ГлавнаяПрозаМалые формыМиниатюры → Здесь погребен человек!

Здесь погребен человек!

23 ноября 2014 - Владимир Степанищев
article254714.jpg
     «И до такой ничтожности, мелочности, гадости мог снизойти человек! мог так измениться! И похоже это на правду? Все похоже на правду, все может статься с человеком. Нынешний же пламенный юноша отскочил бы с ужасом, если бы показали ему его же портрет в старости. Забирайте же с собою в путь, выходя из мягких юношеских лет в суровое ожесточающее мужество, забирайте с собою все человеческие движения, не оставляйте их на дороге, не подымете потом! Грозна страшна грядущая впереди старость, и ничего не отдает назад и обратно! Могила милосерднее ее, на могиле напишется: «Здесь погребен человек!», но ничего не прочитаешь в хладных, бесчувственных чертах бесчеловечной старости».

     М-да-а…, справедливый и жестокий гений мой… Оно бы еще хорошо, здорово просто, если б так: «Здесь погребен человек». Это ж еще поди-постарайся, человек, чтобы эдакое вывела б на кленовом, железном иль каменном православном кресте или безбожном камне твоем какая благодарная иль хотя бы просто учтивая рука. Прибрала бы, подравняла просевший горбик твой, порвала бы полынь, посадила б цветок или хоть ветку еловую воткнула бы заботливая сыновняя иль вдовья забота по весне, - и такое-то не всякому достанется по неумолимой смерти его, но что б написать: «Здесь погребен человек»?.. Не начертало, не высекло, не придумало еще витиеватое, изощренное умом и слогом человечество лучшей эпитафии, но как заслужить такую, ежели оглянешься на пройденный путь, а там, по обочинам, лежат, гниют все те человеческие движения, что оставил ты по причине суетной спешки, излишней тяжести иль за на тот момент ненадобностью, неудобностью для бега? Куда, к чему, к какой занебесной цели бега? А и прав грустный гений – не подымешь уже и ничего не отдает назад и обратно грядущая впереди старость.

     Может и хорошо, правильно так Господь уложил, что пройдись по любому на земле кладбищу человечьему, а такой надписи и не встретишь? Вдруг так надо Ему было зачем, чтобы людей среди людей случались единицы? Оно возможно конечно - сесть вот сейчас за стол да приписать к завещанию своему короткую, но обязательную, нотариусом припечатанную строчку, что б всенепременно такое было б начертано на могиле твоей, но сделает ли это тебя человеком? уж не теперь – теперь упущено все, но после, в памяти людской?

     Это очень схоже с теперешними «страданиями» по памятникам архитектуры, скажем. Ведь цельная очередь доброхотов выстроилась, кабы какое ветхое строеньице вписано было б в реестрик охраняемого государством и подлежащего реставрации. Оно понятно – по большей части денег поднять в карман на ремонтных сметах. Не сказать, чтобы все так плохо. Если б дом Пашкова развалился, к примеру, так иной бы и заплакал бы, но чего исторического в седьмой воде на киселе отпрыска рода Шереметьевых конюшне, а то бывает еще, - в таком-то вот домишке как-то заночевал иль просто попил чаю Пушкин, утомившись дорогою из Петербурга в Ижоры, где он и «взглянул на небеса». Чуть напоминает скупку мертвых душ для заклада до подачи ревизской сказки. А после?.. Не уважительнее было бы поставить часовенку на месте сровненного с пашней дома, где родился Иван Бунин, да медную табличку прикрутить: «Здесь когда-то жил человек», а не городить, прости господи, из бюджетных или подаянных средств сарай с должностишкой сборщика фонда? Где ж та грань между истинной памятью и памятью выдуманной, меж человеком вполне и не вполне человеком? Кто судья? Бог? Это вряд ли. Ему самому еще в спину многим постоять за индульгенцией от паскудств своих, - имя, может, не забудут, а вот эпитафии достойной…

     Время – величайший лапидариус. Пройдет срок – само разберет не спросясь ни критика газетного, ни оратора трибунного, ни государя-приказчика, ни патриарха-фарисея, ни писарей-историков ихних; само отыщет нужную могилку заросшую, оботрет, умоет от плесени чистым дождем скрижаль гранитную, да и высечет по ней святым долотом своим скупую правду тремя словами навеки: «Здесь погребен человек». Но то Гоголю, то Пушкину, то Бунину, а тебе?.. И они, скажешь, много чего оставили на дороге? - то так, да только, похоже, никого и не интересует, чего оставил, но спросят – чего донес до могилы? Глядит из зеркала твоего на тебя хладными, бесчувственными чертами бесчеловечная твоя старость и будто приговор выносит: «Пропал, как волдырь на воде, без всякого следа, не оставивши потомков, не доставив будущим детям ни состояния, ни честного имени!». Не про тебя это будет: «Здесь погребен человек».

