ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияДетективы → «Живи, пока молодой!»

«Живи, пока молодой!»

24 марта 2019 - Александр Хвостов
От автора.
Прежде всего, я бы хотел попросить прощение у всех родителей, бабушек и дедушек на тот случай, если буду ими неверно понят. Цель же, с которой я и решил написать эту повесть, в том, чтобы достучаться до ума и сердца отдельных представителей молодёжи и попытаться сказать им, что в этой жизни ничего даром не даётся, и что они должны заботиться о своих престарелых родственниках так же, как те заботились о них в детстве. Проще говоря, я хотел попробовать предпринять ещё одну попытку пробудить в этих людях совесть.  К сожалению, как ни печально, имеет место тот факт, что стариков сдают в дом престарелых, в дом инвалидов, а то и вовсе убивают…
И всё это ради того, чтобы они не мешали более молодым, сильным и здоровым наслаждаться жизнью, не брюзжали и не поучали. Об этом говорят в газетах, на ТВ и в Интернете. Однако я задумал настоящую поветь, опираясь не только на информацию из данных источников, но и вспомнив как-то в очередной раз о том, как сам, будучи студентом факультета журналистики, во время практики побывал в доме инвалидов, который находится в нашем городе; и вспомнил так же впечатление от этой поездки… Оно у меня до сих пор двоякое. Да, в этом богоугодном заведении, как сказал бы Гоголь, есть и уютные комнатки для проживания постояльцев, и музей, где хранятся, например, кубки и медали здешних участников параолимпийских игр, и библиотека; есть там и врачи, и психологи… Но, поставив себя на место прибывающих там людей, я почувствовал себя Робинзоном на благоустроенном острове, за которым уже никто и никогда не приплывёт. То есть, у этих обитателей есть всё, что им нужно, но сами они не нужны никому из своих родных. А это-то и самое печальное и, думаю, эта моя повесть на данную тему будет далеко не последним сочинением.  
Что касается повести, то хочу сказать, что это не дешёвая и плохая подделка под роман Достоевского «Преступление и наказание»… Хотя перекличку с ним вы отчасти найдёте. Но есть и разница: Раскольников убил старуху, которая наживалась на несчастии других, а мой убийца приговорил старушку-инвалидку, потому что она ему мешала в этой жизни. А это совсем другая статья! Должен сказать, что я впервые дерзнул написать повесть в жанре детектива и поэтому если кому-то в нём не хватит остроты, прошу меня простить. Так же прошу прощения, если, по чьему-то мнению, окажется, что я допустил неточность при описании сцен работы сотрудников милиции. И не потому, что я об этом ничего не знаю… Слава богу, и по книгам других детективщиков, и по криминальным телепрограммам мне немного это известно. Но, скажем так, я в моей повести сделал больший упор на нравственные проблемы и вопросы. А почему, собственно, детектив? Мне этот жанр интересен тем, что он построен по принципу пазла, где надо попытаться собрать все кусочки, чтобы получить полную картину преступления. А как я с этим справился – решать вам!..
А. Х.   
 
Часть первая.
 
1
Старушка сидела в своей комнате и смотрела какой-то очень интересный сериал. И потому не слышала, как некто вошёл сперва в квартиру, а после тихо, как-то по-кошачьи, проник к ней, и не предполагала, что этот сериал будет последним, что она увидит в этой жизни…
Анна Светлова отперла квартиру и вошла в неё. Никто её не вышел встречать, чего обычно никогда не бывало.
– Ау, я дома! – сказала она, снимая с плеча свою сумку, толстую от тетрадок, и ставя её на пуф в прихожей. В ответ доносилась лишь тишина.
– Есть кто дома? – спросила Анна и вновь не услышала ответа.
Дома должны были быть сын Анны Артём, школьник 15-ти лет, и её мать, Дарья Дмитриевна Серова, пенсионерка 65-ти лет, инвалид-колясочник, жившая в квартире Светловых.  
«Спят что ли? Или гулять пошли?» – думала Анна.
И, действительно, были нередкими случаи, когда Артём (или Тёма, как звали его близкие), придя из школы, выводил бабушку погулять, а после садился за уроки. Раздевшись и положив ключи в ящик светлого трюмо с узким зеркалом, стоявшим справа от входа, Анна, будто сторож, стала обходить квартиру, ища домочадцев.
– Мама, Тёма! Вы где? – попыталась снова дозваться Анна. Но в ответ вновь тишина.
Дойдя до комнаты матери, Анна услышала тихонько работающий телевизор и увидела, что дверь туда была прикрыта. Хотя Дарья Дмитриевна никогда не закрывала к себе дверь. Открыв дверь, Анна обнаружила мать, лежащую на полу. Подумав, что той плохо, Анна подбежала ближе и увидела, что мать лежит в луже крови. В первые секунды Анна не могла что-либо понять; казалось, это был очередной кошмар, который может присниться, когда пересмотришь какой-нибудь жути. Однако, вскоре убедившись, что эта страшная  картина всё же реальная, Анна с перепугу завопила и вылетела в подъезд, крича о помощи. На крик Анны сбежались соседи.
– Ань, ты чего? – спросила её Алла Беликова, соседка сбоку.
– Там… там м-мама уб-б-битая леж-жит, – кое-как проговорила Анна.
– Господи Иисусе! – вскрикнула баба Нина, соседка с квартиры напротив. – Да кто ж это её, несчастную?!
– Я сейчас вызову милицию и «скорою», – сказал, доставая из кармана брюк мобильник, Олег Беликов, муж Аллы. – Маму как зовут… прости, то есть, звали? – спросил Олег Анну.
– Серова, Дарья Дмитриевна, – сказала Алла.
– Алло! Милиция, примите вызов! – быстро сказал Олег. – улица Белинского, дом 3, квартира 10. Убили человека. Серова Дарья Дмитриевна. Лет ей примерно 60. Как убили? Я не знаю, потому что убийство произошло у соседей. Ждём.
Всё тоже самое Олег сказал, вызвав «скорою», после чего все, включая и Анну, подались в её квартиру.      
2
 
