ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияДетективы → ЛЕЙТЕНАНТ АБВЕРА (2)

ЛЕЙТЕНАНТ АБВЕРА (2)

22 февраля 2014 - Лев Казанцев-Куртен
 
 
 
 
 
​(продолжение)




5.

Утром Луиза разбудила Павла, как он и приказал, в восемь часов. Он тщательно побрился и надел чистую рубашку. Луиза подала ему легкий завтрак: кофе с булочкой, смазанную тонким слоем джема. 

В начале десятого приехала обещанная машина. Это оказался роскошный «хорьх» генерал-фельдмаршала фон Шерера. Пожилой водитель в зеленой куртке с серебряными галунами и зеленой же фуражке с гербом на околыше, изображающем щит со скрещенными мечами, вел машину, не отвлекаясь на разговоры, не играя роли добровольного гида и не рассказывая о достопримечательностях тех мест, которые они проезжали. Возможно, он был молчалив от природы, а может, ему болтать не позволял этикет. 

Павел вглядывался в незнакомые непривычные картины, продолжая удивляться игрушечной аккуратности зданий, красиво подстриженным деревьям и кустам, гладкости автобана…

Свернув с главной дороги, «хорьх» прошуршал шинами вдоль ажурных заборов и красивых вилл и остановился перед чугунными решетчатыми воротами с тем же гербом на них, что был и на околыше фуражки водителя. 

Трехэтажное светло-желтое здание пряталось в глубине парка за кленами и вековыми дубами. Из ворот вышел пожилой мужчина в коротенькой зеленой куртке с блестящими медными пуговицами и светло-кремовых брюках. Он, молча, открыл ворота. «Хорьх» скользнул по асфальтированной дорожке приведшей его прямо к подъезду здания. Здесь на ступени вышел другой слуга в таких же, как у первого, куртке и брюках.

– Барон фон Таубе? – спросил слуга и, не дожидаясь ответа, сказал: – Граф ждет вас в библиотеке.

Он провел Павла по широкой лестнице, устланной зеленой ковровой дорожкой, на площадках стояли пустотелые железные рыцари с опущенными забралами. Взойдя на третий этаж, они прошли по пакетному до блеска начищенному полу сквозь анфиладу комнат с высокими массивными дверями, золотом сверкающими начищенными медными ручками.

Павел невольно озирался и думал:
– Вот как живет настоящая аристократия.

Граф сидел на ступеньке приставной лестницы возле стеллажа с книгами и просматривал какой-то фолиант.

– Барон фон Таубе, экселенц, – доложил слуга.

Граф, несмотря на возраст, ловко спустился на пол и, небрежно бросив просматриваемый фолиант на пол, подбежал к Павлу. Граф Вильгельм фон Шерер был сух, невелик ростом и очень подвижен.

– Из России? Давно? Как там? – граф говорил быстро, короткими фразами. – Хотят ли русские воевать с нами?

Выстрелив в Павла вопросами, граф посмотрел на него пронзительным взглядом голубовато-серых глаз, ожидая ответа.

– Из России. Недавно. Там по-разному. Воевать с вами русские пока не собираются, – Павел принял темп и ритм разговора, заданного графом, чем-то напомнившем ему генералиссимуса Суворова-Рымникского.
– Как Анна, Рудольф? Где они? 
– Мама в русском концлагере. Отчима расстреляли, а отец жив, здоров… служит Германии.
– За что посадили мою бедную овечку Анну? Какое преступление она совершила?
– Никакого. Арестовали её мужа, моего отчима, комкора Лунина, обвинив в подготовке государственного переворота вместе с маршалом Тухачевским. Заодно арестовали и маму. 
– Комкор? Это воинский чин? У русских военных сейчас такие чины, что не разберешь.
– Соответствует нашему генерал-лейтенанту. 

Граф улыбнулся:
– Не знал. Буду знать…Мой мальчик, называй меня Вилли. Для дяди я староват, а дедушкой быть не хочу. Садись, – граф указал на кресло у окна. – Не ожидал я тебя увидеть. Был очень удивлен, когда позвонил мне полковник фон Ризе и сообщил, что мой внучатый племянник, сын моей дорогой Анны, приехал в Германию. Я потребовал, чтобы тебя сразу привезли ко мне. И вот ты здесь. Жаль, что без Анны. Я очень любил ее. Мне очень хотелось иметь дочку, но Мария мне родила только Рихарда и больше не могла рожать. Анна… Я знаю ее сызмальства. Мой брат почти каждый год приезжал в отпуск сюда, в Карл-Хорст и привозил дочку. А когда он умер, Анне было тогда лет двенадцать, она проводила летние каникулы у нас. Я уговаривал ее мать, твою бабушку, оставить у нас Анну насовсем, но та отказывалась. Кстати, бабушка Елена жива? Она же моя ровесница.
– Нет, ее убили в семнадцатом пьяные солдаты, – ответил Павел. – Так мне сказала мама. 
– Красивая была у тебя бабушка, – вздохнул граф. – Жаль ее. Изверги. Ты помнишь ее?
– Смутно.
– Ну а про нас Анна тебе рассказывала?
– Очень мало. Почти ничего, – вздохнул Павел. – У нас сейчас не любят вспоминать о своей родословной, особенно, люди из дворянских и купеческих кругов. Я даже забыл о том, что мой отец барон.
– А он помнил о вас. Жил он тоже здесь и я знаю, как он рвался в Россию. Но у вас шла война, потом он поступил на службу и вынужден был подчиняться начальству. С трудом ему удалось убедить генерала Гемпа отправить его в Советский Союз. Почему же они с Анной не соединились?
– Не знаю. Мама еще в двадцатом году вышла за Лунина. 
– Как она, аристократка, утонченная натура, могла выйти за мужика?
– Лунин не из мужиков. Он дворянин, только со студенческой скамьи стал революционером, пошел за большевиками. В войну с Германией стал офицером, подпоручиком, а в гражданскую командовал полком.
– А ты как жил? Что тебя привело в Германию.
– Я окончил военную школу, служил в Красной армии, командовал пулемётным взводом, собирался поступать в Академию, но произошел несчастный случай – я нечаянно застрелил бойца. Мне грозил трибунал. Я не стал дожидаться ареста и бежал. Сначала прятался у одной знакомой, потом приехал к тете Лизе. Она свела меня с отцом. Только я не знал, что это мой отец. Он сообщил обо мне в абвер. Абвер помог мне бежать в Германию.

