Карусель

11 декабря 2014 - Борисова Елена
article258532.jpg


1-е место с конкурсе: http://parnasse.ru/prose/literarycriticism/literaturereviews/itogi-12-go-tura-4-go-chempionata-parnasa-po-proze.html
*
Зима  началась недавно, но снега уже намело много. Словно миром правил не юнец  декабрь, а седовласый старец февраль. А солнце… Оно никогда не было  улыбчивым в начале декабря в этих краях. Впрочем, какая разница: сколько снега и улыбчивое ли  сегодня солнце.

Валентина  все равно ничего этого не замечала. Ноги делали свое дело: несли ее исхудалое тело куда-то в неизвестность: главное, прочь от этого жуткого  места.

В сумке – скромные пожитки. Что еще может быть у только что освободившейся из  заведения, где подавляют волю и уничтожают остатки самой себя?  

Куда пойти? Вернуться в деревню? Нет! Туда нельзя.

Но как тянет!  Хоть бы одни глазком взглянуть: поклониться, попросить прощения...

Казалось, все  запасы слез выплакала, да только на душе легче не стало. Торопиться некуда. До сумерек - далеко. А раньше туда - никак нельзя: страшно встретить кого-то из односельчан. Как в глаза им смотреть?

Снег рыхлый. Это и хорошо: быстро не получится идти. Как раз к вечеру цель будет достигнута...

Нашла быстро. Вот она,  детская  могилка. Деревянный  крест еще не успел сильно состариться. На нем -  только надпись.

 Упала на холмик, долго рыдала, кричала навзрыд так, что даже видавший виды  ветер смотрел на все это  и поражался: как же велико, безгранично может быть человеческие горе.

Высокое раскидистое дерево, что подпирало  рядом с оградкой   небо,  манило, звало… Выбрала самую мощную с виду ветку, перекинула через нее связанные между собой колготки...  

Ветка обломилась... Валентина упала на снег... Это знак  свыше:  там, на небесах, ее не ждут. Слишком простой путь себе выбрала?  Слишком легко хотела отделаться от этой жизни и от самой себя?

-Господи!  Зачем мне такая жизнь? Что  делать, как дальше жить? Не могу я так больше! Даже тебе я не нужна, такая! - закричала, глотая слезы, Валентина.

 Но ответа, конечно же, не последовало, как и всегда, когда она молилась далекому Богу, в которого, если честно,  никогда по-настоящему не верила. Не верила она и теперь. Не верила, потому что не понимала, почему он так обошелся с ней: все отнял  в одночасье… Одно за другим. Не верила, но почему-то все время обращалась к нему: больше обратиться было не к кому.

Так всю ночь и проплакала на могилке. А когда небо просветлело, решила идти в город. В деревню так и не заглянула.

Короткая  стрижка: так стригут только  в казенных учреждениях. Изуродованное  пламенем огня  лицо. Ветхая старомодная одежда. Скиталась целый день.  На работу нигде не берут, даже на самую низкооплачиваемую.  Надежды куда-то устроиться больше не осталось никакой, даже самой малой.

*

Вечерело. Надо было подумать о ночлеге. Высокий каменный забор, за ним - старинной кладки здание. Монастырь. Постучала в ворота...

Матушка внимательно выслушала и  ответила:

-Что ж, раз некуда идти,  оставайся, поживи у нас. Только не забывай, что здесь – не курорт. У нас – все работают: и те, кто принял постриг, и те, кто прибился на время.

-Спасибо, матушка! Я готова выполнять любую работу. Я же деревенская, все умею: и корову подоить, и в огороде…

Неделя в монастыре пролетела, как один день. Валентина кормила и доила коров и коз, из кислого молока варила творог, ухаживала за престарелыми немощными сестрами.  Работы было много.

Сестры Анастасия и Анна, женщины средних лет,   через день ходили куда-то, отвозили на скрипучей тележке бидон с молоком.

Валентина никогда не интересовалась, куда они относят добрую половину  молочных продуктов. Но однажды матушка  позвала ее к себе и объявила:

- Сестра Анна захворала. Сегодня с сестрой Анастасией в город пойдешь ты. Больше некого отправить:  пожилым сестрам   с таким грузом не одолеть зимнюю дорогу.

Сестра Анастасия молча катила по едва  накатанному  снегу тележку с бидоном. Он покачивался из стороны в сторону. Молоко в нем булькало, переливалось, как будто рассказывало какую-то историю из своей  молочной жизни. Снег под ногами похрустывал, поскрипывал, тоже не хотел молчать.

Валентина  шла рядом, одной рукой придерживала бидон, чтобы  не так рьяно плясал, а в другой руке несла сумку с творогом.

Ей вдруг  вспомнилось, что вот так же, в такой же морозный  день...

*

Она  жила с маленьким сыном.  Муж уехал в город на заработки. Больше она его не видела. Люди говорили, что он завел  себе там зазнобу.

Работала на ферме, жила скромно. В ту роковую ночь  мороз как будто озверел. Валентина уложила сына, подбросила угля в печку, чтобы изба  не выстыла,  и пошла в гости к Нюрке. Она жила через два двора. Накануне договорились с ней  вместе встречать Новый год... Сколько раз она  потом проклинала себя за это! Почему не пригласила Нюрку к себе или не взяла с собой сына? Но что уж теперь-то?..

Слово за слово, рюмка к рюмочке. Захмелела. С морозу  развезло в тепле. Начались разговоры о несчастной женской доле, об одиночестве.  Веселиться не получалось:  соседки жаловались друг другу на жизнь. У каждой была своя история одиночества. Опьянела и потеряла, как горошину в землю бросила,  счет времени. Протрезвела,  когда услышала крик кого-то из мужиков, вломившихся в избу: «Валька, ты тут пьянствуешь, а у тебя изба горит!»

Как бежала назад, как кидалась в горящую избу, как рвала на себе волосы, ничего теперь толком не помнилось. Все смешалось в памяти… Лютая стужа и жар огня. Вот  какой была тогда новогодняя ночь.  А потом… Город, милиция, разбирательство, вскрытые вены  и белые стены "психушки"… Дальше  -  один большой, как чернильная клякса,  провал в памяти...

*

По-прежнему шли молча. Валентина попыталась было спросить, куда они идут, но Анастасия или не расслышала, или не стала отвечать, сочтя это суетным делом. Какая разница, куда идем? Куда идем, туда и придем. Мимо не пройдем.

