ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФантастика → "Посланник", Четвёртая глава "Из грязи в князи"

"Посланник", Четвёртая глава "Из грязи в князи"

7 февраля 2014 - Kyle James Davies
 Глава 4
«Из грязи в князи»
 
            Я присел на стул и уставился на Корнелия. Он и его жена хотели меня усыновить. Я не верил своим ушам. С чего вдруг знатной семье усыновлять простого мальчишку? Ладно, допустим, они хотели иметь ребёнка. Но, почему именно я? Они могли бы взять младенца в доме малютки и воспитать, дать ему хорошее образование.
            Встав, я подошёл к окну и посмотрел куда-то за границу леса, словно там я мог найти ответ. Семья Корнелия ждала, пока я отойду от шока. Через пятнадцать минут я повернулся и окинул взглядом стоящих у стола людей. О таких родителях можно было только мечтать. Несмотря на то, что они были вампирами, их глаза сияли от добра и любви.
            — Скажите, зачем вам это? Я не понимаю. Со мной у вас не будет спокойной жизни. Те вампиры, что напали на меня в лесу, они попытаются снова. Самаэль приходил по это причине? Да? Те двое могли  быть его слугами. Они наверняка рассказали, что наткнулись на некое сверхъестественное существо…
            Я не знал, почему пытался отговорить Корнелия и Кристину от этой затеи. Они знали меня чуть больше недели. Неужели им хватило этого времени, чтобы принять такое серьёзное решение?
            — Конечно, о таких родителях можно только мечтать, но я откажусь. Извините!
            Я ушёл в комнату, где переоделся в свои старые шмотки. Пришло время, уходить. Сложив спортивный костюм, я присел в кресло и обхватил голову руками. Мне было больно, только я не понимал причину этой боли. Сейчас я мог изменить свою жизнь, но не сделал этого по неизвестным мне причинам. Наверное, я привык к постоянным издевательствам и избиениям…
            — Дим, можно к тебе? – заглянув в комнату, спросил Даниил.
            — Конечно. Это же твой дом.
            Он прошёл и присел на кровать.
            — Корнелий надеется, что ты примешь его предложение…
            — Скажи, хоть ты мне. Зачем ему это?
            — Я не знаю и не понимаю. Но с тех пор, как ты появился в этом доме, дядя стал улыбаться. Он начал жить. Конечно, я буду рад, если ты уйдешь, но ты всё-таки подумай…
            Даниил похлопал меня по плечу и скрылся за дверью. Накинув куртку, я вышел на улицу.
            Дождь прекратился, немного подморозило. Лес за территорией особняка играл разными красками: кроваво-багряными, золотыми. Каждый листок, каждая веточка были уникальны и прекрасны в своей первозданности. Осень была художником, о каком свет не слышал. Каждый её мазок являл собой чудо. Из года в год она рисует свои пейзажи, и не один из них не повторяется. Мне хватило недели, чтобы полюбить в этом доме всё. Я метался, пытаясь принять правильное решение. Одна часть меня желала остаться, но другая твердила о том, что у меня нет права на такую жизнь. Вдохнув ещё раз обжигающего воздуха, я вернулся в дом.
            — Корнелий в своем кабинете? – спросил я у Ани, убирающей пыль в гостиной.
            — Вы не ушли? – девушка крепко обняла меня.
            — Аня, я не могу дышать, — просвистел я.
            — Извините, — она отпустила меня, — Корнелий в своём кабинете. Он будет счастлив, увидеть вас.
            — Обращайся ко мне на «ты». Хорошо?
            — Хорошо.
            У массивной двери я остановился, всё ещё размышляя, имел ли я права вливаться в эту семью. Успокоившись, я открыл дверь и вошёл в кабинет.
            — Кристина, я думал, что он обрадуется, — говорил Корнелий, лежа на коленях жены, — когда я нашёл этого мальчишку, то почувствовал с ним некую связь. Во мне сразу проснулись отцовские чувства. Я не думал, что испытаю это когда-нибудь. После смерти Владимира,  я возненавидел себя. Я не смог спасти его. Нам все лекаря говорили, что Лиза никогда не сможет иметь  детей. И тут появилось это чудо – мой сын.
