ГлавнаяВся прозаМалые формыМиниатюры → Чет-нечет... орёл-решка...

 

Чет-нечет... орёл-решка...

18 апреля 2013 - Владимир Потапов

       Июльское вечернее солнце замерло над горизонтом малиновым  гипертоническим лицом и всё не решалось  уйти на покой. Волна вкрадчиво, по-женски – ш-ш-ш, ш-ш-ш – ластилась к берегу. Слажено, как «Виртуозы Москвы», цикадили цикады в камышах. Струйка дыма от тлеющего костра изгибалась стриптизёршей, медленно исчезала в потемневшем небе. Лениво вылуплялись звезды.

      Муля дёрнулся во сне, открыл ошалевшие глаза и громко, со стоном зевнул. И вновь завалился на бок.

      - Спи, родной, спи.

      Ладонь Сергея ласково погладила узкую игрушечную мордочку пса, затем передвинулась ниже и почесала тому живот. Мулины глаза блаженно сомкнулись.

      - Ты с ним чуть ли не спать готов на подстилке, - ухмыльнулся Денис, подвинул котелок на угли. – Как с малым возишься…

      Сергей покосился на него. Вытянул из костра тлеющую ветку, прикурил.

      - Ему сейчас десять лет, - ответил он глухо Денису. – Лет через пять помрёт. И накой ему после этого любовь моя? – Сергей вопросительно посмотрел на собеседника.

      Тот смутился.

      - Да я не об этом!.. Просто… и целуешь его… и жрать: сначала ему, потом – себе… И гладишь, и разговариваешь… В строгости должна быть собака! А то… Иждивенец вырастит. В грош  тебя ставить не будет.

      Муля приоткрыл один глаз и приподнял ухо, но через секунду вновь захрапел.  

      - Зачем ему строгость?  Он больше нас с тобой в этой жизни понимает, а ты: «в строгости»… Это нам узда нужна, а не ему.

      Денис опять глупо хохотнул и разлил спиртное по кружкам. Сергей принял дозу свободной рукой, поднял торжественно.

      - Я, Дениска, за Мулю предлагаю выпить, за спасителя моего!

      Денис остановил кружку у самого рта, посмотрел недоверчиво на Сергея.

      - Жизнь он мне спас, Дениска. Жизнь. А ты говоришь: строгость… - И Сергей залпом выпил водку.

     

      Тьма незаметно сгущалась. И звезды заискрились, заблестели, как чешуйки на мокрой гальке. Стихли цикады. О чем-то прокричала напоследок засыпающая пичуга. Засновали бесшумными дельтапланами летучие мыши. Негромко сердился закипающий чайник.

      Мужики некоторое время  молчали, прислушиваясь к природе и своим организмам.

      - Хорошо пошла,- констатировал, наконец, Сергей. – Давай ещё по одной.

      - Давай,- легко согласился Денис. – А что за история у тебя была,  дядь Сереж? Почему я не в курсе?  

      - А ты тогда еще маленький был, не помнишь этого.

      - Дядь Серёжа, расскажи. Сам же заикнулся! Не тяни…

      У Дениса, и вправду, засвербело внутри: друг семьи чуть не погиб, а он, как троюродный, ни сном, ни духом!..

      Сергей не торопился. Не вальяжничал, не кочевряжился, как иной рассказчик, просто водка «стыла», а впереди вся ночь. Успеем ещё наговориться. Он поднял кружку.

      - Ну,  за рыбалку. – Закусил, закурил, налил чая в ту же кружку и лишь после этого начал не спеша, с длинными паузами рассказывать.

 

      - Влюбился я тогда, Денис. Вусмерть. До тридцати  пяти холостяковал, а  тут – по уши втрескался.  И чего, кажется, не хватало?  Двушка на шестьдесят метров, «колеса», начальник участка. Живи – не хочу…  Все женатики завидовали! Сашка, вон… - Сергей запнулся, посмотрел на Дениса. – Не-е, не батя твой, другой Сашка…  Завидовали, в общем…

      И, ты понимаешь, не сказать, чтоб красавица… Симпатичная. На шесть лет меня моложе. То есть, тоже жизнь повидала, с опытом… Характер мне её нравился: спокойная, уживчивая, юмор понимает.  А к себе – ни-ни до свадьбы! Я к ней, как пацан: поцелуйчики, обжиманцы…  Это на четвёртом десятке то!..

