Бульвар гл.3

28 июня 2012 - Юрий Леж

3

–…так вот, месье комиссар, примерно в полночь мы уехали из «Золотого ключика», – закончил рассказ Арнич, – сауна расположена примерно на одинаковом расстоянии между нашими домами, и я предпочел сперва завезти на квартиру Лексу, а потом уже отправился домой сам. Приехал  где-то после половины первого, в Городе ночью движение небольшое, да, если правильно помню, то машины были из фирмы «24 часа», проверить нашу поездку из сауны можно легко… Дома я выпил чаю и лег спать почти сразу же и проспал до утра, а, поднявшись, решил прогуляться перед завтраком… здесь вы меня и застали, месье комиссар…

Мишель улыбнулся, наблюдая, как по мере его рассказа мрачнеет комиссар, еще бы, алиби получалось великолепное, а главное – ни в одном месте не нарочитое.

– Да, спасибо, месье Арнич, все это мы, конечно, проверим…

– Скажите, месье комиссар, с чего бы вдруг у полицейских властей ко мне такое недоверие, что они готовы тратить силы и время на проверку вполне благопристойного алиби?

– Групповуха с девочками в бане – это благопристойно? – неожиданный пассаж Мишеля резко улучшил настроение комиссара, и тот засмеялся.

– Ну, с точки зрения уголовного кодекса это все-таки совершенно невинное деяние, никак не сравнить с ограблением дядюшки Филиппа…

– Да, – согласился комиссар, – и с точки зрения вреда для здоровья – тоже… А почему вы оказались «на карандаше»? Вас ведь именно это интересует? Месье Арнич, за последние шесть лет вы восемнадцать раз покидали город, якобы по делам своей фирмы…

– Вот уж никогда не вел статистику собственных командировок, – парировал Мишель, не обращая внимания на комиссарское «якобы».

– Так вот, во время ваших поездок, в тех городах, где вы бывали, произошло восемь случаев дерзких, малообъяснимых преступлений, в основном, ограблений банков и частных лиц, связанных со вскрытием сейфов. Вас даже трижды привлекали по подозрению…

– И все три раза отпускали с извинениями, месье комиссар, – уточнил Арнич, ничуть не удивленный, что местная полиция знает такие детали.

– Я знаю, – отмахнулся комиссар, – но отпустить из полиции за отсутствием улик, не значит признать невиновным…

– Я это понимаю, месье комиссар, но и предъявить что-то конкретное, кроме своей интуиции, мне никто ни разу не смог, вот и вы не можете…

– Не могу, – вздохнул комиссар, ему, конечно, неприятно было признаваться в собственном бессилии, но деваться в такой ситуации было некуда, если он планировал еще не раз встретиться с Арничем. – Поэтому и решил просто поговорить с вами в непринужденной обстановке, ведь любой адвокат не дал бы мне такого шанса, реши я вызвать вас в участок…

– Я это тоже прекрасно понимаю, месье, поэтому и пошел вам навстречу, зачем приличным людям усложнять друг другу жизнь, – обаятельно улыбнулся Арнич, продолжая выдерживать тон светской беседы.

– Спасибо, месье Арнич, – комиссар, кажется, собрался подняться со скамейки, заерзал, подтянул ноги, но тут неожиданно задал еще один вопрос: – А как вы относитесь к собакам?

– Я должен к ним как-то по-особенному относиться, месье комиссар? – удивился Арнич. – Не так, как к кошкам, к примеру?

– Нет, можете относиться так, как вам заблагорассудится, – махнул рукой полицейский, изображая добродушность. – Вот только странный факт: вчера во время ограбления квартиры дядюшки Филиппа видеокамеры в подземном гараже и возле дверей в квартиру засняли очень размытый силуэт крупной собаки… как она могла попасть в дом и почему никто ее не заметил?

– Вы задаете очень странный вопрос, – осторожно ответил Арнич. – Особенно, если учитывать, что возле квартиры дядюшки Филиппа меня вчера не было…

– Знаю, что вопрос странный, – вздохнул комиссар, проигнорировав прямой намек на алиби Мишеля. – И что самое удивительное – в тех городах, где вы бывали в командировках, и где происходили вскрытия сейфов и другие невероятные события, некоторые свидетели тоже упоминали присутствие крупной собаки... немецкой овчарки или даже волка…

Мишель откровенно недоумевающе пожал плечами, делая вид, что вопрос и рассуждения комиссара сбили его с толку, и ничего по существу их он сказать не может.

