ЕСТЕСТВО

28 марта 2017 - Борис Илюхин
(синопсис правды жизни)

1

На площади, открытой всем ветрам,
На поприще московских дерзких нищих,
В их пёстрой театральной суете,
Запомнился мне старичок с собачкой
Кудрявою и ласковою вроде,
Но с некой сумасшедшинкой в глазах.

Поскуливая и хвостом виляя,
Она вертелась около него,
Выхватывая из неловких пальцев
Какие-то съедобные кусочки.
Она спешила, но не от того,
Что старичок её объест случайно,
А просто так её собачья жизнь
Хватать и суетиться приучила.

Запомнились мне старика глаза:
Слезливые, в тончайших красных веках,
Они, почти пустые, выражали
Исполненную жалости печаль.
Похожую на сдержанную нежность.

Собачка, торопливо проглотив
Всё, что на этот раз ей перепало,
Визгливо стала лаять и кусать
Бросалась руки, из которых ела.
И старичок не мог её сдержать,
А лишь выдёргивал из пасти руку
Да шикал на неё, но не сердясь.

Так видно повелось в их странной дружбе:
Бог весть какою жизнью воспитав
Свою печаль и кротость, закаляет 
Старик привычкой качества души.
За тем он и не ропщет на зверька
И не стремится усмирить мерзавку.

Хотелось мне дождаться его гнева,
(Хотелось самому её прибить),
Но не решился, как и не дождался.
А после мысль о странности судЕб
Меня куда-то повлекла, и скоро
Я позабыл о зрелище своём,
Захваченный назойливою мыслью.

Моё давний друг, степенный генерал,
Отставленный для неприметной жизни,
В партикулярном платье заскучав,
На подвиги решился боевые
И на прелестной молодой особе
Женился в одночасье.
Пожил год
С неотвратимо гаснущим восторгом
И постепенно начал примечать
В супруге нежелательные свойства.

Она ж, с годами прелесть потеряв,
В себе развила качества такие,
Что друг мой только в кротости спасался,
Терпенью научившись у ослов.
И часто доводилось мне услышать,
Как фурия его бранит за что-то,
Припоминая молодость свою,
И седину его, и «эту жертву»,
Которую, де, принесла она,
Отдав ему, злодею, свою юность. 
А он смотрел светло и терпеливо,
(И впрямь, она ведь осветила жарко
Его уж затухающую жизнь
Своею юной щедрой красотой),
И краткость умиленья искупала
Бездарно оскорбительную жизнь.

Но я хотел дождаться его гнева,
(Порой и сам хотел её прибить),
Но не решился, как и не дождался.

А после мысль о странности судЕб
Меня на рельсы опыта бросала,
И новые я видел параллели
Щемящего святого естества.

2

Мой старый друг, степенный генерал,
Отставленный для заурядной жизни,
В партикулярном платье став моложе,
В супружестве с прелестною нимфеткой
Остаток жизни вздумал провести,
Её своим богатством осчастливив,
Себя же её юностью согрев.

Намедни я его похоронил.

За гробом шли немногие друзья,
Свидетели его военной славы,
Да группа респектабельных господ,
Приехавших на дорогих машинах,
Общавшихся на странном языке.
Меж ними шла красавица-вдова
С тремя детьми, похожими на маму,
Но с искренней печалью на лице.
И следом я уныло волочился.
И тяжко было мне нести свой крест,
Хотя цепь похорон друзей ушедших
К печальной простоте уж приучила.

Лукавое искусство портретиста,
Жизнь в Вавилоне и счастливый дар
Назначили мне долю людоведа,
А значит – я заведомо всё знал.
Не то, чтоб в мудрствованиях своих я видел
День похорон во всех его деталях,
Но знал – чтО приведёт на смертный одр
Любовью ослеплённого мальбрука.

Итак, 
Всё начиналось, как роман:
Ещё не старый, но седой отчасти,
В костюмчике, сидящем, как мундир,
Приятель мой ступил неосторожно
В бурливую житейскую волну,
Среди невест московских ту приметив,
Какую выбрал бы любой театр
За вызывающую красоту и яркость.
Ни разница в летах и положеньи,
Ни в воспитаньи явственный провал,
Ни жадность до вниманья и подарков,
Ничто безумца в ней не напугало,
И свадьба прошумела по Москве.

Свидетели тогда уже сыскались
Тому, как из пространства торжества
Невеста незаметно исчезала,
С горячностью хмельною уступая
Назойливости дерзких удальцов,
Сумевших шепотком её уверить
В любви до гроба (здесь же в уголке).
Счастливец пребывал в небытие:
Хмельной, в толпе соратников вчерашних,
Он расставался с жизнью холостой,
Как если бы с ней вовсе расставался.
Так как невеста, дух переведя,
Порою находилась одесную,
Он счастье всё сильней осознавал
И двери спальни мнил вратами рая.
Когда ж, не помня на который день,
Себя он осознал с женой в постели,
Увидел её юные красы
Со множеством следов завоеванья,
Он, верно, устыдился за себя
И с нежностью, как мог, её утешил.

