ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияПриключения → Роман про Африку. Глава тридцатая

 

Роман про Африку. Глава тридцатая

14 августа 2014 - Денис Маркелов
article232670.jpg

Глава тридцатая

В почти пустой и чисто прибранной гостиной звучала Лакримоза Моцарта.

Нелли и Людочка молчали, они снова были детьми, осиротевшими детьми.

Нелли казалось, что всё это уже было – и этот стол, и эти блюда, и запах восковой свечи, стоящей в стаканчике с рисом.

Она пыталась припомнить лицо покойной и не могла. Зинаида Васильевна была какой-то почти до неузнаваемости стёртой личностью, словно почерневшая от времени копеечная монета в кошельке у замшелой старухи.

- Она ведь самоубийца. Её нельзя отпевать? – спросила Людочка, нервозно отхлёбывая прохладный компот.

- Молиться можно. Келейно. То есть, ну ты понимаешь.

Людочка понимала. Судьба вновь ей подрезала крылья. Она пыталась хоть как-то вспомнить свою мачеху, и натыкалась на темнеющую в душе пустоту. Зинаида пряталась в ней, словно чёрный котёнок в тёмной комнате.

- Знаешь, а мне её жаль. Она же верила, что бесплодна. И даже не пыталась попробовать.

- Её запугали родами. Секс-то она любила. Постоянно запиралась в туалете, чтобы.

Грязный глагол был готов сорваться с уст будущего прокурора. Людочка аккуратно затолкала его обратно и тщательно прожевала.

- А как твои дела?

- Bien!

- О, ты осваиваешь французский. Я слышала, что во Франции пропал самолёт. Это ужасно.

- Его наверняка угнали в Мавританию. Мой знакомый сыщик уже идёт по следу.

- Знакомый сыщик?

- И представь, он правнучатый племянник самого Пуаро.

Людочка удивленно покачала головой.

 

Зиночке было страшно и неуютно.

Она была красиво наряжена, но не могла двинуть ни ногой, ни рукой.

- Здравствуйте. Вы новенькая?

- Что?

- Ну, Вас только что похоронили.

- А вы кто?

- Я – Станислав. Музыкант. Умер. У меня был рак. А вы от чего умерли?

- Наглоталасьтаблеток. И вообще не приставайте ко мне: я – сумасшедшая.

Она захотела тотчас разыграть истерику и пожаловаться на больное сердце. Но то, отчего-то вообще было глухо, как камень.

- Моя фамилия Левитский.

- А моя – Головина. Точнее это фамилия мужа. А вообще я Поплавская.

- Как тот дядя из Киева. Он тоже был Поплавским. Вас кто хоронил?

- Муж и дочь. Точнее - падчерица. Если бы не они, меня бы просто засунули в целлофановый пакет.

- Полиэтиленовый, - робко поправил голос.

- Ну - да. У меня тройка была по химии.

- А меня сестра хоронила. Троюродная. Я когда-то был в неё влюблён.

- И что?

- Она вышла замуж. За одного комсомольского вожака – товарища Оболенского.

Зиночка нервно расхохоталась.

Она вдруг поняла, как всё-таки тесен мир. Что она не может оторваться от знакомых, словно бы Луна от Земли.

- Что Вы смеётесь?

- Я знала этого человека. Он потом работал в банке, да?

- В какой-такой банке?

- Не в какой, а в каком. В банке, где деньги хранят.

- Знаете, я не вижу вашего лица, но мне кажется, что могли бы стать отличной парой. Наши могилы почти рядом. Мы могли бы соединить их…

Этот беззвучный диалог мешался с другими такими же беззвучными диалогами. Усопшие находили себе новых друзей, им нравилось лежать под землёй и медленно превращаться в скопление атомов.

 

Людочка и Нелли тихо беседовали:

- Значит, ты попросту побоялась ехать  с ними на этот идиотский курорт.

- Побоялась?

- Ну, да… Как тогда в детской. Когда я пришла за горшком.

- Ты заметила?!

- Конечно. Мы могли бы лакомиться нашими какашками вместе.

- Ты первая предала меня!

- А я боялась, что ты первая скажешь. Ты же позволила им опустить меня.

- Позволила?

- Разумеется. Ведь ты солгала Оксане. Я ведь слышала, что ты бормотала во сне.

- Во сне. Я, правда, желала вымазаться в дерьме?

- Конечно. Или это была Алиса?

Девушки замолчали. Они вдруг представили голую бритоголовую Зиночку. И её крещение в ином страшном и никому из пока живущих неведомом мире.

 

Нелли вернулась домой молчаливая и задумчивая. Она вновь казалась самой себе страшной преступницей.

Она попыталась оправдаться, но логика Людмилы побеждала. Да, она действительно испугалась. Ведь так просто было стать ближе к этим детям, а не прятаться за привычными одеждами.

Нагота вновь пугала её. Пугала и заставляла играть роль молчаливой и благочестивой молодой девушки. Её принимали то за переодетую в мирскую одежду монахиню, то просто за старую деву.

«А как же Кондрат? Когда-нибудь он захочет увидеть меня голой, и что тогда.

Она с ужасом подумала, как могла тогда целых два месяца ходить совершенно раздетой.

Соблазн оголиться было легко побороть молитвами. Она стала читать их, тело, бунтующее и жаждущее ласки, тело приходило в норму.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

© Copyright: Денис Маркелов, 2014

Регистрационный номер №0232670

от 14 августа 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0232670 выдан для произведения:

Глава тридцатая

В почти пустой и чисто прибранной гостиной звучала Лакримоза Моцарта.