Граф позвонил в колокольчик. Тут же на пороге вырос знакомый уже Павлу слуга.

– Иоганн, пора завтракать. Накрой нам на двоих. Здесь, – распорядился граф и продолжил – Как поживает Лизхен? Она замужем?
– Тетя Лиза вышла замуж за русского полковника перед войной. Он погиб еще в четырнадцатом. Он служил в штабе армии генерала Самсонова.
– Вот как, – удивился граф. – А ведь тогда мой корпус выступил против армии генерала Самсонова, который нам причинил немало неприятностей.

Слуга вкатил столик на колесиках.

– А вот и наш завтрак, – сказал граф.

На столе стояли тарелки с паштетом, с нарезанной ветчиной, с хлебом, фарфоровый кофейник, сливочник, масленка с желтым сливочным маслом и две чашечки.

– Разговоры разговорами, а пора и поесть, Пауль, – сказал граф. – До обеда еще долго. Жду Рихарда с женой и Лору с мужем. Сегодня у нас семейный обед.

После завтрака граф предложил Павлу прогуляться по парку.

– Это мой обязательный моцион, – пояснил Павлу граф.

День стоял ясный, тёплый. Зеленели лужайки, покрытые травой. На деревьях уже вовсю шелестели листья. 

– А у нас в Москве ещё нет зелени, – проговорил Павел. – На деревьях только-только набухают почки…

От воспоминания о Москве Павлу сделалось немного грустно. Он вспомнил горячую, ненасытную и бесстыдную в любви Надежду, которая, конечно, недоумевает: куда исчез ее ненаглядный Кирилл, оставив у нее все свои вещи. Нет, Николай Николаевич, конечно, что-нибудь ей сочинил в его оправдание. На свободе ли он или его уже арестовали чекисты…

– Ты что-то загрустил, мой мальчик, – заметил граф опечаленное лицо Павла.
– Я вспомнил отца, – признался Павел. – Он устал от одиночества, от постоянного риска. Как хорошо было бы, если бы его отозвали из Москвы.
– Что-нибудь придумаем, – ответил граф. – Рихарда попросим. У него есть выходы на Канариса.

За беседой время летело быстро. От графа Павел узнал, что брат графа и дед Пауля Генрих в детстве сломал ногу, кость срослась неправильно и брат, став хромым, вынужден был отказаться от вожделенной карьеры военного. Он выучился на врача. В тридцать лет доктор Генрих фон Шерер получил приглашение в одну из петербургских клиник и уехал в Россию. Там он вскоре женился на русской девушке Елене, родившую ему сначала Анну, затем Лизу. Там, в России, дед и умер от заражения крови, едва перевалив сорокапятилетний рубеж.

– Неужели ты ничего этого не знал? – удивлялся граф. – Как так можно жить, не памятуя о своих предках?
– У нас о предках сейчас предпочитают не вспоминать. Особенно о таких, – повторил Павел. – Более того, предпочитают стереть память о них у своих детей.

Говоря эти слова, Павел удивлялся: как он мог не обращать на это внимания? Он никогда не задумывался над тем, что у него были дедушки и бабушки. Он был убежден, что жизнь началась с октябрьской революции, а все, что было до нее – отвратительно и достойно забвения.

– А ведь скоро приедут Рихард и Лора, – спохватился граф. – Мне пора одеваться к обеду. 

6.

Граф ушел к себе, оставив Павла в кабинете. Оставшись один, Павел почувствовал смятение. Он находился среди врагов, но не испытывал ненависти к ним. До последнего времени он не ощущал себя немцем и окружающие его на родине люди не воспринимали его, как немца. Пашка Лунин был русским человеком. Таковым он себя считал, несмотря на то, что мать, нет-нет, а порой напоминала ему о его немецких корнях. Только в Германии, только сейчас, в разговоре с графом Павел подумал о том, что он немец. 

