ЛЕЙТЕНАНТ АБВЕРА (10)

article196710.jpg
 
 
​(продолжение)

​Начало см. АГЕНТ НКВД



ВОЙНА?

1.

В Берлине уже пахло весной, и в помине не было снега. По чисто выметенным улицам шли нарядно одетые женщины и девушки. Во дворах слышались веселые детские голоса. Тугой весенний воздух врывался в распахнутые окна домов.

День только еще близился к полудню, поэтому Павел с вокзала забросил чемодан на квартиру и, переодевшись, сел в застоявшийся «мерседес» и поспешил на Тирпицуфер доложиться о своем прибытии.

Полковник фон Ризе только что вернувшийся от Канариса, был в прекрасном настроении. 

– Нас ждут великие дела, Пауль, – сказал он. – Отныне наш реферат переведен в разряд активно действующих. Ты понимаешь, что это означает? Это означает, что острие красного карандаша фюрера направлено на Восток. Нам приказано форсировать работу по подготовке разведывательно-диверсионных групп и специальных отрядов для действий в тылу противника. Помимо немцев и фольксдойче в них зачисляются русские, украинцы и белорусы, давшие присягу на верность фюреру и Германии.
– Готов вступить в такой отряд, – вытянувшись, воскликнул Павел.
– Для тебя найдется другая работа, Пауль, – улыбнулся фон Ризе. – Но мы о ней поговорим позднее. Тебе предоставляется отпуск на неделю с 3-го по 10 марта. Так что, отправляйся в отпуск.
– Слушаюсь, герр оберст, отправляться в отпуск, – ответил Павел.

При этих словах он должен был развернуться и покинуть кабинет, но задержался и, вопросительно взглянув на полковника, спросил:
– Есть ли какая информация об отце?

С лица фон Ризе сбежала улыбка, он сделался серьёзен.

– К сожалению, Пауль, нет. В сентябре прошлого года были арестованы два наших агента, связанные с Рудольфом. Сам он, по странному стечению обстоятельств, остался на свободе. Мы проверили его. Он исправно бывает у себя на службе и ведёт себя спокойно. Нет, мы не подозреваем его в измене. Скорее всего, мы полагаем, он находится под колпаком русских. Он подал нам сигнал опасности, потому мы его на время законсервировали.

Из Управления Павел поехал к графу в Карл-Хорст. 

2.
Берлин молчал уже год. Таубе понимал, что Центр его законсервировал, опасаясь того, что он засвечен и находится под наблюдением НКВД. Правда, он не замечал того, чтобы его «пасли». Похоже, ему посчастливилось ускользнуть из сети НКВД, наброшенной на «Зеро» и буфетчика. Теперь, казалось, он мог вести жизнь обычного москвича, прогуливаться в ближайшем скверике с внуком, как добрый дедушка, но истинный разведчик всегда остается разведчиком, даже когда он законсервирован. Таубе продолжал фиксировать всю доступную ему по положению информацию, анализировать и систематизировать ее, понимая, что она может оказаться полезной для Германии. А ждать он умел.

3.

Граф фон Шерер был рад нежданному гостю. Он, как обычно, возился с книгами в кабинете. 

– Пауль, дорогой мой Пауль, с возвращением, – поднявшись с кресла, граф обнял Павла, ткнулся щеточкой усов ему в щеку. – Я соскучился по тебе. И Рихард снова в Берлине. Гальдер отозвал его в Генеральный штаб. А Диле в своей Варшаве, усмиряет поляков. Ты надолго к нам?
– Я получил недельный отпуск.

В кабинет вошла Лора, медленно, степенно. На ней было просторной платье, но при движении уже было видно ее изрядно округлившийся живот.