            Голубые глаза блестели от слёз. Я боялся дышать, и просто смотрел на людей, готовых принять меня в семью. Саднящая, тупая боль, прижившаяся обида и страх стали уходить. Я почувствовал силу, какой раньше не испытывал. Моё сердце наполнилось любовью, от которой я боялся задохнуться.
            — Я знаю, родной, что ты любишь Диму. Но, он уже не ребёнок. Наверняка у него есть семья, есть близкие.
            — Кристина, о чём ты говоришь? Я был в городе и выяснял, его никто не ищет. Да, у него есть отец, но его лишили родительских прав. У Димы нет друзей. Он совершенно один…
            — Я не один, у меня есть вы, — прохрипел я, -  я хочу, чтобы вы стали моими родителями.
            Корнелий подскочил и отодвинулся от жены, пригласив меня сеть между ними, что я и сделал.
            Так у меня появилась семья. На оформление документов ушло два месяца. Корнелий готов был всё сделать для меня, но мне хватало того, что он и его жена были рядом. Я радовался даже Даниилу, хотя он явно меня не жаловал. Я понимал этого парня, потому что он жил и был ограничен правилами в отличие от меня.
            — Пап, ты занят? – я заглянул в кабинет.
            Зрачки в голубых глазах расширились от удивления. Мужчина открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его и улыбнулся.
            — Что? – спросил я, присаживаясь в кресло.
            — Ты назвал меня папой! – он выдохнул и убрал со лба челку.
            — Правда?
            — Правда, сын. Так о чем ты хотел со мной поговорить?
            — О школе! Скоро конец полугодия. Если я буду сидеть дома, то меня оставят на второй год.
            Отец поднялся и достал из сейфа папку с документами и передал  её мне.
            Я достал их из конверта.
            «Борджиа Дмитрий Корнелиович, тысяча девятьсот девяносто седьмого года рождения. Поздравляем, вы приняты в первый лицей.
Директор, Самойлов Аркадий Павлович».
            — Первый лицей?– шокированный, я уставился на Корнелия.
            Первый лицей считался самым престижным учебным заведением в городе. В нём учились в основном дети из богатых семей или самые талантливые, имеющие незаурядные способности. Я учился неплохо, но не обладал никакими способностями, не считая силы, которой не умел пользоваться.
            — Ты с ума сошёл? – выпалил я, — извини!
            Корнелий улыбался во все клыки. Наверное, ему доставляло удовольствие смотреть на мои бегающие глаза, которые смотрели то в письмо, то на отца.
            — Не извиняйся, просто я хотел тебя порадовать…
            — Спасибо, пап  огромное! Надеюсь, я тебя не разочарую, и меня не вышвырнут в первый же день за неуспеваемость.
            — Дим, пора становиться мужчиной. Хватит уже себя жалеть. Мама научит тебя манерам высшего общества, но а характером займусь я, и прямо сейчас. Во-первых, научись контролировать свои эмоции. Ты парень, в конце концов. Я понимаю, что для тебя всё это новое, но всё же пора взрослеть и приспосабливаться к ситуации. Во-вторых, когда назревает конфликт, старайся избежать его, а не лезть в драку. В наших кругах массовые потасовки не приемлемы. В-третьих, не бойся меня обидеть. Ты мой сын, поэтому  не нужно извиняться при каждом промахе. Если ты что-то сделаешь не так, и мне не понравится, ты поймешь это. Ну? Наверно всё. Характер со временем разовьётся. В тебе есть стержень, но он такой слабый, что ты не чувствуешь его.
            Я слушал отца, открыв рот. Он говорил вежливо, мягко, но в каждом слове  и жесте чувствовалась сила. Корнелий хотел научить меня мужественности. Он делал то, что я желал. Именно о таком отце я мечтал. Я желал, чтобы на него можно было ровняться, стремиться стать таким, как он. Каждый поступок выдавал в нём джентльмена, человека, знающего себе цену, уважающего чужое мнение, но в то же время настаивающего на своём. Корнелий всегда держал слово и выполнял обещания, если был не прав, то извинялся, как подобает мужчине. Да, мой новый отец знал себе цену, но не был высокомерным,  зажравшимся богатеем. Даже слуги, проживающие в его доме, были ему как братья. Он исправно платил им заработную плату и не требовал работать сверх нормы.