Валентина уже привыкла к тому, что в монастыре все скупы на слова: словно их берегли для чего-то более важного.  Переспрашивать не стала.

Она почему-то была уверена, что  они держат путь на базар: выручить немного денег. Но нет.  На развилке возле оврага свернули направо. Базар был в другой стороне…

Редкий  деревянный забор, как будто кто-то натыкал в землю зубочисток.  Какое-то одноэтажное  скромное здание. Во дворе -  окоченевшая, уснувшая   карусель с красными  сиденьями. Рядом -  песочница, припорошенная снегом.

Анастасия просунула руку в отверстие в калитке и открыла щеколду с той стороны. Видно, бывала здесь не раз, если так ловко  открыла  ее без посторонней помощи. По узкой , расчищенной кем-то тропинке прошли мимо мертвой карусели, которая, зимой впала в уныние вследствие своей ненужности. Постучали в дверь. Вышла довольно молодая, но  грузная круглолицая женщина в белом халате  и громко, радостно, размахивая руками, проговорила:

 
-А! Молоко прибыло! Проходите! Что-то вы сегодня позже обычного!
 
 
-Сестра Анна заболела. Вот, теперь мы какое-то время с послушницей Валентиной будем приходить,- объяснила Анастасия.
 
 
-Ну, с Валентиной, так с Валентиной! Проходите на кухню, чаю попейте, погрейтесь! Декабрь-то в этом году злой! И метет так, как будто грехи людские хочет замести раз и навсегда.
 
 
-Людских грехов вовек не замести. А от горячего чая не откажемся,- тихо  ответила Анастасия.

Кухарка  налила гостям чаю, а сама стала  перемешивать большим половником что-то варившееся в огромном чане. В это время на кухню вошла солидная женщина средних лет в строгом костюме. Она окинула орлиным взглядом путниц, поздоровалась, отдала какие-то распоряжения   кухарке относительно завтрака, а потом   почему-то обратилась к Валентине:

 
-Вы – новенькая?
 
 
-Да, я недавно в монастыре. Вот, подменяю заболевшую сестру Анну.
 
 
-Ну, что ж! Хорошо! Наши правила вы знаете?
 
 
-Какие правила?
 
 
-А вам не объяснили? У нас – детки! Поэтому гигиена и аккуратность – прежде всего.
 
 
 
-Да! Конечно! Это я знаю… Руки и бидон  тщательно  моем, пакет для творога используем каждый раз новый.
 
 
-Вот и отлично!

Важная женщина удалилась.

-Наша заведующая  Ирина Васильевна!- пояснила повар. Строгая, но справедливая.  Очень щепетильная в плане чистоты. Всяких там инфекций боится.

 
-Наталья, куда молоко перелить?- спросила, допивая чай,  Анастасия.- А то нам сегодня некогда рассиживаться. Как бы совсем дорогу не замело.
 
 
-Сейчас я дам,- ответила кухарка и нырнула в большой, стоявший у стены напротив, шкаф.
 
 
-Это детский сад?- шепотом  спросила Валентина у Анастасии.
 
 
-Если бы... Детский дом это. Ты что, табличку не видела перед входом?
 
 
-Я  на пустующую карусель во дворе  загляделась и  не обратила внимания на табличку.

Тут  появилась Наталья с двумя огромными кастрюлями. Все трое занялись переливанием молока.

*
Оказалось, что у сестры Анны воспаление легких, поэтому слегла она надолго. Анастасия с Валентиной вот уже в который раз приносили в детский дом молоко и творог. Каждый раз Наталья приглашала их попить чаю и отогреться с дороги.  Однажды Валентина  пошла в туалет  и, заплутав в длинных полутемных коридорах, заглянула в комнату, откуда доносились детские голоса.

Каково же было ее удивление, когда прямо перед собой она увидела лицо своего Ванечки. Женщина  даже отскочила назад от неожиданности. Дверь громко хлопнула.  Мальчик заметил незнакомку в дверях  и выглянул в коридор.

 
-Ты к кому пришла?- спросил он.
 
 
-Я тут... Не знаю... Может, к тебе...- промямлила Валентина.

Она смотрела на него, окаменев. А сердце при этом колотилось так, будто хотело выпрыгнуть и сбежать.

 
-Тебя, случайно, не Ванечкой зовут?- наконец поинтересовалась  она.
 
 
-Нет. Я Саша Зайцев.
 
 
-Точно Саша?
 
 
-Да, Саша! Я уже большой  и точно знаю, как меня зовут.
 
Сердце  женщины сжалось, казалось, что оно заскулило.  Так не хотелось верить в то, что этот мальчик только похож на ее Ванечку. Валентина погладила его по головке, обняла и поцеловала.
 
 
-Хочешь, я буду приходить к тебе?- спросила она.
 
 
-Конечно, хочу! Ко мне никто не приходит.
 
 
-Тогда, договорились!
 
*
 
 
 
Теперь Валентина ждала каждого похода в детдом, как большого и важного события. Она стала жить этими свиданиями с мальчиком, так похожим на ее Ванечку. Метель ли, мороз, гололед, ее ничто не останавливало. Но сегодня... Мороз под тридцать с лютым ветром.  Идти в такую непогоду да еще с тяжелым грузом- самоубийство. Анастасия с вечера затемпературила. Валентина засобиралась в дорогу одна.  Матушка стала ее отговаривать. Но Валентина была неумолима. Она должна навестить "своего"  мальчика и поздравить его с Новым годом: подарить ему носочки из козьей пряжи, что сама связала. Матушка уже знала от Анастасии, что этот мальчик значит для Валентины, поэтому препятствовать не стала: иди, раз так решила.

Ветер был щедр на пощечины. Но женщина  шла ему навстречу, прикрывая лицо рукой в красной варежке. Другой рукой тянула тележку с бидоном.  Несколько раз падала и вставала. Ничего!  Нужно идти.  Ее ждут.  Главное, не пролить молоко.

Вот, он, детский дом, где живет ее Ванечка-Сашенька.  Обледеневший замок на калитке поддался не сразу.  По расчищенной сторожем Егорычем  тропинке Валентина прокатила свой бидон, едва кинув взгляд на застывшую в ожидании весны карусель. Постучала в дверь. Кухарка открыла быстро. Помогла занести  бидон и, как обычно,  потащила озябшую Валентину на кухню. Наталья трещала, как сорока, но Валентине некогда было слушать ее. Она, скинув серенькое пальто,   сразу метнулась в спальню к малышам. Ей хотелось поскорее обнять и поздравить мальчика.