– Гляжу, у тебя все в порядке, сестричка, – сказал ей Павел. – Сколько уже?
– Шесть месяцев, – улыбнулась Лора.
– Значит, осталось недолго ждать. А выглядишь ты отлично. Стала еще красивей, – сказал Павел.
– Ты шутишь. Я подурнела. Лицо покрылось пятнами, – возразила Лора.
– Нет, ты прекрасна.
– Мне пора на прогулку, – улыбнулась грустной улыбкой Лора. – Отец очень строго следит за мной, чтобы внук, а он надеется, что я рожу ему внука, получал необходимую порцию кислорода.
– Я прогуляюсь с тобой, если не возражаешь, – предложил ей Павел.
– Она не возражает, – ответил граф. – Погуляйте до обеда.

Сначала они шли молча. Лора опиралась на руку Павла. Они шли по аллее вдоль оживающих под теплым весенним солнышком лип и дубов. 

– Как Диле отнесся к тому, что ты беременна? – наконец, нарушил молчание Павел.
– Я выполнила его приказ, – сухо ответила Лора, но потом, прижав к себе локоть Павла, горько произнесла – Когда я ему сообщила об этом, он сказал мне: благодарю, фрау Лора, и лег спать в кабинете. Теперь, когда мы одни, он обращается ко мне только «фрау Лора».
– Он интересовался, от кого… это произошло? 
– Нет. Ему безразлично. Он, наезжая в Берлин, ни разу не поинтересовался моим здоровьем. Ему моя беременность важна только, как доказательство его мужской состоятельности. 
– Не расстраивайся, Лорхен, у ребенка есть отец. Я не откажусь от него.
– Отец… – Лора усмехнулась. – Это будущий Диле, Пауль. У тебя будут свои дети.
– И все-таки, это мой ребенок.
– Твой, твой, – Лора коснулась Павла выпуклостью живота. – Разве я спорю. Вот рожу и назову его в честь тебя Паулем. 

В ворота въехал «хорьх». Это была машина Рихарда. Павел, ведя Лору под руку, направился навстречу генералу.

– Я, надеюсь, не опоздал к обеду? – спросил он. 
– Мы, как раз, нагуливаем аппетит, генерал, – ответил Павел.

За обедом зашел, как всегда, разговор о войне, но теперь говорили не столько о прошедшей войне с Польшей, а о большой войне, войне с Британской империей и Францией.

– Фюрер торопит нас, требуя от нас скорее завершить кампанию на Западе, чтобы перейти к самому лакомому пирогу, к России, – сказал Рихард. – Он опасается, что Сталин может его опередить и укрепить новые границы и перевооружить армию.
– Неужели он решил воевать с Россией? – спросил граф.
– Пока он думает, а мы занимаемся расчетами необходимых сил и средств для русской кампании. Война должна быть молниеносной, длительной Германия не вынесет.
– Сумасшедший, – воскликнул граф. – И что говорят генералы, что говорит Гальдер? 
– Мы не разговариваем, отец, мы работаем. Я надеюсь, что наши расчеты убедят Гитлера отказаться от этой авантюры. Война – это не туристическая прогулка. А пока нашим инженерным службам приказано прокладывать в бывшей Польше дороги с запада на восток – пути для оперативной доставки войск, строить аэродромы для люфтваффе, благо там полно дармовых рабочих рук.
– Жаль, не до самой Москвы, – усмехнулся граф.

4.

Павел вернулся в свой отдел систематизации разведданных. Однако его обязанности изменились.

– Ты будешь работать в группе полковника Лозе, перед которой поставлена задача оценка и анализ данных, получаемых от наших агентов из Советского Союза. Работа сложная и ответственная, предназначенная для Генерального штаба. Вам придется отвечать на вопросы, которые будет перед вами ставить лично командующий ОКВ генерал-фельдмаршал Гальдер и нести ответственность за даваемые ему ответы. 

Уже в отделе Павел узнал, какие перед ними вопросы поставил Генеральный штаб. Без всяких околичностей они говорили о подготовке войны с СССР. Блок вопросов касался хозяйственного и экономического положения в Советском Союзе. Генералов интересовала его обеспеченность стратегическими ресурсами – нефтью, углем, металлом, работа оборонных предприятий – количество выпускаемых танков, самолетов, пушек, боеприпасов, взрывчатки и прочего вооружения и техники, их технические данные, запасы продовольствия. Этим список вопросов не исчерпывался. В частности, стоял вопрос о резервных возможностях повышения выпуска оборонной продукции промышленными предприятиями в случае развертывания боевых действий на западных границах СССР. Также был задан вопрос о возможном пополнении продовольственной базы Германии за счет российского зерна и других продуктов в случае оккупации западных областей Советского Союза ко времени сбора урожая.

