ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияПриключения → Роман про Африку. Глава тридцать четвёртая

Роман про Африку. Глава тридцать четвёртая

19 августа 2014 - Денис Маркелов

Глава

тридцать четвёртая

 

 


О! чистота куда ты делась? 
И нынче как тебя назвать?
 

Лариса Тараканова


 

Поликсена стояла посреди самой большой из стариковских комнат, ощущая на себе презрение вещей и находящихся в комнате людей.

Ей было плевать на собственное обнаженное тело. Для этих судей она была всего лишь грязным развратным зверьком, каким-нибудь гигантским сурикатом, возомнившим себя мыслящим человеком.

- Так, рановато тебе, дочка, мужики-то понадобились. Ну, с мальчишкой-то ладно. Кто в молодости с мальчишкой-то не милуется. А ты сразу к взрослому дяде под бочок. Губа не дура у тебя. Знает, какой червячок заглатывать.

Поликсена молчала. Она была удивлена стойкостью своего организма. Тот был спокоен, словно бы она была попросту гипсовой статуей.

Мать зря пыталась её устыдить. Поликсена хорошо знала, в результате чего появилась на свет. Ей был противен и этот менторский тон и уничижающий взгляд.

- Так, дочка, знаешь, я ведь могу тебя и в интернат отдать. Поскольку не могу терпеть рядом с собой шлюху.

В душе Поликсены царила дерзкая Полина. Она смотрела на мать и прабабушку и презирала их обеих, словно строгих и бездушных полицейских матрон.

Походы к Савельеву сделали её окончательно бесстыдной. Она даже подумывала, а не навалить здесь, на ковре, большую дурно пахнущую кучу, но противный кишечник не желал делиться своими богатствами с окружающим миром.

От гнева и презрения к миру она слишком давно не ходила

по-большому. Дефекация могла унизить её, сделать согласной на прощение, но Полина не желала, чтобы её прощали.

Напрасно нюня Ксения тянула её за руку. Полина была непреклонна.

 

…- Извините, но мы так не договаривались. Это Вы за нею не доглядели.

- Кто же знал?! Она  всё на качельках каталась, - причитала прабабушка.

- Ага… Вот и докаталась. Не дай Бог ещё аборт пришлось бы делать.

- Прямо-таки аборт…

- Слушайте, Ефросинья Фёдоровна. Я вам свою дочку чистенькой привезла. А теперь после помоев этих брать обратно не намерена. А вдруг она у вас тут триппер подхватила?

- Да какой тут триппер. Придумаешь тоже. Ну, поиграла девочка, попозировала дяде. Другие сами своих детей в этот бизнес толкают.

- А я не другие. Я не хочу, чтобы дочь моя по кривой дорожке пошла. Я может быть, её девством дорожу.

- Ты бы своим девством дорожила, шалашовка! – вскипела до того мирная Ефросинья Фёдоровна. -  Своих родителей в гроб вогнала, теперь девочку свою распластать готова. На себя бы поглядела. Это Вы в своей Москве из ребёнка бесёнка сделали. Ты, да ещё твоя Олимпиада Львовна.

-  Ой-ли…

В голосе Виолетты поубавилось наглости. Она вдруг испугалась, что вот-вот выпадет из своего возраста и станет сродни дочери – сопливой тринадцатилетней девчонкой.

 

Поликсена смирно стояла в углу.

Она даже радовалась обнаженности своего тела, то бы изнывало от духоты в любой одежде.

Теперь она знала, как распорядиться этим так стремительно повзрослевшим телом. Страх пред болью и стыдом прошёл. Тело уже жаждало тех самых движений, которыми так её пугали и в то же время соблазняли мать и тётка.

Она только не могла выбрать с кого из мальчишек начать свои телесные опыты. Никто из них не решился бы дефлорировать её, страх перед разоблачением и колонией делал всех этих красавчиков трусами.

- Все мужики – козлы!

Она припомнила, как на неё поглядывал этот самый фотограф. Как приказывал снять вещь за вещью, сладко по-кошачьи улыбаясь.

- И почему он меня не дефлорировал?

Поликсена припомнила, что некоторые девчонки могли сделать себя женщинами с помощью обычного грифельного карандаша. Но она до дрожи в коленях боялась болезненных процедур.

Она нащупала вход во влагалище и попыталась засунуть в него палец. Тот легко скользнул в дырочку, но становиться женщиной, чувствовать напор чего-то большого и наглого она была не готова.

- Нет, не сейчас, потом… Потом.

Страх постепенно сменился страной истомой. Поликсена возбуждала себя и всё сильнее отдалялась от ненавистного ей мира. В мечтах она давно возлежала на красиво убранном ложе, возлежала и поигрывала своей девственной киской.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

© Copyright: Денис Маркелов, 2014

Регистрационный номер №0233996

от 19 августа 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0233996 выдан для произведения:

Глава

тридцать четвёртая

 

 


О! чистота куда ты делась? 
И нынче как тебя назвать?
 