 
-А где он?- спросила Валентина, вернувшись на кухню.
 
 
- Я стала тебе говорить, а ты убежала, не дослушала... Забрали его. Вчера после обеда какой-то военный с женой... Приехали и забрали,- ответила Наталья. - Мужчина еще - ничего. Видно - серьезный. А она - какая-то размалеванная курица с гнездом на голове.  Что за прическа? Знаю я таких:  о прическе только и заботятся. Ребенок нужен для поддержания статуса, как предмет интерьера. Вот, мол, у нас все , как у людей, можете свериться со списком.
 
-Как же так? Я же ему – носочки связала, хотела подарить. Я же...
 
 
-Значит, не судьба. Тебе  его все равно не отдали бы.  Работы и  жилья нет.
 
 
-Но он – мой! МОЙ!!!- у Валентины из груди вырвался крик,  похожий на звериный.

Наталья хотела ее обнять, пожалеть, но та отстранилась  и  побежала  во двор.

Молчащая одинокая карусель  не реагировала на порывы ветра. Четыре алых сиденья  с поручнями  на общей  круглой площадке. Холодно, поэтому нет желающих кататься, некому раскрутить крестовину. Карусель  заснула, впала в спячку до весны, когда выглянет солнышко, а птицы принесут на своих крыльях тепло из-за южного моря.

Валентине  казалось, что она давным-давно выплакала все слезы, но теперь они снова потекли реками по щекам.  Она стояла и смотрела на неподвижную  карусель. Вот так и жизнь человека может на какое-то время остановить свой бег.

Женщина вдруг смахнула слезы,  подошла, схватилась  за поручень и со всей силы толкнула  колесо. Карусель, заскрипев, заворчав, как старуха спросонья, сдвинулась с места и завертелась.

Было что-то притягательное в этом вращении, в  чередование ярко-красных  сидений и пустого  темного пространства  между ними. Вот так же сменяют друг друга черные и белые полосы в жизни  человека. Вот, сейчас - чернота, пустота. Но колесо вращается, и поэтому  на смену пустоте приходит что-то, имеющее цвет и смысл.

Валентину вдруг осенило, что ее прошлый Новый год был частью затянувшейся черной полосы, значит, по всем законам мироздания, и если верить этой скрипучей карусели, этот Новый год  должен стать частью другой, белой, или, еще лучше, цветной, радужной полосы. Ведь черная - не может длиться вечно!

 Она запрыгнула на вращающуюся площадку и села на одно из ярких  сидений. Руки теребили маленькие  вязаные носочки. Мысли одна за одной то возникали, то вдруг исчезали так же незаметно, как только что появлялись. Пора было возвращаться в монастырь, но она , казалось, приросла к сиденью. Ход карусели замедлялся. Валентина  одной ногой стала  отталкиваться   от земли, и карусель   равномерно, тихонько поскрипывая, будто жалуясь на  свою судьбу, возобновляла свой бег. Она словно ожила, несмотря на стужу и ветер.

-Простудишься  ведь! Иди в дом! - позвала  Валентину сердобольная кухарка.

Но та словно не слышала ее.

Если совсем недавно  хотелось лишить себя жизни, то теперь... У Валентины  вдруг появились осознание того, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается. Даже такая  последняя грешница, как она, может быть нужна кому-то на этом свете: немощным сестрам, например. Тем, кому еще хуже, чем ей...

Но остаться в монастыре и принять постриг, чего от нее ,наверняка, ждет матушка... Нет! Валентина не чувствовала, что готова к этому. Не хватало  веры. А вот этим  несчастным детям  хуже, чем ей... Им она может быть полезна и без веры...

 Когда Наталья снова позвала ее, Валентина  резко  соскочила с вращающегося круга и побежала в дом.

Влетев на кухню, она бросила морозное и отрывистое:

 
-Как ты думаешь, заведующая возьмет меня на работу?
 
-Думаю, возьмет!- ответила Наталья, кидая очередную очищенную картофелину в ведро с водой. - Людей-то у нас не хватает. Думаю, догадываешься, какие у нас зарплаты?
 
 
-А то, что грехов у меня, как на заброшенном поле  сорняков?
 
 
- А здесь, за такую зарплату, только и работают те, кто какие-то грехи замаливает. Кто-то  ребенка бросил в роддоме, у кого отобрали, у кого-то еще что-то. Заведующая, в основном,  таких людей и собирает вокруг себя. Если переосмыслили, то лучших работников не найти. Не важно, что когда-то в жизни случилось, главное, что теперь у тебя внутри творится.  Любишь ли детей  и будешь ли хорошо выполнять свою работу? А ты ,вон, какая ответственная, по такому морозу носишь молоко. Другая бы ручки поберегла. Возьмет, и не сомневайся!
 
-А если у меня будет работа, и я в деревне отремонтирую свой дом, мне ребенка из детдома отдадут?
 
-Ну, ты так далеко не заглядывай! Не все сразу... - вытирая руки о передник ответила Наталья.- Тебе надо бы потолковать  обо всем этом с заведующей.
 
-Да я и не знаю, как к ней подойти! Боюсь я ее.
 
 
-А ты оставайся с нами праздновать Новый год. В непринужденной обстановке-то легче говорить о таких вещах. Для нас детдом давно стал вторым домом. Все праздники здесь справляем. В четыре  у  нас - утренник для детей.  Егорыч  будет Дедом Морозом, а Ксения, медсестра, Снегурочкой. Работы сегодня -  невпроворот. Выбирай, что тебе больше по нраву: на кухне мне помогать или детей наряжать. Надо столько картошки перечистить, столько одежды перегладить и столько бантов повязать, что  безработицы не будет ни у кого. А потом, вечером, когда детей уложим, сами сядем за стол, свой, взрослый Новый год встретим. Оставайся! С заведующей будет сто возможностей поговорить.

-Так не могу я остаться. Мне в монастырь надо возвращаться, а то там будут волноваться.

-Так мы можем позвонить и предупредить, что ты на праздник решила остаться, что завтра придешь.

-Позвонить? А разве в монастыре есть телефон?

-В монастыре нет. А вот в магазине, что на окраине, у меня хорошая знакомая работает. Там до монастыря, сама знаешь, - пару шагов. Я могу ей позвонить и попросить, чтобы  передала.