© Copyright: Владимир Степанищев, 2014

Регистрационный номер №0254714

от 23 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0254714 выдан для произведения:      «И до такой ничтожности, мелочности, гадости мог снизойти человек! мог так измениться! И похоже это на правду? Все похоже на правду, все может статься с человеком. Нынешний же пламенный юноша отскочил бы с ужасом, если бы показали ему его же портрет в старости. Забирайте же с собою в путь, выходя из мягких юношеских лет в суровое ожесточающее мужество, забирайте с собою все человеческие движения, не оставляйте их на дороге, не подымете потом! Грозна страшна грядущая впереди старость, и ничего не отдает назад и обратно! Могила милосерднее ее, на могиле напишется: «Здесь погребен человек!», но ничего не прочитаешь в хладных, бесчувственных чертах бесчеловечной старости».

     М-да-а…, справедливый и жестокий гений мой… Оно бы еще хорошо, здорово просто, если б так: «Здесь погребен человек». Это ж еще поди-постарайся, человек, чтобы эдакое вывела б на кленовом, железном иль каменном православном кресте или безбожном камне твоем какая благодарная иль хотя бы просто учтивая рука. Прибрала бы, подравняла просевший горбик твой, порвала бы полынь, посадила б цветок или хоть ветку еловую воткнула бы заботливая сыновняя иль вдовья забота по весне, - и такое-то не всякому достанется по неумолимой смерти его, но что б написать: «Здесь погребен человек»?.. Не начертало, не высекло, не придумало еще витиеватое, изощренное умом и слогом человечество лучшей эпитафии, но как заслужить такую, ежели оглянешься на пройденный путь, а там, по обочинам, лежат, гниют все те человеческие движения, что оставил ты по причине суетной спешки, излишней тяжести иль за на тот момент ненадобностью, неудобностью для бега? Куда, к чему, к какой занебесной цели бега? А и прав грустный гений – не подымешь уже и ничего не отдает назад и обратно грядущая впереди старость.

     Может и хорошо, правильно так Господь уложил, что пройдись по любому на земле кладбищу человечьему, а такой надписи и не встретишь? Вдруг так надо Ему было зачем, чтобы людей среди людей случались единицы? Оно возможно конечно - сесть вот сейчас за стол да приписать к завещанию своему короткую, но обязательную, нотариусом припечатанную строчку, что б всенепременно такое было б начертано на могиле твоей, но сделает ли это тебя человеком? уж не теперь – теперь упущено все, но после, в памяти людской?

     Это очень схоже с теперешними «страданиями» по памятникам архитектуры, скажем. Ведь цельная очередь доброхотов выстроилась, кабы какое ветхое строеньице вписано было б в реестрик охраняемого государством и подлежащего реставрации. Оно понятно – по большей части денег поднять в карман на ремонтных сметах. Не сказать, чтобы все так плохо. Если б дом Пашкова развалился, к примеру, так иной бы и заплакал бы, но чего исторического в седьмой воде на киселе отпрыска рода Шереметьевых конюшне, а то бывает еще, - в таком-то вот домишке как-то заночевал иль просто попил чаю Пушкин, утомившись дорогою из Петербурга в Ижоры, где он и «взглянул на небеса». Чуть напоминает скупку мертвых душ для заклада до подачи ревизской сказки. А после?.. Не уважительнее было бы поставить часовенку на месте сровненного с пашней дома, где родился Иван Бунин, да медную табличку прикрутить: «Здесь когда-то жил человек», а не городить, прости господи, из бюджетных или подаянных средств сарай с должностишкой сборщика фонда? Где ж та грань между истинной памятью и памятью выдуманной, меж человеком вполне и не вполне человеком? Кто судья? Бог? Это вряд ли. Ему самому еще в спину многим постоять за индульгенцией от паскудств своих, - имя, может, не забудут, а вот эпитафии достойной…

     Время – величайший лапидариус. Пройдет срок – само разберет не спросясь ни критика газетного, ни оратора трибунного, ни государя-приказчика, ни патриарха-фарисея, ни писарей-историков ихних; само отыщет нужную могилку заросшую, оботрет, умоет от плесени чистым дождем скрижаль гранитную, да и высечет по ней святым долотом своим скупую правду тремя словами навеки: «Здесь погребен человек». Но то Гоголю, то Пушкину, то Бунину, а тебе?.. И они, скажешь, много чего оставили на дороге? - то так, да только, похоже, никого и не интересует, чего оставил, но спросят – чего донес до могилы? Глядит из зеркала твоего на тебя хладными, бесчувственными чертами бесчеловечная твоя старость и будто приговор выносит: «Пропал, как волдырь на воде, без всякого следа, не оставивши потомков, не доставив будущим детям ни состояния, ни честного имени!». Не про тебя это будет: «Здесь погребен человек».
Рейтинг: 0 300 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
113
105
105
90
84
83
81
78
77
76
75
74
73
68
66
65
Кукла колдуна 9 июля 2017 (Demen Keaper)
60
59
58
58
57
57
55
53
51
51
51
49
44
43