ГлавнаяПрозаМалые формыМиниатюры → О том как мы пишем. Статья

О том как мы пишем. Статья

21 марта 2014 - Сергей Чернец

О том как мы пишем. Статья

О том как мы пишем.

Много лет назад, когда я начинал печататься и устроился в редакцию местной газеты, поехал я по заданию редакции написать очерк об известном в ту пору строителе. Бригады по методу Злобина тогда, в 1970-е годы только организовывались: метод был прост - в одной бригаде были рабочие разных специальностей, так что объект бригада строила одна. Это не отдельно - бригада каменщиков, отдельно монтажники, отдельно штукатуры. В общем новый был метод такой.
Бригадир же был человек уже имевший опыт общения с корреспондентами. А такой опыт для многих не проходит бесследно. После недолгой беседы он мне сказал: 
- Знаешь что? Я тебе советую, - он несколько нажал на «я», - ты сядь и напиши обо мне книгу. Материал я тебе дам.
Был он старше меня на много. Соответственно всё в его жизни началось на много лет раньше. А я был еще очень молод, только-только школу закончил. Он и после войны на стройках восстанавливал разрушенное народное хозяйство и овладевал всеми строительными специальностями вживую. Его посылали на бригадирские курсы при строительном техникуме. И это была жизнь, как долгий путь, путь такой длины, что сотни и сотни человеческих жизней не хватило бы пройти его до конца. Он прошел этот путь достойно. И висел на всех досках почета, и в печати про него уже писали.
Тогда мне захотелось написать о нем, об этом хорошем, без обиняков, Человеке (с большой буквы). Но в связи с ним много возникало интересных особенностей. И это было не совсем то, чего ждала от меня редакция.
Вот его слова: «Конечно, это дело надо уметь. Тут одна писательница (и он назвал фамилию: «Не слыхал?») бралась написать книгу. Много я ей порассказал. Записывала все. Да что-то пока не слыхать, уже года два назад, когда метод Злобина начинали еще…».

Так вот. Эта история одна из многих. Предложение написать о том-то и о том-то каждый писатель слышал в своей жизни не раз. Встречаются даже готовые сюжеты. Казалось бы, садись и пиши. В сказке, например, солдат из топора кашу сварил, выуживая у хозяйки ингредиент за ингредиентом. А тут все компоненты даны бывают, полный набор. И в чем тормоз? Умения не хватает? А может, не в одном умении дело?
Известно, что сюжет «Мертвых душ» Гоголю дал Пушкин. Но почему же он, Пушкин, имея такой сюжет, сам не написал «Мертвые души»? Поставим вопрос иначе: почему Гоголю впору пришелся этот сюжет? Или еще так повернем: вот этот сюжет, вдруг, дан Льву Толстому. Скорее всего, он просто пренебрег бы им. Какой то Чичиков собирал «мертвые души» и мошенническим путем их использовал. Детектив! А уж если бы Толстой увидел бы что-то, так увидел бы свое, толстовское. Ведь не сюжет и не общественные одежды отличают героев - наполеона «Войны и мира» от Раскольникова. Их создатели разные. Хотя и Толстой и Достоевский выполняли социальный заказ своего времени. Одни и те же «ветры времени» веяли над ними, а каждый отражал лично свое. Эти «ветры» и веяния времени не попадают на страницы книг самостоятельно. И видеть и читать книгу жизни, каждая страница которой значима, читать дано не всем. 
Чтобы написать «Мертвые души», надо родиться Гоголем. Но даже и Гоголь способен был совершить этот труд в пору зрелости писательской.
К примеру, чтобы открыть основной закон гидростатики, надо быть Архимедом. А в ванну и до него погружались с удовольствием и выходили освеженными, ничего при этом не открыв! А уж яблоки падают с деревьев все время, но люди только брали их с земли, надкусывали с аппетитом, и не думали, что рядом открытие лежит!
К чему такие большие примеры. Я говорю о гигантах лишь для того, чтобы был виден наглядно сам принцип, который не изменяется и не зависит от размеров таланта. Принцип остается принципом.
А то может показаться так: почему же, если умеешь писать, владеешь, так сказать, профессией, почему ты не можешь сесть и написать о том-то и о том-то. И все думают высокопарно, что книга - это часть жизни. Да. Это и есть часть жизни, но прожитая тобой, автором, пропущенная через твое видение. Пишем мы так же, как живем.
И это все не исключает, что писатель постоянно выполняет заказ. Заказ своего времени, заказ общества, членом которого он является. Вот когда социальный заказ становится его, писателя, личной потребностью, пережитой, - получаются настоящие книги, нужные людям. 
Труд писателя на протяжении веков был и остается до сих пор кустарным промыслом. Невозможно на поток поставить книгу настоящую. Спрос и сюжет играют главную роль только в детективах «бульварных». Обладая определенными профессиональными навыками, тут действуют по принципу: дай сюжет, сотворю такой роман, что будешь читать не отрываясь. Хотя, разумеется, и тут есть свои корифеи.
Когда то на Руси говорилось: «Всякое ремесло промысел, только воровство не промысел». Но слово «промысел» одновременно означало провидение, заботу бога о судьбе человека. Разумеется, ничего столько уж божественного в писательском труде нет. Но вот забота о судьбе человека была и остается главной, может даже и во всем искусстве.
Все это мое длинное замечание, конечно, ни в какой мере не объясняет, - как мы пишем. Да и вряд ли это можно толком объяснить. Как я убедился, писатели сами до конца не понимают, «как мы пишем». А может это и не обязательно? Любой механизм, пока он исправно работает, нет нужды разбирать на части: непременно окажутся какие-то лишние детали и колесики, которые и не вставишь обратно, потому что для них и места вроде бы не было. 
 Видимо правильнее рассказать о себе. Обычно я могу назвать тот момент, когда возникает будущая книга. Она возникает целиком, вся. Это счастливый момент. Сознание начинает работать с удивительной ясностью, словно прозреваешь вдруг. Впрочем, и слепнешь одновременно, потому что все остальное исчезает из поля зрения, - и видишь только этот, в тебе возникший, мир. И так захватывающе интересно смотреть его. Вот и хочется поделиться со всеми!
Один знакомый мне писатель говорил о похожем. И что в такой момент у него поднимается температура и пульс становится сумасшедшим. Мне никогда в голову не приходило взять в эти минуты градусник, сосчитать пульс. Миг этот страшно потерять, спугнуть, потом не вернешь.
Конечно, со временем многое в книге изменится: ведь не один день, а то и год будет длиться работа. Но, похоже, как первое впечатление о человеке бывает верным, так и это ощущение будущей книги остается идеалом которого потом стараешься достичь. Достичь идеала никогда не удается. Он удаляется по мере приближения. А может быть он вообще недостижим! Вот такой мой маленький опыт.
Сергий Чернец.

