Пиит

21 августа 2014 - Владимир Невский
article234330.jpg

    Это случилось в те далекие времена, когда человек был един с окружающим миром и был полнокровным членом его. Когда гармония и покой являлись нормой жизни, а злые богини Зависть, Зло и Тщеславие томились в неволе в холодном подземелье.

Среди широких степей, чистых озёр и дремучих лесов, у истока самой красивой и великой реки, в небольшом посаде жил паренёк. Ничего, казалось, не было в том пареньке особенного: ржаные волосы, голубые глаза, да кучерявая бородка. Ни чем не выделялся Пиит среди братьев своих, по племени славянскому. Всё также ходил с рогатиной на медведя. Всё также закидывал невод в озёра богатые. Сеял рожь, избы рубил, да участвовал в забавах молодецких. Вот на таком гулянии и случилось с ним то, что изменило неспешное течение обустроенного быта и уклада. Заметил он девицу красную. А ведь жила она с ним на улице одной, и виделись они ежедневно, да словечками перекидывалися. Но все изменилося в вечер тот. Тихий, соловьиной трелью заполненный.

Он словно впервые увидел ее. Заметил, как прекрасны глаза васильковые, как румяны щечки девичьи, как мягко и вкусно пахнет коса её. Прозрел Пиит и растерялся. Смотрит на девицу и молчит. Её смущает и сам краснеет. Убежал он с поляны. Пришел на берег озера, упал в высокую траву и замер. Не поймёт паренёк, что за недуг свалил его, богатыря. Почему сердцу в груди тесно стало, почему воздуха не хватает. Жар разлился по телу его, слабость члены сковала. Да и глаза почему-то влажнеют, словно в детстве. Сел он на берегу, охватил руками колени и устремил взор затуманенный в дали дальние. И тут проснулося в нем что-то новое, необузданное, прекрасное и страшное. Он вдруг увидел мир по-новому, почувствовал ароматы свежие. И стал говорить Пиит в голос полный. Слова простыми были, да вот складывались как-то по-новому, по особенному.

Красиво получалось и певуче. Вот так родились на земле славянской первые стихи. Пиит поразил талантом  и деревню свою, и племя. Умело и быстро рождал он стихи, где прославлял поля и озёра, реки и леса. Быстрее ветра разнеслась слава о нём. А стихи передавались из уст в уста. Их запоминали, ими восхищались. Пиита приглашали на праздники, где восседал он во главе стола и принимал почести великие. Так понравилась ему жизнь такая, беззаботная. Забросил он и рожь сеять, и рыбу ловить, и на зверя ходить. Но голодным никогда он не ложился. Новое мастерство кормило его и поило.

 Вот так внезапно пришло оно. И так же внезапно покинуло. Просто в один самый обыкновенный день не смог он сложить в созвучные стихи песню новую. Испугался Пиит. Он и так слова сложит, он и этак их переставит – ничего. Хуже прошлогоднего сухаря получалося. Отчаялся  Пиит, пошел на берег того самого озера, где впервые снизошло на него озарение. День сидит, второй мучается – ничего у него не получается. Уже стал подумывать Пиит броситься в омут глубокий, покончить жизнью, ставшей вдруг такой постылой и серой. Да тут спустилося с неба дымка, окутала паренька, и услышал он голос, в душе звучащий:

– Маешься, Пиит?

– Кто ты? – спросил он вслух.

– Можешь слов не произносить. Мысли твои я читаю.

– Кто ты? – удивленный до глубины души, воскликнул Пиит.

– Я – Вдохновение. Посланница богини Музы. Твоей богини.

– Моей?

– Это она снизошла да тебя и одарила мастерством стихосложения. Это благодаря ей ты обрёл и славу и уважение.

– И не только, – в сердцах крикнул Пиит. – Теперь я не могу и две строчки сложить. Я всё потерял. Умение и мастерство. Я потерял возможность и сладко есть, и пить, спать на мягкой перине и одеваться в лучшие меха.

– Ты прогневал Музу.

– Чем же я не угодил богине?

– Тщеславием своим, своей гордыней. Ты забросил орало, твой невод пересох, лук покоробился. Ты бросил трудиться и отдался жизни праздной.

– Но у меня иное предназначение. Кто гончар, кто кузнец, а я стихи складываю.

– Нет, милый друг. Складывая стихи, ты останешься убогим и сирым. Не работа это. Это мастерство для души, чтобы радость приносить после тяжкого труда. И если не изменишься – талант к тебе не воротится.