Вошедший слуга, склонив голову, сообщил Павлу:
– Граф ждет вас к обеду, герр Пауль.

Пройдя снова по анфиладе комнат, они спустились на второй этаж, вошли в столовую – довольно просторный зал, посередине которого стоял огромный овальный стол, вокруг него стулья с высокими готическими спинками. Двое военных, один в форме полковника вермахта со стоячим бархатным воротником, что указывало на его принадлежность к штабной службе, второй – моложе, в черном эсэсовском мундире и две женщины. Одной было на вид много за сорок лет, вторая, похоже, еще не перешагнула тридцатилетний порог. 

– Познакомьтесь, – сказал граф присутствующим. – Это наш родственник, Пауль фон Таубе, сын моей несчастной племянницы Анны.
– Почему несчастной, отец? – спросила молодая женщина.
– Потому что НКВД посадил ее в тюрьму, а мужа расстреляли.
– А каким образом вы, Пауль, попали в Германию? – поинтересовался эсесовец, сверля тяжелым взглядом неожиданного родственника.
– Я нелегально перешёл границу, – коротко ответил Павел, не вдаваясь в подробности своей службы.
– Пауль служит в абвере, – пояснил граф и повернулся к Павлу. – Позволь, Пауль, представить тебе мою семью. Это Рихард, мой сын, полковник Генерального штаба. Это Лора – моя дочь и ее муж штандартенфюрер Альфред Диле. А это, – граф указал на женщину, что была постарше, – Эльфрида, жена Рихарда. А теперь, Лора, уступи свое место на сегодня моему гостю. Я хочу, чтобы он сидел со мною рядом. 

Павел оказался по левую руку от графа, рядом с Диле, напротив Рихарда и его жены.

– Вы давно из России? – спросил Рихард.
– Выехал в середине апреля, герр оберст, – ответил Павел.
– Вот как, – удивился Рихард. – Значит, вы еще пахнете русским духом.
– Наверно уже нет, герр оберст. Я уже дважды принимал немецкую ванну у нас в пансионате, – попытался пошутить Павел.
– Господа, Пауль наш родственник и давайте избавим его от необходимости величать вас по чинам. Режет ухо, – сказал граф. – Согласны?
– Не возражаю, – ответил Рихард.
– Согласен. Можешь называть меня по-домашнему Альфи, – сказал Диле Павлу и спросил: – Чем ты занимался в России?
– Служил в армии, командовал взводом.
– Так ты офицер?
– Да, лейтенант.
– А чем ты намерен заниматься в Германии? – поинтересовался Диле.
– Быть полезным родине моих предков – ответил Павел. – Конечно, хотелось бы служить в армии.
– Ты давал воинскую присягу, Пауль? – спросил Рихард.
– Как и любой военнослужащий Красной армии, – ответил Павел.
Рихард усмехнулся:
– Только ландскнехты меняют одного хозяина на другого.

Неожиданные слова Рихарда смутили Павла. Нет, не смутили, оскорбили его. Аристократы есть аристократы: для них перебежчик это перебежчик, кем бы он им не приходился. Но как он мог возразить Рихарду? Выйти из-за стола и покинуть особняк? 

Павел отодвинул тарелку, вытер губы салфеткой и уже собирался встать, как старый граф придержал его за руку и проговорил:
– Ты не прав, Рихард. Пауля нельзя считать ландскнехтом. Он – немец. В нём течёт кровь графов фон Шереров и баронов фон Таубе. Его отец немецкий офицер. Обстоятельства сложились так, что Пауль долгое время воспитывался в чуждой ему обстановке. Даже Анна опасалась говорить ему о прошлом его семьи и даже о его родном отце. 

Рихард помолчал, потом протянул руку Павлу и сказал:
– Прошу прощения, Пауль. Отец прав.

Неловкость от слов Рихарда прошла. Далее почти весь обед присутствующие расспрашивали Павла о России и о его жизни. Потом разговор перешел на политику.

