Грачиха

30 апреля 2014 - Лидия Копасова
 
 
 
  Вдоль дороги стояла вереница старых бараков. В один из них мы и попали после красивых эстонских мест, где воздух был вкусней всякого лакомства.

Комнатка была мала для нашей большой семьи, а общая кухня на три семьи, вообще, нами редко использовалась, потому что бабушка не разрешала.

Причина была в какой-то Грачихе – соседке чёрной и очень злой. Но мы были всегда дружны со всеми соседями, где бы мы ни жили.

Поэтому мама, по-привычке, вставала рано утром и мыла полы общего коридора, кухни. Здоровалась со всеми соседями, входящими на кухню и, как принято, угощала своими вкусностями, которые от души сама готовила.

Бабушка и мои тётки были недовольны, что мама общается по-дружески с ненавистной им Грачихой.

От тесноты, духоты и сквозняков мама однажды заболела. Сильно отекали ноги, и трудно было ходить. Бабушка ворчала себе под нос, что, мол, во всём виновата эта чёрная колдунья, то есть – Грачиха.

Тётки во всю громкость кляли соседку, чтобы та услышала. Но мама не верила ни в какое колдовство и защищала ни в чём не виновного человека.

Она долго не могла залёживаться, потому что все работали и учились, а ей приходилось готовить на всех.

Погода намечалась солнечной и тёплой и, вымыв всю общую территорию, мама принялась печь всеми любимые тонкие блинчики.

Стопка рыженьких масляных солнышек росла и росла. Двери для свежего воздуха были раскрыты пошире, и в них свободно могли входить с дороги все, кому вздумается. Мы тогда ещё не могли привыкнуть к тому, что мы живём в Москве и надо закрываться.

Цветастая юбка мелькнула в дверях. И на запах утренних блинов приманилась крупная женщина в цыганском наряде, но с какими-то очень добрыми сверкающими глазами.

Чайник зафырчал на плите, и разрумянившееся мамино лицо, приветливо заулыбалось навстречу разноцветной гостье.

Отёкшие ноги гудели, и мама присела на табуретку, глядя, как цыганка уплетает блин за блином и опустошает уже третью чашку настоянного душистого чая.

Вытерев широким рукавом масляные губы, цыганка с любопытством рассматривала маму с ног до головы и вдруг сказала:

Что на всех одна работаешь? Это хорошо! Но вот иголку, ту, что нашла на половичке, надо было бросить в огонь.

В это время совсем неслышно в кухню входила Грачиха, а увидев цыганку, попыталась быстро уйти. Но крупную фигуру, вставшую из-за стола, обойти было не просто.

Подбоченясь, цыганка вдруг зло заговорила, обращаясь к Грачихе:
– Куда торопишься? Испугалась! Иголочка-то – твоя работа! Ишь, глаза-то, как и душа, черным черны!

Мама смотрела на Грачиху, которую постоянно жалея, угощала всякими вкусностями, и не верила, что, как змеюка, ускользающая чёрная женщина, так могла благодарить.

***

© Copyright: Лидия Копасова, 2014

Регистрационный номер №0212244

от 30 апреля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0212244 выдан для произведения:
 
 
 
  Вдоль дороги стояла вереница старых бараков. В один из них мы и попали после красивых эстонских мест, где воздух был вкусней всякого лакомства.

Комнатка была мала для нашей большой семьи, а общая кухня на три семьи, вообще, нами редко использовалась, потому что бабушка не разрешала.

Причина была в какой-то Грачихе – соседке чёрной и очень злой. Но мы были всегда дружны со всеми соседями, где бы мы ни жили.

Поэтому мама, по-привычке, вставала рано утром и мыла полы общего коридора, кухни. Здоровалась со всеми соседями, входящими на кухню и, как принято, угощала своими вкусностями, которые от души сама готовила.

Бабушка и мои тётки были недовольны, что мама общается по-дружески с ненавистной им Грачихой.

От тесноты, духоты и сквозняков мама однажды заболела. Сильно отекали ноги, и трудно было ходить. Бабушка ворчала себе под нос, что, мол, во всём виновата эта чёрная колдунья, то есть – Грачиха.

Тётки во всю громкость кляли соседку, чтобы та услышала. Но мама не верила ни в какое колдовство и защищала ни в чём не виновного человека.

Она долго не могла залёживаться, потому что все работали и учились, а ей приходилось готовить на всех.

Погода намечалась солнечной и тёплой и, вымыв всю общую территорию, мама принялась печь всеми любимые тонкие блинчики.

Стопка рыженьких масляных солнышек росла и росла. Двери для свежего воздуха были раскрыты пошире, и в них свободно могли входить с дороги все, кому вздумается. Мы тогда ещё не могли привыкнуть к тому, что мы живём в Москве и надо закрываться.

Цветастая юбка мелькнула в дверях. И на запах утренних блинов приманилась крупная женщина в цыганском наряде, но с какими-то очень добрыми сверкающими глазами.

Чайник зафырчал на плите, и разрумянившееся мамино лицо, приветливо заулыбалось навстречу разноцветной гостье.

Отёкшие ноги гудели, и мама присела на табуретку, глядя, как цыганка уплетает блин за блином и опустошает уже третью чашку настоянного душистого чая.

Вытерев широким рукавом масляные губы, цыганка с любопытством рассматривала маму с ног до головы и вдруг сказала:

Что на всех одна работаешь? Это хорошо! Но вот иголку, ту, что нашла на половичке, надо было бросить в огонь.

В это время совсем неслышно в кухню входила Грачиха, а увидев цыганку, попыталась быстро уйти. Но крупную фигуру, вставшую из-за стола, обойти было не просто.

Подбоченясь, цыганка вдруг зло заговорила, обращаясь к Грачихе:
– Куда торопишься? Испугалась! Иголочка-то – твоя работа! Ишь, глаза-то, как и душа, черным черны!

Мама смотрела на Грачиху, которую постоянно жалея, угощала всякими вкусностями, и не верила, что, как змеюка, ускользающая чёрная женщина, так могла благодарить.

***
Рейтинг: +1 253 просмотра
Комментарии (1)
Ольга Шлыкова # 1 мая 2014 в 19:14 0
7aa69dac83194fc69a0626e2ebac3057
Популярная проза за месяц
147
126
123
102
99
99
99
94
93
93
91
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
81
80
80
79
78
77
77
76
76
73
72
72
61