Как мог…
Когда б заранее он знал
Несовместимость своей старческой натуры
С любовною пытливостью её,
Которая всечасно побуждала
Красавицу на подвиги любви,
Когда б он знал, 
Как много пилигримов
Нашли уже сокровища её,
Которые лишь молодость спасала
От изощрённых поклонений их,
То храмом не казались бы руины.
Но ныне наш слепец благоговел,
Притворным охам радостно внимая
И шаркая по торному пути.

Но зАжили
И жили бы, как встарь,
Тем более, что детки у супруги
Рождались с надлежащей частотой,
Хоть мой приятель был в годах отменных.
Так через пять годков три ангелочка,
Лицом все в мать, в их доме щебетали,
Тем умиляя друга моего
И нежностью щемящей наполняя
Его уже истерзанное сердце.
Их мать была так часто занята,
Что он им был и мамкою и папкой.
А так как был он не совсем дурак,
Пытался и жену привадить к дому,
Да средства избирал всегда не те.

Однажды, истомясь в своих сомненьях,
Он смел её бранить, поймав в дверях,
И был таким наказан откровеньем,
Что не заставил долго ждать удар.
Упавшего, его переступила супруга
И умчалась, как всегда,
Туда, куда звало её пристрастье.

Когда она вернулась, генерал
Лежал всё так же навзничь, без движенья,
А рядом трое деток все в слезах
Заснули, притулившись возле трупа.
Помощникам, сыскавшимся тотчас,
Она приготовленья поручила
И удалилась в мужнин кабинет
С каким-то утешителем проворным…

И вот день похорон.
Среди друзей,
Сурово обступивших гроб собрата,
Она с толпой приспешников, как враг
Или, по крайней мере, посторонний.
Отброшена вуаль с прекрасных глаз,
Черты лица бестрепетно красивы
И, если бы не мрачные тона
Изысканного строгого костюма,
То я б решил, что это – дефиле,
Где в строгое актёрок нарядили,
Достоинств не забыв их подчеркнуть.

Печально, да!
Но кажется мне будто,
Рассеянно, я в книге бытия
Страницы перечитываю те же,
Которые не раз уже читал.

Но, может быть,
Страниц в ней не так много?..
 
 

© Copyright: Борис Илюхин, 2017

Регистрационный номер №0380968

от 28 марта 2017

[Скрыть] Регистрационный номер 0380968 выдан для произведения:
(синопсис правды жизни)

1

На площади, открытой всем ветрам,
На поприще московских дерзких нищих,
В их пёстрой театральной суете,
Запомнился мне старичок с собачкой
Кудрявою и ласковою вроде,
Но с некой сумасшедшинкой в глазах.

Поскуливая и хвостом виляя,
Она вертелась около него,
Выхватывая из неловких пальцев
Какие-то съедобные кусочки.
Она спешила, но не от того,
Что старичок её объест случайно,
А просто так её собачья жизнь
Хватать и суетиться приучила.

Запомнились мне старика глаза:
Слезливые, в тончайших красных веках,
Они, почти пустые, выражали
Исполненную жалости печаль.
Похожую на сдержанную нежность.

Собачка, торопливо проглотив
Всё, что на этот раз ей перепало,
Визгливо стала лаять и кусать
Бросалась руки, из которых ела.
И старичок не мог её сдержать,
А лишь выдёргивал из пасти руку
Да шикал на неё, но не сердясь.

Так видно повелось в их странной дружбе:
Бог весть какою жизнью воспитав
Свою печаль и кротость, закаляет 
Старик привычкой качества души.
За тем он и не ропщет на зверька
И не стремится усмирить мерзавку.

Хотелось мне дождаться его гнева,
(Хотелось самому её прибить),
Но не решился, как и не дождался.
А после мысль о странности судЕб
Меня куда-то повлекла, и скоро
Я позабыл о зрелище своём,
Захваченный назойливою мыслью.

Моё давний друг, степенный генерал,
Отставленный для неприметной жизни,
В партикулярном платье заскучав,
На подвиги решился боевые
И на прелестной молодой особе
Женился в одночасье.
Пожил год
С неотвратимо гаснущим восторгом
И постепенно начал примечать
В супруге нежелательные свойства.

Она ж, с годами прелесть потеряв,
В себе развила качества такие,
Что друг мой только в кротости спасался,
Терпенью научившись у ослов.
И часто доводилось мне услышать,
Как фурия его бранит за что-то,
Припоминая молодость свою,
И седину его, и «эту жертву»,
Которую, де, принесла она,
Отдав ему, злодею, свою юность. 
А он смотрел светло и терпеливо,
(И впрямь, она ведь осветила жарко
Его уж затухающую жизнь
Своею юной щедрой красотой),
И краткость умиленья искупала
Бездарно оскорбительную жизнь.

Но я хотел дождаться его гнева,
(Порой и сам хотел её прибить),
Но не решился, как и не дождался.

А после мысль о странности судЕб
Меня на рельсы опыта бросала,
И новые я видел параллели
Щемящего святого естества.

