ГлавнаяПрозаМалые формыМиниатюры → День летнего солнцестояния

День летнего солнцестояния

9 февраля 2014 - Виктор Герасимов
article187908.jpg
http://gerasimov-viktor.com/ 
День летнего солнцестояния
Понежившись в легком тополином пуху, спрятав свои зной и духоту за линией горизонта, закончился день летнего солнцестояния.
Опять запустился обратный отсчет времени еще одного счастливого и беззаботного лета, за которым придет осень,
Снова за холодными дождями на землю упадет снег,
А затем обязательно будет весна.
И тогда звезда по имени Солнце вновь медленно двинется по небу вверх, чтобы в середине своего нового лета обязательно вернуться вместе с зенитом, жарой и плавящимся асфальтом,
Вернуться самой-самой короткой в году и потому особенной,
Когда-то придуманной и отданной нам на всеобщее обозрение киношной братией,
Черно-белой ночью.
И тогда зажужжат кинопроекторы, заиграют таперы свои бесконечные фокстроты и танго,
И все это только для того,
Чтобы с белого экрана времени опять ударила фейерверком,
Эта непостижимая, девятибалльная страсть,
Со своей бурлящей, клокочущей, огнедышащей любовью,
Такого великого, такого неестественного, а иногда и вовсе откровенно фальшивого,
И все равно,
Умопомрачительного в своих репликах, жестах, взглядах,
Наивного и милого в своих монологах,
Обязательно подчеркнуто утонченного,
Доброго, доброго, доброго,
Старого кино.
 
Актеры старого кино.
Эти иконы стиля, женской и мужской красоты, экранных человеческих страстей, пороков и поступков.
Кто из нас не терял дара речи от убойной, словно дикарская стрела, красоты Софи Лорен и вторящему ей ее декольте,
Кто не мечтал стать Зорро Алена Делона или Фанфан-тюльпаном Жерара Филиппа,
Кто, в конце концов, не повторял в сердцах где-нибудь в середине собственной жизни слова Гордея Ворона из «Кубанских казаков»: «Эх, загубили вы мою молодость, Галина Ермолаевна!»,
Чтобы затем тихо и неожиданно, прежде всего, для самого себя, подпеть Марине Ладыниной: «Каким ты был, таким остался»?
А ведь, если не лукавить, то у каждого из нас где-то в дальнем лабиринте сердца,
Не может не быть спрятанного от посторонних глаз списка киногероев,
Что делали, а может быть, и до сих пор, пока идет киносеанс, делают нас счастливыми, добрыми, сентиментальными и немного несчастными,
Чтобы в конце концов сделать нас такими, какие мы есть,
Есть сейчас, есть здесь, есть на самом деле.
 
Появившись когда-то на экранах черно-белых телевизоров, сошедшие с киноэкранов больших и маленьких кинотеатров, они стали для нас друзьями, приятелями, соседями по лестничной клетке,
Дальними и близкими родственниками, образами для подражания или вожделения.
Путешествуя по своей актерской карьере из фильма в фильм, на наших глазах они теряют свою былую привлекательность и становятся актерами другой, следующей возрастной группы,
Женятся и разводятся, дерутся и болеют, живут в счастье или горе, рожают детей и беспробудно пьют.
Ну а мы, в точности как они,
Живем своей жизнью, боремся со своими проблемами и вдобавок ко всему смотрим на них через широкий экран кинозала или подглядываем в замочную скважину объектива папарацци.
В конце концов, они ведь на это дали свое согласие,
Они этого хотели,
Эти глубоко и на всю свою жизнь зависимые от ставшего для них заклинанием,
Их неизлечимой болезнью,
Их единственной страстью,
Слова «мотор».
И тогда наступает их время,
Время упоения и истязания собственного «я»,
Время их лицедейства –
Наступает время старого кино.
 
Страшно признаться самому себе,
А я ведь помню день появления в нашей квартире первого телевизора с бодрым названием «Рекорд».
Кстати, в те, теперь уже далекие, времена, он показывал всего две черно-белые программы, а на кружевной салфетке вместо сломавшейся уже через год (и так во всей стране) ручки переключателя каналов лежали плоскогубцы.
Вот тогда-то, в результате нехитрой манипуляции со знакомым каждому мужчине инструментом в зияющей черной дыре правого нижнего угла чуда техники, в мир нового поколения Страны Советов ворвался целый пласт невиданного им по причине нежного возраста черно-белого кино.
А еще были кинотеатры,
Что звали и манили на утренние киносеансы своими билетами светло-синего цвета по символической цене,
Кинотеатры, с первых рядов которых вместе с самым вкусным в мире мороженым,
В нашу жизнь – жизнь пацанов из одного двора,
Мчались на лошадях из прерии с боевым кличем разрисованные индейцы, маршировали и, несмотря ни на что, держали свой строй спартанцы, из тайного бункера хохотал Фантомас.
Потом беззаботное детство закончилось, за ним пришла первая любовь,
И вместе с ней – совсем другое кино.
 
