ГлавнаяПрозаМалые формыМиниатюры → камень преткновения

камень преткновения

10 сентября 2012 - Ксавьер Паэт

однажды один великий буддийский учитель, до того еще, как он стал великим, решил покинуть сансару и раствориться, словно вечерний косой взгляд заходящего солнца на дне детского глаза, - в тихом и безответном ничто.
как только он принял это решение, он осмотрел землю под собой и вокруг своей тени.
рядом с ним была только вытоптанная в степной стерне дорога, колышущиеся стебельки трав и камни.
один из камней был крупнее остальных, и будущий боддхисатва поднял его из пыльной замшелости дороги.
он решил, что если всё в мире равно друг другу и цепь перерождений уравнивает между собой мертвую материю и живую, то нет никакой разницы между предметами мира, среди которых он может выбрать любой, чтобы сосредоточить на нём своё внимание.

был яркий полдень, переполненный зноем и сонным безразличием мира самого к себе.
тени облаков перетекали с возвышенностей в низины, так же, как жизнь царей перетекала в жизнь насекомых.
стрекот кузнечиков и шершавые вибрации стрекоз напоминали шум повозок и городского перекликивания тысяч человеческих голосов.

боддхисатва сел в тени дерева и поднял камень к лицу.
на него взгляднул морщинистый, пористый, изборожденный, безбрежный, овражистый, обезображенный, сжатый, туго скомканный, спеленутый пространством и временем, формой и тяготением, словно весь этот вселенский порядок, продолговатый камень.
человек медленно крутил камень перед глазами, и его ладони медленно ощупывали пыльную теплую тяжесть нагретого камня. дыханье его касалось каменных пор, словно ветер медленно сметал с базальтового плато шелковую пряжу каменного праха.

так стал боддхисатва отшельником, и отдал полностью свою сосредоточенность камню.

проходили годы, как дожди сквозь леса, и так же проходило дыхание отшельника сквозь морщины камня.
шел снег, словно сны через память, и так же волосы отшельника цеплялись за шероховатости камня.
прошли годы, за которые мысли боддхисатвы перестали блуждать мимо камня, и взгляд его теперь касался только каменной головешки.

однажды утром боддхисатва проснулся, прислонившись лбом к камню, и прислонив камень к коленям. мысли его прекратили двигаться, а глаза смотрели только перед собой.
он отодвинул от лица камень, и увидел, что перед ним отполированный до блеска матовый валун, тяжесть которого стала также незаметна, как тяжесть рук и остального тела. в тугом матовом отражении были видны глаза и волосы смотрящего, а все неровности, резкие извилины, трещины, волнистые изгибы каменной породы давно стерлись - словно перед ним было большое неровное бело-голубоватое яйцо.
боддхисатва отпрянул с чувством отвращения, потому что, желая отвратиться от мира и приняв в созерцание мертвый и измученный предмет, он сотворил из него нечто подобное живому или искусственному. словно этот камень, отполированный, как мраморный столб, стал его плодом и издевкой над его стремлением к уходу и угасанию. словно, отторгаясь от жизни, он сам породил живое.

тогда боддхисатва встал и выпустил из рук камень.
он скатился по ноге в траву и заглох в гулкой неизвестности пригорка.
теперь великий буддийский учитель понял, что пытаясь прильнуть к чему-то мертвому и далекому, наделяешь его своим дыханием и делаешь живым; что, наблюдая тишину и неживое, всегда наделяешь его своим живым восприятием, пониманием и существованием.
и понял он, что вне живого нет жизни, и изнутри живого нельзя постичь неживое.

собственно, так великий буддийский учитель и стал великим буддийским учителем :)
 

© Copyright: Ксавьер Паэт, 2012

Регистрационный номер №0075812

от 10 сентября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0075812 выдан для произведения:

однажды один великий буддийский учитель, до того еще, как он стал великим, решил покинуть сансару и раствориться, словно вечерний косой взгляд заходящего солнца на дне детского глаза, - в тихом и безответном ничто.
как только он принял это решение, он осмотрел землю под собой и вокруг своей тени.
рядом с ним была только вытоптанная в степной стерне дорога, колышущиеся стебельки трав и камни.
один из камней был крупнее остальных, и будущий боддхисатва поднял его из пыльной замшелости дороги.
он решил, что если всё в мире равно друг другу и цепь перерождений уравнивает между собой мертвую материю и живую, то нет никакой разницы между предметами мира, среди которых он может выбрать любой, чтобы сосредоточить на нём своё внимание.

был яркий полдень, переполненный зноем и сонным безразличием мира самого к себе.
тени облаков перетекали с возвышенностей в низины, так же, как жизнь царей перетекала в жизнь насекомых.
стрекот кузнечиков и шершавые вибрации стрекоз напоминали шум повозок и городского перекликивания тысяч человеческих голосов.

боддхисатва сел в тени дерева и поднял камень к лицу.
на него взгляднул морщинистый, пористый, изборожденный, безбрежный, овражистый, обезображенный, сжатый, туго скомканный, спеленутый пространством и временем, формой и тяготением, словно весь этот вселенский порядок, продолговатый камень.
человек медленно крутил камень перед глазами, и его ладони медленно ощупывали пыльную теплую тяжесть нагретого камня. дыханье его касалось каменных пор, словно ветер медленно сметал с базальтового плато шелковую пряжу каменного праха.

так стал боддхисатва отшельником, и отдал полностью свою сосредоточенность камню.

проходили годы, как дожди сквозь леса, и так же проходило дыхание отшельника сквозь морщины камня.
шел снег, словно сны через память, и так же волосы отшельника цеплялись за шероховатости камня.
прошли годы, за которые мысли боддхисатвы перестали блуждать мимо камня, и взгляд его теперь касался только каменной головешки.

однажды утром боддхисатва проснулся, прислонившись лбом к камню, и прислонив камень к коленям. мысли его прекратили двигаться, а глаза смотрели только перед собой.
он отодвинул от лица камень, и увидел, что перед ним отполированный до блеска матовый валун, тяжесть которого стала также незаметна, как тяжесть рук и остального тела. в тугом матовом отражении были видны глаза и волосы смотрящего, а все неровности, резкие извилины, трещины, волнистые изгибы каменной породы давно стерлись - словно перед ним было большое неровное бело-голубоватое яйцо.
боддхисатва отпрянул с чувством отвращения, потому что, желая отвратиться от мира и приняв в созерцание мертвый и измученный предмет, он сотворил из него нечто подобное живому или искусственному. словно этот камень, отполированный, как мраморный столб, стал его плодом и издевкой над его стремлением к уходу и угасанию. словно, отторгаясь от жизни, он сам породил живое.

тогда боддхисатва встал и выпустил из рук камень.
он скатился по ноге в траву и заглох в гулкой неизвестности пригорка.
теперь великий буддийский учитель понял, что пытаясь прильнуть к чему-то мертвому и далекому, наделяешь его своим дыханием и делаешь живым; что, наблюдая тишину и неживое, всегда наделяешь его своим живым восприятием, пониманием и существованием.
и понял он, что вне живого нет жизни, и изнутри живого нельзя постичь неживое.

собственно, так великий буддийский учитель и стал великим буддийским учителем :)
 

Рейтинг: +1 200 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
173
Осенний поцелуй... 30 сентября 2017 (Анна Гирик)
140
136
125
115
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
114
112
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
104
101
97
95
94
93
92
90
88
88
85
83
82
81
80
80
78
77
76
75
60
52
50