            После разговора  с Корнелием мне предстояла долгая и трудная беседа с Кристиной. Мама учила меня правильно вести себя за столом, комплиментам и фразам, которые стоит говорить. Женщина  лепила усердно из меня достойного гражданина высшего общества.
            — В какой руке нужно держать в нож?
            — В правой, вилку в левой. При обращении к  незамужней девушке, говорить «мисс», к замужней «миссис». Не употреблять слова «клёво», «классно», «офигенно» и подобные им. Всегда улыбаться, даже если собеседник несёт полную чушь. Долго в одной компании не задерживаться, ибо это неуважение к другим. Покидать зал, чтобы дать отдохнуть и себе, и пришедшим гостям.
            — Довольно, неплохо! – мама наградила меня своей одобряющей и обворожительной улыбкой.
            — Чуть не забыл. Если ко мне подошла девушка, то я должен поклониться и поцеловать ручку. Если мужчина, то наклонить голову в знак уважения и пожать руку.
            — Хватит. Ты уже всё запомнил.
            — Спасибо вам! Миссис Борджиа, за увлекательную беседу. Позвольте, я покину вас и отправлюсь в свою комнату, — я поклонился в пояс и, взяв беленькую, казавшуюся хрупкой руку, и поцеловал её.
            Мама рассмеялась. Её смех напоминал тихий, напевный звон колокольчиков, который был таинственен, как алеющий закат, и прекрасен, как цветущая весной сакура. Стоящая предо мной женщина излучала очарование, похожее на золотистый огонек в глазах ангела. Она была красива, стройна, добра и справедлива. Если провинился, то наказывала, если добился успеха в чём-либо, то вознаграждала. Мама не дарила никаких безумных, дорогущих подарков, она говорила лишь несколько важных для меня слов: «Молодец! Я тобой горжусь!»
            — Мама, я люблю тебя! – я поцеловал её в щёку.
            — И я люблю тебя!
            Переполняемый чувствами, я поднимался по винтовой лестнице на второй этаж и в дверном проёме столкнулся с отцом. Наши глаза встретились. Не знаю, что отец увидел в моих, но в его я рассмотрел негаснущую искру счастья, которая с каждой секундой неумолимо разгоралась, пока не стала бушующим, неконтролируемым пламенем.
            — Пап, конечно, я не говорю это мужчинам, но я люблю тебя!
            — Сын, я тоже тебя люблю! Смотрю, беседа с мамой тебе доставила удовольствие.
            — Я просто счастлив. Ладно, пойду делать уроки. По биологии мне примерно учить пять параграфов, а кроме биологии ещё история, — я фыркнул и улыбнулся.
            — Ну, дерзай! – пропел отец.
            Я сжал демонстративно кулак и поднял его над головой. В прошлой моей жизни, когда родной отец ещё не пил, этот жест означал, что всё схвачено. В новой семье мне было хорошо, как никогда, но память часто возвращала меня в полупустой дом, в котором пахло перегаром и потом. Я приходил после заработков, бросал сумку в своей комнате и начинал убирать разведённый отцом свинарник. Всё повторялось сначала, как по расписанию. Пять лет я терпел, пять лет старался образумить мужчину, который категорически отказывался слушать мои мольбы. Я простил ему всё, даже попытку убить меня…
            Наша жизнь – это череда сменяющих друг друга событий. Иногда они мимолётны и неуловимы, но встречаются и такие, которые не пожелаешь и врагу.  Если человек слаб, то они, словно паразитический червь, медленно убивают своего хозяина, но если в нём есть воля, стремление к жизни, то кошмарные события, закаляют характер, делают его мощным орудием…
            Отложив учебник по истории в сторону, я выключил свет и лёг спать. Завтра меня ожидал первый учебный день в новой школе. Прекрасно…

© Copyright: Kyle James Davies, 2014

Регистрационный номер №0186501

от 7 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0186501 выдан для произведения:
 Глава 4
«Из грязи в князи»
 
            Я присел на стул и уставился на Корнелия. Он и его жена хотели меня усыновить. Я не верил своим ушам. С чего вдруг знатной семье усыновлять простого мальчишку? Ладно, допустим, они хотели иметь ребёнка. Но, почему именно я? Они могли бы взять младенца в доме малютки и воспитать, дать ему хорошее образование.