© Copyright: Сергей Чернец, 2014

Регистрационный номер №0202738

от 21 марта 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0202738 выдан для произведения:

О том как мы пишем. Статья

О том как мы пишем.

Много лет назад, когда я начинал печататься и устроился в редакцию местной газеты, поехал я по заданию редакции написать очерк об известном в ту пору строителе. Бригады по методу Злобина тогда, в 1970-е годы только организовывались: метод был прост - в одной бригаде были рабочие разных специальностей, так что объект бригада строила одна. Это не отдельно - бригада каменщиков, отдельно монтажники, отдельно штукатуры. В общем новый был метод такой.
Бригадир же был человек уже имевший опыт общения с корреспондентами. А такой опыт для многих не проходит бесследно. После недолгой беседы он мне сказал: 
- Знаешь что? Я тебе советую, - он несколько нажал на «я», - ты сядь и напиши обо мне книгу. Материал я тебе дам.
Был он старше меня на много. Соответственно всё в его жизни началось на много лет раньше. А я был еще очень молод, только-только школу закончил. Он и после войны на стройках восстанавливал разрушенное народное хозяйство и овладевал всеми строительными специальностями вживую. Его посылали на бригадирские курсы при строительном техникуме. И это была жизнь, как долгий путь, путь такой длины, что сотни и сотни человеческих жизней не хватило бы пройти его до конца. Он прошел этот путь достойно. И висел на всех досках почета, и в печати про него уже писали.
Тогда мне захотелось написать о нем, об этом хорошем, без обиняков, Человеке (с большой буквы). Но в связи с ним много возникало интересных особенностей. И это было не совсем то, чего ждала от меня редакция.
Вот его слова: «Конечно, это дело надо уметь. Тут одна писательница (и он назвал фамилию: «Не слыхал?») бралась написать книгу. Много я ей порассказал. Записывала все. Да что-то пока не слыхать, уже года два назад, когда метод Злобина начинали еще…».