-Хорошо, тогда, пожалуй, я останусь.

 
*
 
 
 
Валентина  перегладила , наверное, сотню платьиц, рубашечек и шортиков, завязала не одну дюжину бантиков, заплела столько косичек, что считать и в голову не  приходило. Когда дети водили хоровод вокруг елочки, она стояла, подперев стену, рядом со своей новой подругой Натальей и с умилением глядела на детей.  Кухарка   шепнула ей:
 
-Смотри, заведующая смотрит в нашу сторону и что-то говорит  бухгалтерше. Точно, о тебе шепчутся. Ты уже к ней подходила?
 
 
-Нет еще!  Но подойду...

Ночью, когда Новый год уже был встречен и вместе с детьми, и со взрослыми, когда все угомонились, Валентине не спалось. Столько впечатлений! Ноги  гудели от усталости, но  сон не приходил.

Заведующая  сказала, что мальчика забрали  в гости. Так многих детей забирают на праздники - для знакомства.  А потом чаще всего возвращают. Кончаются праздники, и кончается игра в счастливую семью. Наступают будни. Усыновляют далеко не всех.

Валентина и не ожидала, что эта жесткая с виду женщина так сразу все поймет.  Выслушав, она похлопала несчастную по плечу и сказала:

-Конечно, конечно! Ты только в монастырь сходи, объясни, что к чему... Нянечкой пока что тебя оформлю. А там видно будет.

Ворочаясь, Валентина  вспомнила, что не загадала желание, как  было принято. Совсем замоталась с этими бантиками и платьицами. Сформулировать свое желание долго не получалось. Но все ее мысли были только о Ванечке-Сашеньке.

А  под утро ей  снился  белокурый мальчик: то ли Сашенька,  то ли Ванечка... Он стоял в дверях в  беленькой рубашечке. Непослушные кудряшки торчали в разные стороны, а сам он говорил:

- Я разбил дорогую вазу...Они меня не взяли! Я вернулся! Ты рада?

Валентина проснулась, села на кровати и долго не могла понять, приснилось ей это, или она действительно слышала  голос ребенка.

Взгляд остановился на приоткрытой двери.

-Странно, - подумала Валентина.- Я что, спала с открытой дверью? Или все же мне не приснилось?

Встав с кровати, она, накинув халат,  подошла к окну. Метель закончила свою дьявольскую пляску. Ветер угомонился. Такого тихого и  спокойного  утра давно не было. Вот  и воспитательница вывела детей на прогулку по случаю хорошей погоды. Они бегали по двору, словно механические зайчики и белочки, которых кто-то завел ключиком. Казалось, что  их  энергия никогда не иссякнет. Внимание Валентины привлекла карусель, которая обычно все эти непогожие дни  была  безжизненной. Теперь она вращалась, как в дни своей летней юности, приводимая в движение  детьми. Кто-то устроился на красных сиденьях, кто-то , держась за поручень, бежал,  толкая и  раскручивая колесо.  Жизнь застывшей, замерзшей  карусели снова обрела смысл...

Женщина   стала искать глазами своего Ванечку-Сашеньку. Дети были в одинаковых пальтишках, в нахлобученных на глаза шапках. Найти его, если он там,  в этом муравейнике было невозможно. Карусель вертелась, дети смеялись, веселились, галдели, чирикали, как воробушки.

Кто-то из малышей  заметил, что она смотрит на них из окна, и  сообщил об этом всем остальным. И теперь все стали махать ей ручками  и  что-то кричать. Она пыталась разобрать, что именно, но детские голоса слились в один общий веселый гул. Одно было понятно, что дети приветствуют ее и зовут к себе на улицу: гулять.

 
Улыбка озарила ее обожженное лицо, а глаза засияли, заискрились, как искрятся  снежинки в  солнечный морозный день.
 
 
 
7.12.2014

 

© Copyright: Борисова Елена, 2014

Регистрационный номер №0258532

от 11 декабря 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0258532 выдан для произведения:
*
Зима  началась недавно, а снега уже намело, словно миром правил не юнец  декабрь, а седовласый старец февраль. А солнце…Оно никогда не было таким улыбчивым в начале декабря в этих краях. Впрочем, какая разница: сколько снега и улыбчивое ли  сегодня солнце.

Валентина  все равно ничего этого не замечала. Ноги делали свое дело: несли ее исхудалое тело куда-то в неизвестность: главное, прочь от этого жуткого  места.

В сумке – скромные пожитки. Что еще может быть у только что выписавшейся из такого заведения, где подавляют волю и убивают остатки самой себя?  

Куда пойти? Вернуться в деревню? Нет! Туда нельзя.

Но как тянет!  Хоть бы одни глазком взглянуть: поклониться, попросить прощения. Казалось, все  запасы слез выплакала, да только на душе легче не стало.
Торопиться некуда. До сумерек - далеко. А раньше туда - никак нельзя: страшно встретить кого-то из односельчан.

Снег рыхлый. Это и хорошо: быстро не получится идти. Как раз к вечеру цель будет достигнута...

Нашла быстро. Вот она,  детская  могилка. Деревянный  крест еще не успел сильно состариться. На нем -  только надпись.

 Упала на могилку, долго рыдала, кричала навзрыд так, что даже видавший виды  ветер смотрел на все это  и поражался: как же велико, безгранично может быть человеческие горе.

Высокое раскидистое дерево, что подпирало небо здесь, рядом,   манило, звало… Выбрала самую мощную с виду ветку, перекинула через нее связанные между собой колготки...  

Ветка обломилась... Это знак  свыше:  там, на небесах, не ждут. Слишком простой путь себе выбрала?  Слишком легко хотела отделаться от этой жизни и от самой себя?

-Господи!  Зачем мне такая жизнь? Что  делать, как дальше жить? Не могу я так больше! Даже тебе я не нужна, такая! - закричала, глотая слезы, Валентина.

 Но ответа, конечно же, не последовало, как и всегда, когда она молилась далекому Богу, в которого, если честно,  никогда не верила. Не верила она и теперь. Не верила, потому что не понимала, почему он так обошелся с ней, все отнял  вот так, в одночасье… Одно за другим. Не верила, но почему-то все время обращалась к нему: больше обратиться было не к кому.

Так всю ночь и проплакала на могилке. А когда небо просветлело, решила идти в город. В деревню так и не зашла.