– Что русские говорят о вероятности войны между Германией и Россией? – спросил Рихард.
– Русским ничего в Германии не надо в отличие от некоторых немцев, уже подбирающих себе земельные наделы на территории СССР, – ответил Павел. – Русских людей не устраивает… – Павел запнулся, но продолжил: – …нынешнее политическое руководство в Германии, потому что оно запретило коммунистическую партию и преследует ее членов. Но русские не считают это поводом к войне.
– А ваша мировая революция? – продолжил Рихард.
– Социалистическая революция может произойти в той или иной стране лишь тогда, когда созреют нужные условия внутри неё самой.
– О, ну тогда у нас, в Германии, в запасе целое тысячелетие, – усмехнулся Диле.
– Хоть сегодня давайте обойдемся без политики, – капризно сказала Лора. – Не все ли равно нам, немцам, что думают русские. Фюрер написал, что мы отнимем у русских их Украину, Белоруссию и Кавказ, как пространство, необходимое для жизни германского народа. И так будет.
– О, Лора, ты, оказывается, читала «Майн Кампф», – рассмеялся Рихард. – Весьма похвально для истинной арийки.
– Просто поинтересовалась, что нас ждет, – ответила Лора, сердито сжав губки в яркой красной помаде. – А книга лежит у Альфи на столе.
– Не всё, что в ней написано, нужно принимать за правду, – сказал Диле. 
– О, и это говоришь ты, офицер СС? – удивился Рихард.
– Когда книга была написана и для кого? – спросил Диле и ответил: – Больше десяти лет назад, чтобы привлечь на свою сторону народ, избирателей. Она это сделала.
– Ты считаешь, что она уже устарела? – спросил Рихард.
– Отнюдь. Она до сих пор воюет. Почему Англия и Франция не дали нам отпор, когда наши войска вошли в Рейнскую область? Потому что им нужна сильная Германия. А зачем она им нужна? Они хотят столкнуть нас с Россией, – сказал Диле, смачно обсасывая куропаточью косточку.
– Ты полагаешь, что Гитлер со своим тезисом «завоевания жизненного пространства для немцев на Востоке» водит всех за нос, а воевать с Россией не собирается? – спросил его старый граф.
– Он не сумасшедший, – ответил эсэсовец. – А мы на этом тезисе уже присоединили к рейху Австрию, а там… там видно будет, что еще. Англия и Франция нам помогут расширить территорию рейха без единого выстрела, без потери даже единого солдата.
– Зря надеешься, – сказал Рихард. – Гитлер не блефует насчет войны на Востоке. Но ты прав, «Майн Кампф» обнадеживает наших западных соседей в том, что фюрер затачивает нож на Россию.
– Все, хватит, – снова подала голос Лора и обратилась к Павлу: – Пауль, правда, чтобы жениться или выйти замуж в России нужно брать разрешение в магистрате?
– С чего бы это? – удивился Павел. – Женись, на ком хочешь или выходи замуж за кого хочешь, но только зарегистрируй брак в местном Совете.
– А правда, что русские женщины не носят белья, даже трусиков потому, что их не продают в ваших магазинах? – спросила Лора.
– Не встречал таких, – улыбнулся Павел. – И женское белье можно купить в магазине.
– И лифчики у них имеются?
– Имеются, – улыбнулся Павел.
– А могут ли у вас мужчина и женщина просто спать друг с другом без регистрации в этом вашем Совете? – продолжала свой допрос Лора.
– Могут.
– А чем отличаются русские женщины от немок? – не отставала Лора. 
– Я слишком мало пробыл в Германии, чтобы ответить на этот вопрос, – ответил Павел и взялся за свою куропатку. За разговорами он никак не мог одолеть её, давая этим понять Лоре, что разговор окончен. 

Завершился обед в молчании. На десерт гостям было подано мороженое с кусочками ананаса.

После обеда мужчины пошли покурить в пристроенную позади особняка оранжерею, пропитанную сладким ванильным запахом орхидей.

Снова закрутился разговор вокруг будущего Германии и возможной войне с Россией. Рихард был уверен, что Гитлер доведет дело до войны с нею, Диле возражал: 
– Вы, военные, считаете фюрера недалеким и неумным человеком, ефрейтором и выскочкой. Но он стал фюрером, вождем нации, обожаемым народом, а не ваш Гинденбург. После оккупации Рейнской области Англия и Франция поняли, что мы готовы с оружием в руках вернуть свое. Они знают, что своим мы считаем не то, что от нас к западу, а то, что простирается за нашими восточными границами, и штыки винтовок наших солдат повернуты на Восток.
– Но с востока Германия граничит с Польшей и Чехословакией, – заметил Павел.
– А после аншлюса Австрии граничим и с Венгрией, – сказал Рихард. 
– Но не с Советским Союзом, – сказал Павел. – Германии придется перебрасывать войска к границе Советского Союза по чужой территории.
– К тому же Россия слишком велика, – проговорил Диле. – Я уверен, фюрер не повторит ошибку кайзера.
– Посмотрим, – ответил Рихард. – Будущее покажет.

В начале десятого гости собрались уезжать. Перед самым отъездом граф спросил Павла:
– Ты умеешь управлять автомобилем?
– Умею, – ответил Павел.

Давно уже ушло то время, когда четырнадцатилетним подростком он сел за руль «рено», на котором пожилой шофер дядя Коля возил командира корпуса Лунина. Дядя Коля и был первым учителем Павла. Потом курсант военной школы Лунин занимался на курсах автовождения и сдал экзамены на право управления легковым и грузовым автотранспортом.

– Вот и хорошо, – сказал граф. – Я хочу видеть тебя, Пауль, у себя чаще, поэтому даю тебе в пользование «мерседес». Мне достаточно и «хорьха». Завтра его пригонят к твоему пансионату.

Обратно в Берлин Павла доставил Рихард. Его жена, не проронившая ни слова за обедом, кроме нескольких обязательных, была молчалива и в дороге. Только когда Павел выходил из их «мерседеса», она протянула на прощание ему руку и с теплой улыбкой, осветившей ее болезненное лицо, сказала:
– Я была рада с тобой познакомиться, Пауль. Буду рада видеть тебя у нас с Рихардом.


​(продолжение следует)




© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2014

Регистрационный номер №0194126

от 22 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0194126 выдан для произведения:
 
 
 
 
 
​(продолжение)




5.