Так вот. Эта история одна из многих. Предложение написать о том-то и о том-то каждый писатель слышал в своей жизни не раз. Встречаются даже готовые сюжеты. Казалось бы, садись и пиши. В сказке, например, солдат из топора кашу сварил, выуживая у хозяйки ингредиент за ингредиентом. А тут все компоненты даны бывают, полный набор. И в чем тормоз? Умения не хватает? А может, не в одном умении дело?
Известно, что сюжет «Мертвых душ» Гоголю дал Пушкин. Но почему же он, Пушкин, имея такой сюжет, сам не написал «Мертвые души»? Поставим вопрос иначе: почему Гоголю впору пришелся этот сюжет? Или еще так повернем: вот этот сюжет, вдруг, дан Льву Толстому. Скорее всего, он просто пренебрег бы им. Какой то Чичиков собирал «мертвые души» и мошенническим путем их использовал. Детектив! А уж если бы Толстой увидел бы что-то, так увидел бы свое, толстовское. Ведь не сюжет и не общественные одежды отличают героев - наполеона «Войны и мира» от Раскольникова. Их создатели разные. Хотя и Толстой и Достоевский выполняли социальный заказ своего времени. Одни и те же «ветры времени» веяли над ними, а каждый отражал лично свое. Эти «ветры» и веяния времени не попадают на страницы книг самостоятельно. И видеть и читать книгу жизни, каждая страница которой значима, читать дано не всем. 
Чтобы написать «Мертвые души», надо родиться Гоголем. Но даже и Гоголь способен был совершить этот труд в пору зрелости писательской.
К примеру, чтобы открыть основной закон гидростатики, надо быть Архимедом. А в ванну и до него погружались с удовольствием и выходили освеженными, ничего при этом не открыв! А уж яблоки падают с деревьев все время, но люди только брали их с земли, надкусывали с аппетитом, и не думали, что рядом открытие лежит!
К чему такие большие примеры. Я говорю о гигантах лишь для того, чтобы был виден наглядно сам принцип, который не изменяется и не зависит от размеров таланта. Принцип остается принципом.
А то может показаться так: почему же, если умеешь писать, владеешь, так сказать, профессией, почему ты не можешь сесть и написать о том-то и о том-то. И все думают высокопарно, что книга - это часть жизни. Да. Это и есть часть жизни, но прожитая тобой, автором, пропущенная через твое видение. Пишем мы так же, как живем.
И это все не исключает, что писатель постоянно выполняет заказ. Заказ своего времени, заказ общества, членом которого он является. Вот когда социальный заказ становится его, писателя, личной потребностью, пережитой, - получаются настоящие книги, нужные людям. 
Труд писателя на протяжении веков был и остается до сих пор кустарным промыслом. Невозможно на поток поставить книгу настоящую. Спрос и сюжет играют главную роль только в детективах «бульварных». Обладая определенными профессиональными навыками, тут действуют по принципу: дай сюжет, сотворю такой роман, что будешь читать не отрываясь. Хотя, разумеется, и тут есть свои корифеи.
Когда то на Руси говорилось: «Всякое ремесло промысел, только воровство не промысел». Но слово «промысел» одновременно означало провидение, заботу бога о судьбе человека. Разумеется, ничего столько уж божественного в писательском труде нет. Но вот забота о судьбе человека была и остается главной, может даже и во всем искусстве.
Все это мое длинное замечание, конечно, ни в какой мере не объясняет, - как мы пишем. Да и вряд ли это можно толком объяснить. Как я убедился, писатели сами до конца не понимают, «как мы пишем». А может это и не обязательно? Любой механизм, пока он исправно работает, нет нужды разбирать на части: непременно окажутся какие-то лишние детали и колесики, которые и не вставишь обратно, потому что для них и места вроде бы не было. 
 Видимо правильнее рассказать о себе. Обычно я могу назвать тот момент, когда возникает будущая книга. Она возникает целиком, вся. Это счастливый момент. Сознание начинает работать с удивительной ясностью, словно прозреваешь вдруг. Впрочем, и слепнешь одновременно, потому что все остальное исчезает из поля зрения, - и видишь только этот, в тебе возникший, мир. И так захватывающе интересно смотреть его. Вот и хочется поделиться со всеми!
Один знакомый мне писатель говорил о похожем. И что в такой момент у него поднимается температура и пульс становится сумасшедшим. Мне никогда в голову не приходило взять в эти минуты градусник, сосчитать пульс. Миг этот страшно потерять, спугнуть, потом не вернешь.
Конечно, со временем многое в книге изменится: ведь не один день, а то и год будет длиться работа. Но, похоже, как первое впечатление о человеке бывает верным, так и это ощущение будущей книги остается идеалом которого потом стараешься достичь. Достичь идеала никогда не удается. Он удаляется по мере приближения. А может быть он вообще недостижим! Вот такой мой маленький опыт.
Сергий Чернец.
Рейтинг: 0 219 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
175
142
127
118
117
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
116
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
106
101
101
101
100
100
97
95
93
93
92
91
89
85
84
84
82
82
81
77
73
61
52
50