Короткая  стрижка. Так стригут только  в казенных учреждениях, изуродованное  пламенем огня  лицо, ветхая старомодная одежда. Скиталась целый день.  На работу нигде не берут, даже на самую низкооплачиваемую.  Надежды куда-то устроиться больше не осталось никакой, даже самой малой.

*

Вечерело. Надо было подумать о ночлеге. Высокий каменный забор, за ним - старинной кладки здание. Монастырь. Постучала в ворота. Матушка внимательно выслушала и  ответила:

-Что ж, раз некуда идти,  оставайся, поживи у нас. Только не забывай, что здесь – не курорт. У нас – все работают: и те, кто принял постриг, и те, кто прибился на время.

-Спасибо, матушка! Я готова выполнять любую работу. Я же деревенская, все умею: и корову подоить, и в огороде…

Неделя в монастыре пролетела, как один день. Валентина кормила и доила коров и коз, из кислого молока варила творог, ухаживала за престарелыми немощными сестрами.  Работы было много.


Сестры Анастасия и Анна, женщины средних лет,   через день ходили куда-то, отвозили на скрипучей тележке бидон с молоком.

Валентина никогда не интересовалась, куда они относят добрую половину  молочных продуктов. Но однажды матушка  позвала ее к себе и объявила:

- Сестра Анна захворала. Сегодня с сестрой Анастасией в город пойдешь ты. Больше некого отправить:  пожилым сестрам   с таким грузом не одолеть дорогу.

Сестра Анастасия молча катила по едва  накатанному  снегу тележку с бидоном. Он покачивался из стороны в сторону. Молоко в нем булькало, переливалось, как будто рассказывало какую-то историю из своей  молочной жизни. Снег под ногами похрустывал, поскрипывал, тоже не хотел молчать.

Валентина  шла рядом, одной рукой придерживала бидон, чтобы тот не так сильно, не так рьяно плясал, а в другой руке несла сумку с творогом.

Ей вдруг  вспомнилось, что вот так же, в такой же морозный  день...

*

Она  жила с маленьким сыном.  Муж уехал в город на заработки. Больше она его не видела. Люди говорили, что он завел  себе там зазнобу.

Работала на ферме, жила скромно, никаких развлечений в жизни не знала. А в ту роковую ночь  мороз как будто озверел. Валентина уложила сына, подбросила угля в печку, чтобы изба точно не выстыла  и пошла в гости к Нюрке, что жила через два двора. Накануне договорились с ней  вместе встречать Новый год... Сколько раз она  потом проклинала себя за это! Почему не пригласила Нюрку к себе или не взяла с собой сына? Но что уж теперь-то?..

Слово за слово, рюмка к рюмочке. Захмелела. С морозу-то развезло в тепле. Начались разговоры о несчастной женской доле, об одиночестве.  Веселиться не получалось:  соседки жаловались друг другу на жизнь. У каждой была своя история одиночества. Опьянела и потеряла, как горошину в землю бросила,  счет времени. Протрезвела,  когда кто-то из мужиков, вломившихся в избу, заорал: «Валька, ты тут пьянствуешь, а у тебя изба горит!»

Как бежала назад, как кидалась в горящую избу, как рвала на себе волосы, ничего теперь толком не помнилось. Все смешалось в памяти…Лютая стужа и жар огня. Вот  какой была тогда новогодняя ночь.  А потом…Город, милиция, разбирательство, вскрытые вены  и белые стены психушки… Дальше  -  один большой, как чернильная клякса,  провал в памяти...

*

По-прежнему шли молча. Валентина попыталась было спросить, куда они идут, но Анастасия или не расслышала, или не стала отвечать, сочтя это суетным делом. Какая разница, куда идем? Куда идем, туда и придем. Мимо не пройдем.

Валентина уже привыкла к тому, что в монастыре все скупы на слова. Словно их берегли для чего-то более важного.  Переспрашивать не стала.

Она почему-то была уверена, что  они держат путь на базар: выручить немного денег. Но нет.  На развилке возле оврага свернули направо. Базар был в другой стороне…

Редкий  деревянный забор, как будто кто-то натыкал в землю зубочисток.  Какое-то одноэтажное  скромное здание. Во дворе -  окоченевшая, уснувшая   карусель с красными  сиденьями. Рядом -  песочница, припорошенная снегом.

Анастасия просунула руку в отверстие в калитке и открыла щеколду с той стороны. Видно, знала, как управиться с калиткой, чтобы никого не звать. По узкой , расчищенной кем-то тропинке прошли мимо мертвой карусели, которая, видимо, зимой всегда впадала в уныние вследствие своей ненужности. Постучали в дверь. Вышла грузная круглолицая женщина в белом халате  и громко, радостно, размахивая руками, проговорила:

-А! Молоко прибыло! Проходите! Что-то вы сегодня позже обычного!
-Сестра Анна заболела. Вот, теперь мы какое-то время с послушницей Валентиной будем приходить,- объяснила Анастасия.
-Ну, с Валентиной, так с Валентиной! Проходите на кухню, чаю попейте, погрейтесь! Декабрь-то в этом году злой! И метет так, как будто грехи людские хочет замести раз и навсегда.
-Людских грехов вовек не замести. А от горячего чая не откажемся,- тихо  ответила Анастасия.

Кухарка  налила гостям чаю, а сама стала  перемешивать большим половником что-то варившееся в огромном чане. В это время на кухню вошла солидная женщина средних лет в строгом костюме. Она окинула взглядом путниц, поздоровалась, отдала какие-то распоряжения   кухарке относительно завтрака, а потом   почему-то обратилась к Валентине:

-Вы –новенькая?
-Да, я недавно в монастыре. Вот, подменяю заболевшую сестру Анну.
-Ну, что ж! Хорошо! Наши правила вы знаете?
-Какие правила?
-А вам не объяснили? У нас – детки! Поэтому гигиена и аккуратность – прежде всего.
-Да! Конечно! Это я знаю…Руки и бидон  тщательно  моем, пакет для творога используем каждый раз новый.
-Вот и отлично!

Солидная женщина удалилась.

-Наша заведующая  Ирина Васильевна!- пояснила повар. Строгая, но справедливая.  Очень щепетильная в плане чистоты. Всяких там инфекций боится.