«Скорая» и милиция приехали быстро. Олег открыл дверь и увидел участкового и опергруппу со следователем, а так же криминалиста и судебного медика с санитарами.
– Здравствуйте! Это вы вызывали милицию? – спросила женщина лет так  40-ка, темноволосая и весьма ухоженная. Взгляд у неё, как и тон в голосе были прямые и строгие.
– Да, мы, – сказал Олег.
 – Следователь Перова, Ольга Алексеевна, – сказала женщина, вынув удостоверение.
– Капитан Кузьминский, Виктор Павлович, – сказал мужчина лет 30-ти, слегка смуглый и от того производивший впечатление, что он немного не русский, темноволосый и коротко остриженный.
– Лейтенант Маслова, Раиса Максимовна, – следом за Кузьминским произнесла светловолосая молодая женщина 25-ти лет, с большими карими глазами, ямочками на щеках и тонкими, слегка улыбающимися губами.
Представившись, офицеры и так же предъявили свои документы.
 – Проходите, пожалуйста! – сказал Олег. – Я сейчас позову потерпевшую. – Алла, Аню приведи – тут милиция приехала, – крикнул он на кухню, где Алла отпаивала перепуганную Анну валерьянкой и чаем, а баба Нина сидела рядом и утешала убитую горем соседку.
Все три женщины вышли из кухни на зов Олега.
– Здравствуйте! – сказала немного пришедшая в себя Анна.
– Здравствуйте! – сказала Перова, представляя себя, Маслову и Кузьминского. – Это вы потерпевшая?
– Да, я, Светлова, Анна Ивановна, – ответила Анна.
– Покажите, пожалуйста, где вы обнаружили труп! – попросила Перова.
– Пройдёмте в комнату налево! – сказала Анна.
Они все вошли в комнату убитой. Увиденное поразило своими неописуемыми, даже и не человеческими, и не звериными, а какими-то инопланетными или бесовскими кошмаром и жестокостью многих, включая, казалось бы, всё прошедших и всё видавших Перову и Кузьминского; и никак, никому не поддавалось хоть сколько-нибудь внятному пониманию и объяснению.
Чтобы не мешать и другу, и работе, было решено поступить так: Перова и Маслова будут допрашивать в соседних комнатах Анну и бабу Нину, а Кузьминский с участковым, экспертами и четой Беликовых, оставшихся в качестве понятых, будут проводить работу на месте преступления.     
– Ничего себе! – сказал криминалист Юра Снегин, рыжий, молодой и шустрый парень, делавший фототаблицу трупа старушки. – Кто ж её так?
– Кто и за что? – тихонько отозвался Кузьминский, осматривая место происшествия и делая записи в протоколе. – Хоть бы бардак навели в комнате для приличия, что ли.
– А орудие убийства с отпечатками пальцев тебе для приличия не оставить? – слегка хохмя, сказал Снегин.
– Ага! А ещё записку, мол, это я «замочил» бабулю; зовут меня Вася Пупкин, живу там-то, телефон такой-то, – в тон Снегину ответил Кузьминский и тут же обратился к судебному медику Алёне Белкиной, хорошенькой блондинке с серыми глазами:
 – Что скажешь, медицина?
– Если говорить о внешней картине, то ясно одно: старушке раскроили голову тяжёлым и острым предметом, – сказала Алёна. – По крайней мере, об этом красноречиво говорит рана наверху головы. И смерть наступила примерно три-четыре часа назад. Но от чего именно бабушка скончалась – я точно не скажу. Сам понимаешь, возраст – а от сюда и болячки всякие… И вполне может быть такой поворот, что погибшая могла умереть раньше, чем убийца стукнул её по голове.
– Так, сейчас четырнадцать ноль-ноль, – сказал Кузьминский, глядя на часы, – стало быть, бабушку стукнули в районе десяти-одиннадцати часов утра?
– Выходит, что так, – ответила Алёна.
– От чего, например, старушка могла бы умереть? – спросил Алёну Кузьминский.
– Сердечко могло отказать или инсульт случится… Хотя, судя по мимике, инсультом тут и не пахнет. Да мало ли, что ещё могло вылезти! – сказала Алёна. – Но, так или иначе, а нужно везти бабулю в морг и там во всём разбираться.
– Ты сказала, что погибшую ударили тяжелым и острым предметом. Топор может быть таким? – спросил Кузьминский.
– Вполне, – ответила Алёна. – И, судя по тому, что удар ей пришёлся сверху, я так думаю, что били старушку тогда, когда она сидела в коляске.
– А чего ж она на коляске ездила? Вроде ж обе ноги на месте… – озадачился Кузьминский.
– А это или я скажу тебе после вскрытия, или Ольга Алексеевна, может, что-то у нашей потерпевшей выяснит. – сказала Алёна. 
– Разрешите сказать! – будто школьница, сказала Алла.
– Слушаем вас, – сказал Кузьминский.
– Видите ли, я сама врач и наблюдаю эту семью, – начала Алла, – и погибшая в том числе была моей пациенткой. Я выписывала ей противосудорожное лекарство, так как у неё была эпилепсия.
– Ого! – сказала Алёна. – Вот это новости! И часто у неё были приступы?
– Как мне говорили и Аня, и сама погибшая, не часто, обычно два-три случая за год, – сказала Алла.
– А последний случай когда был не знаете? – спросила Алёна.
– Увы, не знаю, так как сама ещё на больничном и только сегодня боле-мене оклемалась, – ответила Алла.
– Спасибо за информацию, – сказала Алёна. – Однако никакого намёка на судороги я тоже не вижу. Ладно, пойду руки мыть.
– Вы позволите проводить вашу коллегу? – просила Алла Кузьминского. И, получив разрешение, вышла с Алёной.
– Я тоже с бабулей закончил, – вмешался Юра. – Сейчас посмотрю отпечатки пальцев… Хотя вряд ли я найду отпечатки кого-то ещё, помимо отпечатков хозяйки и членов её семьи. А после гляну замок в двери. 
– Хорошо, давай! – сказал Кузьминский.
– Я задам вам несколько вопросов… Простите, как вас зовут? – обратился Кузьминский к Олегу.
– Беликов, Олег Ефимович, – сказал Олег.
– Олег Ефимович, где вы были в промежутке между десятью и одиннадцатью часами утра?
– В десять часов закончилась моя ночная смена и пошёл к дому отсыпаться, – сказал Олег.
– А где и кем вы работаете? – спросил Кузьминский.
– Диспетчером в такси «Скороход», – сказал Олег. – Слава богу, там график свободный и можно его под себя подстроить.
– А что было по дороге домой? – спросил Кузьминский.
– Ну, по пути забрёл в наш магазин, что на углу, – пивка купить и хлебнуть, – сказал Олег.
– А кто это может подтвердить? – спросил Кузьминский.
– Увы, никто, – сказал Олег каким-то погасшим голосом. – Ну, наверняка же в магазине есть камеры наблюдения.
– Так, с камерами разберёмся… А по дороге из магазина вы никого не встретили? – спросил Кузьминский.
– Знаете, да… Вот когда я почти дошёл до подъезда, оттуда выбежал какой-то странный парень лет 15-ти или 16-ти, – ответил Олег.
– Так, и в чём его странность? – удивился Кузьминский.
– Понимаете, на улице тепло, а этот парень был в тёплой олимпийке с капюшоном; на лице был повязан какой-то платок со змеиным рисунком, а на глазах  тёмные очки. Хотя и погода пасмурная, – ответил Олег. – Словом, он был весь, как в футляре.
– А вы его прежде видели? – спросил Кузьминский.
– Нет, – ответил Олег. 
– И последний вопрос: вы как тесно общались с вашими соседями? – спросил Кузьминский.
– Да наше общение было больше на уровне «привет-пока»,  – сказал Олег. – Вот Алла, жена моя, более тесно общалась, поскольку, как вы знаете, она участковый врач в нашей поликлинике и Аня обращалась к ней по разным вопросам. А бывало, что Алла сама заходила сюда.
 