            Встав, я подошёл к окну и посмотрел куда-то за границу леса, словно там я мог найти ответ. Семья Корнелия ждала, пока я отойду от шока. Через пятнадцать минут я повернулся и окинул взглядом стоящих у стола людей. О таких родителях можно было только мечтать. Несмотря на то, что они были вампирами, их глаза сияли от добра и любви.
            — Скажите, зачем вам это? Я не понимаю. Со мной у вас не будет спокойной жизни. Те вампиры, что напали на меня в лесу, они попытаются снова. Самаэль приходил по это причине? Да? Те двое могли  быть его слугами. Они наверняка рассказали, что наткнулись на некое сверхъестественное существо…
            Я не знал, почему пытался отговорить Корнелия и Кристину от этой затеи. Они знали меня чуть больше недели. Неужели им хватило этого времени, чтобы принять такое серьёзное решение?
            — Конечно, о таких родителях можно только мечтать, но я откажусь. Извините!
            Я ушёл в комнату, где переоделся в свои старые шмотки. Пришло время, уходить. Сложив спортивный костюм, я присел в кресло и обхватил голову руками. Мне было больно, только я не понимал причину этой боли. Сейчас я мог изменить свою жизнь, но не сделал этого по неизвестным мне причинам. Наверное, я привык к постоянным издевательствам и избиениям…
            — Дим, можно к тебе? – заглянув в комнату, спросил Даниил.
            — Конечно. Это же твой дом.
            Он прошёл и присел на кровать.
            — Корнелий надеется, что ты примешь его предложение…
            — Скажи, хоть ты мне. Зачем ему это?
            — Я не знаю и не понимаю. Но с тех пор, как ты появился в этом доме, дядя стал улыбаться. Он начал жить. Конечно, я буду рад, если ты уйдешь, но ты всё-таки подумай…
            Даниил похлопал меня по плечу и скрылся за дверью. Накинув куртку, я вышел на улицу.
            Дождь прекратился, немного подморозило. Лес за территорией особняка играл разными красками: кроваво-багряными, золотыми. Каждый листок, каждая веточка были уникальны и прекрасны в своей первозданности. Осень была художником, о каком свет не слышал. Каждый её мазок являл собой чудо. Из года в год она рисует свои пейзажи, и не один из них не повторяется. Мне хватило недели, чтобы полюбить в этом доме всё. Я метался, пытаясь принять правильное решение. Одна часть меня желала остаться, но другая твердила о том, что у меня нет права на такую жизнь. Вдохнув ещё раз обжигающего воздуха, я вернулся в дом.
            — Корнелий в своем кабинете? – спросил я у Ани, убирающей пыль в гостиной.
            — Вы не ушли? – девушка крепко обняла меня.
            — Аня, я не могу дышать, — просвистел я.
            — Извините, — она отпустила меня, — Корнелий в своём кабинете. Он будет счастлив, увидеть вас.
            — Обращайся ко мне на «ты». Хорошо?
            — Хорошо.
            У массивной двери я остановился, всё ещё размышляя, имел ли я права вливаться в эту семью. Успокоившись, я открыл дверь и вошёл в кабинет.
            — Кристина, я думал, что он обрадуется, — говорил Корнелий, лежа на коленях жены, — когда я нашёл этого мальчишку, то почувствовал с ним некую связь. Во мне сразу проснулись отцовские чувства. Я не думал, что испытаю это когда-нибудь. После смерти Владимира,  я возненавидел себя. Я не смог спасти его. Нам все лекаря говорили, что Лиза никогда не сможет иметь  детей. И тут появилось это чудо – мой сын.
            Голубые глаза блестели от слёз. Я боялся дышать, и просто смотрел на людей, готовых принять меня в семью. Саднящая, тупая боль, прижившаяся обида и страх стали уходить. Я почувствовал силу, какой раньше не испытывал. Моё сердце наполнилось любовью, от которой я боялся задохнуться.
            — Я знаю, родной, что ты любишь Диму. Но, он уже не ребёнок. Наверняка у него есть семья, есть близкие.