-Наталья, куда молоко перелить?- спросила, допивая чай,  Анастасия.- А то нам сегодня некогда рассиживаться. Как бы совсем дорогу не замело.
-Сейчас я дам,- ответила кухарка и нырнула в большой , стоявший у стены напротив, шкаф.
-Это детский сад?- шепотом  спросила Валентина у Анастасии.
-Если бы...Детский дом это. Ты что, табличку не видела перед входом?
-Я  на пустующую карусель во дворе  загляделась и  не обратила внимания на табличку.

Тут  появилась Наталья с двумя огромными кастрюлями. Все трое занялись переливанием молока.

*
Оказалось, что у сестры Анны воспаление легких, поэтому слегла она надолго. Анастасия с Валентиной вот уже в который раз приносили в детский дом молоко и творог. Каждый раз Наталья приглашала их попить чаю и отогреться с дороги.  Однажды Валентина  пошла в туалет  и, заплутав в длинных полутемных коридорах, заглянула в комнату, откуда доносились детские голоса.

Каково же было ее удивление, когда прямо перед собой она увидела лицо своего Ванечки. Женщина  даже отскочила назад от неожиданности. Дверь громко хлопнула.  Мальчик заметил незнакомку в дверях  и выглянул в коридор.

-Ты к кому пришла?- спросил он.
-Я тут...Не знаю...Может, к тебе...- промямлила Валентина.

Она смотрела на него, окаменев. А сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть и сбежать.

- Тебя, случайно, не Ванечкой зовут?- наконец поинтересовалась  она.
-Нет. Я Саша Зайцев.
-Точно Саша?
-Да, Саша! Я уже большой  и точно знаю, как меня зовут.

Сердце  женщины сжалось, казалось, что оно заскулило.  Так не хотелось верить в то, что этот мальчик только похож на ее Ванечку.
Валентина погладила его по головке, обняла и поцеловала.
-Хочешь, я буду приходить к тебе?- спросила она.
-Конечно, хочу! Ко мне никто не приходит.
-Тогда, договорились!
 
*
Теперь Валентина ждала каждого похода в детдом, как большого и важного события. Она стала жить этими свиданиями с мальчиком, так похожим на ее Ванечку. Метель ли, мороз, гололед, ее ничто не останавливало. Но сегодня... Мороз под тридцать с лютым ветром.  Идти в такую непогоду да еще с тяжелым грузом- самоубийство. Анастасия с вечера затемпературила. Валентина засобиралась в дорогу одна.  Матушка стала ее отговаривать. Но Валентина была неумолима. Она должна навестить "своего"  мальчика и поздравить его с Новым годом: подарить ему носочки из козьей пряжи, что сама связала. Матушка уже знала от Анастасии, что этот мальчик значит для Валентины, поэтому препятствовать не стала: иди, раз так решила.


Ветер был щедр на пощечины. Но женщина  шла ему навстречу, прикрывая лицо рукой в красной варежке. Другой рукой тянула тележку с бидоном.  Несколько раз падала и вставала. Ничего!  Нужно идти.  Ее ждут.  Главное, не пролить молоко.

Вот, он, детский дом, где живет ее Ванечка-Сашенька.  Обледеневший замок на калитке поддался не сразу.  По расчищенной сторожем Егорычем  тропинке Валентина прокатила свой бидон, едва кинув взгляд на застывшую в ожидании весны карусель. Постучала в дверь. Кухарка открыла быстро. Помогла занести  бидон и, как обычно,  потащила озябшую Валентину на кухню. Наталья трещала, как сорока, но Валентине некогда было слушать ее. Она, скинув серенькое пальто,   сразу метнулась в спальню к малышам. Ей хотелось поскорее обнять и поздравить мальчика.

-А где он?- спросила Валентина, вернувшись на кухню.
- Я стала тебе говорить, а ты убежала, не дослушала...Забрали его. Вчера после обеда какой-то военный с женой... Приехали и забрали,- ответила Наталья. - Мужчина еще - ничего. Видно - серьезный. А она - какая-то размалеванная курица с гнездом на голове.  Что за прическа? Знаю я таких:  о прическе только и заботится. Ребенок нужен для поддержания статуса, как предмет гарнитура. Вот, мол, у нас все , как у людей, можете свериться со списком.

-Как же так? Я же ему – носочки связала, хотела подарить. Я же...
-Значит, не судьба. Тебе  его все равно не отдали бы.  Работы и  жилья нет.
-Но он – мой! МОЙ!!!- вырвалось у Валентины из груди.

Наталья хотела ее обнять, пожалеть, но та отстранилась  и  побежала  во двор.

Молчащая одинокая карусель  не реагировала на порывы ветра. Четыре алых сиденья  с поручнями  на общей  круглой площадке . Холодно, поэтому нет желающих кататься, некому раскрутить крестовину . Карусель  заснула, впала в спячку до весны, когда выглянет солнышко, а птицы принесут на своих крыльях тепло из-за южного моря.

Валентине  казалось, что она давным-давно выплакала все слезы, но теперь они снова потекли реками по щекам.  Она стояла и смотрела на неподвижную  карусель. Вот так и человек может на какое-то время остановить свой бег.

Женщина вдруг смахнула слезы,  подошла, схватилась  за поручень и со всей силы толкнула  колесо. Карусель, заскрипев, заворчав, как старуха, сдвинулась с места и завертелась.

Было что-то притягательное в этом вращении, в  чередование ярко-красных  сидений и пустого  темного пространства  между ними. Вот так же сменяют друг друга черные и белые полосы в жизни каждого человека. Вот, сейчас - чернота, пустота. Но колесо вращается, и поэтому  на смену пустоте приходит что-то, имеющее цвет и смысл.

Валентину вдруг осенило, что ее прошлый Новый год был частью затянувшейся черной полосы, значит, по всем законам мироздания, и если верить этой скрипучей карусели, этот Новый год  должен стать частью другой, белой полосы . Ведь черная полоса не может длиться вечно!

 Она запрыгнула на вращающуюся площадку и села на одно из ярких  сидений. Руки теребили маленькие  вязаные носочки. Мысли одна за одной то возникали, то вдруг исчезали так же незаметно, как только что появлялись. Пора было возвращаться в монастырь, но она , казалось, приросла к сиденью. Ход карусели замедлялся. Валентина  одной ногой стала  отталкиваться   от земли, и карусель   равномерно, тихонько поскрипывая, будто жалуясь на  свою судьбу, возобновляла свой бег. Она словно ожила, несмотря на стужу и ветер.

-Простудишься  ведь! Иди в дом! - позвала Валентину  сердобольная кухарка.