А ведь, как ни странно, художественные фильмы середины прошлого века в теперешнем, неестественно раскрашенном мире остаются единственным островком – нет, не правды,
Ведь правда – это роскошь, точно не для века двадцатого -
Остаются островком настоящего профессионализма,
А еще – обязательно отдельной строчкой:
«Островком заоблачного актерского мастерства»!
 
Можно, наверное, ни разу не посмотрев интервью с Анатолием Папановым, назвать все то, что он делал в кино и театре, стандартной фразой об актерском перевоплощении.
Но как, как?
Взрослый, жесткий и, если хотите, чуть-чуть капризный мужик, прошедший полвойны на киноэкране, мог стать – нет,
Не очаровательным Леликом из «Бриллиантовой руки» Леонида Гайдая, не Городничим в спектакле «Ревизор»,
И даже не фронтовиком Дубинским из «Белорусского вокзала» –
Все эти роли гениальны, но хоть как «накладываемые», если такое слово уместно, на личность актера,
Как Анатолий Дмитриевич мог стать Кисой Воробьяниновым в «12 стульях» Марка Захарова?
Ну вот кто может сейчас объяснить, как?
Кто может теперь членораздельно растолковать, как Людмила Гурченко могла быть наивной большеглазой дурочкой в «Карнавальной ночи» Эльдара Рязанова,
Тонуть и захлебываться в последней женской любви к механику Гаврилову Петра Тодоровского,
И быть такой, такой неподдельно несчастной в «Пяти вечерах» Никиты Михалкова?
Как, как, как?
В далеком 1977 году, в расцвет брежневской эпохи застоя,
Аж на «Таджикфильме»,
Режиссер Валерий Асадов снял никем и ничем тогда не отмеченный фильм со странным названием:
«Кто поедет в Трускавец?».
Фильм, что уже столько лет завораживает магнетизмом повести Максуда Ибрагимбекова, музыкой Фируза Бахора и актерской работой Маргариты Тереховой, Александра Кайдановского и Николая Гринько.
 
Как несправедливо устроен мир.
За несколько последних лет ушло такое количество актеров старого кино, что со стороны начинает казаться, будто Москва и Санкт-Петербург только и делают, что ходят из очереди в очередь, чтобы проводить их последними овациями.
А ведь так долго жила рядом эта странная уверенность, что, когда-то загоревшись солнцем в самой высокой точке неба,
Они просто не должны, не имеют права,
Уходить из нашей жизни,
Они просто обязаны жить вечно.
Ну, ведь в их кино, кроме них самих,
Все, все не по-настоящему…
И значит, никогда не было этих лет, что в конце концов загнали их имена на памятные доски, барельефы и памятники,
И когда, когда опять зазвучит команда: «Мотор!», они обязательно вернутся,
Чтобы исцелить и успокоить наши нервы, сделать нас счастливее,
А еще – сделать чуть-чуть моложе.
 
Я всегда испытываю щенячий восторг, когда, переключая каналы, вдруг неожиданно попадаю на старое кино.
И пошли на хрен все дела,
Пусть опять на белом полотне экрана зашумят кажущиеся сейчас почти фантастикой городские улицы,
По ним медленно поплетутся такие неказистые, похожие на первый луноход автомобили,
И повсюду забурлит когда-то кем-то придуманная, такая непонятная и необъяснимая теперь, совсем другая жизнь,
Жизнь с началом и концом,
Жизнь между первыми и последними титрами.
Старое кино снова напомнит без того знакомый до мельчайших деталей сюжет,
Выученные наизусть слова, поступки и фразы.
И тогда солнце из середины лета вновь вернется в зенит, чтобы, пробыв там экранный час с небольшим, вновь упасть за горизонт еще одного дня,
Дня летнего солнцестояния.
 