– Ну, что же, месье Арнич, извините за беспокойство, мне пора на опять службу…

– И в самом деле, комиссар, приятно было бы пообщаться и дальше, – ответил Арнич с легкой улыбкой, – конечно, без непонятных «собачьих» вопросов, но у соседней лавочки вас уже с четверть часа ждут…

У соседней лавочки и в самом деле почти пятнадцать минут переминался с ноги на ногу маленький человечек в коротком и смешном потертом клетчатом пальто, известный всему Городу старший помощник комиссара, инспектор криминальной полиции по имени Артур Жо. Он успел выкурить три сигареты, не решаясь прервать разговор комиссара с Мишелем, но уйти или просто присесть на лавочку не рискнул. Видимо, дело, из-за которого он разыскивал своего патрона, было чрезвычайным.

Комиссар, сокрушенно покачав головой, мол, дела-дела, куда ж от них деваться государственному служащему, с легким кряхтением поднялся с лавочки и, прощаясь, коснулся пальцами козырька своей кепки. Арнич в ответ вежливо приподнял шляпу и улыбнулся.

А едва комиссар отошел на три десятка шагов, как к нему подскочил инспектор Жо и принялся что-то говорить, фамильярно, но очень аккуратно дергая патрона за рукав пальто.

Слух у Мишеля был великолепный, а тут, как по заказу, притихли у светофора автомобили, смолкли на несколько секунд утки, и Мишель услышал всё.

– Комиссар, час назад приехали люди из военной контрразведки, рвут и мечут, желают переговорить с вами, – возбужденно говорил инспектор, – я их, как мог, успокоил, но долго они терпеть не будут… вы же знаете этих меднолобых, рвутся, как на штурм Вердена, не считаясь ни с чем…

– Мы уже едем в контору, – ответил комиссар, продолжая двигаться подальше от скамейки, на которой оставался Мишель. – Зачем шутить с этими поганцами? А пока я буду общаться с ними, ты поручи малышу Пино пройтись пешком от дома дядюшки Филиппа до сауны «Золотой ключик» и поговорить там с персоналом… а потом…

Дальнейшие слова комиссара заглушил рев стартовавших со светофора авто, но Мишель понял, что алиби его будет проверяться тщательно, и порадовался своей всегдашней предусмотрительности. Единственно, что его очень насторожило и обеспокоило, так это непонятный визит контрразведчиков в криминальную полицию. К гадалке не ходи, визит этот был напрямую связан с ограблением дядюшки Филиппа, но ведь не алмазы же заинтересовали военных? Совсем, кажется, не их профиль деятельность. Впрочем, интересы военной контрразведки всегда гораздо шире описанных в любом законе о спецслужбах, а иной раз настолько широки, что можно просто диву даваться…

Фигуры комиссара и его помощника еще маячили в конце бульвара, а возле скамейки, на которой продолжал сидеть задумчивый, но довольный прошедшим разговором Арнич, нарисовался, по-другому не скажешь, худой до измождения, маленький неприятный типчик с вывернутыми губами и крючковатым носом. К его физиономии не хватало классических пейсов и лапсердака с длинными полами, что бы полностью оправдать прозвище Вечный Жид, обычно в разговорах сокращаемое до последнего слова. Мишель отлично знал его, хотя сталкивался всего несколько раз в жизни. Это был личный секретарь и помощник по самым интимным вопросам Принца.

– Мишаня, – не здороваясь, сразу приступил к делу Вечный Жид, – Мишаня, Принц очень недоволен и очень зол. Мне почему-то кажется, что ты можешь вернуть Принцу хорошее настроение, верно?

– Шел бы ты… в синагогу, – ответил Арнич, умеющий при необходимости быть грубым, – можешь и Принца с собой прихватить, заодно обрезание ему сделаешь…

– Ох, какой ты смелый, Мишаня, – захихикал Вечный Жид, ерзая ногами по песку, будто пританцовывая возле скамейки.  – Так про Принца в Городе не разговаривают…

– Мне казалось, что пять лет назад все наши вопросы были улажены? – с надменностью карикатурного английского лорда ответил вопросом Мишель.