Но та словно не слышала ее.

 Если совсем недавно  хотелось лишить себя жизни, то теперь... У Валентины  вдруг появились осознание того, что жизнь-то, несмотря ни на что, продолжается. Даже такая  последняя грешница, как она, может быть нужна кому-то на этом свете: немощным сестрам, например. Тем, кому еще хуже, чем ей...

Но остаться в монастыре и принять постриг, чего от нее наверняка ждет матушка... Нет! Валентина не чувствовала, что ее душа готова к этому. Не хватало  веры. В вот этим  несчастным детям ведь тоже хуже, чем ей...Им она может быть полезна и без веры... И Ванечка-Сашенька...

 Когда Наталья снова позвала ее, Валентина  резко  соскочила с вращающегося круга и побежала в дом.

Влетев на кухню, она бросила морозное и отрывистое:

-Как ты думаешь, заведующая возьмет меня на работу?
-Думаю, возьмет!- ответила Наталья, кидая очередную очищенную картофелину в ведро с водой. - Людей-то у нас не хватает. Сама знаешь, какие у нас зарплаты.
-А то, что грехов у меня, как на заброшенном поле  сорняков?
- А здесь, за такую зарплату, только и работают те, кто какие-то грехи замаливает. Кто-то  ребенка бросил в роддоме, у кого отобрали, у кого-то еще что-то. Заведующая таких людей и собирает вокруг себя. Неважно, что у тебя когда-то в жизни случилось, главное, что теперь у тебя внутри творится.  Любишь ли детей  и будешь ли хорошо выполнять свою работу? А ты ,вон, какая ответственная, по такому морозу носишь молоко. Другая бы ручки поберегла. Возьмет, и не сомневайся!
-А если у меня будет работа и я в деревне отремонтирую свой дом, мне ребенка из детдома отдадут?
-Ну, ты так далеко не заглядывай. Не все сразу, - вытирая руки о передник ответила Наталья.- Тебе надо бы потолковать  обо всем этом с заведующей.

-Да я и не знаю, как к ней подойти! Боюсь я ее.
-А ты оставайся с нами праздновать Новый год. В непринужденной обстановке-то легче говорить о таких вещах. Для нас детдом-то давно стал вторым домом. Все праздники здесь справляем. В четыре  у  нас - утренник для детей.  Егорыч  будет Дедом Морозом, а Ксения, медсестра, Снегурочкой. Работы сегодня -  невпроворот. Выбирай, что тебе больше по нраву: на кухне мне помогать или детей наряжать. Надо столько картошки перечистить, столько одежды перегладить и столько бантов повязать, что  безработицы не будет ни у кого. А потом, вечером, когда детей уложим, сами сядем за стол, свой, взрослый Новый год встретим. Оставайся! С заведующей будет сто возможностей поговорить.

-Так не могу я остаться. Мне в монастырь надо возвращаться, а то там будут волноваться.

-Так мы можем позвонить и предупредить, что ты на праздник решила остаться, что завтра придешь.

-Позвонить? А разве в монастыре есть телефон?

-В монастыре нет. А вот в магазине, что на окраине, у меня хорошая знакомая работает. Там до монастыря, сама знаешь, - пару шагов. Я могу ей позвонить и попросить, чтобы  передала.

-Хорошо, тогда, пожалуй, я останусь.

*
Валентина  перегладила , наверное, сотню платьиц, рубашечек и шортиков, завязала не одну дюжину бантиков, заплела столько косичек, что считать и в голову не  приходило. Когда дети водили хоровод вокруг елочки, она стояла, подперев стену, рядом со своей новой подругой Натальей и с умилением глядела на детей.  Кухарка   шепнула ей:

-Смотри, заведующая смотрит в нашу сторону и что-то говорит  бухгалтерше. Точно, о тебе шепчутся. Ты уже к ней подходила?
-Нет еще!  Но подойду...

Ночью, когда Новый год уже был встречен и вместе с детьми, и со взрослыми, когда все угомонились, Валентине не спалось. Столько впечатлений! Ноги  гудели от усталости, но  сон не приходил.

Заведующая  сказала, что мальчика забрали только лишь в гости. Так многих детей забирают на праздники - для знакомства.  А потом чаще всего возвращают. Кончаются праздники, и кончается игра в счастливую семью. Наступают будни. Усыновляют далеко не всех.

Валентина и не ожидала, что эта жесткая с виду женщина так сразу все поймет.  Выслушав, она похлопала несчастную по плечу и сказала:

-Конечно, конечно! Ты только в монастырь сходи, объясни, что к чему...Нянечкой пока что тебя оформлю. А там видно будет.

Ворочаясь, Валентина  вспомнила, что не загадала желание, как  было принято. Совсем замоталась с этими бантиками и платьицами. Сформулировать свое желание долго не получалось. Но все ее мысли были только о Ванечке-Сашеньке.

А  под утро ей  снился  белокурый мальчик: то ли Сашенька,  то ли Ванечка...Он стоял в дверях в  беленькой рубашечке. Непослушные кудряшки торчали в разные стороны, а сам он говорил:

- Я разбил дорогую вазу...Они меня не взяли! Я вернулся! Ты рада?

Валентина проснулась, села на кровати и долго не могла понять, приснилось ей это, или она действительно слышала  голос ребенка.

Взгляд остановился на приоткрытой двери.

-Странно, - подумала Валентина.- Я что, спала с открытой дверью? Или все же мне не приснилось?

Встав с кровати, она, накинув халат,  подошла к окну. Метель закончила свою дьявольскую пляску. Ветер угомонился. Такого тихого и  спокойного  утра давно не было. Вот  и воспитательница вывела детей на прогулку по случаю хорошей погоды. Они бегали по двору, словно механические зайчики и белочки, которых кто-то завел ключиком. Казалось, что  их  энергия никогда не иссякнет. Внимание Валентины привлекла карусель, которая обычно все эти непогожие дни  была  безжизненной. Теперь она вращалась, как в дни своей летней юности, приводимая в движение  детьми. Кто-то устроился на красных сиденьях, кто-то , держась за поручень, бежал,  толкая и  раскручивая колесо.  Жизнь застывшей, замерзшей  карусели снова обрела смысл...

Валентина  стала искать глазами своего Ванечку-Сашеньку. Дети были в одинаковых пальтишках, в нахлобученных на глаза шапках. Найти его в этом муравейнике было невозможно. Карусель вертелась, дети смеялись, веселились, галдели, как воробушки.

