ГлавнаяПрозаМалые формыМиниатюры → День гибели Пушкина

День гибели Пушкина

10 февраля 2019 - Борис Аксюзов
article438896.jpg

       Сейчас 10-ое февраля, 14 часов 45 минут …

Миг, когда ушел Позт…

 

  Колкий снег раздражал не только  кожу промерзшего лица, но и все мое существо, до самой глубины моей раздосадованной     души.

  «Господи! - кричала она, - Ну, что тебя заставило  приехать сюда, в эту февральскую мерзость? Как будто ты не знал, что тебя ждет?!»     

Я круто  развернулся на месте, решив вернуться в гостиницу.

Но  там было не лучше. Маленький частный отель, расположившийся в старом и несуразном  доме совсем рядом с Невским проспектом, тоже промерз до основания. В номере было сумрачно и холодно. Хозяин извинялся за плохие  условия проживания, ссылаясь на неблагоприятную ветреную погоду, и обещал принести  мне  электрический обогреватель. Но, видимо, тут же забывал об этом. Вместо этого,  при встрече он напоминал  мне, что на первом этаже их дома находится прекрасный коньячный магазин.

Но я представил, как я валяюсь пьяным  на холодной постели в своем любимом городе, и мне стало не по себе.

     Вечером я решил пойти в театр. Он находился рядом с моей гостиницей и, судя по названию, был экспериментальным.

 Но эксперимент, как говорят ученые, явно не удался. Герои Лопе де Вега, перенесенные в наш век, пытались импровизировать, рассказывая современные анекдоты и даже нецензурно ругаясь, и я ушел, не дожидаясь антракта.

  На улице по-прежнему шел колючий снег, ветер усилился, наметая сугробы. Ища спасения от этой погодной пытки, я свернул в какой-то переулок, и неожиданно оказался на Мойке. Там было безлюдно и тихо. Я решил выйти к Певческому мосту и вернуться в гостиницу, которая находилась где-то в той стороне. Шел,  пригнув голову от ветра и глядя себе под ноги.

  - Гражданин, у вас огоньку не найдется? – услышал я вдруг чей-то молодой голос.

  Я поднял голову и увидел сбоку от меня молодого милиционера со снежинками на ресницах.

  Я щелкнул зажигалкой, он прикурил дешевую сигарету без  фильтра и вежливо поблагодарил.

  - Что вы здесь охраняете, такое важное? – спросил я.

  - А вы разве не узнали? – удивился он. – Это же дом Пушкина,  Мойка, 12.

  Он подпрыгнул, пытаясь протереть рукавом мемориальную табличку на стене дома.

   - Теперь узнал, - сказал я. – А вы не можете охранять его в каком-нибудь теплом помещении?

   - Можем, - ответил он. – Но сегодня здесь много народу будет.

     Милиционер взглянул на часы, а потом как-то осуждающе на меня и сказал:

  - Где-то через полчаса здесь столько людей соберется, что не продохнуть. Сегодня же день гибели Пушкина. Вы разве не знали?

«Господи! – подумал я. – Сегодня же десятое февраля! Как я мог об этом забыть?»

  Милиционер нагнулся, смёл рукой в толстой рукавице снег у основания стены, и я увидел там… красные розы.

Словно кровь на белом снегу.

 - С утра начали нести цветы, - сказал паренёк, пыхая сигаретой. – Я на дежурство пришел, а здесь всё в цветах. Но тогда снега меньше было. А сейчас вон как замело, их и не видно. Митинг был во дворе днем. А скоро люди придут как бы на его поминки. Стихи будут читать, весь день сегодняшний вспомнят по его минутам. Народ, в основном, будет простой, не то, что на митинге…

Я вспомнил, что еще студентом был здесь на подобном собрании, и мне стало грустно и совсем уж холодно.

 Хотел закурить, но пачка  оказалась пустой.

Через дворик Капеллы я вышел на Невский, где у станции  метро нахохлившиеся старушки в ветхих шубейках торговали сигаретами, поштучно и пачками. Я подошел к одной из, напомнившей мне своим обликом мою учительницу музыки, учившей меня в детстве игре на фортепиано. Она была одета хуже других и, видимо, поэтому сидела прямо у входа в метро, где теплый воздух порой вырывался из открывавшихся дверей.

 Я купил у неё две пачки «Marlboro», она долго рассматривала на просвет мою тысячерублёвую купюру, а потом спрятала ее где-то за пазухой и совсем неожиданно для меня сказала:

- Слава Богу, будет чем помянуть Пушкина…

Эти её слова настолько поразили меня, что я невольно склонился перед ней и поцеловал её  руку, которую она еще не успела спрятать в старомодную облезлую муфту…

 

Потом, забыв о том, куда я шёл  и зачем, я спустился в метро и сел  в поезд, следовавший на Черную Речку….  

   

 

 

 

© Copyright: Борис Аксюзов, 2019

Регистрационный номер №0438896

от 10 февраля 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0438896 выдан для произведения:

       Сейчас 10-ое февраля, 14 часов 45 минут …

Миг, когда ушел Позт…

 

  Колкий снег раздражал не только  кожу промерзшего лица, но и все мое существо, до самой глубины моей раздосадованной     души.