 
***
Тем временем в одной из соседних комнат следователь Ольга Перова вела допрос Анны.
– Скажите, пожалуйста, когда вы обнаружили тело вашей матери? - осторожно спросила Перова.
– В два часа дня, – сказала Анна. – Я пришла на обед из школы, где работаю учителем словесности, зову маму, Тёму (это мой сын), но никто не отозвался. Я разделась и решила их поискать по комнатам – мало ли, вдруг спят или гулять пошли… И вот так я и обнаружила маму. Причём я не сразу поняла, что случилось; я думала, что маме плохо…
– А разве у погибшей были проблемы со здоровьем? – спросила Перова.
–  Да, у неё с детства была эпилепсия и на этом фоне бывали судороги, – сказала Анна. – Мама и дверь не закрывала никогда, чтобы в случаи приступа успеть позвать на помощь.
– Анна Ивановна, а я могу увидеть медкарту вашей мамы? – спросила Перова.
– Да, пожалуйста, – сказала Анна.
Найдя медкарту, Анна подала её перовой и та начала её пролистывать, пробегая глазами по текстам записей. В этот момент вошла Алёна.
– Ольга Алексеевна, я закончила и труп можно увозить,– сказала она.
Свои выводы и предположение о том, что старушку убили топором, Алёна прошептала Перовой на ухо.
– Хорошо. На-ка, полюбопытствуй! – сказала Перова.
Алёна так же бегло прочла записи в карте.
– Ну, про эпилепсию мне сказала соседка, – проговорила она,  – а у меня вот такой к вам, потерпевшая, вопрос: почему ваша мать ездила на инвалидной коляске?
– Три года тому назад маму сбила машина и  мама получила травму позвоночника, – пояснила Анна, – И с тех пор она не ходила.
– Всё ясно, – сказала Алёна Анне. – Ольга Алексеевна, я поеду?
– Да-да, конечно, езжай! – сказала Перова.
Забрав труп старушки, Алёна с санитарами уехали в морг. Анна, отпросившаяся проводить мед-бригаду, взглянула на труп своей матери и снова злилась слезами. Перова, по-человечески понимая всю тяжесть и боль потерпевшей (так как сама год назад овдовела), всё же вежливо попросила Анну взять себя в руки и ответить ещё на пару вопросов.
– Анна Ивановна, скажите, пожалуйста, вы жили втроём – вы, погибшая и ваш сын? – спросила Перова.
– Нет, с нами ещё муж мой жил, Светлов, Георгий Юрьевич, – ответила Анна.
– И где же он теперь? – спросила Перова.
– Ушёл. Вернее было сказать, сбежал, как крыса с корабля, бросил нас, не желая разделять наши трудности и помогать в уходе за мамой, – враждебно сказала Анна, – Никогда ему этого не прощу.
– А вы не знаете, где бы было можно найти вашего мужа? – спросила Перова. – Наверно, у его матери, Ирины Михайловны Светловой, – сказала Анна, – Она живёт на улице Чапаева, дом 10, квартира 12. 
– Спасибо, Анна Ивановна, – сказала Перова.
В эту минуту из другой комнаты вышли Маслова с бабой Ниной.
– Ольга Алексеевна, мы закончили, – сказала Маслова.
– Хорошо, – ответила Перова, – Сейчас с Кузьминским поезжайте вот по этому адресу.
– Так, Чапаева, 10, квартира 12, – прочла Маслова, – Знаю я этот адресок; а, вернее, улицу и дом – у меня там, но в 20-й квартире сестрица живёт. Да и улица эта соседняя - пешком дойти можно. А кого нам там надо найти?
– Светлова, Георгия Юрьевича, – сказала Перова.
Появился Кузьминский, точно так же доложился Перовой об окончании своей работы и они с Масловой отправились в новый адрес.
– Ольга Алексеевна, разрешите! – обратился Снегин.
– Слушаю тебя, Юра, – отозвалась Перова.
– В общем, я проверил дверь и не нашёл ни одного следа взлома. Дверь была открыта родными ключами. Никаких отпечатков на ручке нет, – констатировал Снегин.
– Что, совсем ничего? – спросила Перова.
– Кроме хозяйских отпечатков, ничего, – ответил Снегин.
– Спасибо, Юра, – ответила Перова и обратилась к Анне.
– Анна Ивановна, а у кого были ключи от квартиры?
– У меня одни, у Тёмы одни и у Гоши одни, – уверено ответила Анна, – Я, правда, не знаю, выложил ли Гоша свои ключи, уходя от нас, – прибавила она.
– Давайте посмотрим! – предложила Перова.
Они подошли к трюмо. Анна открыла ящик, Перова посмотрела в нём все углы, но помимо ключей хозяйки ничьих других там не нашлось. Случайно ли забыл муж выложить ключи, покидая семью? Ну, мало ли – разругался с женой в пух и перья, ушёл, а про ключи в пылу ссоры забыл. Или всё же специально себе оставил, чтобы при удобном случаи прийти и раскроить голову старушке за отравленную семейную жизнь?..
Впрочем, нельзя упускать из виду и такую вполне возможную версию, что Анна, пусть и не сама, но могла убить свою мать. Мотив? Да элементарно – скинуть со своей шеи надоевший «хомут».  Но если это и так, то А – откуда у простой учительницы деньги на это дело? Б – где она нашла убийцу? Не по объявлению же! А то, что старушку прикончил именно мужчина, – это к бабке не иди. Удар был весьма неслабый и женщине такой нанести вряд ли было бы под силу. Ц – как она после всё обстряпала так, как это предстало перед всем народом? И, наконец, Д – если старуха до невозможности надоела, то не проще было бы её в дом престарелых или в дом инвалидов сдать?.. Да уж, загадка на загадке.  
 