      Возмущение в голосе Сергея было неподдельным. Денис понимающе покивал головой.

      - А всё перетерпел…  Я ж говорю: влюбился без ума.  День свадьбы определили, готовиться стали. Я себе в салоне туфли и костюм  купил. Приличный, хоть сейчас на похороны. Она – платье белое с фатой. Всё по-человечески. У меня аж сердце замирало: во, счастье дураку! Планы строили: и по детишкам, и по жилью, и … вообще… о будущем.

      Ну, причипурились, нарядились, невесту выкупили – и в загс. Как сейчас помню: 1-ое августа было.

     

      Он курил, задумчиво глядя на пламя костра. Костёр перестал трещать сучьями и прислушался к разговору.

 

      - Машины в лентах. Друзья с шампуриком.  Батя твой свидетелем на переднем месте с пакетом спиртного. Я с Любкой - на заднем, как истуканы с острова Пасхи. Едем, значит… Квартал, наверное, до загса остался. Музычка в салоне. И тут водила – по тормозам! Я – носом ему в затылок. Любаня – на панель, благо, тазобедренным суставом меж передних сидушек застряла, а то бы - вдребезги!.. Вой, плач, крики!..

      Высыпали из машины. Все живы-здоровы, слава богу! И – к водиле, за грудки его: что ж ты, падлюка, делаешь?! А он только мычит, пальцем на колёса показывает. Смотрим: щенок, сучонок такой, ползёт. Скулит  так жалобно – и к тротуару ползёт. Видимо, всё-таки задело.

      И тут моя Любаня  ка – ак заорёт! Да как двинет щенку свадебной туфелькой! А потом развернулась и – бац, бац! – по харе водителю!.. А что… я её понимаю… - Сергей приподнял кружку, дождался наполнения, кивнул благодарно и выпил. Выдохнул резко и продолжил слегка севшим голосом. – Любой бы на её месте… Фата порвана, платье замызгано, в пятнах крови всё (это я нос свой разбитый не успел платком зажать). И до регистрации пять минут… Какая, к лешему, свадьба в таком прикиде?  Да я-то бы и в кальсонах   женился, но… - он цыкнул, нервно дёрнул головой. -  Чего она разоралась, как поросёнок? У неё же красивое колоратурное сопрано было,  а здесь на фальцет перешла. Да ещё с матом. Ну, кому ж баба с матом понравится? А ещё – «заведующая библиотекой номер 23. Дробь 17»!.. Тоже мне…  У меня дядька троюродный, Кучкин -  популярнейший артист!  Его каждый год по телику показывают не один раз – и то он никогда прилюдно не выражался! В себе всё держал!

      - Дядь Серёжа, я что то не слышал про такого, - встрял в монолог Дениска. Сергей покосился на него подозрительно.

      - «Офицеры» смотрел? Ну, а что ж говоришь, что не слышал? Момент помнишь, где  Юматов раненного испанца тащит? А дядька в это время в оцеплении стоял у Кремля, там снимали. Он уже по второму году служил. «Ну, говорит, делают четвёртый дубль, который в фильм потом вошел. Юматов взмок весь, раненный то – он всегда тяжелей, чем здоровый… А я стою рядом. Давай, говорю, я брошу. Он говорит: «Валяй!» Я и бросил башмак. Запечатлился для истории». Да закрой ты рот, Денис! Познакомлю я тебя с ним,  автограф ещё возьмёшь.

      Некоторое время молчали. Сергей поднял ясные глаза на напарника.

      - Денис, а о чём я говорил? Про свадьбу? А-а, всё… Вспомнил. Плесни ещё.

      - Дядь Серёжа, а не гоним мы? Давай ушицу подогрею, потом выпьем.

      - Давай,- легко согласился тот. – Но – плесни. «Мы взяли  Берлин и два раза по пятьсот»…- он придвинулся к тому, малость расплескав из кружки.  Костёр, приняв на грудь, ярко вспыхнул, осветив окрестности. – Хай с ним, с поросячьим  визгом! Наслушался я его в детстве на селе, считай – как музыку воспринимаю. Говорю же: хоть в исподнем расписался бы! Но зачем же тварь божью пинать? И так чуть ли не при смерти, а она!.. Она же и с людьми так будет! И со мной – так же, только повод дай… А тихушница - то какая была до этого, что ты! Как Мавзолей. А здесь… восстала!