© Copyright: Виктор Герасимов, 2014

Регистрационный номер №0187908

от 9 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0187908 выдан для произведения:
http://gerasimov-viktor.com/ 
День летнего солнцестояния
Понежившись в легком тополином пуху, спрятав свои зной и духоту за линией горизонта, закончился день летнего солнцестояния.
Опять запустился обратный отсчет времени еще одного счастливого и беззаботного лета, за которым придет осень,
Снова за холодными дождями на землю упадет снег,
А затем обязательно будет весна.
И тогда звезда по имени Солнце вновь медленно двинется по небу вверх, чтобы в середине своего нового лета обязательно вернуться вместе с зенитом, жарой и плавящимся асфальтом,
Вернуться самой-самой короткой в году и потому особенной,
Когда-то придуманной и отданной нам на всеобщее обозрение киношной братией,
Черно-белой ночью.
И тогда зажужжат кинопроекторы, заиграют таперы свои бесконечные фокстроты и танго,
И все это только для того,
Чтобы с белого экрана времени опять ударила фейерверком,
Эта непостижимая, девятибалльная страсть,
Со своей бурлящей, клокочущей, огнедышащей любовью,
Такого великого, такого неестественного, а иногда и вовсе откровенно фальшивого,
И все равно,
Умопомрачительного в своих репликах, жестах, взглядах,
Наивного и милого в своих монологах,
Обязательно подчеркнуто утонченного,
Доброго, доброго, доброго,
Старого кино.
 
Актеры старого кино.
Эти иконы стиля, женской и мужской красоты, экранных человеческих страстей, пороков и поступков.
Кто из нас не терял дара речи от убойной, словно дикарская стрела, красоты Софи Лорен и вторящему ей ее декольте,
Кто не мечтал стать Зорро Алена Делона или Фанфан-тюльпаном Жерара Филиппа,
Кто, в конце концов, не повторял в сердцах где-нибудь в середине собственной жизни слова Гордея Ворона из «Кубанских казаков»: «Эх, загубили вы мою молодость, Галина Ермолаевна!»,
Чтобы затем тихо и неожиданно, прежде всего, для самого себя, подпеть Марине Ладыниной: «Каким ты был, таким остался»?
А ведь, если не лукавить, то у каждого из нас где-то в дальнем лабиринте сердца,
Не может не быть спрятанного от посторонних глаз списка киногероев,
Что делали, а может быть, и до сих пор, пока идет киносеанс, делают нас счастливыми, добрыми, сентиментальными и немного несчастными,
Чтобы в конце концов сделать нас такими, какие мы есть,
Есть сейчас, есть здесь, есть на самом деле.
 
Появившись когда-то на экранах черно-белых телевизоров, сошедшие с киноэкранов больших и маленьких кинотеатров, они стали для нас друзьями, приятелями, соседями по лестничной клетке,
Дальними и близкими родственниками, образами для подражания или вожделения.
Путешествуя по своей актерской карьере из фильма в фильм, на наших глазах они теряют свою былую привлекательность и становятся актерами другой, следующей возрастной группы,
Женятся и разводятся, дерутся и болеют, живут в счастье или горе, рожают детей и беспробудно пьют.
Ну а мы, в точности как они,
Живем своей жизнью, боремся со своими проблемами и вдобавок ко всему смотрим на них через широкий экран кинозала или подглядываем в замочную скважину объектива папарацци.
В конце концов, они ведь на это дали свое согласие,
Они этого хотели,
Эти глубоко и на всю свою жизнь зависимые от ставшего для них заклинанием,
Их неизлечимой болезнью,
Их единственной страстью,
Слова «мотор».
И тогда наступает их время,
Время упоения и истязания собственного «я»,
Время их лицедейства –
Наступает время старого кино.
 
Страшно признаться самому себе,
А я ведь помню день появления в нашей квартире первого телевизора с бодрым названием «Рекорд».
Кстати, в те, теперь уже далекие, времена, он показывал всего две черно-белые программы, а на кружевной салфетке вместо сломавшейся уже через год (и так во всей стране) ручки переключателя каналов лежали плоскогубцы.
Вот тогда-то, в результате нехитрой манипуляции со знакомым каждому мужчине инструментом в зияющей черной дыре правого нижнего угла чуда техники, в мир нового поколения Страны Советов ворвался целый пласт невиданного им по причине нежного возраста черно-белого кино.
А еще были кинотеатры,
Что звали и манили на утренние киносеансы своими билетами светло-синего цвета по символической цене,
Кинотеатры, с первых рядов которых вместе с самым вкусным в мире мороженым,
В нашу жизнь – жизнь пацанов из одного двора,
Мчались на лошадях из прерии с боевым кличем разрисованные индейцы, маршировали и, несмотря ни на что, держали свой строй спартанцы, из тайного бункера хохотал Фантомас.
Потом беззаботное детство закончилось, за ним пришла первая любовь,
И вместе с ней – совсем другое кино.
 