Утром Луиза разбудила Павла, как он и приказал, в восемь часов. Он тщательно побрился и надел чистую рубашку. Луиза подала ему легкий завтрак: кофе с булочкой, смазанную тонким слоем джема. 

В начале десятого приехала обещанная машина. Это оказался роскошный «хорьх» генерал-фельдмаршала фон Шерера. Пожилой водитель в зеленой куртке с серебряными галунами и зеленой же фуражке с гербом на околыше, изображающем щит со скрещенными мечами, вел машину, не отвлекаясь на разговоры, не играя роли добровольного гида и не рассказывая о достопримечательностях тех мест, которые они проезжали. Возможно, он был молчалив от природы, а может, ему болтать не позволял этикет. 

Павел вглядывался в незнакомые непривычные картины, продолжая удивляться игрушечной аккуратности зданий, красиво подстриженным деревьям и кустам, гладкости автобана…

Свернув с главной дороги, «хорьх» прошуршал шинами вдоль ажурных заборов и красивых вилл и остановился перед чугунными решетчатыми воротами с тем же гербом на них, что был и на околыше фуражки водителя. 

Трехэтажное светло-желтое здание пряталось в глубине парка за кленами и вековыми дубами. Из ворот вышел пожилой мужчина в коротенькой зеленой куртке с блестящими медными пуговицами и светло-кремовых брюках. Он, молча, открыл ворота. «Хорьх» скользнул по асфальтированной дорожке приведшей его прямо к подъезду здания. Здесь на ступени вышел другой слуга в таких же, как у первого, куртке и брюках.

– Барон фон Таубе? – спросил слуга и, не дожидаясь ответа, сказал: – Граф ждет вас в библиотеке.

Он провел Павла по широкой лестнице, устланной зеленой ковровой дорожкой, на площадках стояли пустотелые железные рыцари с опущенными забралами. Взойдя на третий этаж, они прошли по пакетному до блеска начищенному полу сквозь анфиладу комнат с высокими массивными дверями, золотом сверкающими начищенными медными ручками.

Павел невольно озирался и думал:
– Вот как живет настоящая аристократия.

Граф сидел на ступеньке приставной лестницы возле стеллажа с книгами и просматривал какой-то фолиант.

– Барон фон Таубе, экселенц, – доложил слуга.

Граф, несмотря на возраст, ловко спустился на пол и, небрежно бросив просматриваемый фолиант на пол, подбежал к Павлу. Граф Вильгельм фон Шерер был сух, невелик ростом и очень подвижен.

– Из России? Давно? Как там? – граф говорил быстро, короткими фразами. – Хотят ли русские воевать с нами?

Выстрелив в Павла вопросами, граф посмотрел на него пронзительным взглядом голубовато-серых глаз, ожидая ответа.

– Из России. Недавно. Там по-разному. Воевать с вами русские пока не собираются, – Павел принял темп и ритм разговора, заданного графом, чем-то напомнившем ему генералиссимуса Суворова-Рымникского.
– Как Анна, Рудольф? Где они? 
– Мама в русском концлагере. Отчима расстреляли, а отец жив, здоров… служит Германии.
– За что посадили мою бедную овечку Анну? Какое преступление она совершила?
– Никакого. Арестовали её мужа, моего отчима, комкора Лунина, обвинив в подготовке государственного переворота вместе с маршалом Тухачевским. Заодно арестовали и маму. 
– Комкор? Это воинский чин? У русских военных сейчас такие чины, что не разберешь.
– Соответствует нашему генерал-лейтенанту. 

Граф улыбнулся:
– Не знал. Буду знать…Мой мальчик, называй меня Вилли. Для дяди я староват, а дедушкой быть не хочу. Садись, – граф указал на кресло у окна. – Не ожидал я тебя увидеть. Был очень удивлен, когда позвонил мне полковник фон Ризе и сообщил, что мой внучатый племянник, сын моей дорогой Анны, приехал в Германию. Я потребовал, чтобы тебя сразу привезли ко мне. И вот ты здесь. Жаль, что без Анны. Я очень любил ее. Мне очень хотелось иметь дочку, но Мария мне родила только Рихарда и больше не могла рожать. Анна… Я знаю ее сызмальства. Мой брат почти каждый год приезжал в отпуск сюда, в Карл-Хорст и привозил дочку. А когда он умер, Анне было тогда лет двенадцать, она проводила летние каникулы у нас. Я уговаривал ее мать, твою бабушку, оставить у нас Анну насовсем, но та отказывалась. Кстати, бабушка Елена жива? Она же моя ровесница.
– Нет, ее убили в семнадцатом пьяные солдаты, – ответил Павел. – Так мне сказала мама. 
– Красивая была у тебя бабушка, – вздохнул граф. – Жаль ее. Изверги. Ты помнишь ее?
– Смутно.
– Ну а про нас Анна тебе рассказывала?
– Очень мало. Почти ничего, – вздохнул Павел. – У нас сейчас не любят вспоминать о своей родословной, особенно, люди из дворянских и купеческих кругов. Я даже забыл о том, что мой отец барон.
– А он помнил о вас. Жил он тоже здесь и я знаю, как он рвался в Россию. Но у вас шла война, потом он поступил на службу и вынужден был подчиняться начальству. С трудом ему удалось убедить генерала Гемпа отправить его в Советский Союз. Почему же они с Анной не соединились?
– Не знаю. Мама еще в двадцатом году вышла за Лунина. 
– Как она, аристократка, утонченная натура, могла выйти за мужика?
– Лунин не из мужиков. Он дворянин, только со студенческой скамьи стал революционером, пошел за большевиками. В войну с Германией стал офицером, подпоручиком, а в гражданскую командовал полком.
– А ты как жил? Что тебя привело в Германию.
– Я окончил военную школу, служил в Красной армии, командовал пулемётным взводом, собирался поступать в Академию, но произошел несчастный случай – я нечаянно застрелил бойца. Мне грозил трибунал. Я не стал дожидаться ареста и бежал. Сначала прятался у одной знакомой, потом приехал к тете Лизе. Она свела меня с отцом. Только я не знал, что это мой отец. Он сообщил обо мне в абвер. Абвер помог мне бежать в Германию.