            — Кристина, о чём ты говоришь? Я был в городе и выяснял, его никто не ищет. Да, у него есть отец, но его лишили родительских прав. У Димы нет друзей. Он совершенно один…
            — Я не один, у меня есть вы, — прохрипел я, -  я хочу, чтобы вы стали моими родителями.
            Корнелий подскочил и отодвинулся от жены, пригласив меня сеть между ними, что я и сделал.
            Так у меня появилась семья. На оформление документов ушло два месяца. Корнелий готов был всё сделать для меня, но мне хватало того, что он и его жена были рядом. Я радовался даже Даниилу, хотя он явно меня не жаловал. Я понимал этого парня, потому что он жил и был ограничен правилами в отличие от меня.
            — Пап, ты занят? – я заглянул в кабинет.
            Зрачки в голубых глазах расширились от удивления. Мужчина открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его и улыбнулся.
            — Что? – спросил я, присаживаясь в кресло.
            — Ты назвал меня папой! – он выдохнул и убрал со лба челку.
            — Правда?
            — Правда, сын. Так о чем ты хотел со мной поговорить?
            — О школе! Скоро конец полугодия. Если я буду сидеть дома, то меня оставят на второй год.
            Отец поднялся и достал из сейфа папку с документами и передал  её мне.
            Я достал их из конверта.
            «Борджиа Дмитрий Корнелиович, тысяча девятьсот девяносто седьмого года рождения. Поздравляем, вы приняты в первый лицей.
Директор, Самойлов Аркадий Павлович».
            — Первый лицей?– шокированный, я уставился на Корнелия.
            Первый лицей считался самым престижным учебным заведением в городе. В нём учились в основном дети из богатых семей или самые талантливые, имеющие незаурядные способности. Я учился неплохо, но не обладал никакими способностями, не считая силы, которой не умел пользоваться.
            — Ты с ума сошёл? – выпалил я, — извини!
            Корнелий улыбался во все клыки. Наверное, ему доставляло удовольствие смотреть на мои бегающие глаза, которые смотрели то в письмо, то на отца.
            — Не извиняйся, просто я хотел тебя порадовать…
            — Спасибо, пап  огромное! Надеюсь, я тебя не разочарую, и меня не вышвырнут в первый же день за неуспеваемость.
            — Дим, пора становиться мужчиной. Хватит уже себя жалеть. Мама научит тебя манерам высшего общества, но а характером займусь я, и прямо сейчас. Во-первых, научись контролировать свои эмоции. Ты парень, в конце концов. Я понимаю, что для тебя всё это новое, но всё же пора взрослеть и приспосабливаться к ситуации. Во-вторых, когда назревает конфликт, старайся избежать его, а не лезть в драку. В наших кругах массовые потасовки не приемлемы. В-третьих, не бойся меня обидеть. Ты мой сын, поэтому  не нужно извиняться при каждом промахе. Если ты что-то сделаешь не так, и мне не понравится, ты поймешь это. Ну? Наверно всё. Характер со временем разовьётся. В тебе есть стержень, но он такой слабый, что ты не чувствуешь его.
            Я слушал отца, открыв рот. Он говорил вежливо, мягко, но в каждом слове  и жесте чувствовалась сила. Корнелий хотел научить меня мужественности. Он делал то, что я желал. Именно о таком отце я мечтал. Я желал, чтобы на него можно было ровняться, стремиться стать таким, как он. Каждый поступок выдавал в нём джентльмена, человека, знающего себе цену, уважающего чужое мнение, но в то же время настаивающего на своём. Корнелий всегда держал слово и выполнял обещания, если был не прав, то извинялся, как подобает мужчине. Да, мой новый отец знал себе цену, но не был высокомерным,  зажравшимся богатеем. Даже слуги, проживающие в его доме, были ему как братья. Он исправно платил им заработную плату и не требовал работать сверх нормы.
            После разговора  с Корнелием мне предстояла долгая и трудная беседа с Кристиной. Мама учила меня правильно вести себя за столом, комплиментам и фразам, которые стоит говорить. Женщина  лепила усердно из меня достойного гражданина высшего общества.
            — В какой руке нужно держать в нож?