– Все-все, – подтвердил личный помощник Принца и тут же поправился: – Да вот вчера возник новый вопрос. Мишаня, десять кило алмазов это не фунт пряников и даже не десять кило простых талеров…

– Справки о моем алиби наведешь в полиции.

– Мишаня, нам не нужно алиби, – всплеснул руками Жид. – Принц хочет, что бы ты вернул то, что взял у дядюшки Филиппа, и тогда он об этом недоразумении забудет и другим велит забыть… и все будет, как раньше…

– А кроме меня взять было некому?

– Некому, Мишаня, вот ей-ей, некому… Ты же понимаешь, что мы не полиция и работаем, когда надо, раз в десять быстрее.

– Значит, и в моей конторе были, и на телеграфе, и в кофейне, и девок нашли, с которыми я в сауне отдыхал?

– Были, Мишаня, были… и нашли, и поговорили… некому, кроме тебя, Мишаня, хоть и не сходится по времени буквально пятнадцать минут, а все равно некому, вот ума не приложу, как ты смог так успеть?

– И что я должен был успеть, жидовская твоя морда? – Арнич специально оскорблял помощника Принца, лелея в душе маленькую надежду, что тот не выдержит такого обращения.

– Ты запомни, Мишаня, – не отвечая на вопрос и не поддаваясь на провокации, противненько так захихикал Вечный Жид. – Запомни, если до завтрашнего утра все камушки будут у Принца, то никто ничего и не узнает, а кто знал – забудет, это же так просто, Мишаня…

– Это ты меня пугаешь что ли? – лениво процедил слова сквозь зубы Арнич, нарочито удивляясь.

– Пугаю, Мишаня, пугаю, – опять захихикал посланец, – это Принц знает, что тебя пугать бесполезно, а я вот не знаю, вот и пугаю, ты уж будь таки добреньким – испугайся… верни камушки…

– Знаешь, о чем мечтаю? – неожиданно сказал Мишель, и глаза его неожиданно зло блеснули из-под полей шляпы. – Поймать тебя и напихать в твой поганый рот сала и побольше, да заставить проглотить…

Говоря это, Арнич вдруг выбросил в сторону посланца руку, демонстрируя свое намерение схватить того за отворот курточки. Вечный Жид с каким-то полуженским взвизгом отскочил в сторону и дробно захихикал, засмеялся.

– Шалун ты, Мишаня, шалун и хулиган, но вот вчера напрасно похулиганил, погорячился… Принц все понимает, ты же любишь по-крупному работать, вот и соблазнился, не догадался, чей куш берешь… Вот потому Принц меня и прислал с разговором, а не костоломов из своего домашнего гестапо…

– Ты ведь знаешь, Жид, что гестапо я и сам, кому хочешь, устрою, – с угрозой сказал утомленный назойливостью посланца Мишель.

– Так что я Принцу передам? что завтра к утру все будет на месте? – торопливо проговорил Вечный Жид, закругляя ставший неприятным и для него, но обязательный разговор.

– Головы у вас точно будут на месте, ну, если резких движений делать не начнете, а про ограбление ваше дядюшки Филиппа мне вот только что комиссар сообщил, есть желание – спроси у него…

– Вот напрасно ты, Мишаня, так-то вот… вот напрасно… Принц два раза не будет уговаривать… – посланец казался расстроенным, но вероятнее всего, расстроенным провалом совей миссии. – Ну, бывай, Мишаня, не забудь – завтра до утра…

Он исчез так же незаметно, как и появился подле скамейки, а Арнич с удовольствием плюнул на то место, где только что кривлялся Вечный Жид. Вот ведь до чего поганая натура у человека, испортил отличное утро, неторопливую беседу с комиссаром, удовольствие от вчерашней работы и отдыха. И, что всего хуже, не шестым, а каким-то седьмым или даже восьмым чувством Мишель понял, что на сегодняшний день визиты нежеланных гостей не окончились. Это ощущение согнало его с уютного местечка на бульваре.

Арнич, не торопясь, но готовый в любую секунду ускорить движение, что бы не попасться на очередной разговор с защитниками дядюшки Филиппа, поднялся с лавочки, быстро пересек посыпанную песком дорожку, перешел на светофоре улицу и заглянул в ближайшее кафе на первом этаже огромного, старинной постройки здания. В кафе было по-утреннему пусто и просторно, лениво и сонно, и занят был лишь один столик непонятной компанией из трех девиц вида совсем не профессионального, но и не богемного. «Вот интересно, кто, скажите на милость, утром в выходной день может оказаться в пустом кафе?» – подумал Мишель, незаметно разглядывая девушек.