Нелли и Людочка молчали, они снова были детьми, осиротевшими детьми.

Нелли казалось, что всё это уже было – и этот стол, и эти блюда, и запах восковой свечи, стоящей в стаканчике с рисом.

Она пыталась припомнить лицо покойной и не могла. Зинаида Васильевна была какой-то почти до неузнаваемости стёртой личностью, словно почерневшая от времени копеечная монета в кошельке у замшелой старухи.

- Она ведь самоубийца. Её нельзя отпевать? – спросила Людочка, нервозно отхлёбывая прохладный компот.

- Молиться можно. Келейно. То есть, ну ты понимаешь.

Людочка понимала. Судьба вновь ей подрезала крылья. Она пыталась хоть как-то вспомнить свою мачеху, и натыкалась на темнеющую в душе пустоту. Зинаида пряталась в ней, словно чёрный котёнок в тёмной комнате.

- Знаешь, а мне её жаль. Она же верила, что бесплодна. И даже не пыталась попробовать.

- Её запугали родами. Секс-то она любила. Постоянно запиралась в туалете, чтобы.

Грязный глагол был готов сорваться с уст будущего прокурора. Людочка аккуратно затолкала его обратно и тщательно прожевала.

- А как твои дела?

- Bien!

- О, ты осваиваешь французский. Я слышала, что во Франции пропал самолёт. Это ужасно.

- Его наверняка угнали в Мавританию. Мой знакомый сыщик уже идёт по следу.

- Знакомый сыщик?

- И представь, он правнучатый племянник самого Пуаро.

Людочка удивленно покачала головой.

 

Зиночке было страшно и неуютно.

Она была красиво наряжена, но не могла двинуть ни ногой, ни рукой.

- Здравствуйте. Вы новенькая?

- Что?

- Ну, Вас только что похоронили.

- А вы кто?

- Я – Станислав. Музыкант. Умер. У меня был рак. А вы от чего умерли?

- Наглоталасьтаблеток. И вообще не приставайте ко мне: я – сумасшедшая.

Она захотела тотчас разыграть истерику и пожаловаться на больное сердце. Но то, отчего-то вообще было глухо, как камень.

- Моя фамилия Левитский.

- А моя – Головина. Точнее это фамилия мужа. А вообще я Поплавская.

- Как тот дядя из Киева. Он тоже был Поплавским. Вас кто хоронил?

- Муж и дочь. Если бы не они меня бы просто засунули в целлофановый пакет.

- Полиэтиленовый, - робко поправил голос.

- Ну - да. У меня тройка была по химии.

- А меня сестра хоронила. Троюродная. Я когда-то был в неё влюблён.

- И что?

- Она вышла замуж. За одного комсомольского вожака – товарища Оболенского.

Зиночка нервно расхохоталась.

Она вдруг поняла, как всё-таки тесен мир. Что она не может оторваться от знакомых, словно бы Луна от Земли.

- Что Вы смеётесь?

- Я знала этого человека. Он потом работал в банке, да?

- В какой-такой банке?

- Не в какой, а в каком. В банке, где деньги хранят.

- Знаете, я не вижу вашего лица, но мне кажется, что могли бы стать отличной парой. Наши могилы почти рядом. Мы могли бы соединить их…

Этот беззвучный диалог мешался с другими такими же беззвучными диалогами. Усопшие находили себе новых друзей, им нравилось лежать под землёй и медленно превращаться в скопление атомов.

 

Людочка и Нелли тихо беседовали:

- Значит, ты попросту побоялась ехать  с ними на этот идиотский курорт.

- Побоялась?

- Ну, да… Как тогда в детской. Когда я пришла за горшком.

- Ты заметила?!

- Конечно. Мы могли бы лакомиться нашими какашками вместе.

- Ты первая предала меня!

- А я боялась, что ты первая скажешь. Ты же позволила им опустить меня.

- Позволила?

- Разумеется. Ведь ты солгала Оксане. Я ведь слышала, что ты бормотала во сне.

- Во сне. Я, правда, желала вымазаться в дерьме?

- Конечно. Или это была Алиса?

Девушки замолчали. Они вдруг представили голую бритоголовую Зиночку. И её крещение в ином страшном и никому из пока живущих неведомом мире.

 

Нелли вернулась домой молчаливая и задумчивая. Она вновь казалась самой себе страшной преступницей.

Она попыталась оправдаться, но логика Людмилы побеждала. Да, она действительно испугалась. Ведь так просто было стать ближе к этим детям, ан е прятаться за привычными одеждами.

Нагота вновь пугала её. Пугала и заставляла играть роль молчаливой и благочестивой молодой девушки. Её принимали то за переодетую в мирскую одежду монахиню, то просто за старую деву.

«А как же Кондрат? Когда-нибудь он захочет увидеть меня голой, и что тогда.

Она с ужасом подумала, как могла тогда целых два месяца ходить совершенно раздетой.

Соблазн оголиться было легко побороть молитвами. Она стала читать их, тело, бунтующее и жаждущее ласки, тело приходило в норму.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рейтинг: +1 164 просмотра
Комментарии (1)
Людмила Пименова # 11 октября 2014 в 02:32 0
mmm 54f2dd4c6a9f614a0b77ae8acc61df9c