***
Перова хотела задать Анне очередной вопрос, когда в квартиру, будто ошпаренный, вбежал Артём Светлов.
– Мама, что произошло? Я сейчас видел, как из нашего района ехала «Скорая». Что-то с бабушкой? – сказал Артём.
– Тёмочка, сынок, бабулю убили, – скрепя сердце, ответила Анна сыну.
– Какой ужас… – бледнея, сказал Артём и заплакал.
Перова терпеливо ждала, пока юноша придёт в себя. Когда Артём слегка успокоился, Перова тихонечко обратилась к нему:
– Артём, прими мои глубокие соболезнования… мне очень жаль. Но, может, мы попробуем поговорить?
– Вы хотите меня допросить? – спросил Артём.
– Допросить? Давай это назовём иначе: поговорить, – смягчила Перова, – Ты покажешь мне свою комнату, я задам тебе два-три вопроса и всё. Впрочем, если ты хочешь говорить со мной при маме, я так же не против этого.
– Нет, я буду с вами говорить один на один, – сказал Артём, будто испугавшись, бог знает, чего.
– Не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю, – сказала Перова, и они с Артёмом пошли в его комнату.
 Комната Артёма соединяла в себе несколько функций: она была и спальней, и спортзалом, и классной (то есть, комнатой, где делают уроки, читают книги и так далее).
У входа стоял небольшой спорткомплекс со всем необходимым инвентарём (как то канаты, кольца, трапеция, боксёрская груша), возле спорткомплекса находились гиря, гантели, ролик и велотренажёр.     
Справа стояли шифоньер с голубой дверцей и металлической ручкой, рядом с ним кровать, застеленная шахматным пледом, и ящиками для постельного белья такого же голубого цвета и с такими же ручками, дальше стоял высокий стеллаж с книгами.
Слева, у окна, стояли стул, письменный стол, где обитали ноутбук, лампа, карандашница с ручками, стопки тетрадок… словом, всё, что нужно школьнику. Но была на столе всего одна необычная вещь – роман Фёдора Достоевского «Преступление и наказание». Что ж в этой книге необычного? Милые мои, увидеть сегодня подростка, читающего хотя бы современную книгу, – это тоже самое, что увидеть пингвина в полёте. А что уж говорить о классиках!
Но именно на эту книгу Перова обратила внимание и слегка удивилась, что она была среди вещей подростка, потому что, зная по своему опыту, свою дочь Ларису, ровесницу Артёма, она не могла заставить что-то в этом роде прочитать ни за какой «пряник» (если это не требовали в школе). Дочь больше любила читать фантастику, приключенческие и современные любовные романы. Из классики у неё могли быть разве что классики детектива, как Конан Дойл или Агата Кристи.   
– Серьёзная вещь, – заметила она Артёму, – знаешь, я очень люблю читать Достоевского.
– Да это бабуля всё хотела приучить меня читать больше, чем нужно в школе, – сказал Артём. – Бабуля у меня вообще была фанат чтения и даже, скажем, в цирк со мной могла не пойти, пока я не прочту какой-нибудь рассказ.
– А ты, значит, не фанат чтения? – спросила Перова, видя, что юноша говорит о книгах без интереса. – Больше любишь спортом заниматься?
– Да, спорт я люблю больше, – сказал чуть живее Артём.
– Ясно, – сказала Перова. – А ещё что вы с бабушкой делали?
– Ходили в театры, в музеи, – вновь сухо ответил Артём, и Перова поняла, что и эти заведения парня не привлекают.
– Артём, скажи, пожалуйста, каким бабушкам была человеком? – спросила Перова.
– Как вам сказать… – замялся Артём.
– Да как есть! – сказала Перова.
– Прежде, до того, как бабушка стала инвалидом из-за аварии, она была весёлой и общительной женщиной; а когда с ней случилась эта беда, бабушка стала какой-то капризной, замкнулась в себе и озлобилась. Её поведение нередко порождало ссоры, из-за которых однажды ушёл мой отец… – тут Артём прервался и вновь загрустил. – Ушёл человек, которого я любил, как никого и с которым был единым целым.
– То есть, отец от вас ушёл из-за ссоры? – спросила Перова.
– Да, – сказал Артём.
– И последнее: где ты был в момент убийства? – спросила Перова.
– У одноклассника, Васи Крылова, помогал с уроками, – ответил Артём.
– Он это может подтвердить? – спросила Перова.
– Разумеется! – уверенно сказал Артём, глядя на следователя так, будто бы она спросила что-то лишнее. Это слегка насторожило Перову.
– Большое тебе спасибо, – сказала Перова, прощаясь с Артёмом. – Крепись и поддерживай маму! До свидания.
Наконец всё разъехались и разошлись. В квартире воцарилась гробовая тишина.
 
3
Он сидел в одной из соц-сетей, где у него была своя страница, и писал, делая в словах какие-то детские ошибки, следующую запись: «Госпади! Не уже ли комне пришло щастье? Не уже ли этой старой крысы больше нет? О, что б ей сварится у чорта в катле за все мои страданея! Еслибы Анечька  небыла такой идеоткой и здала бы свою мамачьку в богодельню, то и симья была цыла, и Дарья Дмитривна непринила бы такую жуткую смерть. Жызнь для маладых! И старекам с их балячьками и копризами здьесь неместо!» - такой текст он набрал на своей стене. Да уж, как можно видеть из выше приведённых слов нашего неизвестного, грамматика – явно не его конёк.
 
***
Георгий Юрьевич Светлов внешне был, как бы сказала одна из героинь Эльдара Рязанова, «тихий, мягкий, безобидный человек». И отчасти так и есть. Светлов был вообще-то человеком спокойным и терпеливый; вспышек гнева почти не допускал; а если такое всё же случалось, то это было кратковременно, как молния в грозу. В общении с людьми, особенно с женщинами, детьми и стариками, Георгий был почтительным, нежным и весёлым; пил мало, но любил хорошие, весёлые, шумные застолья и даже сам не против  был слегка побалагурить.
Своего, как нынче говорят, биологического отца Георгий никогда не знал и не видел,  потому что тот ушёл, так и не дождавшись рождения сына. Отчество Юрьевич и фамилию Светлов маленький Гошенька получил от второго мужа своей матери – Юрия Викторовича Светлова, в прошлом известного адвоката, а после преподавателя права в одном престижном ВУЗе города. Что побудило его сменить одну профессию на другую – я сказать не могу. Усыновив, малыша, Юрий Викторович любил и воспитывал его, как своего. Да и сам Гоша был к нему очень привязан, звал его папой и стремился взять от Юрия Викторовича все лучшие его качества, как то честность, доброта, обязательность, уважение к старшим и так далее. Они много общались, занимались спортом, ездили на рыбалку. И потому для мальчика было очень тяжело пережить гибель своего отца… Юрий Викторович погиб, защищая соседку с их подъезда от двоих пьяных негодяев, желавших её изнасиловать. Убийц так и не нашли и не посадили, потому что соседка побоялась дать показания.
Мать Георгия, Ирина Михайловна Светлова, была красивой женщиной и разносторонне-одарённым человеком. Помимо того, что она была профессиональный психологом, Ирина Михайловна имела бойкое перо и даже снискала успех, как автор статей о современной психологии в одном из научно-популярных журналов. Кроме того, она прекрасно пела, играла на гитаре, рисовала и готовила.   
Ирина Михайловна и сыну хотела привить интерес к музыке и рисованью, но Георгий больше любил заниматься спортом, математикой и физикой. Окончив успешно школу и отслужив в армии, он поступил в педагогический институт на физико-математический факультет, при этом устроившись в родную школу плотником.  Мать выбор сына не осудила. Да и вообще, надо сказать, они оба друг в друге души не чаяли. Их любовь была самой нежной, какую только можно найти в сердце человека. При этом нельзя сказать, что мать сильно баловала сына. Всякое бывало – она его и поругать могла за двойку или не мытую посуду; да и Георгий не был размазнёй, маменькиным сынком, у которого с роду не бывает как своего характера, так и своей воли. Всё-таки воспитание Юрия Викторовича сделало своё дело.  