Желание позавтракать не торопясь, с чувством, с толком, с расстановкой у Мишеля пропало после разговора с комиссаром полиции и перебранки с Вечным Жидом, и он, не снимая плаща, прошел к стойке бара, устроился на высоком крутящемся табурете и бросил слева от себя, на оцинкованный прилавок, шляпу. В сонном царстве утреннего кафе бармена, чем-то особо важным занимающегося в подсобке, пришлось прождать минут пять.

– Коньяку, – заказал Арнич, – двести граммов, пепельницу, спички…

И тут же, не дожидаясь, пока бармен начнет шевелиться, расплатился двумя серебряными десятками. Бармен, заметив деньги, сонно уточнил марку коньяка, помявшись, предложил еще кофе, равнодушно выслушал отказ, налил напиток почему-то в два высоких стакана для коктейлей по сто граммов в каждый, отсчитал сдачу и снова ушел в подсобку. Видимо, в самом деле занимался там чем-то интересным. Спал, например.

Конечно, будь у него в этот момент другое настроение, Мишель предпочел бы хорошо прожаренное, сочное, свежее мясо с подливой и – много, но сейчас гурманские мысли остались где-то далеко, возле бульварной лавочки полутора часами ранее. Арнич один за другим легко, без всякого смакования, выпил коньяк из обоих стаканов, закурил, глуша во рту спиртовой аромат дымом и краем глаза продолжая наблюдение за тройкой девиц. «Паранойя? – спросил сам себя Мишель и согласился с собственным диагнозом: – Да, явно выраженная. А чего еще ждать после такого утра?»

Девицы за столиком, беспокойно ерзая на стульях, отхлебывали кофе, откусывали пирожное и без умолку, но очень тихим шепотом трещали о чем-то своем, уже не обращая на Мишеля ни малейшего внимания. Они успели разглядеть и оценить молодого человека, когда он только вошел в кафе и устраивался у стойки, и решили, что тот не сможет помешать каким-то их таинственным утренним планам.

Благодаря выпитому коньяку, Мишель расслабился, но, несмотря на дозу, не захмелел, его организм легко пережигал и гораздо большие порции спиртного, при необходимости, не допуская его до мозга, а усваивая, как простой энергетик. Докурив до конца сигарету, Арнич еще некоторое время посидел у стойки, неприязненно ожидая возможных посланцев третьей, четвертой или какой еще там стороны, пострадавшей вчера вечером. Но никто в кафе не объявился, и молодой человек, не забыв захватить со стойки свою шляпу, вышел из кафе.

В это время бульвар, на котором Арнич провел сегодняшнее беспокойное утро начал оживать. Город просыпался, распахивал окна домов и двери магазинов, выпускал на улицы сотни тысяч людей, желающих прогуляться, купить что-нибудь нужное для дома, сходить в кино на дневной сеанс, встретиться с родственниками и друзьями, поправить пошатнувшееся вчера здоровье в аптеках и барах.

У дверей кафе Мишель чуть прищурился на тусклое осеннее солнышко, выглянувшее наконец-то из-за облаков, потом свернул на узкую пешеходную дорожку и не торопливо зашагал в сторону ближайшего переулка. Всей своей, крайне дорогой ему шкурой Арнич ощущал на себе взгляды десятков глаз, но которые из них просто равнодушно скользили по случайному прохожему, а какие были направлены на него с умыслом, Мишель вот так, накоротке, отфильтровать не мог. Именно поэтому он и направился в переулок, что бы оказаться вновь в тихом, максимально безлюдном месте. 

© Copyright: Юрий Леж, 2012

Регистрационный номер №0058948

от 28 июня 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0058948 выдан для произведения:

3

–…так вот, месье комиссар, примерно в полночь мы уехали из «Золотого ключика», – закончил рассказ Арнич, – сауна расположена примерно на одинаковом расстоянии между нашими домами, и я предпочел сперва завезти на квартиру Лексу, а потом уже отправился домой сам. Приехал  где-то после половины первого, в Городе ночью движение небольшое, да, если правильно помню, то машины были из фирмы «24 часа», проверить нашу поездку из сауны можно легко… Дома я выпил чаю и лег спать почти сразу же и проспал до утра, а, поднявшись, решил прогуляться перед завтраком… здесь вы меня и застали, месье комиссар…

Мишель улыбнулся, наблюдая, как по мере его рассказа мрачнеет комиссар, еще бы, алиби получалось великолепное, а главное – ни в одном месте не нарочитое.