Граф позвонил в колокольчик. Тут же на пороге вырос знакомый уже Павлу слуга.

– Иоганн, пора завтракать. Накрой нам на двоих. Здесь, – распорядился граф и продолжил – Как поживает Лизхен? Она замужем?
– Тетя Лиза вышла замуж за русского полковника перед войной. Он погиб еще в четырнадцатом. Он служил в штабе армии генерала Самсонова.
– Вот как, – удивился граф. – А ведь тогда мой корпус выступил против армии генерала Самсонова, который нам причинил немало неприятностей.

Слуга вкатил столик на колесиках.

– А вот и наш завтрак, – сказал граф.

На столе стояли тарелки с паштетом, с нарезанной ветчиной, с хлебом, фарфоровый кофейник, сливочник, масленка с желтым сливочным маслом и две чашечки.

– Разговоры разговорами, а пора и поесть, Пауль, – сказал граф. – До обеда еще долго. Жду Рихарда с женой и Лору с мужем. Сегодня у нас семейный обед.

После завтрака граф предложил Павлу прогуляться по парку.

– Это мой обязательный моцион, – пояснил Павлу граф.

День стоял ясный, тёплый. Зеленели лужайки, покрытые травой. На деревьях уже вовсю шелестели листья. 

– А у нас в Москве ещё нет зелени, – проговорил Павел. – На деревьях только-только набухают почки…

От воспоминания о Москве Павлу сделалось немного грустно. Он вспомнил горячую, ненасытную и бесстыдную в любви Надежду, которая, конечно, недоумевает: куда исчез ее ненаглядный Кирилл, оставив у нее все свои вещи. Нет, Николай Николаевич, конечно, что-нибудь ей сочинил в его оправдание. На свободе ли он или его уже арестовали чекисты…

– Ты что-то загрустил, мой мальчик, – заметил граф опечаленное лицо Павла.
– Я вспомнил отца, – признался Павел. – Он устал от одиночества, от постоянного риска. Как хорошо было бы, если бы его отозвали из Москвы.
– Что-нибудь придумаем, – ответил граф. – Рихарда попросим. У него есть выходы на Канариса.

За беседой время летело быстро. От графа Павел узнал, что брат графа и дед Пауля Генрих в детстве сломал ногу, кость срослась неправильно и брат, став хромым, вынужден был отказаться от вожделенной карьеры военного. Он выучился на врача. В тридцать лет доктор Генрих фон Шерер получил приглашение в одну из петербургских клиник и уехал в Россию. Там он вскоре женился на русской девушке Елене, родившую ему сначала Анну, затем Лизу. Там, в России, дед и умер от заражения крови, едва перевалив сорокапятилетний рубеж.

– Неужели ты ничего этого не знал? – удивлялся граф. – Как так можно жить, не памятуя о своих предках?
– У нас о предках сейчас предпочитают не вспоминать. Особенно о таких, – повторил Павел. – Более того, предпочитают стереть память о них у своих детей.

Говоря эти слова, Павел удивлялся: как он мог не обращать на это внимания? Он никогда не задумывался над тем, что у него были дедушки и бабушки. Он был убежден, что жизнь началась с октябрьской революции, а все, что было до нее – отвратительно и достойно забвения.

– А ведь скоро приедут Рихард и Лора, – спохватился граф. – Мне пора одеваться к обеду. 

6.

Граф ушел к себе, оставив Павла в кабинете. Оставшись один, Павел почувствовал смятение. Он находился среди врагов, но не испытывал ненависти к ним. До последнего времени он не ощущал себя немцем и окружающие его на родине люди не воспринимали его, как немца. Пашка Лунин был русским человеком. Таковым он себя считал, несмотря на то, что мать, нет-нет, а порой напоминала ему о его немецких корнях. Только в Германии, только сейчас, в разговоре с графом Павел подумал о том, что он немец. 

Вошедший слуга, склонив голову, сообщил Павлу:
– Граф ждет вас к обеду, герр Пауль.