Кто-то из малышей  заметил, что она смотрит на них из окна, и  сообщил об этом всем остальным. И теперь все стали махать ей ручками  и  что-то кричать. Она пыталась разобрать, что именно, но детские голоса слились в один общий веселый гул. Одно было понятно, что дети приветствуют ее и зовут к себе на прогулку.

Улыбка озарила ее обожженное лицо, а глаза засияли, заискрились, словно снежинки в солнечный день .
7.12.14


Рейтинг: +19 390 просмотров
Комментарии (30)
Алена Викторова # 11 декабря 2014 в 17:30 +4
Спасибо автору!
"...этот Новый год должен стать частью другой, белой или, еще лучше, цветной, радужной полосы..."
- для того, кто очень нуждается сейчас в перемене к лучшему
Борисова Елена # 7 января 2015 в 15:59 0
Хочется в это верить...
Серов Владимир # 11 декабря 2014 в 21:25 +3
Хорошо написано!
Борисова Елена # 7 января 2015 в 16:01 0
Спасибо, Владимир!
НИКОЛАЙ ГОЛЬБРАЙХ # 12 декабря 2014 в 09:34 +3
ЗАМЕЧАТЕЬНАЯ РАБОТА!!!
Борисова Елена # 7 января 2015 в 16:05 0
Спасибо, Николай!
Людмила Комашко-Батурина # 13 декабря 2014 в 23:44 +3
Хороший рассказ.Когда надежда оживает в сердце и появляется смысл жизни, все беды отступают. Хочется верить, что у героини всё в жизни сложится удачно.
Борисова Елена # 7 января 2015 в 16:06 0
Надежда творит чудеса...
Александр Сороковик # 25 декабря 2014 в 07:18 +3
Спасибо автору, что не смазал концовку прекрасного рассказа карамельным хеппи-эндом!
Борисова Елена # 7 января 2015 в 16:08 0
И Вам, Александр, спасибо за 10+..
Ирина Перепелица # 25 декабря 2014 в 18:19 +3
Без слёз читать невозможно...
И хоть нет карамельной концовки, но хочется думать, что не всё ещё потеряно, что чёрную полосу обязательно сменит светлая.
Спасибо автору за этот замечательный рассказ)))
И -- удачи!
И только победы!
Борисова Елена # 7 января 2015 в 16:09 0
Ирина, спасибо за пожелание.
valerij reshetnik # 8 января 2015 в 09:38 +1
Да, Лена, психологически правильно выстроили
рассказ, так что принимается как действительность,
как будто вы сами пережили что-то подобное или слышали и сопоставили,
очень хорошо, молодец, тема детей детдома нужна,
чтобы пробудить желание помочь им обрести семью,
это я считаю самые обездоленные на свете дети.
Без тепла семьи их жизнь многое теряет в личностном
становлениии. Молодец. 9c054147d5a8ab5898d1159f9428261c
Борисова Елена # 8 января 2015 в 11:24 +1
Судьями этот рассказ тоже принят.
Сергей Шевцов # 9 января 2015 в 18:54 +1
Да, жизнь это карусель, которая раскачивается не всегда так, как хочется. Но пока она вертится, всегда есть шанс почувствовать движение бытия, а не оставаться стоять на обочине застывшим истуканом, потерявшим веру в себя.
Борисова Елена # 10 января 2015 в 07:12 +2
Героиня все-таки толкнула и раскрутила карусель. Не получилось быть по жизни истуканом. У нее все должно наладиться. Хочется в это верить. На то и Новый год. ..
Светлана Янова # 12 января 2015 в 18:06 +1
Лена, как всегда, ОЧЕНЬ понравился
рассказ!!! Так бы и читала, читала...
С теплом.
Борисова Елена # 12 января 2015 в 18:22 +1
Светочка, спасибо! Рада. что понравилось и на этот раз. Этот рассказ был последним , 12-м на Чемпионате по прозе. Наверное, возьму перерыв на время. Устала от прозы. Хочется опять заняться поэзией.
Владимир Кулаев # 16 января 2015 в 11:14 0
ПРОЧИТАЛ С БОЛЬШИМ УДОВОЛЬСТВИЕМ ПРЕКРАСНЫЙ РАССКАЗ С НАДЕЖДОЙ НА ЛУЧШЕЕ БУДУЩЕЕ ЭТОЙ НЕСЧАСТНОЙ ЖЕНЩИНЫ!

СПАСИБО! УДАЧИ АВТОРУ! 50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e super
Борисова Елена # 16 января 2015 в 13:21 +2
Без надежды в этом мире никак...
Прокофьева Александрина # 17 января 2015 в 10:36 +1
Это очень страшно, когда родители меняют детей на водку. И очень хочется, чтобы все одумались. не пили, берегли детей. Ваш рассказ должны прочитать все родители на земле. И, правильно, что грехи свои надо не в монастырях замаливать, а стараться принести пользу обиженным, пусть это будет детский дом или брошенные старики, каких тоже много. Хочется, чтобы героине всё удалось в этой жизни, пусть будет всё хорошо у неё и она обретёт потерянного сына. И больше не оступится в этой жизни.
040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Борисова Елена # 17 января 2015 в 13:56 +1
Умница, Александриночка! Ты все верно поняла! Спасибо тебе! Будь счастлива! t7839
Халейг - скальд # 17 января 2015 в 11:22 +2
Великое сердце так может писать !
Всю глубину той беды передать ...
И тут же надежду в сердцах поселить,
И кто-то решится детдом посетить ...
Борисова Елена # 17 января 2015 в 13:57 +2
Ну, что ты! до великого сердца мне , ох, как делеко...Но за теплые слова и веру в меня - спасибо!
Татьяна Дюльгер # 23 января 2015 в 21:20 0
Хорошая проза, Елена! Отличный рассказ!
Борисова Елена # 23 января 2015 в 21:26 0
Да, ничего так, терпимо...)) Спасибо!
Степан Курикан # 5 февраля 2015 в 15:55 0
Борисова Елена # 5 февраля 2015 в 19:07 0
Я растаяла, как мороженое ...
Михаил Козлов # 9 февраля 2015 в 17:50 0
Мне по душе Ваш рассказ, Елена!!! Удачи!!! 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6 osenpar2
Борисова Елена # 9 февраля 2015 в 17:56 0
Спасибо! удача всегда пригодится. Вам тоже всего наилучшего!