 Прозвучали слова, и рассеялась дымка. Очнулся Пиит, и никак не поймёт: то ли на самом деле было, то ли задремавши, сон дивный узрел. Да только решил внять он совету. Покинул деревню родную. На дальней заимке избёнку поставил, стал травы косить, охотой и рыбалкой заниматься. Засеял поле ржи и гречихи. Каждый день работал до седьмого пота. Уставал он сильно, так что до полатей еле добирался. Стал Пиит замечать, что тихонько мастерство к нему возвращалося. Не спеша, осторожно, мелкой поступью. И стали стихи складываться лучше и краше бывалых. Он и сказки складывал, и былины писал. Частушки с прибаутками, пословицы с поговорками. И вскоре вернулись к нему и слава, и уважение. Потянулся к нему народ, за словом добрым и советом дельным. И дары Пиит принимал, и дел хозяйских не бросал. Даже усталости не ведал. Уходила она, как только песнь он новую начинал. О красивых девицах, о богатырях могучих, о земле русской.

Шло время, пролетали дни, протекали года. Слава Пиита обрела могущество и силу. И стал забывать стихотворец ту давнюю встречу с Вдохновением. Гордыня вновь его душу очернила. С каждым днём стихи получалися искуснее и красивее. И решил он тогда вызвать на поединок саму богиню – Музу, бросая слова в небо синее, да на ветер вольный. Не заставила Муза ждать себя. Снизошла на землю грешную. Собрался народ честной из близлежащих деревень и сёл на состязание. Первым вызвался Пиит. Прочитал он свое последнее творение. Пораскрывал народ рты от восхищения. Одарила толпа дитя человеческое цветами да овациями. И казалося, что нельзя уже  лучше написать. Да тут богиня выступила. Всё те же слова она произнесла. Да только так она их сложила, что замер народ. Забыл и про цветы, и про овации. Настолько поражён был чистотой и красотой, простотой и доступностью песни этой. Рыба в реке плескаться перестала, птица в листве дышать побоялась. Замерло зверьё в лесу и в поле. Даже в небе голубом облака остановилися. Ибо спустилось само совершенство, которое никогда не будет доступным человечеству.

 Понял Пиит, что он только песчинка. Упал на землю и обернулся жалейкой. Приложишь её к губам, и прольются чувства разные. Вот только слов нет. Да и к чему слова?! Слова давно все сказаны. И каждый и нас в душе по-своему Пиит.   

 

© Copyright: Владимир Невский, 2014

Регистрационный номер №0234330

от 21 августа 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0234330 выдан для произведения:

    Это случилось в те далекие времена, когда человек был един с окружающим миром и был полнокровным членом его. Когда гармония и покой являлись нормой жизни, а злые богини Зависть, Зло и Тщеславие томились в неволе в холодном подземелье.

Среди широких степей, чистых озёр и дремучих лесов, у истока самой красивой и великой реки, в небольшом посаде жил паренёк. Ничего, казалось, не было в том пареньке особенного: ржаные волосы, голубые глаза, да кучерявая бородка. Ни чем не выделялся Пиит среди братьев своих, по племени славянскому. Всё также ходил с рогатиной на медведя. Всё также закидывал невод в озёра богатые. Сеял рожь, избы рубил, да участвовал в забавах молодецких. Вот на таком гулянии и случилось с ним то, что изменило неспешное течение обустроенного быта и уклада. Заметил он девицу красную. А ведь жила она с ним на улице одной, и виделись они ежедневно, да словечками перекидывалися. Но все изменилося в вечер тот. Тихий, соловьиной трелью заполненный.

Он словно впервые увидел ее. Заметил, как прекрасны глаза васильковые, как румяны щечки девичьи, как мягко и вкусно пахнет коса её. Прозрел Пиит и растерялся. Смотрит на девицу и молчит. Её смущает и сам краснеет. Убежал он с поляны. Пришел на берег озера, упал в высокую траву и замер. Не поймёт паренёк, что за недуг свалил его, богатыря. Почему сердцу в груди тесно стало, почему воздуха не хватает. Жар разлился по телу его, слабость члены сковала. Да и глаза почему-то влажнеют, словно в детстве. Сел он на берегу, охватил руками колени и устремил взор затуманенный в дали дальние. И тут проснулося в нем что-то новое, необузданное, прекрасное и страшное. Он вдруг увидел мир по-новому, почувствовал ароматы свежие. И стал говорить Пиит в голос полный. Слова простыми были, да вот складывались как-то по-новому, по особенному.

Красиво получалось и певуче. Вот так родились на земле славянской первые стихи. Пиит поразил талантом  и деревню свою, и племя. Умело и быстро рождал он стихи, где прославлял поля и озёра, реки и леса. Быстрее ветра разнеслась слава о нём. А стихи передавались из уст в уста. Их запоминали, ими восхищались. Пиита приглашали на праздники, где восседал он во главе стола и принимал почести великие. Так понравилась ему жизнь такая, беззаботная. Забросил он и рожь сеять, и рыбу ловить, и на зверя ходить. Но голодным никогда он не ложился. Новое мастерство кормило его и поило.