Пройдя снова по анфиладе комнат, они спустились на второй этаж, вошли в столовую – довольно просторный зал, посередине которого стоял огромный овальный стол, вокруг него стулья с высокими готическими спинками. Двое военных, один в форме полковника вермахта со стоячим бархатным воротником, что указывало на его принадлежность к штабной службе, второй – моложе, в черном эсэсовском мундире и две женщины. Одной было на вид много за сорок лет, вторая, похоже, еще не перешагнула тридцатилетний порог. 

– Познакомьтесь, – сказал граф присутствующим. – Это наш родственник, Пауль фон Таубе, сын моей несчастной племянницы Анны.
– Почему несчастной, отец? – спросила молодая женщина.
– Потому что НКВД посадил ее в тюрьму, а мужа расстреляли.
– А каким образом вы, Пауль, попали в Германию? – поинтересовался эсесовец, сверля тяжелым взглядом неожиданного родственника.
– Я нелегально перешёл границу, – коротко ответил Павел, не вдаваясь в подробности своей службы.
– Пауль служит в абвере, – пояснил граф и повернулся к Павлу. – Позволь, Пауль, представить тебе мою семью. Это Рихард, мой сын, полковник Генерального штаба. Это Лора – моя дочь и ее муж штандартенфюрер Альфред Диле. А это, – граф указал на женщину, что была постарше, – Эльфрида, жена Рихарда. А теперь, Лора, уступи свое место на сегодня моему гостю. Я хочу, чтобы он сидел со мною рядом. 

Павел оказался по левую руку от графа, рядом с Диле, напротив Рихарда и его жены.

– Вы давно из России? – спросил Рихард.
– Выехал в середине апреля, герр оберст, – ответил Павел.
– Вот как, – удивился Рихард. – Значит, вы еще пахнете русским духом.
– Наверно уже нет, герр оберст. Я уже дважды принимал немецкую ванну у нас в пансионате, – попытался пошутить Павел.
– Господа, Пауль наш родственник и давайте избавим его от необходимости величать вас по чинам. Режет ухо, – сказал граф. – Согласны?
– Не возражаю, – ответил Рихард.
– Согласен. Можешь называть меня по-домашнему Альфи, – сказал Диле Павлу и спросил: – Чем ты занимался в России?
– Служил в армии, командовал взводом.
– Так ты офицер?
– Да, лейтенант.
– А чем ты намерен заниматься в Германии? – поинтересовался Диле.
– Быть полезным родине моих предков – ответил Павел. – Конечно, хотелось бы служить в армии.
– Ты давал воинскую присягу, Пауль? – спросил Рихард.
– Как и любой военнослужащий Красной армии, – ответил Павел.
Рихард усмехнулся:
– Только ландскнехты меняют одного хозяина на другого.

Неожиданные слова Рихарда смутили Павла. Нет, не смутили, оскорбили его. Аристократы есть аристократы: для них перебежчик это перебежчик, кем бы он им не приходился. Но как он мог возразить Рихарду? Выйти из-за стола и покинуть особняк? 

Павел отодвинул тарелку, вытер губы салфеткой и уже собирался встать, как старый граф придержал его за руку и проговорил:
– Ты не прав, Рихард. Пауля нельзя считать ландскнехтом. Он – немец. В нём течёт кровь графов фон Шереров и баронов фон Таубе. Его отец немецкий офицер. Обстоятельства сложились так, что Пауль долгое время воспитывался в чуждой ему обстановке. Даже Мария опасалась говорить ему о прошлом его семьи и даже о его родном отце. 

Рихард помолчал, потом протянул руку Павлу и сказал:
– Прошу прощения, Пауль. Отец прав.

Неловкость от слов Рихарда прошла. Далее почти весь обед присутствующие расспрашивали Павла о России и о его жизни. Потом разговор перешел на политику.