– Да, спасибо, месье Арнич, все это мы, конечно, проверим…

– Скажите, месье комиссар, с чего бы вдруг у полицейских властей ко мне такое недоверие, что они готовы тратить силы и время на проверку вполне благопристойного алиби?

– Групповуха с девочками в бане – это благопристойно? – неожиданный пассаж Мишеля резко улучшил настроение комиссара, и тот засмеялся.

– Ну, с точки зрения уголовного кодекса это все-таки совершенно невинное деяние, никак не сравнить с ограблением дядюшки Филиппа…

– Да, – согласился комиссар, – и с точки зрения вреда для здоровья – тоже… А почему вы оказались «на карандаше»? Вас ведь именно это интересует? Месье Арнич, за последние шесть лет вы восемнадцать раз покидали город, якобы по делам своей фирмы…

– Вот уж никогда не вел статистику собственных командировок, – парировал Мишель, не обращая внимания на комиссарское «якобы».

– Так вот, во время ваших поездок, в тех городах, где вы бывали, произошло восемь случаев дерзких, малообъяснимых преступлений, в основном, ограблений банков и частных лиц, связанных со вскрытием сейфов. Вас даже трижды привлекали по подозрению…

– И все три раза отпускали с извинениями, месье комиссар, – уточнил Арнич, ничуть не удивленный, что местная полиция знает такие детали.

– Я знаю, – отмахнулся комиссар, – но отпустить из полиции за отсутствием улик, не значит признать невиновным…

– Я это понимаю, месье комиссар, но и предъявить что-то конкретное, кроме своей интуиции, мне никто ни разу не смог, вот и вы не можете…

– Не могу, – вздохнул комиссар, ему, конечно, неприятно было признаваться в собственном бессилии, но деваться в такой ситуации было некуда, если он планировал еще не раз встретиться с Арничем. – Поэтому и решил просто поговорить с вами в непринужденной обстановке, ведь любой адвокат не дал бы мне такого шанса, реши я вызвать вас в участок…

– Я это тоже прекрасно понимаю, месье, поэтому и пошел вам навстречу, зачем приличным людям усложнять друг другу жизнь, – обаятельно улыбнулся Арнич, продолжая выдерживать тон светской беседы.

– Спасибо, месье Арнич, – комиссар, кажется, собрался подняться со скамейки, заерзал, подтянул ноги, но тут неожиданно задал еще один вопрос: – А как вы относитесь к собакам?

– Я должен к ним как-то по-особенному относиться, месье комиссар? – удивился Арнич. – Не так, как к кошкам, к примеру?

– Нет, можете относиться так, как вам заблагорассудится, – махнул рукой полицейский, изображая добродушность. – Вот только странный факт: вчера во время ограбления квартиры дядюшки Филиппа видеокамеры в подземном гараже и возле дверей в квартиру засняли очень размытый силуэт крупной собаки… как она могла попасть в дом и почему никто ее не заметил?

– Вы задаете очень странный вопрос, – осторожно ответил Арнич. – Особенно, если учитывать, что возле квартиры дядюшки Филиппа меня вчера не было…

– Знаю, что вопрос странный, – вздохнул комиссар, проигнорировав прямой намек на алиби Мишеля. – И что самое удивительное – в тех городах, где вы бывали в командировках, и где происходили вскрытия сейфов и другие невероятные события, некоторые свидетели тоже упоминали присутствие крупной собаки... немецкой овчарки или даже волка…

Мишель откровенно недоумевающе пожал плечами, делая вид, что вопрос и рассуждения комиссара сбили его с толку, и ничего по существу их он сказать не может.