© Copyright: Александр Хвостов, 2019

Регистрационный номер №0443410

от 24 марта 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0443410 выдан для произведения: От автора.
Прежде всего, я бы хотел попросить прощение у всех родителей, бабушек и дедушек на тот случай, если буду ими неверно понят. Цель же, с которой я и решил написать эту повесть, в том, чтобы достучаться до ума и сердца отдельных представителей молодёжи и попытаться сказать им, что в этой жизни ничего даром не даётся, и что они должны заботиться о своих престарелых родственниках так же, как те заботились о них в детстве. Проще говоря, я хотел попробовать предпринять ещё одну попытку пробудить в этих людях совесть.  К сожалению, как ни печально, имеет место тот факт, что стариков сдают в дом престарелых, в дом инвалидов, а то и вовсе убивают…
И всё это ради того, чтобы они не мешали более молодым, сильным и здоровым наслаждаться жизнью, не брюзжали и не поучали. Об этом говорят в газетах, на ТВ и в Интернете. Однако я задумал настоящую поветь, опираясь не только на информацию из данных источников, но и вспомнив как-то в очередной раз о том, как сам, будучи студентом факультета журналистики, во время практики побывал в доме инвалидов, который находится в нашем городе; и вспомнил так же впечатление от этой поездки… Оно у меня до сих пор двоякое. Да, в этом богоугодном заведении, как сказал бы Гоголь, есть и уютные комнатки для проживания постояльцев, и музей, где хранятся, например, кубки и медали здешних участников параолимпийских игр, и библиотека; есть там и врачи, и психологи… Но, поставив себя на место прибывающих там людей, я почувствовал себя Робинзоном на благоустроенном острове, за которым уже никто и никогда не приплывёт. То есть, у этих обитателей есть всё, что им нужно, но сами они не нужны никому из своих родных. А это-то и самое печальное и, думаю, эта моя повесть на данную тему будет далеко не последним сочинением.  
Что касается повести, то хочу сказать, что это не дешёвая и плохая подделка под роман Достоевского «Преступление и наказание»… Хотя перекличку с ним вы отчасти найдёте. Но есть и разница: Раскольников убил старуху, которая наживалась на несчастии других, а мой убийца приговорил старушку-инвалидку, потому что она ему мешала в этой жизни. А это совсем другая статья! Должен сказать, что я впервые дерзнул написать повесть в жанре детектива и поэтому если кому-то в нём не хватит остроты, прошу меня простить. Так же прошу прощения, если, по чьему-то мнению, окажется, что я допустил неточность при описании сцен работы сотрудников милиции. И не потому, что я об этом ничего не знаю… Слава богу, и по книгам других детективщиков, и по криминальным телепрограммам мне немного это известно. Но, скажем так, я в моей повести сделал больший упор на нравственные проблемы и вопросы. А почему, собственно, детектив? Мне этот жанр интересен тем, что он построен по принципу пазла, где надо попытаться собрать все кусочки, чтобы получить полную картину преступления. А как я с этим справился – решать вам!..
А. Х.   
 
Часть первая.
 
1
Старушка сидела в своей комнате и смотрела какой-то очень интересный сериал. И потому не слышала, как некто вошёл сперва в квартиру, а после тихо, как-то по-кошачьи, проник к ней, и не предполагала, что этот сериал будет последним, что она увидит в этой жизни…
Анна Светлова отперла квартиру и вошла в неё. Никто её не вышел встречать, чего обычно никогда не бывало.
– Ау, я дома! – сказала она, снимая с плеча свою сумку, толстую от тетрадок, и ставя её на пуф в прихожей. В ответ доносилась лишь тишина.
– Есть кто дома? – спросила Анна и вновь не услышала ответа.
Дома должны были быть сын Анны Артём, школьник 15-ти лет, и её мать, Дарья Дмитриевна Серова, пенсионерка 65-ти лет, инвалид-колясочник, жившая в квартире Светловых.  
«Спят что ли? Или гулять пошли?» – думала Анна.
И, действительно, были нередкими случаи, когда Артём (или Тёма, как звали его близкие), придя из школы, выводил бабушку погулять, а после садился за уроки. Раздевшись и положив ключи в ящик светлого трюмо с узким зеркалом, стоявшим справа от входа, Анна, будто сторож, стала обходить квартиру, ища домочадцев.
– Мама, Тёма! Вы где? – попыталась снова дозваться Анна. Но в ответ вновь тишина.
Дойдя до комнаты матери, Анна услышала тихонько работающий телевизор и увидела, что дверь туда была прикрыта. Хотя Дарья Дмитриевна никогда не закрывала к себе дверь. Открыв дверь, Анна обнаружила мать, лежащую на полу. Подумав, что той плохо, Анна подбежала ближе и увидела, что мать лежит в луже крови. В первые секунды Анна не могла что-либо понять; казалось, это был очередной кошмар, который может присниться, когда пересмотришь какой-нибудь жути. Однако, вскоре убедившись, что эта страшная  картина всё же реальная, Анна с перепугу завопила и вылетела в подъезд, крича о помощи. На крик Анны сбежались соседи.
– Ань, ты чего? – спросила её Алла Беликова, соседка сбоку.
– Там… там м-мама уб-б-битая леж-жит, – кое-как проговорила Анна.
– Господи Иисусе! – вскрикнула баба Нина, соседка с квартиры напротив. – Да кто ж это её, несчастную?!
– Я сейчас вызову милицию и «скорою», – сказал, доставая из кармана брюк мобильник, Олег Беликов, муж Аллы. – Маму как зовут… прости, то есть, звали? – спросил Олег Анну.
– Серова, Дарья Дмитриевна, – сказала Алла.
– Алло! Милиция, примите вызов! – быстро сказал Олег. – улица Белинского, дом 3, квартира 10. Убили человека. Серова Дарья Дмитриевна. Лет ей примерно 60. Как убили? Я не знаю, потому что убийство произошло у соседей. Ждём.
Всё тоже самое Олег сказал, вызвав «скорою», после чего все, включая и Анну, подались в её квартиру.      
2
 