Любимый я уже разделась 
мне больше не чего скрывать 
Да, не красавица с обложки 
простая как миллионы тел 
На мне лишь мамины сережки 
скажи ты этого хотел? 
и первый шаг терпенье множу 
я знаю это мой удел 
Служить бесчувственному ложу 
И с платьем я сдираю кожу 
Скажи ты этого хотел??? 


Лариса Тараканова


 

Поликсена стояла посреди самой большой из стариковских комнат, ощущая на себе презрение вещей и находящихся в комнате людей.

Ей было плевать на собственное обнаженное тело. Для этих судей она была всего лишь грязным развратным зверьком, каким-нибудь гигантским сурикатом, возомнившим себя мыслящим человеком.

- Так, рановато тебе, дочка, мужики-то понадобились. Ну, с мальчишкой-то ладно. Кто в молодости с мальчишкой-то не милуется. А ты сразу к взрослому дяде под бочок. Губа не дура у тебя. Знает, какой червячок заглатывать.

Поликсена молчала. Она была удивлена стойкостью своего организма. Тот был спокоен, словно бы она была попросту гипсовой статуей.

Мать зря пыталась её устыдить. Поликсена хорошо знала, в результате чего появилась на свет. Ей был противен и этот менторский тон и уничижающий взгляд.

- Так, дочка, знаешь, я ведь могу тебя и в интернат отдать. Поскольку не могу терпеть рядом с собой шлюху.

В душе Поликсены царила дерзкая Полина. Она смотрела на мать и прабабушку и презирала их обеих, словно строгих и бездушных полицейских матрон.

Походы к Савельеву сделали её окончательно бесстыдной. Она даже подумывала, а не навалить здесь, на ковре, большую дурно пахнущую кучу, но противный кишечник не желал делиться своими богатствами с окружающим миром.

От гнева и презрения к миру она слишком давно не ходила

по-большому. Дефекация могла унизить её, сделать согласной на прощение, но Полина не желала, чтобы её прощали.

Напрасно нюня Ксения тянула её за руку. Полина была непреклонна.

 

…- Извините, но мы так не договаривались. Это Вы за нею не доглядели.

- Кто же знал?! Она  всё на качельках каталась, - причитала прабабушка.

- Ага… Вот и докаталась. Не дай Бог ещё аборт пришлось бы делать.

- Прямо-таки аборт…

- Слушайте, Ефросинья Фёдоровна. Я вам свою дочку чистенькой привезла. А теперь после помоев этих брать обратно не намерена. А вдруг она у вас тут триппер подхватила?

- Да какой тут триппер. Придумаешь тоже. Ну, поиграла девочка, попозировала дяде. Другие сами своих детей в этот бизнес толкают.

- А я не другие. Я не хочу, чтобы дочь моя по кривой дорожке пошла. Я может быть, её девством дорожу.

- Ты бы своим девством дорожила, шалашовка! – вскипела до того мирная Ефросинья Фёдоровна. -  Своих родителей в гроб вогнала, теперь девочку свою распластать готова. На себя бы поглядела. Это Вы в своей Москве из ребёнка бесёнка сделали. Ты, да ещё твоя Олимпиада Львовна.

-  Ой-ли…

В голосе Виолетты поубавилось наглости. Она вдруг испугалась, что вот-вот выпадет из своего возраста и станет сродни дочери – сопливой тринадцатилетней девчонкой.

 

Поликсена смирно стояла в углу.

Она даже радовалась обнаженности своего тела, то бы изнывало от духоты в любой одежде.

Теперь она знала, как распорядиться этим так стремительно повзрослевшим телом. Страх пред болью и стыдом прошёл. Тело уже жаждало тех самых движений, которыми так её пугали и в то же время соблазняли мать и тётка.

Она только не могла выбрать с кого из мальчишек начать свои телесные опыты. Никто из них не решился бы дефлорировать её, страх перед разоблачением и колонией делал всех этих красавчиков трусами.

- Все мужики – козлы!

Она припомнила, как на неё поглядывал этот самый фотограф. Как приказывал снять вещь за вещью, сладко по-кошачьи улыбаясь.

- И почему он меня не дефлорировал?

Поликсена припомнила, что некоторые девчонки могли сделать себя женщинами с помощью обычного грифельного карандаша. Но она до дрожи в коленях боялась болезненных процедур.

Она нащупала вход во влагалище и попыталась засунуть в него палец. Тот легко скользнул в дырочку, но становиться женщиной, чувствовать напор чего-то большого и наглого она была не готова.

- Нет, не сейчас, потом… Потом.

Страх постепенно сменился страной истомой. Поликсена возбуждала себя и всё сильнее отдалялась от ненавистного ей мира. В мечтах она давно возлежала на красиво убранном ложе, возлежала и поигрывала своей девственной киской.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рейтинг: +1 239 просмотров
Комментарии (1)
Людмила Пименова # 11 октября 2014 в 02:57 0
smoke

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
114
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
99
89
88
87
86
86
83
78
78
77
76
75
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
74
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
65
65
64
63