2

Мой старый друг, степенный генерал,
Отставленный для заурядной жизни,
В партикулярном платье став моложе,
В супружестве с прелестною нимфеткой
Остаток жизни вздумал провести,
Её своим богатством осчастливив,
Себя же её юностью согрев.

Намедни я его похоронил.

За гробом шли немногие друзья,
Свидетели его военной славы,
Да группа респектабельных господ,
Приехавших на дорогих машинах,
Общавшихся на странном языке.
Меж ними шла красавица-вдова
С тремя детьми, похожими на маму,
Но с искренней печалью на лице.
И следом я уныло волочился.
И тяжко было мне нести свой крест,
Хотя цепь похорон друзей ушедших
К печальной простоте уж приучила.

Лукавое искусство портретиста,
Жизнь в Вавилоне и счастливый дар
Назначили мне долю людоведа,
А значит – я заведомо всё знал.
Не то, чтоб в мудрствованиях своих я видел
День похорон во всех его деталях,
Но знал – чтО приведёт на смертный одр
Любовью ослеплённого мальбрука.

Итак, 
Всё начиналось, как роман:
Ещё не старый, но седой отчасти,
В костюмчике, сидящем, как мундир,
Приятель мой ступил неосторожно
В бурливую житейскую волну,
Среди невест московских ту приметив,
Какую выбрал бы любой театр
За вызывающую красоту и яркость.
Ни разница в летах и положеньи,
Ни в воспитаньи явственный провал,
Ни жадность до вниманья и подарков,
Ничто безумца в ней не напугало,
И свадьба прошумела по Москве.

Свидетели тогда уже сыскались
Тому, как из пространства торжества
Невеста незаметно исчезала,
С горячностью хмельною уступая
Назойливости дерзких удальцов,
Сумевших шепотком её уверить
В любви до гроба (здесь же в уголке).
Счастливец пребывал в небытие:
Хмельной, в толпе соратников вчерашних,
Он расставался с жизнью холостой,
Как если бы с ней вовсе расставался.
Так как невеста, дух переведя,
Порою находилась одесную,
Он счастье всё сильней осознавал
И двери спальни мнил вратами рая.
Когда ж, не помня на который день,
Себя он осознал с женой в постели,
Увидел её юные красы
Со множеством следов завоеванья,
Он, верно, устыдился за себя
И с нежностью, как мог, её утешил.

Как мог…
Когда б заранее он знал
Несовместимость своей старческой натуры
С любовною пытливостью её,
Которая всечасно побуждала
Красавицу на подвиги любви,
Когда б он знал, 
Как много пилигримов
Нашли уже сокровища её,
Которые лишь молодость спасала
От изощрённых поклонений их,
То храмом не казались бы руины.
Но ныне наш слепец благоговел,
Притворным охам радостно внимая
И шаркая по торному пути.

Но зАжили
И жили бы, как встарь,
Тем более, что детки у супруги
Рождались с надлежащей частотой,
Хоть мой приятель был в годах отменных.
Так через пять годков три ангелочка,
Лицом все в мать, в их доме щебетали,
Тем умиляя друга моего
И нежностью щемящей наполняя
Его уже истерзанное сердце.
Их мать была так часто занята,
Что он им был и мамкою и папкой.
А так как был он не совсем дурак,
Пытался и жену привадить к дому,
Да средства избирал всегда не те.

Однажды, истомясь в своих сомненьях,
Он смел её бранить, поймав в дверях,
И был таким наказан откровеньем,
Что не заставил долго ждать удар.
Упавшего, его переступила супруга
И умчалась, как всегда,
Туда, куда звало её пристрастье.

Когда она вернулась, генерал
Лежал всё так же навзничь, без движенья,
А рядом трое деток все в слезах
Заснули, притулившись возле трупа.
Помощникам, сыскавшимся тотчас,
Она приготовленья поручила
И удалилась в мужнин кабинет
С каким-то утешителем проворным…

И вот день похорон.
Среди друзей,
Сурово обступивших гроб собрата,
Она с толпой приспешников, как враг
Или, по крайней мере, посторонний.
Отброшена вуаль с прекрасных глаз,
Черты лица бестрепетно красивы
И, если бы не мрачные тона
Изысканного строгого костюма,
То я б решил, что это – дефиле,
Где в строгое актёрок нарядили,
Достоинств не забыв их подчеркнуть.

Печально, да!
Но кажется мне будто,
Рассеянно, я в книге бытия
Страницы перечитываю те же,
Которые не раз уже читал.

Но, может быть,
Страниц в ней не так много?..
 
Рейтинг: 0 118 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярные стихи за месяц
77
69
63
54
53
51
50
48
47
47
44
ПРИЮТ ПОКОЯ 11 августа 2018 (Рената Юрьева)
43
41
41
Мои Тени 2 августа 2018 (Demen Keaper)
41
40
40
СЕ ЛЯ ВИ 6 августа 2018 (Рената Юрьева)
39
39
39
38
38
38
38
37
Слепок ладоней 25 июля 2018 (Demen Keaper)
37
33
31
30
30