«Скорая» и милиция приехали быстро. Олег открыл дверь и увидел участкового и опергруппу со следователем, а так же криминалиста и судебного медика с санитарами.
– Здравствуйте! Это вы вызывали милицию? – спросила женщина лет так  40-ка, темноволосая и весьма ухоженная. Взгляд у неё, как и тон в голосе были прямые и строгие.
– Да, мы, – сказал Олег.
 – Следователь Перова, Ольга Алексеевна, – сказала женщина, вынув удостоверение.
– Капитан Кузьминский, Виктор Павлович, – сказал мужчина лет 30-ти, слегка смуглый и от того производивший впечатление, что он немного не русский, темноволосый и коротко остриженный.
– Лейтенант Маслова, Раиса Максимовна, – следом за Кузьминским произнесла светловолосая молодая женщина 25-ти лет, с большими карими глазами, ямочками на щеках и тонкими, слегка улыбающимися губами.
Представившись, офицеры и так же предъявили свои документы.
 – Проходите, пожалуйста! – сказал Олег. – Я сейчас позову потерпевшую. – Алла, Аню приведи – тут милиция приехала, – крикнул он на кухню, где Алла отпаивала перепуганную Анну валерьянкой и чаем, а баба Нина сидела рядом и утешала убитую горем соседку.
Все три женщины вышли из кухни на зов Олега.
– Здравствуйте! – сказала немного пришедшая в себя Анна.
– Здравствуйте! – сказала Перова, представляя себя, Маслову и Кузьминского. – Это вы потерпевшая?
– Да, я, Светлова, Анна Ивановна, – ответила Анна.
– Покажите, пожалуйста, где вы обнаружили труп! – попросила Перова.
– Пройдёмте в комнату налево! – сказала Анна.
Они все вошли в комнату убитой. Увиденное поразило своими неописуемыми, даже и не человеческими, и не звериными, а какими-то инопланетными или бесовскими кошмаром и жестокостью многих, включая, казалось бы, всё прошедших и всё видавших Перову и Кузьминского; и никак, никому не поддавалось хоть сколько-нибудь внятному пониманию и объяснению.
Чтобы не мешать и другу, и работе, было решено поступить так: Перова и Маслова будут допрашивать в соседних комнатах Анну и бабу Нину, а Кузьминский с участковым, экспертами и четой Беликовых, оставшихся в качестве понятых, будут проводить работу на месте преступления.     
– Ничего себе! – сказал криминалист Юра Снегин, рыжий, молодой и шустрый парень, делавший фототаблицу трупа старушки. – Кто ж её так?
– Кто и за что? – тихонько отозвался Кузьминский, осматривая место происшествия и делая записи в протоколе. – Хоть бы бардак навели в комнате для приличия, что ли.
– А орудие убийства с отпечатками пальцев тебе для приличия не оставить? – слегка хохмя, сказал Снегин.
– Ага! А ещё записку, мол, это я «замочил» бабулю; зовут меня Вася Пупкин, живу там-то, телефон такой-то, – в тон Снегину ответил Кузьминский и тут же обратился к судебному медику Алёне Белкиной, хорошенькой блондинке с серыми глазами:
 – Что скажешь, медицина?
– Если говорить о внешней картине, то ясно одно: старушке раскроили голову тяжёлым и острым предметом, – сказала Алёна. – По крайней мере, об этом красноречиво говорит рана наверху головы. И смерть наступила примерно три-четыре часа назад. Но от чего именно бабушка скончалась – я точно не скажу. Сам понимаешь, возраст – а от сюда и болячки всякие… И вполне может быть такой поворот, что погибшая могла умереть раньше, чем убийца стукнул её по голове.
– Так, сейчас четырнадцать ноль-ноль, – сказал Кузьминский, глядя на часы, – стало быть, бабушку стукнули в районе десяти-одиннадцати часов утра?
– Выходит, что так, – ответила Алёна.
– От чего, например, старушка могла бы умереть? – спросил Алёну Кузьминский.
– Сердечко могло отказать или инсульт случится… Хотя, судя по мимике, инсультом тут и не пахнет. Да мало ли, что ещё могло вылезти! – сказала Алёна. – Но, так или иначе, а нужно везти бабулю в морг и там во всём разбираться.
– Ты сказала, что погибшую ударили тяжелым и острым предметом. Топор может быть таким? – спросил Кузьминский.
– Вполне, – ответила Алёна. – И, судя по тому, что удар ей пришёлся сверху, я так думаю, что били старушку тогда, когда она сидела в коляске.
– А чего ж она на коляске ездила? Вроде ж обе ноги на месте… – озадачился Кузьминский.
– А это или я скажу тебе после вскрытия, или Ольга Алексеевна, может, что-то у нашей потерпевшей выяснит. – сказала Алёна. 
– Разрешите сказать! – будто школьница, сказала Алла.
– Слушаем вас, – сказал Кузьминский.
– Видите ли, я сама врач и наблюдаю эту семью, – начала Алла, – и погибшая в том числе была моей пациенткой. Я выписывала ей противосудорожное лекарство, так как у неё была эпилепсия.
– Ого! – сказала Алёна. – Вот это новости! И часто у неё были приступы?
– Как мне говорили и Аня, и сама погибшая, не часто, обычно два-три случая за год, – сказала Алла.
– А последний случай когда был не знаете? – спросила Алёна.
– Увы, не знаю, так как сама ещё на больничном и только сегодня боле-мене оклемалась, – ответила Алла.
– Спасибо за информацию, – сказала Алёна. – Однако никакого намёка на судороги я тоже не вижу. Ладно, пойду руки мыть.
– Вы позволите проводить вашу коллегу? – просила Алла Кузьминского. И, получив разрешение, вышла с Алёной.
– Я тоже с бабулей закончил, – вмешался Юра. – Сейчас посмотрю отпечатки пальцев… Хотя вряд ли я найду отпечатки кого-то ещё, помимо отпечатков хозяйки и членов её семьи. А после гляну замок в двери. 
– Хорошо, давай! – сказал Кузьминский.
– Я задам вам несколько вопросов… Простите, как вас зовут? – обратился Кузьминский к Олегу.
– Беликов, Олег Ефимович, – сказал Олег.
– Олег Ефимович, где вы были в промежутке между десятью и одиннадцатью часами утра?
– В десять часов закончилась моя ночная смена и пошёл к дому отсыпаться, – сказал Олег.
– А где и кем вы работаете? – спросил Кузьминский.
– Диспетчером в такси «Скороход», – сказал Олег. – Слава богу, там график свободный и можно его под себя подстроить.
– А что было по дороге домой? – спросил Кузьминский.
– Ну, по пути забрёл в наш магазин, что на углу, – пивка купить и хлебнуть, – сказал Олег.
– А кто это может подтвердить? – спросил Кузьминский.
– Увы, никто, – сказал Олег каким-то погасшим голосом. – Ну, наверняка же в магазине есть камеры наблюдения.
– Так, с камерами разберёмся… А по дороге из магазина вы никого не встретили? – спросил Кузьминский.
– Знаете, да… Вот когда я почти дошёл до подъезда, оттуда выбежал какой-то странный парень лет 15-ти или 16-ти, – ответил Олег.
– Так, и в чём его странность? – удивился Кузьминский.
– Понимаете, на улице тепло, а этот парень был в тёплой олимпийке с капюшоном; на лице был повязан какой-то платок со змеиным рисунком, а на глазах  тёмные очки. Хотя и погода пасмурная, – ответил Олег. – Словом, он был весь, как в футляре.
– А вы его прежде видели? – спросил Кузьминский.
– Нет, – ответил Олег. 
– И последний вопрос: вы как тесно общались с вашими соседями? – спросил Кузьминский.
– Да наше общение было больше на уровне «привет-пока»,  – сказал Олег. – Вот Алла, жена моя, более тесно общалась, поскольку, как вы знаете, она участковый врач в нашей поликлинике и Аня обращалась к ней по разным вопросам. А бывало, что Алла сама заходила сюда.
 