– Что русские говорят о вероятности войны между Германией и Россией? – спросил Рихард.
– Русским ничего в Германии не надо в отличие от некоторых немцев, уже подбирающих себе земельные наделы на территории СССР, – ответил Павел. – Русских людей не устраивает… – Павел запнулся, но продолжил: – …нынешнее политическое руководство в Германии, потому что оно запретило коммунистическую партию и преследует ее членов. Но русские не считают это поводом к войне.
– А ваша мировая революция? – продолжил Рихард.
– Социалистическая революция может произойти в той или иной стране лишь тогда, когда созреют нужные условия внутри неё самой.
– О, ну тогда у нас, в Германии, в запасе целое тысячелетие, – усмехнулся Диле.
– Хоть сегодня давайте обойдемся без политики, – капризно сказала Лора. – Не все ли равно нам, немцам, что думают русские. Фюрер написал, что мы отнимем у русских их Украину, Белоруссию и Кавказ, как пространство, необходимое для жизни германского народа. И так будет.
– О, Лора, ты, оказывается, читала «Майн Кампф», – рассмеялся Рихард. – Весьма похвально для истинной арийки.
– Просто поинтересовалась, что нас ждет, – ответила Лора, сердито сжав губки в яркой красной помаде. – А книга лежит у Альфи на столе.
– Не всё, что в ней написано, нужно принимать за правду, – сказал Диле. 
– О, и это говоришь ты, офицер СС? – удивился Рихард.
– Когда книга была написана и для кого? – спросил Диле и ответил: – Больше десяти лет назад, чтобы привлечь на свою сторону народ, избирателей. Она это сделала.
– Ты считаешь, что она уже устарела? – спросил Рихард.
– Отнюдь. Она до сих пор воюет. Почему Англия и Франция не дали нам отпор, когда наши войска вошли в Рейнскую область? Потому что им нужна сильная Германия. А зачем она им нужна? Они хотят столкнуть нас с Россией, – сказал Диле, смачно обсасывая куропаточью косточку.
– Ты полагаешь, что Гитлер со своим тезисом «завоевания жизненного пространства для немцев на Востоке» водит всех за нос, а воевать с Россией не собирается? – спросил его старый граф.
– Он не сумасшедший, – ответил эсэсовец. – А мы на этом тезисе уже присоединили к рейху Австрию, а там… там видно будет, что еще. Англия и Франция нам помогут расширить территорию рейха без единого выстрела, без потери даже единого солдата.
– Зря надеешься, – сказал Рихард. – Гитлер не блефует насчет войны на Востоке. Но ты прав, «Майн Кампф» обнадеживает наших западных соседей в том, что фюрер затачивает нож на Россию.
– Все, хватит, – снова подала голос Лора и обратилась к Павлу: – Пауль, правда, чтобы жениться или выйти замуж в России нужно брать разрешение в магистрате?
– С чего бы это? – удивился Павел. – Женись, на ком хочешь или выходи замуж за кого хочешь, но только зарегистрируй брак в местном Совете.
– А правда, что русские женщины не носят белья, даже трусиков потому, что их не продают в ваших магазинах? – спросила Лора.
– Не встречал таких, – улыбнулся Павел. – И женское белье можно купить в магазине.
– И лифчики у них имеются?
– Имеются, – улыбнулся Павел.
– А могут ли у вас мужчина и женщина просто спать друг с другом без регистрации в этом вашем Совете? – продолжала свой допрос Лора.
– Могут.
– А чем отличаются русские женщины от немок? – не отставала Лора. 
– Я слишком мало пробыл в Германии, чтобы ответить на этот вопрос, – ответил Павел и взялся за свою куропатку. За разговорами он никак не мог одолеть её, давая этим понять Лоре, что разговор окончен. 

Завершился обед в молчании. На десерт гостям было подано мороженое с кусочками ананаса.

После обеда мужчины пошли покурить в пристроенную позади особняка оранжерею, пропитанную сладким ванильным запахом орхидей.

Снова закрутился разговор вокруг будущего Германии и возможной войне с Россией. Рихард был уверен, что Гитлер доведет дело до войны с нею, Диле возражал: 
– Вы, военные, считаете фюрера недалеким и неумным человеком, ефрейтором и выскочкой. Но он стал фюрером, вождем нации, обожаемым народом, а не ваш Гинденбург. После оккупации Рейнской области Англия и Франция поняли, что мы готовы с оружием в руках вернуть свое. Они знают, что своим мы считаем не то, что от нас к западу, а то, что простирается за нашими восточными границами, и штыки винтовок наших солдат повернуты на Восток.
– Но с востока Германия граничит с Польшей и Чехословакией, – заметил Павел.
– А после аншлюса Австрии граничим и с Венгрией, – сказал Рихард. 
– Но не с Советским Союзом, – сказал Павел. – Германии придется перебрасывать войска к границе Советского Союза по чужой территории.
– К тому же Россия слишком велика, – проговорил Диле. – Я уверен, фюрер не повторит ошибку кайзера.
– Посмотрим, – ответил Рихард. – Будущее покажет.

В начале десятого гости собрались уезжать. Перед самым отъездом граф спросил Павла:
– Ты умеешь управлять автомобилем?
– Умею, – ответил Павел.

Давно уже ушло то время, когда четырнадцатилетним подростком он сел за руль «рено», на котором пожилой шофер дядя Коля возил командира корпуса Лунина. Дядя Коля и был первым учителем Павла. Потом курсант военной школы Лунин занимался на курсах автовождения и сдал экзамены на право управления легковым и грузовым автотранспортом.

– Вот и хорошо, – сказал граф. – Я хочу видеть тебя, Пауль, у себя чаще, поэтому даю тебе в пользование «мерседес». Мне достаточно и «хорьха». Завтра его пригонят к твоему пансионату.

Обратно в Берлин Павла доставил Рихард. Его жена, не проронившая ни слова за обедом, кроме нескольких обязательных, была молчалива и в дороге. Только когда Павел выходил из их «мерседеса», она протянула на прощание ему руку и с теплой улыбкой, осветившей ее болезненное лицо, сказала:
– Я была рада с тобой познакомиться, Пауль. Буду рада видеть тебя у нас с Рихардом.


​(продолжение следует)




Рейтинг: +2 250 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
173
Осенний поцелуй... 30 сентября 2017 (Анна Гирик)
140
136
125
115
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
114
112
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
104
101
97
94
94
93
91
90
88
88
85
83
82
81
78
77
76
75
75
74
60
52
50