А ведь, как ни странно, художественные фильмы середины прошлого века в теперешнем, неестественно раскрашенном мире остаются единственным островком – нет, не правды,
Ведь правда – это роскошь, точно не для века двадцатого -
Остаются островком настоящего профессионализма,
А еще – обязательно отдельной строчкой:
«Островком заоблачного актерского мастерства»!
 
Можно, наверное, ни разу не посмотрев интервью с Анатолием Папановым, назвать все то, что он делал в кино и театре, стандартной фразой об актерском перевоплощении.
Но как, как?
Взрослый, жесткий и, если хотите, чуть-чуть капризный мужик, прошедший полвойны на киноэкране, мог стать – нет,
Не очаровательным Леликом из «Бриллиантовой руки» Леонида Гайдая, не Городничим в спектакле «Ревизор»,
И даже не фронтовиком Дубинским из «Белорусского вокзала» –
Все эти роли гениальны, но хоть как «накладываемые», если такое слово уместно, на личность актера,
Как Анатолий Дмитриевич мог стать Кисой Воробьяниновым в «12 стульях» Марка Захарова?
Ну вот кто может сейчас объяснить, как?
Кто может теперь членораздельно растолковать, как Людмила Гурченко могла быть наивной большеглазой дурочкой в «Карнавальной ночи» Эльдара Рязанова,
Тонуть и захлебываться в последней женской любви к механику Гаврилову Петра Тодоровского,
И быть такой, такой неподдельно несчастной в «Пяти вечерах» Никиты Михалкова?
Как, как, как?
В далеком 1977 году, в расцвет брежневской эпохи застоя,
Аж на «Таджикфильме»,
Режиссер Валерий Асадов снял никем и ничем тогда не отмеченный фильм со странным названием:
«Кто поедет в Трускавец?».
Фильм, что уже столько лет завораживает магнетизмом повести Максуда Ибрагимбекова, музыкой Фируза Бахора и актерской работой Маргариты Тереховой, Александра Кайдановского и Николая Гринько.
 
Как несправедливо устроен мир.
За несколько последних лет ушло такое количество актеров старого кино, что со стороны начинает казаться, будто Москва и Санкт-Петербург только и делают, что ходят из очереди в очередь, чтобы проводить их последними овациями.
А ведь так долго жила рядом эта странная уверенность, что, когда-то загоревшись солнцем в самой высокой точке неба,
Они просто не должны, не имеют права,
Уходить из нашей жизни,
Они просто обязаны жить вечно.
Ну, ведь в их кино, кроме них самих,
Все, все не по-настоящему…
И значит, никогда не было этих лет, что в конце концов загнали их имена на памятные доски, барельефы и памятники,
И когда, когда опять зазвучит команда: «Мотор!», они обязательно вернутся,
Чтобы исцелить и успокоить наши нервы, сделать нас счастливее,
А еще – сделать чуть-чуть моложе.
 
Я всегда испытываю щенячий восторг, когда, переключая каналы, вдруг неожиданно попадаю на старое кино.
И пошли на хрен все дела,
Пусть опять на белом полотне экрана зашумят кажущиеся сейчас почти фантастикой городские улицы,
По ним медленно поплетутся такие неказистые, похожие на первый луноход автомобили,
И повсюду забурлит когда-то кем-то придуманная, такая непонятная и необъяснимая теперь, совсем другая жизнь,
Жизнь с началом и концом,
Жизнь между первыми и последними титрами.
Старое кино снова напомнит без того знакомый до мельчайших деталей сюжет,
Выученные наизусть слова, поступки и фразы.
И тогда солнце из середины лета вновь вернется в зенит, чтобы, пробыв там экранный час с небольшим, вновь упасть за горизонт еще одного дня,
Дня летнего солнцестояния.
 
Рейтинг: +1 266 просмотров
Комментарии (1)
Григорий Кипнис # 6 апреля 2014 в 15:54 0
Интересный жизненно-философский экскурс о ТОМ и ТЕХ,
что и КТО вносили
в нашу прошлую обыденность нечто РОМАНТИЧЕСКОЕ и УВЛЕКАТЕЛЬНОЕ...

Авторские разМышления напоминают записки киноведа,
ностальгирующего по сюжетным и бытовым фильмам...

Виктор!

 

Популярная проза за месяц
158
138
129
120
109
109
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
89
86
86
84
78
78
78
76
75
75
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
74
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
71
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
69
68
68
67
67