 
***
Тем временем в одной из соседних комнат следователь Ольга Перова вела допрос Анны.
– Скажите, пожалуйста, когда вы обнаружили тело вашей матери? - осторожно спросила Перова.
– В два часа дня, – сказала Анна. – Я пришла на обед из школы, где работаю учителем словесности, зову маму, Тёму (это мой сын), но никто не отозвался. Я разделась и решила их поискать по комнатам – мало ли, вдруг спят или гулять пошли… И вот так я и обнаружила маму. Причём я не сразу поняла, что случилось; я думала, что маме плохо…
– А разве у погибшей были проблемы со здоровьем? – спросила Перова.
–  Да, у неё с детства была эпилепсия и на этом фоне бывали судороги, – сказала Анна. – Мама и дверь не закрывала никогда, чтобы в случаи приступа успеть позвать на помощь.
– Анна Ивановна, а я могу увидеть медкарту вашей мамы? – спросила Перова.
– Да, пожалуйста, – сказала Анна.
Найдя медкарту, Анна подала её перовой и та начала её пролистывать, пробегая глазами по текстам записей. В этот момент вошла Алёна.
– Ольга Алексеевна, я закончила и труп можно увозить,– сказала она.
Свои выводы и предположение о том, что старушку убили топором, Алёна прошептала Перовой на ухо.
– Хорошо. На-ка, полюбопытствуй! – сказала Перова.
Алёна так же бегло прочла записи в карте.
– Ну, про эпилепсию мне сказала соседка, – проговорила она,  – а у меня вот такой к вам, потерпевшая, вопрос: почему ваша мать ездила на инвалидной коляске?
– Три года тому назад маму сбила машина и  мама получила травму позвоночника, – пояснила Анна, – И с тех пор она не ходила.
– Всё ясно, – сказала Алёна Анне. – Ольга Алексеевна, я поеду?
– Да-да, конечно, езжай! – сказала Перова.
Забрав труп старушки, Алёна с санитарами уехали в морг. Анна, отпросившаяся проводить мед-бригаду, взглянула на труп своей матери и снова злилась слезами. Перова, по-человечески понимая всю тяжесть и боль потерпевшей (так как сама год назад овдовела), всё же вежливо попросила Анну взять себя в руки и ответить ещё на пару вопросов.
– Анна Ивановна, скажите, пожалуйста, вы жили втроём – вы, погибшая и ваш сын? – спросила Перова.
– Нет, с нами ещё муж мой жил, Светлов, Георгий Юрьевич, – ответила Анна.
– И где же он теперь? – спросила Перова.
– Ушёл. Вернее было сказать, сбежал, как крыса с корабля, бросил нас, не желая разделять наши трудности и помогать в уходе за мамой, – враждебно сказала Анна, – Никогда ему этого не прощу.
– А вы не знаете, где бы было можно найти вашего мужа? – спросила Перова. – Наверно, у его матери, Ирины Михайловны Светловой, – сказала Анна, – Она живёт на улице Чапаева, дом 10, квартира 12. 
– Спасибо, Анна Ивановна, – сказала Перова.
В эту минуту из другой комнаты вышли Маслова с бабой Ниной.
– Ольга Алексеевна, мы закончили, – сказала Маслова.
– Хорошо, – ответила Перова, – Сейчас с Кузьминским поезжайте вот по этому адресу.
– Так, Чапаева, 10, квартира 12, – прочла Маслова, – Знаю я этот адресок; а, вернее, улицу и дом – у меня там, но в 20-й квартире сестрица живёт. Да и улица эта соседняя - пешком дойти можно. А кого нам там надо найти?
– Светлова, Георгия Юрьевича, – сказала Перова.
Появился Кузьминский, точно так же доложился Перовой об окончании своей работы и они с Масловой отправились в новый адрес.
– Ольга Алексеевна, разрешите! – обратился Снегин.
– Слушаю тебя, Юра, – отозвалась Перова.
– В общем, я проверил дверь и не нашёл ни одного следа взлома. Дверь была открыта родными ключами. Никаких отпечатков на ручке нет, – констатировал Снегин.
– Что, совсем ничего? – спросила Перова.
– Кроме хозяйских отпечатков, ничего, – ответил Снегин.
– Спасибо, Юра, – ответила Перова и обратилась к Анне.
– Анна Ивановна, а у кого были ключи от квартиры?
– У меня одни, у Тёмы одни и у Гоши одни, – уверено ответила Анна, – Я, правда, не знаю, выложил ли Гоша свои ключи, уходя от нас, – прибавила она.
– Давайте посмотрим! – предложила Перова.
Они подошли к трюмо. Анна открыла ящик, Перова посмотрела в нём все углы, но помимо ключей хозяйки ничьих других там не нашлось. Случайно ли забыл муж выложить ключи, покидая семью? Ну, мало ли – разругался с женой в пух и перья, ушёл, а про ключи в пылу ссоры забыл. Или всё же специально себе оставил, чтобы при удобном случаи прийти и раскроить голову старушке за отравленную семейную жизнь?..
Впрочем, нельзя упускать из виду и такую вполне возможную версию, что Анна, пусть и не сама, но могла убить свою мать. Мотив? Да элементарно – скинуть со своей шеи надоевший «хомут».  Но если это и так, то А – откуда у простой учительницы деньги на это дело? Б – где она нашла убийцу? Не по объявлению же! А то, что старушку прикончил именно мужчина, – это к бабке не иди. Удар был весьма неслабый и женщине такой нанести вряд ли было бы под силу. Ц – как она после всё обстряпала так, как это предстало перед всем народом? И, наконец, Д – если старуха до невозможности надоела, то не проще было бы её в дом престарелых или в дом инвалидов сдать?.. Да уж, загадка на загадке.  
 