– Ну, что же, месье Арнич, извините за беспокойство, мне пора на опять службу…

– И в самом деле, комиссар, приятно было бы пообщаться и дальше, – ответил Арнич с легкой улыбкой, – конечно, без непонятных «собачьих» вопросов, но у соседней лавочки вас уже с четверть часа ждут…

У соседней лавочки и в самом деле почти пятнадцать минут переминался с ноги на ногу маленький человечек в коротком и смешном потертом клетчатом пальто, известный всему Городу старший помощник комиссара, инспектор криминальной полиции по имени Артур Жо. Он успел выкурить три сигареты, не решаясь прервать разговор комиссара с Мишелем, но уйти или просто присесть на лавочку не рискнул. Видимо, дело, из-за которого он разыскивал своего патрона, было чрезвычайным.

Комиссар, сокрушенно покачав головой, мол, дела-дела, куда ж от них деваться государственному служащему, с легким кряхтением поднялся с лавочки и, прощаясь, коснулся пальцами козырька своей кепки. Арнич в ответ вежливо приподнял шляпу и улыбнулся.

А едва комиссар отошел на три десятка шагов, как к нему подскочил инспектор Жо и принялся что-то говорить, фамильярно, но очень аккуратно дергая патрона за рукав пальто.

Слух у Мишеля был великолепный, а тут, как по заказу, притихли у светофора автомобили, смолкли на несколько секунд утки, и Мишель услышал всё.

– Комиссар, час назад приехали люди из военной контрразведки, рвут и мечут, желают переговорить с вами, – возбужденно говорил инспектор, – я их, как мог, успокоил, но долго они терпеть не будут… вы же знаете этих меднолобых, рвутся, как на штурм Вердена, не считаясь ни с чем…

– Мы уже едем в контору, – ответил комиссар, продолжая двигаться подальше от скамейки, на которой оставался Мишель. – Зачем шутить с этими поганцами? А пока я буду общаться с ними, ты поручи малышу Пино пройтись пешком от дома дядюшки Филиппа до сауны «Золотой ключик» и поговорить там с персоналом… а потом…

Дальнейшие слова комиссара заглушил рев стартовавших со светофора авто, но Мишель понял, что алиби его будет проверяться тщательно, и порадовался своей всегдашней предусмотрительности. Единственно, что его очень насторожило и обеспокоило, так это непонятный визит контрразведчиков в криминальную полицию. К гадалке не ходи, визит этот был напрямую связан с ограблением дядюшки Филиппа, но ведь не алмазы же заинтересовали военных? Совсем, кажется, не их профиль деятельность. Впрочем, интересы военной контрразведки всегда гораздо шире описанных в любом законе о спецслужбах, а иной раз настолько широки, что можно просто диву даваться…

Фигуры комиссара и его помощника еще маячили в конце бульвара, а возле скамейки, на которой продолжал сидеть задумчивый, но довольный прошедшим разговором Арнич, нарисовался, по-другому не скажешь, худой до измождения, маленький неприятный типчик с вывернутыми губами и крючковатым носом. К его физиономии не хватало классических пейсов и лапсердака с длинными полами, что бы полностью оправдать прозвище Вечный Жид, обычно в разговорах сокращаемое до последнего слова. Мишель отлично знал его, хотя сталкивался всего несколько раз в жизни. Это был личный секретарь и помощник по самым интимным вопросам Принца.

– Мишаня, – не здороваясь, сразу приступил к делу Вечный Жид, – Мишаня, Принц очень недоволен и очень зол. Мне почему-то кажется, что ты можешь вернуть Принцу хорошее настроение, верно?

– Шел бы ты… в синагогу, – ответил Арнич, умеющий при необходимости быть грубым, – можешь и Принца с собой прихватить, заодно обрезание ему сделаешь…

– Ох, какой ты смелый, Мишаня, – захихикал Вечный Жид, ерзая ногами по песку, будто пританцовывая возле скамейки.  – Так про Принца в Городе не разговаривают…

– Мне казалось, что пять лет назад все наши вопросы были улажены? – с надменностью карикатурного английского лорда ответил вопросом Мишель.

– Все-все, – подтвердил личный помощник Принца и тут же поправился: – Да вот вчера возник новый вопрос. Мишаня, десять кило алмазов это не фунт пряников и даже не десять кило простых талеров…

– Справки о моем алиби наведешь в полиции.

– Мишаня, нам не нужно алиби, – всплеснул руками Жид. – Принц хочет, что бы ты вернул то, что взял у дядюшки Филиппа, и тогда он об этом недоразумении забудет и другим велит забыть… и все будет, как раньше…

– А кроме меня взять было некому?

– Некому, Мишаня, вот ей-ей, некому… Ты же понимаешь, что мы не полиция и работаем, когда надо, раз в десять быстрее.

