Гамлет

9 февраля 2012 - Борис Чечельницкий

Третий акт

 

(Третий акт бессмертной трагедии Шекспира

написан мной во время планового отключения

горячей воды, со всеми вытекающими, то есть

не вытекающими последствиями).

 

Привет вам, Гильденстерн и Розенкранц,

Сантехника не вы мне вызывали?

Как ненавистный отчим грозен кран,

Цунами мне устроивший в подвале.

Там всплески брызг, там капель перестук,

Там водопад грохочет как тачанка.

Сантехник просит шведок пару штук,

А у меня одна, и та - датчанка.

Он взмок, продрог и выбился из сил,

Вбивая в течь засаленную ватку.

Болгарку для чего-то попросил.

А почему не сербку, не хорватку?

Как жить мне без воды и без тепла?

Быть иль не быть холодной, грязной свинкой?

Сантехник, сволочь, требует бабла,

Грозит придти ко мне с какой-то финкой.

Я превращаюсь в знатного гребца,

По коридорам ковшиком табаню.

А ночью мне явилась тень отца

И тень сказал: «Иди ты Гамлет в баню».

 

Мыть иль не мыть мне ноги перед сном?

Сходить на речку вечером с кастрюлей.

Как будто бы за пивом в гастроном

Или прослыть отъявленным грязнулей?

Дошкандыбаю к речке как-нибудь,

Но вдруг там барракуды и миноги.

А может умереть, потом уснуть,

И захрапеть, а после вымыть ноги.

Мыть иль не мыть, вот в чем? В какой бадье?

В кастрюле из под первого? Второго?

Офелия сидит в одном бюстье.

Зачем ей два – она же не корова.

Она отрада дней, ночей и утр,

Кондишен в зной, камин во время стужи.

Я ей пишу, пока она без пудр,

Румян, белил, теней, помад и туши.

Талантливей, чем Пушкин Анне Керн,

Таинственней, чем аббривеатура:

«Привет вам, Розенкранц и Гильдестерн».

Она поймет: она почти не дура.

 

Я написал как Лермонтов, как Блок,

И зная себестоимость шедевра,

Я этот гениальный монолог

Бродячей труппе сдал за тридцать евро.

Нетленный текст, не жалкий суррогат,

Закралась мысль, что я не бедный Йорик.

Приобретен точильный агрегат.

Острее бритвы новый мой топорик.

Пусть слава ищет прим бродячих трупп,

Мне ближе слава зэков-лесорубов.

Я тороплюсь: мне нужно сделать труп.

Я так давно не делал этих трупов.

Ты помнишь мама, как я топором

Мышей и крыс разделывал за дачей.

И я прекрасно справился с задачей,

Но думал – это крыса за ковром.

А оказалось – прихвостень крысячий.

Зови меня отныне – Родион

- Жестокий укротитель мясорубки.

Я еду в Лондон, там есть стадион,

Где я смогу раскаяться в поступке.

Займи мне пару сотен на аванс,

Отдай их Гильдестерну с Розенкранцем.

Их финка ждет с сантехником-засранцем.

Записка вот:

«Купите муфту с фланцем.

Спасибо Гильденстерн и Розенкранц».


 

© Copyright: Борис Чечельницкий, 2012

Регистрационный номер №0023957

от 9 февраля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0023957 выдан для произведения:

Третий акт

 

(Третий акт бессмертной трагедии Шекспира

написан мной во время планового отключения

горячей воды, со всеми вытекающими, то есть

не вытекающими последствиями).

 

Привет вам, Гильденстерн и Розенкранц,

Сантехника не вы мне вызывали?

Как ненавистный отчим грозен кран,

Цунами мне устроивший в подвале.

Там всплески брызг, там капель перестук,

Там водопад грохочет как тачанка.

Сантехник просит шведок пару штук,

А у меня одна, и та - датчанка.

Он взмок, продрог и выбился из сил,

Вбивая в течь засаленную ватку.

Болгарку для чего-то попросил.

А почему не сербку, не хорватку?

Как жить мне без воды и без тепла?

Быть иль не быть холодной, грязной свинкой?

Сантехник, сволочь, требует бабла,

Грозит придти ко мне с какой-то финкой.

Я превращаюсь в знатного гребца,

По коридорам ковшиком табаню.

А ночью мне явилась тень отца

И тень сказал: «Иди ты Гамлет в баню».

 

Мыть иль не мыть мне ноги перед сном?

Сходить на речку вечером с кастрюлей.

Как будто бы за пивом в гастроном

Или прослыть отъявленным грязнулей?

Дошкандыбаю к речке как-нибудь,

Но вдруг там барракуды и миноги.

А может умереть, потом уснуть,

И захрапеть, а после вымыть ноги.

Мыть иль не мыть, вот в чем? В какой бадье?

В кастрюле из под первого? Второго?

Офелия сидит в одном бюстье.

Зачем ей два – она же не корова.

Она отрада дней, ночей и утр,

Кондишен в зной, камин во время стужи.

Я ей пишу, пока она без пудр,

Румян, белил, теней, помад и туши.

Талантливей, чем Пушкин Анне Керн,

Таинственней, чем аббривеатура:

«Привет вам, Розенкранц и Гильдестерн».

Она поймет: она почти не дура.

 

Я написал как Лермонтов, как Блок,

И зная себестоимость шедевра,

Я этот гениальный монолог

Бродячей труппе сдал за тридцать евро.

Нетленный текст, не жалкий суррогат,

Закралась мысль, что я не бедный Йорик.

Приобретен точильный агрегат.

Острее бритвы новый мой топорик.

Пусть слава ищет прим бродячих трупп,

Мне ближе слава зэков-лесорубов.

Я тороплюсь: мне нужно сделать труп.

Я так давно не делал этих трупов.

Ты помнишь мама, как я топором

Мышей и крыс разделывал за дачей.

И я прекрасно справился с задачей,

Но думал – это крыса за ковром.

А оказалось – прихвостень крысячий.

Зови меня отныне – Родион

- Жестокий укротитель мясорубки.

Я еду в Лондон, там есть стадион,

Где я смогу раскаяться в поступке.

Займи мне пару сотен на аванс,

Отдай их Гильдестерну с Розенкранцем.

Их финка ждет с сантехником-засранцем.

Записка вот:

«Купите муфту с фланцем.

Спасибо Гильденстерн и Розенкранц».


 

Рейтинг: +2 847 просмотров
Комментарии (2)
Роман Артман # 9 февраля 2012 в 20:22 0
super
Борис Чечельницкий # 9 февраля 2012 в 20:43 0
v