  «Господи! - кричала она, - Ну, что тебя заставило  приехать сюда, в эту февральскую мерзость? Как будто ты не знал, что тебя ждет?!»     

Я круто  развернулся на месте, решив вернуться в гостиницу.

Но  там было не лучше. Маленький частный отель, расположившийся в старом и несуразном  доме совсем рядом с Невским проспектом, тоже промерз до основания. В номере было сумрачно и холодно. Хозяин извинялся за плохие  условия проживания, ссылаясь на неблагоприятную ветреную погоду, и обещал принести  мне  электрический обогреватель. Но, видимо, тут же забывал об этом. Вместо этого,  при встрече он напоминал  мне, что на первом этаже их дома находится прекрасный коньячный магазин.

Но я представил, как я валяюсь пьяным  на холодной постели в своем любимом городе, и мне стало не по себе.

     Вечером я решил пойти в театр. Он находился рядом с моей гостиницей и, судя по названию, был экспериментальным.

 Но эксперимент, как говорят ученые, явно не удался. Герои Лопе де Вега, перенесенные в наш век, пытались импровизировать, рассказывая современные анекдоты и даже нецензурно ругаясь, и я ушел, не дожидаясь антракта.

  На улице по-прежнему шел колючий снег, ветер усилился, наметая сугробы. Ища спасения от этой погодной пытки, я свернул в какой-то переулок, и неожиданно оказался на Мойке. Там было безлюдно и тихо. Я решил выйти к Певческому мосту и вернуться в гостиницу, которая находилась где-то в той стороне. Шел,  пригнув голову от ветра и глядя себе под ноги.

  - Гражданин, у вас огоньку не найдется? – услышал я вдруг чей-то молодой голос.

  Я поднял голову и увидел сбоку от меня молодого милиционера со снежинками на ресницах.

  Я щелкнул зажигалкой, он прикурил дешевую сигарету без  фильтра и вежливо поблагодарил.

  - Что вы здесь охраняете, такое важное? – спросил я.

  - А вы разве не узнали? – удивился он. – Это же дом Пушкина,  Мойка, 12.

  Он подпрыгнул, пытаясь протереть рукавом мемориальную табличку на стене дома.

   - Теперь узнал, - сказал я. – А вы не можете охранять его в каком-нибудь теплом помещении?

   - Можем, - ответил он. – Но сегодня здесь много народу будет.

     Милиционер взглянул на часы, а потом как-то осуждающе на меня и сказал:

  - Где-то через полчаса здесь столько людей соберется, что не продохнуть. Сегодня же день гибели Пушкина. Вы разве не знали?

«Господи! – подумал я. – Сегодня же десятое февраля! Как я мог об этом забыть?»

  Милиционер нагнулся, смёл рукой в толстой рукавице снег у основания стены, и я увидел там… красные розы.

Словно кровь на белом снегу.

 - С утра начали нести цветы, - сказал паренёк, пыхая сигаретой. – Я на дежурство пришел, а здесь всё в цветах. Но тогда снега меньше было. А сейчас вон как замело, их и не видно. Митинг был во дворе днем. А скоро люди придут как бы на его поминки. Стихи будут читать, весь день сегодняшний вспомнят по его минутам. Народ, в основном, будет простой, не то, что на митинге…

Я вспомнил, что еще студентом был здесь на подобном собрании, и мне стало грустно и совсем уж холодно.

 Хотел закурить, но пачка  оказалась пустой.

Через дворик Капеллы я вышел на Невский, где у станции  метро нахохлившиеся старушки в ветхих шубейках торговали сигаретами, поштучно и пачками. Я подошел к одной из, напомнившей мне своим обликом мою учительницу музыки, учившей меня в детстве игре на фортепиано. Она была одета хуже других и, видимо, поэтому сидела прямо у входа в метро, где теплый воздух порой вырывался из открывавшихся дверей.

 Я купил у неё две пачки «Marlboro», она долго рассматривала на просвет мою тысячерублёвую купюру, а потом спрятала ее где-то за пазухой и совсем неожиданно для меня сказала:

- Слава Богу, будет чем помянуть Пушкина…

Эти её слова настолько поразили меня, что я невольно склонился перед ней и поцеловал её  руку, которую она еще не успела спрятать в старомодную облезлую муфту…

 

Потом, забыв о том, куда я шёл  и зачем, я спустился в метро и сел  в поезд, следовавший на Черную Речку….  

   

 

 

 

 
Рейтинг: +4 105 просмотров
Комментарии (1)
Аида Бекеш # 10 февраля 2019 в 15:42 +1
Время не сотрет имя Пушкина из памяти.

cvety-v-korzine
Популярная проза за месяц
122
110
110
Пишем письма 19 июня 2019 (Задворки)
104
101
93
89
83
71
70
69
68
68
64
63
59
59
59
58
56
55
53
52
52
49
47
45
44
42
37