Через несколько дней Павел составил донесение в Центр:

«Германский Генштаб приступил к разработке плана военной операции против СССР с целью оккупации его западных территорий до Урала.
Рысь».

Зашифровав донесение и переписав колонки цифр на небольшой листок, Павел свернул его в трубку чуть больше спички и спрятал в корешке записной книжки. На следующий день в обеденный перерыв он поехал на Лейпцигер-штрассе. Вурф был на месте. 

Дождавшись своей очереди после майора и гауптмана, Павел сел в кресло и тихо сказал подошедшему Вурфу:
– Ветер дует с Востока.
Вурф пощелкал ножницами над головой Павла, наклонился ближе к уху, ответил:
– Он несет свежий воздух, – спросил: – Стричься, бриться, герр лейтенант? 
– Бриться, – ответил Павел, опуская в карман голубой курточки Вурфа бумажный цилиндрик донесения, и шепнул – В кармане сообщение для Москвы.
– Сделаем, – кивнул Вурф. 

5.

Майор Куприн не удивился шифрограмме, полученной от Рыси. Она не была первой. Если на первую старший майор Гоголев отреагировал немедленно – позвонил по прямому проводу наркому и попросил немедленно принять его, то на вторую реакция его была вялой.

– Это происки английской разведки. Они пытаются спровоцировать конфликт между двумя дружественными державами. Проверьте, не переметнулись ли ваши агенты Миланец и Рубин к англичанам. Это приказ Лаврентия Павловича. 

Вложив лист с шифрограммой в папку, Куприн отложил ее до вечернего доклада Гоголеву. В правдивости Лунина он не сомневался.


​(продолжение следует)

© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2014

Регистрационный номер №0196710

от 2 марта 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0196710 выдан для произведения:
 
 
​(продолжение)

​Начало см. АГЕНТ НКВД



ВОЙНА?

1.

В Берлине уже пахло весной, и в помине не было снега. По чисто выметенным улицам шли нарядно одетые женщины и девушки. Во дворах слышались веселые детские голоса. Тугой весенний воздух врывался в распахнутые окна домов.

День только еще близился к полудню, поэтому Павел с вокзала забросил чемодан на квартиру и, переодевшись, сел в застоявшийся «мерседес» и поспешил на Тирпицуфер доложиться о своем прибытии.

Полковник фон Ризе только что вернувшийся от Канариса, был в прекрасном настроении. 

– Нас ждут великие дела, Пауль, – сказал он. – Отныне наш реферат переведен в разряд активно действующих. Ты понимаешь, что это означает? Это означает, что острие красного карандаша фюрера направлено на Восток. Нам приказано форсировать работу по подготовке разведывательно-диверсионных групп и специальных отрядов для действий в тылу противника. Помимо немцев и фольксдойче в них зачисляются русские, украинцы и белорусы, давшие присягу на верность фюреру и Германии.
– Готов вступить в такой отряд, – вытянувшись, воскликнул Павел.
– Для тебя найдется другая работа, Пауль, – улыбнулся фон Ризе. – Но мы о ней поговорим позднее. Тебе предоставляется отпуск на неделю с 3-го по 10 марта. Так что, отправляйся в отпуск.
– Слушаюсь, герр оберст, отправляться в отпуск, – ответил Павел.

При этих словах он должен был развернуться и покинуть кабинет, но задержался и, вопросительно взглянув на полковника, спросил:
– Есть ли какая информация об отце?

С лица фон Ризе сбежала улыбка, он сделался серьёзен.