***
Перова хотела задать Анне очередной вопрос, когда в квартиру, будто ошпаренный, вбежал Артём Светлов.
– Мама, что произошло? Я сейчас видел, как из нашего района ехала «Скорая». Что-то с бабушкой? – сказал Артём.
– Тёмочка, сынок, бабулю убили, – скрепя сердце, ответила Анна сыну.
– Какой ужас… – бледнея, сказал Артём и заплакал.
Перова терпеливо ждала, пока юноша придёт в себя. Когда Артём слегка успокоился, Перова тихонечко обратилась к нему:
– Артём, прими мои глубокие соболезнования… мне очень жаль. Но, может, мы попробуем поговорить?
– Вы хотите меня допросить? – спросил Артём.
– Допросить? Давай это назовём иначе: поговорить, – смягчила Перова, – Ты покажешь мне свою комнату, я задам тебе два-три вопроса и всё. Впрочем, если ты хочешь говорить со мной при маме, я так же не против этого.
– Нет, я буду с вами говорить один на один, – сказал Артём, будто испугавшись, бог знает, чего.
– Не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю, – сказала Перова, и они с Артёмом пошли в его комнату.
 Комната Артёма соединяла в себе несколько функций: она была и спальней, и спортзалом, и классной (то есть, комнатой, где делают уроки, читают книги и так далее).
У входа стоял небольшой спорткомплекс со всем необходимым инвентарём (как то канаты, кольца, трапеция, боксёрская груша), возле спорткомплекса находились гиря, гантели, ролик и велотренажёр.     
Справа стояли шифоньер с голубой дверцей и металлической ручкой, рядом с ним кровать, застеленная шахматным пледом, и ящиками для постельного белья такого же голубого цвета и с такими же ручками, дальше стоял высокий стеллаж с книгами.
Слева, у окна, стояли стул, письменный стол, где обитали ноутбук, лампа, карандашница с ручками, стопки тетрадок… словом, всё, что нужно школьнику. Но была на столе всего одна необычная вещь – роман Фёдора Достоевского «Преступление и наказание». Что ж в этой книге необычного? Милые мои, увидеть сегодня подростка, читающего хотя бы современную книгу, – это тоже самое, что увидеть пингвина в полёте. А что уж говорить о классиках!
Но именно на эту книгу Перова обратила внимание и слегка удивилась, что она была среди вещей подростка, потому что, зная по своему опыту, свою дочь Ларису, ровесницу Артёма, она не могла заставить что-то в этом роде прочитать ни за какой «пряник» (если это не требовали в школе). Дочь больше любила читать фантастику, приключенческие и современные любовные романы. Из классики у неё могли быть разве что классики детектива, как Конан Дойл или Агата Кристи.   
– Серьёзная вещь, – заметила она Артёму, – знаешь, я очень люблю читать Достоевского.
– Да это бабуля всё хотела приучить меня читать больше, чем нужно в школе, – сказал Артём. – Бабуля у меня вообще была фанат чтения и даже, скажем, в цирк со мной могла не пойти, пока я не прочту какой-нибудь рассказ.
– А ты, значит, не фанат чтения? – спросила Перова, видя, что юноша говорит о книгах без интереса. – Больше любишь спортом заниматься?
– Да, спорт я люблю больше, – сказал чуть живее Артём.
– Ясно, – сказала Перова. – А ещё что вы с бабушкой делали?
– Ходили в театры, в музеи, – вновь сухо ответил Артём, и Перова поняла, что и эти заведения парня не привлекают.
– Артём, скажи, пожалуйста, каким бабушкам была человеком? – спросила Перова.
– Как вам сказать… – замялся Артём.
– Да как есть! – сказала Перова.
– Прежде, до того, как бабушка стала инвалидом из-за аварии, она была весёлой и общительной женщиной; а когда с ней случилась эта беда, бабушка стала какой-то капризной, замкнулась в себе и озлобилась. Её поведение нередко порождало ссоры, из-за которых однажды ушёл мой отец… – тут Артём прервался и вновь загрустил. – Ушёл человек, которого я любил, как никого и с которым был единым целым.
– То есть, отец от вас ушёл из-за ссоры? – спросила Перова.
– Да, – сказал Артём.
– И последнее: где ты был в момент убийства? – спросила Перова.
– У одноклассника, Васи Крылова, помогал с уроками, – ответил Артём.
– Он это может подтвердить? – спросила Перова.
– Разумеется! – уверенно сказал Артём, глядя на следователя так, будто бы она спросила что-то лишнее. Это слегка насторожило Перову.
– Большое тебе спасибо, – сказала Перова, прощаясь с Артёмом. – Крепись и поддерживай маму! До свидания.
Наконец всё разъехались и разошлись. В квартире воцарилась гробовая тишина.
 
3
Он сидел в одной из соц-сетей, где у него была своя страница, и писал, делая в словах какие-то детские ошибки, следующую запись: «Госпади! Не уже ли комне пришло щастье? Не уже ли этой старой крысы больше нет? О, что б ей сварится у чорта в катле за все мои страданея! Еслибы Анечька  небыла такой идеоткой и здала бы свою мамачьку в богодельню, то и симья была цыла, и Дарья Дмитривна непринила бы такую жуткую смерть. Жызнь для маладых! И старекам с их балячьками и копризами здьесь неместо!» - такой текст он набрал на своей стене. Да уж, как можно видеть из выше приведённых слов нашего неизвестного, грамматика – явно не его конёк.
 
***
Георгий Юрьевич Светлов внешне был, как бы сказала одна из героинь Эльдара Рязанова, «тихий, мягкий, безобидный человек». И отчасти так и есть. Светлов был вообще-то человеком спокойным и терпеливый; вспышек гнева почти не допускал; а если такое всё же случалось, то это было кратковременно, как молния в грозу. В общении с людьми, особенно с женщинами, детьми и стариками, Георгий был почтительным, нежным и весёлым; пил мало, но любил хорошие, весёлые, шумные застолья и даже сам не против  был слегка побалагурить.
Своего, как нынче говорят, биологического отца Георгий никогда не знал и не видел,  потому что тот ушёл, так и не дождавшись рождения сына. Отчество Юрьевич и фамилию Светлов маленький Гошенька получил от второго мужа своей матери – Юрия Викторовича Светлова, в прошлом известного адвоката, а после преподавателя права в одном престижном ВУЗе города. Что побудило его сменить одну профессию на другую – я сказать не могу. Усыновив, малыша, Юрий Викторович любил и воспитывал его, как своего. Да и сам Гоша был к нему очень привязан, звал его папой и стремился взять от Юрия Викторовича все лучшие его качества, как то честность, доброта, обязательность, уважение к старшим и так далее. Они много общались, занимались спортом, ездили на рыбалку. И потому для мальчика было очень тяжело пережить гибель своего отца… Юрий Викторович погиб, защищая соседку с их подъезда от двоих пьяных негодяев, желавших её изнасиловать. Убийц так и не нашли и не посадили, потому что соседка побоялась дать показания.
Мать Георгия, Ирина Михайловна Светлова, была красивой женщиной и разносторонне-одарённым человеком. Помимо того, что она была профессиональный психологом, Ирина Михайловна имела бойкое перо и даже снискала успех, как автор статей о современной психологии в одном из научно-популярных журналов. Кроме того, она прекрасно пела, играла на гитаре, рисовала и готовила.   
Ирина Михайловна и сыну хотела привить интерес к музыке и рисованью, но Георгий больше любил заниматься спортом, математикой и физикой. Окончив успешно школу и отслужив в армии, он поступил в педагогический институт на физико-математический факультет, при этом устроившись в родную школу плотником.  Мать выбор сына не осудила. Да и вообще, надо сказать, они оба друг в друге души не чаяли. Их любовь была самой нежной, какую только можно найти в сердце человека. При этом нельзя сказать, что мать сильно баловала сына. Всякое бывало – она его и поругать могла за двойку или не мытую посуду; да и Георгий не был размазнёй, маменькиным сынком, у которого с роду не бывает как своего характера, так и своей воли. Всё-таки воспитание Юрия Викторовича сделало своё дело.  
 
Рейтинг: 0 49 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
110
98
92
90
Светка 26 мая 2019 (Тая Кузмина)
81
78
75
75
75
65
64
64
63
61
60
59
59
57
56
55
55
55
54
53
52
51
48
47
45
35