 Вот так внезапно пришло оно. И так же внезапно покинуло. Просто в один самый обыкновенный день не смог он сложить в созвучные стихи песню новую. Испугался Пиит. Он и так слова сложит, он и этак их переставит – ничего. Хуже прошлогоднего сухаря получалося. Отчаялся  Пиит, пошел на берег того самого озера, где впервые снизошло на него озарение. День сидит, второй мучается – ничего у него не получается. Уже стал подумывать Пиит броситься в омут глубокий, покончить жизнью, ставшей вдруг такой постылой и серой. Да тут спустилося с неба дымка, окутала паренька, и услышал он голос, в душе звучащий:

– Маешься, Пиит?

– Кто ты? – спросил он вслух.

– Можешь слов не произносить. Мысли твои я читаю.

– Кто ты? – удивленный до глубины души, воскликнул Пиит.

– Я – Вдохновение. Посланница богини Музы. Твоей богини.

– Моей?

– Это она снизошла да тебя и одарила мастерством стихосложения. Это благодаря ей ты обрёл и славу и уважение.

– И не только, – в сердцах крикнул Пиит. – Теперь я не могу и две строчки сложить. Я всё потерял. Умение и мастерство. Я потерял возможность и сладко есть, и пить, спать на мягкой перине и одеваться в лучшие меха.

– Ты прогневал Музу.

– Чем же я не угодил богине?

– Тщеславием своим, своей гордыней. Ты забросил орало, твой невод пересох, лук покоробился. Ты бросил трудиться и отдался жизни праздной.

– Но у меня иное предназначение. Кто гончар, кто кузнец, а я стихи складываю.

– Нет, милый друг. Складывая стихи, ты останешься убогим и сирым. Не работа это. Это мастерство для души, чтобы радость приносить после тяжкого труда. И если не изменишься – талант к тебе не воротится.

 Прозвучали слова, и рассеялась дымка. Очнулся Пиит, и никак не поймёт: то ли на самом деле было, то ли задремавши, сон дивный узрел. Да только решил внять он совету. Покинул деревню родную. На дальней заимке избёнку поставил, стал травы косить, охотой и рыбалкой заниматься. Засеял поле ржи и гречихи. Каждый день работал до седьмого пота. Уставал он сильно, так что до полатей еле добирался. Стал Пиит замечать, что тихонько мастерство к нему возвращалося. Не спеша, осторожно, мелкой поступью. И стали стихи складываться лучше и краше бывалых. Он и сказки складывал, и былины писал. Частушки с прибаутками, пословицы с поговорками. И вскоре вернулись к нему и слава, и уважение. Потянулся к нему народ, за словом добрым и советом дельным. И дары Пиит принимал, и дел хозяйских не бросал. Даже усталости не ведал. Уходила она, как только песнь он новую начинал. О красивых девицах, о богатырях могучих, о земле русской.

Шло время, пролетали дни, протекали года. Слава Пиита обрела могущество и силу. И стал забывать стихотворец ту давнюю встречу с Вдохновением. Гордыня вновь его душу очернила. С каждым днём стихи получалися искуснее и красивее. И решил он тогда вызвать на поединок саму богиню – Музу, бросая слова в небо синее, да на ветер вольный. Не заставила Муза ждать себя. Снизошла на землю грешную. Собрался народ честной из близлежащих деревень и сёл на состязание. Первым вызвался Пиит. Прочитал он свое последнее творение. Пораскрывал народ рты от восхищения. Одарила толпа дитя человеческое цветами да овациями. И казалося, что нельзя уже  лучше написать. Да тут богиня выступила. Всё те же слова она произнесла. Да только так она их сложила, что замер народ. Забыл и про цветы, и про овации. Настолько поражён был чистотой и красотой, простотой и доступностью песни этой. Рыба в реке плескаться перестала, птица в листве дышать побоялась. Замерло зверьё в лесу и в поле. Даже в небе голубом облака остановилися. Ибо спустилось само совершенство, которое никогда не будет доступным человечеству.

 Понял Пиит, что он только песчинка. Упал на землю и обернулся жалейкой. Приложишь её к губам, и прольются чувства разные. Вот только слов нет. Да и к чему слова?! Слова давно все сказаны. И каждый и нас в душе по-своему Пиит.   

 

Рейтинг: +3 240 просмотров
Комментарии (2)
Серов Владимир # 21 августа 2014 в 10:30 0
Хорошая притча!
Влад Устимов # 25 августа 2014 в 09:16 0
Слова давно все сказаны.
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
173
Осенний поцелуй... 30 сентября 2017 (Анна Гирик)
140
138
127
117
115
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
112
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
105
101
101
98
96
95
94
93
90
90
89
89
84
84
83
81
78
77
77
75
61
52
50