– К сожалению, Пауль, нет. В сентябре прошлого года были арестованы два наших агента, связанные с Рудольфом. Сам он, по странному стечению обстоятельств, остался на свободе. Мы проверили его. Он исправно бывает у себя на службе и ведёт себя спокойно. Нет, мы не подозреваем его в измене. Скорее всего, мы полагаем, он находится под колпаком русских. Он подал нам сигнал опасности, потому мы его на время законсервировали.

Из Управления Павел поехал к графу в Карл-Хорст. 

2.
Берлин молчал уже год. Таубе понимал, что Центр его законсервировал, опасаясь того, что он засвечен и находится под наблюдением НКВД. Правда, он не замечал того, чтобы его «пасли». Похоже, ему посчастливилось ускользнуть из сети НКВД, наброшенной на «Зеро» и буфетчика. Теперь, казалось, он мог вести жизнь обычного москвича, прогуливаться в ближайшем скверике с внуком, как добрый дедушка, но истинный разведчик всегда остается разведчиком, даже когда он законсервирован. Таубе продолжал фиксировать всю доступную ему по положению информацию, анализировать и систематизировать ее, понимая, что она может оказаться полезной для Германии. А ждать он умел.

3.

Граф фон Шерер был рад нежданному гостю. Он, как обычно, возился с книгами в кабинете. 

– Пауль, дорогой мой Пауль, с возвращением, – поднявшись с кресла, граф обнял Павла, ткнулся щеточкой усов ему в щеку. – Я соскучился по тебе. И Рихард снова в Берлине. Гальдер отозвал его в Генеральный штаб. А Диле в своей Варшаве, усмиряет поляков. Ты надолго к нам?
– Я получил недельный отпуск.

В кабинет вошла Лора, медленно, степенно. На ней было просторной платье, но при движении уже было видно ее изрядно округлившийся живот.

– Гляжу, у тебя все в порядке, сестричка, – сказал ей Павел. – Сколько уже?
– Шесть месяцев, – улыбнулась Лора.
– Значит, осталось недолго ждать. А выглядишь ты отлично. Стала еще красивей, – сказал Павел.
– Ты шутишь. Я подурнела. Лицо покрылось пятнами, – возразила Лора.
– Нет, ты прекрасна.
– Мне пора на прогулку, – улыбнулась грустной улыбкой Лора. – Отец очень строго следит за мной, чтобы внук, а он надеется, что я рожу ему внука, получал необходимую порцию кислорода.
– Я прогуляюсь с тобой, если не возражаешь, – предложил ей Павел.
– Она не возражает, – ответил граф. – Погуляйте до обеда.

Сначала они шли молча. Лора опиралась на руку Павла. Они шли по аллее вдоль оживающих под теплым весенним солнышком лип и дубов. 

– Как Диле отнесся к тому, что ты беременна? – наконец, нарушил молчание Павел.
– Я выполнила его приказ, – сухо ответила Лора, но потом, прижав к себе локоть Павла, горько произнесла – Когда я ему сообщила об этом, он сказал мне: благодарю, фрау Лора, и лег спать в кабинете. Теперь, когда мы одни, он обращается ко мне только «фрау Лора».
– Он интересовался, от кого… это произошло? 
– Нет. Ему безразлично. Он, наезжая в Берлин, ни разу не поинтересовался моим здоровьем. Ему моя беременность важна только, как доказательство его мужской состоятельности. 
– Не расстраивайся, Лорхен, у ребенка есть отец. Я не откажусь от него.
– Отец… – Лора усмехнулась. – Это будущий Диле, Пауль. У тебя будут свои дети.
– И все-таки, это мой ребенок.
– Твой, твой, – Лора коснулась Павла выпуклостью живота. – Разве я спорю. Вот рожу и назову его в честь тебя Паулем. 

В ворота въехал «хорьх». Это была машина Рихарда. Павел, ведя Лору под руку, направился навстречу генералу.

– Я, надеюсь, не опоздал к обеду? – спросил он. 
– Мы, как раз, нагуливаем аппетит, генерал, – ответил Павел.

За обедом зашел, как всегда, разговор о войне, но теперь говорили не столько о прошедшей войне с Польшей, а о большой войне, войне с Британской империей и Францией.

