но – подвел излишне шикарный бюст, да и модельная карьера также проходила через постели многочисленных антрепренеров, агентов, директоров, художников и модельеров, хотя последние почему-то в основном предпочитали мальчиков; Лада оказалась самой дальней гостьей Города, приехавшей аж из соседней страны с самой банальной целью подзаработать. Она была старшей среди девиц, без малого двадцати семи лет, Ляле недавно исполнилось девятнадцать, а Рите-Марго – двадцать один.

Через десяток-другой минут Мишель прервал выпивку и закуску предложением заглянуть в парную, пока еще желудки не переполнились, а легкие не забились табачным дымом, ибо курили они все, причем девушки предпочитали сигареты, выложенные на стол рядом с пепельницами Мишелем и Лексой.

Лада в парилку не пошла, сославшись на высокое давление, но с удовольствием присоединилась к компании попозже,  в огромной ванне-джакузи. Из бурлящей прохладной воды джакузи, слегка промокнув полотенцами тела, все вернулись за стол, уже привыкшие друг к другу, определившиеся с партнерами на вечер. Покурили, понемногу, уже не так жадно, как в самом начале, выпили и закусили. Потом, не стесняясь друг друга, покувыркались прямо тут, в предбаннике, на диванчиках, не тревожа прислугу требованием открыть комнату отдыха с широченной, специально для этого приспособленной постелью.

Впрочем, Мишелю с Ритой-Марго на одном диванчике, а Лексу с Лялей на втором было вполне комфортно, а попеременно присоединяющаяся то к одной, то к другой паре Лада вносила приятную нотку разврата в их интимное общение.

Чуть позже, отдыхая за столом, выпивая и закусывая, Лекса удивительно ловко и непринужденно перевел разговор на финансы, и оказалось, что девицам от албанца вряд ли достанется больше семидесяти талеров за весь вечер.

– Да что там говорить, хорошие деньги, – сказала Рита, прижимаясь к Мишелю острыми, все еще возбужденными грудками, – лишь бы этот придурок не заначил себе на бензин, а то обычно по пятерке всегда в свою пользу из договоренных денег отстегивает…

– Ну, он не из худших, – заявила Лада. – Я до этого работала в одном месте, там деньги выдавали раз в неделю, уже и сама забудешь, сколько тебе должны, а они еще там штрафы накатывали за каждый лишний шаг…

Перед вторым заходом в парилку Мишель порадовал девиц десятком талеров каждую – должны же они запомнить этот вечер! – и те, радостно щебеча, ненадолго скрылись в раздевалке, пристраивая в своих вещах полученные монеты.

– Ты как? еще не выдохся? – спросил Лекса приятеля, памятуя о том, каким для него оказался сегодняшний вечер.

– Еще хоть куда, – засмеялся Мишель, – думаю, надо продлить до полуночи, бровеносец говорил, что у них свободно…

До полуночи продлили и сауну, и девиц, правда, опять появлялся албанец, не доверивший своим подопечным получить с клиентов деньги за полтора часа, по сто пятьдесят монет за каждую, но теперь Мишель, изображая сильно подвыпившего, не стал торговаться и даже на бензин албанцу подбросил вторично.

И опять была парилка, и джакузи со свечами, и закуска за столиком, и кожаные диванчики, правда, теперь компаньоны поменялись партнершами, и разговоры обо всем и ни о чем, и добавка водки, ликера и пива, и снова парилка… и соблазнение Ляли попробовать сразу с двумя мужчинами, пока представился такой случай (она оказалась единственной, не вкусившей еще такого запретного плода), и убеждение ее Ритой-Марго на собственном примере… все было от души, ненапряженно, весело и забавно…

В половине двенадцатого, после звонка албанца, выяснилось, что он за девицами не заедет, и Ладе с Лялей до своей конторы, а Рите-Марго до дома придется добираться самостоятельно, и это расстроило девиц. «Небось, опять денежки на пару дней зажмет», – решили они.

Мишель, подумав, что не дело заканчивать такой хороший вечер на минорной ноте, еще разок порадовал девушек, выделив по двадцатке на «чай» за полтора дополнительных часа и на такси от сауны. Теперь, получив на руки чаевые едва ли не в половину своего заработка, они должны были точно запомнить и время, и клиентов, если даже разговор об этом зайдет случайно.

Уже без четверти двенадцать девицы, завершая вечер, устроились в раздевалке сушить волосы и наносить на лица раскраску. Лекса, вызвав через прислугу сразу две машины такси, мотался из предбанника в раздевалку, довольно убедительно предлагая Ляле продолжить веселье в ночном клубе со стриптизом, а она отнекивалась, то ли раскиснув от ликера, то ли опасаясь ехать в клуб одна, без товарок.

Но как бы то ни было, без нескольких минут двенадцать вся компания вывалила из сауны на прохладный осенний воздух, мило распрощалась возле машин с объятиями и поцелуями в щечку, а Рита-Марго даже сунула в карман курточки Мишеля наскоро нацарапанный на салфетке номер домашнего телефона… «Ты звони, если что, мы и без конторы можем собраться, – пояснила она, – только заранее хорошо бы…» 

Рейтинг: +2 902 просмотра
Комментарии (4)
Vilenna Gai # 28 июня 2012 в 16:00 +1
super
Юрий Леж # 28 июня 2012 в 16:15 0
Спасибо!
Это "старая" вещь, просто раньше была выложена единым куском-файлом, может быть, просто неудобно было читать... 625530bdc4096c98467b2e0537a7c9cd
Анна Магасумова # 15 июля 2012 в 22:34 +1
Я почему-то с самого начала подозревала Арнича, слишком непринуждённо он вёл себя с комиссаром. buket1
Юрий Леж # 15 июля 2012 в 23:06 0
Спасибо!
Интрига не в том, кто (и как) украл, а как вывезти добычу и уцелеть самому joke Любители детективов почему-то частенько об этом забывают rose