– Значит, и в моей конторе были, и на телеграфе, и в кофейне, и девок нашли, с которыми я в сауне отдыхал?

– Были, Мишаня, были… и нашли, и поговорили… некому, кроме тебя, Мишаня, хоть и не сходится по времени буквально пятнадцать минут, а все равно некому, вот ума не приложу, как ты смог так успеть?

– И что я должен был успеть, жидовская твоя морда? – Арнич специально оскорблял помощника Принца, лелея в душе маленькую надежду, что тот не выдержит такого обращения.

– Ты запомни, Мишаня, – не отвечая на вопрос и не поддаваясь на провокации, противненько так захихикал Вечный Жид. – Запомни, если до завтрашнего утра все камушки будут у Принца, то никто ничего и не узнает, а кто знал – забудет, это же так просто, Мишаня…

– Это ты меня пугаешь что ли? – лениво процедил слова сквозь зубы Арнич, нарочито удивляясь.

– Пугаю, Мишаня, пугаю, – опять захихикал посланец, – это Принц знает, что тебя пугать бесполезно, а я вот не знаю, вот и пугаю, ты уж будь таки добреньким – испугайся… верни камушки…

– Знаешь, о чем мечтаю? – неожиданно сказал Мишель, и глаза его неожиданно зло блеснули из-под полей шляпы. – Поймать тебя и напихать в твой поганый рот сала и побольше, да заставить проглотить…

Говоря это, Арнич вдруг выбросил в сторону посланца руку, демонстрируя свое намерение схватить того за отворот курточки. Вечный Жид с каким-то полуженским взвизгом отскочил в сторону и дробно захихикал, засмеялся.

– Шалун ты, Мишаня, шалун и хулиган, но вот вчера напрасно похулиганил, погорячился… Принц все понимает, ты же любишь по-крупному работать, вот и соблазнился, не догадался, чей куш берешь… Вот потому Принц меня и прислал с разговором, а не костоломов из своего домашнего гестапо…

– Ты ведь знаешь, Жид, что гестапо я и сам, кому хочешь, устрою, – с угрозой сказал утомленный назойливостью посланца Мишель.

– Так что я Принцу передам? что завтра к утру все будет на месте? – торопливо проговорил Вечный Жид, закругляя ставший неприятным и для него, но обязательный разговор.

– Головы у вас точно будут на месте, ну, если резких движений делать не начнете, а про ограбление ваше дядюшки Филиппа мне вот только что комиссар сообщил, есть желание – спроси у него…

– Вот напрасно ты, Мишаня, так-то вот… вот напрасно… Принц два раза не будет уговаривать… – посланец казался расстроенным, но вероятнее всего, расстроенным провалом совей миссии. – Ну, бывай, Мишаня, не забудь – завтра до утра…

Он исчез так же незаметно, как и появился подле скамейки, а Арнич с удовольствием плюнул на то место, где только что кривлялся Вечный Жид. Вот ведь до чего поганая натура у человека, испортил отличное утро, неторопливую беседу с комиссаром, удовольствие от вчерашней работы и отдыха. И, что всего хуже, не шестым, а каким-то седьмым или даже восьмым чувством Мишель понял, что на сегодняшний день визиты нежеланных гостей не окончились. Это ощущение согнало его с уютного местечка на бульваре.

Арнич, не торопясь, но готовый в любую секунду ускорить движение, что бы не попасться на очередной разговор с защитниками дядюшки Филиппа, поднялся с лавочки, быстро пересек посыпанную песком дорожку, перешел на светофоре улицу и заглянул в ближайшее кафе на первом этаже огромного, старинной постройки здания. В кафе было по-утреннему пусто и просторно, лениво и сонно, и занят был лишь один столик непонятной компанией из трех девиц вида совсем не профессионального, но и не богемного. «Вот интересно, кто, скажите на милость, утром в выходной день может оказаться в пустом кафе?» – подумал Мишель, незаметно разглядывая девушек.

Желание позавтракать не торопясь, с чувством, с толком, с расстановкой у Мишеля пропало после разговора с комиссаром полиции и перебранки с Вечным Жидом, и он, не снимая плаща, прошел к стойке бара, устроился на высоком крутящемся табурете и бросил слева от себя, на оцинкованный прилавок, шляпу. В сонном царстве утреннего кафе бармена, чем-то особо важным занимающегося в подсобке, пришлось прождать минут пять.