– Фюрер торопит нас, требуя от нас скорее завершить кампанию на Западе, чтобы перейти к самому лакомому пирогу, к России, – сказал Рихард. – Он опасается, что Сталин может его опередить и укрепить новые границы и перевооружить армию.
– Неужели он решил воевать с Россией? – спросил граф.
– Пока он думает, а мы занимаемся расчетами необходимых сил и средств для русской кампании. Война должна быть молниеносной, длительной Германия не вынесет.
– Сумасшедший, – воскликнул граф. – И что говорят генералы, что говорит Гальдер? 
– Мы не разговариваем, отец, мы работаем. Я надеюсь, что наши расчеты убедят Гитлера отказаться от этой авантюры. Война – это не туристическая прогулка. А пока нашим инженерным службам приказано прокладывать в бывшей Польше дороги с запада на восток – пути для оперативной доставки войск, строить аэродромы для люфтваффе, благо там полно дармовых рабочих рук.
– Жаль, не до самой Москвы, – усмехнулся граф.

4.

Павел вернулся в свой отдел систематизации разведданных. Однако его обязанности изменились.

– Ты будешь работать в группе полковника Лозе, перед которой поставлена задача оценка и анализ данных, получаемых от наших агентов из Советского Союза. Работа сложная и ответственная, предназначенная для Генерального штаба. Вам придется отвечать на вопросы, которые будет перед вами ставить лично командующий ОКВ генерал-фельдмаршал Гальдер и нести ответственность за даваемые ему ответы. 

Уже в отделе Павел узнал, какие перед ними вопросы поставил Генеральный штаб. Без всяких околичностей они говорили о подготовке войны с СССР. Блок вопросов касался хозяйственного и экономического положения в Советском Союзе. Генералов интересовала его обеспеченность стратегическими ресурсами – нефтью, углем, металлом, работа оборонных предприятий – количество выпускаемых танков, самолетов, пушек, боеприпасов, взрывчатки и прочего вооружения и техники, их технические данные, запасы продовольствия. Этим список вопросов не исчерпывался. В частности, стоял вопрос о резервных возможностях повышения выпуска оборонной продукции промышленными предприятиями в случае развертывания боевых действий на западных границах СССР. Также был задан вопрос о возможном пополнении продовольственной базы Германии за счет российского зерна и других продуктов в случае оккупации западных областей Советского Союза ко времени сбора урожая.

Через несколько дней Павел составил донесение в Центр:

«Германский Генштаб приступил к разработке плана военной операции против СССР с целью оккупации его западных территорий до Урала.
Рысь».

Зашифровав донесение и переписав колонки цифр на небольшой листок, Павел свернул его в трубку чуть больше спички и спрятал в корешке записной книжки. На следующий день в обеденный перерыв он поехал на Лейпцигер-штрассе. Вурф был на месте. 

Дождавшись своей очереди после майора и гауптмана, Павел сел в кресло и тихо сказал подошедшему Вурфу:
– Ветер дует с Востока.
Вурф пощелкал ножницами над головой Павла, наклонился ближе к уху, ответил:
– Он несет свежий воздух, – спросил: – Стричься, бриться, герр лейтенант? 
– Бриться, – ответил Павел, опуская в карман голубой курточки Вурфа бумажный цилиндрик донесения, и шепнул – В кармане сообщение для Москвы.
– Сделаем, – кивнул Вурф. 

5.

Майор Куприн не удивился шифрограмме, полученной от Рыси. Она не была первой. Если на первую старший майор Гоголев отреагировал немедленно – позвонил по прямому проводу наркому и попросил немедленно принять его, то на вторую реакция его была вялой.

– Это происки английской разведки. Они пытаются спровоцировать конфликт между двумя дружественными державами. Проверьте, не переметнулись ли ваши агенты Миланец и Рубин к англичанам. Это приказ Лаврентия Павловича. 

Вложив лист с шифрограммой в папку, Куприн отложил ее до вечернего доклада Гоголеву. В правдивости Лунина он не сомневался.


​(продолжение следует)

Рейтинг: +2 175 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!