            — В правой, вилку в левой. При обращении к  незамужней девушке, говорить «мисс», к замужней «миссис». Не употреблять слова «клёво», «классно», «офигенно» и подобные им. Всегда улыбаться, даже если собеседник несёт полную чушь. Долго в одной компании не задерживаться, ибо это неуважение к другим. Покидать зал, чтобы дать отдохнуть и себе, и пришедшим гостям.
            — Довольно, неплохо! – мама наградила меня своей одобряющей и обворожительной улыбкой.
            — Чуть не забыл. Если ко мне подошла девушка, то я должен поклониться и поцеловать ручку. Если мужчина, то наклонить голову в знак уважения и пожать руку.
            — Хватит. Ты уже всё запомнил.
            — Спасибо вам! Миссис Борджиа, за увлекательную беседу. Позвольте, я покину вас и отправлюсь в свою комнату, — я поклонился в пояс и, взяв беленькую, казавшуюся хрупкой руку, и поцеловал её.
            Мама рассмеялась. Её смех напоминал тихий, напевный звон колокольчиков, который был таинственен, как алеющий закат, и прекрасен, как цветущая весной сакура. Стоящая предо мной женщина излучала очарование, похожее на золотистый огонек в глазах ангела. Она была красива, стройна, добра и справедлива. Если провинился, то наказывала, если добился успеха в чём-либо, то вознаграждала. Мама не дарила никаких безумных, дорогущих подарков, она говорила лишь несколько важных для меня слов: «Молодец! Я тобой горжусь!»
            — Мама, я люблю тебя! – я поцеловал её в щёку.
            — И я люблю тебя!
            Переполняемый чувствами, я поднимался по винтовой лестнице на второй этаж и в дверном проёме столкнулся с отцом. Наши глаза встретились. Не знаю, что отец увидел в моих, но в его я рассмотрел негаснущую искру счастья, которая с каждой секундой неумолимо разгоралась, пока не стала бушующим, неконтролируемым пламенем.
            — Пап, конечно, я не говорю это мужчинам, но я люблю тебя!
            — Сын, я тоже тебя люблю! Смотрю, беседа с мамой тебе доставила удовольствие.
            — Я просто счастлив. Ладно, пойду делать уроки. По биологии мне примерно учить пять параграфов, а кроме биологии ещё история, — я фыркнул и улыбнулся.
            — Ну, дерзай! – пропел отец.
            Я сжал демонстративно кулак и поднял его над головой. В прошлой моей жизни, когда родной отец ещё не пил, этот жест означал, что всё схвачено. В новой семье мне было хорошо, как никогда, но память часто возвращала меня в полупустой дом, в котором пахло перегаром и потом. Я приходил после заработков, бросал сумку в своей комнате и начинал убирать разведённый отцом свинарник. Всё повторялось сначала, как по расписанию. Пять лет я терпел, пять лет старался образумить мужчину, который категорически отказывался слушать мои мольбы. Я простил ему всё, даже попытку убить меня…
            Наша жизнь – это череда сменяющих друг друга событий. Иногда они мимолётны и неуловимы, но встречаются и такие, которые не пожелаешь и врагу.  Если человек слаб, то они, словно паразитический червь, медленно убивают своего хозяина, но если в нём есть воля, стремление к жизни, то кошмарные события, закаляют характер, делают его мощным орудием…
            Отложив учебник по истории в сторону, я выключил свет и лёг спать. Завтра меня ожидал первый учебный день в новой школе. Прекрасно…
Рейтинг: +3 194 просмотра
Комментарии (6)
Галина Дашевская # 12 февраля 2014 в 21:04 +1
Я рада за Диму, что он попал в прекрасную семью, где его так полюбили. Спасибо, Женя! Я обязательно буду читать и дальше.
Kyle James Davies # 12 февраля 2014 в 21:15 0
Галочка, спасибо! 38
Иринка Биткина # 18 февраля 2014 в 09:56 +1
я сегодня забросила всё и читаю , читаю
Kyle James Davies # 18 февраля 2014 в 10:45 0
Очень приятно tanzy7
Татьяна Шарина # 7 марта 2014 в 10:09 +1
Спасибо, Женя! Буду читать и дальше, как смогу. elka
Kyle James Davies # 7 марта 2014 в 10:31 0
Танечка tanzy7

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
99
98
92
89
89
88
86
86
85
81
78
78
76
75
72
72
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
65
64
63