– Коньяку, – заказал Арнич, – двести граммов, пепельницу, спички…

И тут же, не дожидаясь, пока бармен начнет шевелиться, расплатился двумя серебряными десятками. Бармен, заметив деньги, сонно уточнил марку коньяка, помявшись, предложил еще кофе, равнодушно выслушал отказ, налил напиток почему-то в два высоких стакана для коктейлей по сто граммов в каждый, отсчитал сдачу и снова ушел в подсобку. Видимо, в самом деле занимался там чем-то интересным. Спал, например.

Конечно, будь у него в этот момент другое настроение, Мишель предпочел бы хорошо прожаренное, сочное, свежее мясо с подливой и – много, но сейчас гурманские мысли остались где-то далеко, возле бульварной лавочки полутора часами ранее. Арнич один за другим легко, без всякого смакования, выпил коньяк из обоих стаканов, закурил, глуша во рту спиртовой аромат дымом и краем глаза продолжая наблюдение за тройкой девиц. «Паранойя? – спросил сам себя Мишель и согласился с собственным диагнозом: – Да, явно выраженная. А чего еще ждать после такого утра?»

Девицы за столиком, беспокойно ерзая на стульях, отхлебывали кофе, откусывали пирожное и без умолку, но очень тихим шепотом трещали о чем-то своем, уже не обращая на Мишеля ни малейшего внимания. Они успели разглядеть и оценить молодого человека, когда он только вошел в кафе и устраивался у стойки, и решили, что тот не сможет помешать каким-то их таинственным утренним планам.

Благодаря выпитому коньяку, Мишель расслабился, но, несмотря на дозу, не захмелел, его организм легко пережигал и гораздо большие порции спиртного, при необходимости, не допуская его до мозга, а усваивая, как простой энергетик. Докурив до конца сигарету, Арнич еще некоторое время посидел у стойки, неприязненно ожидая возможных посланцев третьей, четвертой или какой еще там стороны, пострадавшей вчера вечером. Но никто в кафе не объявился, и молодой человек, не забыв захватить со стойки свою шляпу, вышел из кафе.

В это время бульвар, на котором Арнич провел сегодняшнее беспокойное утро начал оживать. Город просыпался, распахивал окна домов и двери магазинов, выпускал на улицы сотни тысяч людей, желающих прогуляться, купить что-нибудь нужное для дома, сходить в кино на дневной сеанс, встретиться с родственниками и друзьями, поправить пошатнувшееся вчера здоровье в аптеках и барах.

У дверей кафе Мишель чуть прищурился на тусклое осеннее солнышко, выглянувшее наконец-то из-за облаков, потом свернул на узкую пешеходную дорожку и не торопливо зашагал в сторону ближайшего переулка. Всей своей, крайне дорогой ему шкурой Арнич ощущал на себе взгляды десятков глаз, но которые из них просто равнодушно скользили по случайному прохожему, а какие были направлены на него с умыслом, Мишель вот так, накоротке, отфильтровать не мог. Именно поэтому он и направился в переулок, что бы оказаться вновь в тихом, максимально безлюдном месте. 

Рейтинг: +2 784 просмотра
Комментарии (5)
Vilenna Gai # 1 июля 2012 в 16:40 +1
Очень даже удобно читать и, что самое важное, ИНТЕРЕСНО!
Юрий Леж # 1 июля 2012 в 16:58 +1
Спасибо!
Самое интересное - еще впереди nogt вот такое примерно.
Я "малыми дозами" выкладываю, помня "завет Тодо" с "Мыпишем". Он говорил, что в Сети больше 25 тыс.знаков враз никто не читает 36
Vilenna Gai # 1 июля 2012 в 21:17 +1
apl
Анна Магасумова # 15 июля 2012 в 22:38 +1
Правда, Интересно! Мне понравилось выражение: "Шёл бы ты в...синагогу", это как у нас "Шёл бы ты в баню". Неужели Арния превращается в собаку??? dogflo
Юрий Леж # 15 июля 2012 в 23:08 0
Спасибо!!!
Неужели Арния превращается в собаку???
Берите выше nogt buket1

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
103
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
99
98
91
89
88
86
86
85
80
78
77
76
74
72
72
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
65
65
65
64
63