      Не выдержал я. Залепил ей. Руку водиле пожал. Щенка взял да ушел. Батя твой меня только на Новороссийской догнал, трудно ему было с пакетом бежать. Мужик у тебя батя. Правильный мужик!  Ни – че – го   не спросил и не сказал! И Галка, мать твоя – тоже правильная женщина. Тебя молча забрала – и к родителям на двое суток.  А мы с батей у вас остались. К ветеринару сходили. А потом пакет опустошали до понедельника. В понедельник меня «замели». Любка заяву накатала и побои сняла. Но все подтвердили, что рукоприкладства не было, это она, дескать, о панель трахнулась в машине. Всё-равно, пятнадцать суток отсидел. За сопротивление наряду. Хорошо, хоть Сашка не ввязался, спал мёртвым сном. А то кто бы с Мулей пятнадцать суток возился, пока я в КПЗ полы мёл?

      - И что, даже её подруги не сознались? – удивился Денис, разливая юшку по чашкам.

      - Не-а. – Сергей принял чашку, отхлебнул горячую жидкость через край. – Порядочные все оказались. А «детекторов лжи» тогда ещё не было. Это когда что-нибудь зажмут на «детекторе» - тогда все сознаются, путаться перестают да одну правду-матку гонят.  А так можно и одной совестью обойтись. Без правды.

      - И чего? Вы так и не помирились? – Денис вновь разлил по кружкам, порезал  дольками сочную луковицу.

      - Ну, умные же люди. Чего понапрасну мертвечину оживлять да «плач Ярославны» устраивать? Разбежались. После суда ни разу и не виделись.

      Молча хлебали варево. Долго, с наслаждением.

      Недовольно завозилась утренняя птица в траве. Плеснулся карась на мелководье грамм на семьсот сорок пять. Блекла уходящая ночь. Серели вместе с ней лица сидящих у костра.

      Сергей осторожно перебирал шерстку у Мули в поисках клещей. Тот сонно ворочался, дёргал лапами.

      - Ну-ну, - ласково шептал Сергей. – Чего кобенишься, как деепричастный оборот? Лежи, лежи… -  Он вздохнул полной грудью, посмотрел на светлеющую полоску у горизонта. – Утро, мать честная!.. Хорошо-то как! Как заново рождаешься.

      - Утром всех к философии тянет, - убеждённо произнёс Денис, глядя воспалёнными красными глазами на ту же полоску.

      Сергей усмехнулся.

      - Не знаю, не знаю…  Меня обычно по утрам к рассолу тянет.

      - О! – обрадовался Денис. – Дядь Серёж! Давай ещё по-слегка  да пойду сети проверять! Батя к обеду приедет, поспать успеем.

      - Давай. По-слегка, философ…

      Денис натянул «болотники» и пошел к лодке. Сергей не отрываясь смотрел на его ладную двадцатилетнюю фигуру, а пальцы продолжали машинально перебирать собачью шерсть.

      Денис долго брел по мелководью, волоча за собой лодку, затем скрылся в камышах.

      Сергей вздохнул, перевёл глаза на Мулю. Тот уже проснулся и внимательно глядел на хозяина.

      - А, может… и напрасно тогда… водила-то тормознул, - то ли подумал, то ли  наяву прошептал Сергей. И вновь тоскливо посмотрел в ту сторону, куда ушел почти ровесник, может быть, его так и не родившегося сына.

     

     

 

© Copyright: Владимир Потапов, 2013

Регистрационный номер №0131649

от 18 апреля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0131649 выдан для произведения:

       Июльское вечернее солнце замерло над горизонтом малиновым  гипертоническим лицом и всё не решалось  уйти на покой. Волна вкрадчиво, по-женски – ш-ш-ш, ш-ш-ш – ластилась к берегу. Слажено, как «Виртуозы Москвы», цикадили цикады в камышах. Струйка дыма от тлеющего костра изгибалась стриптизёршей, медленно исчезала в потемневшем небе. Лениво вылуплялись звезды.

      Муля дёрнулся во сне, открыл ошалевшие глаза и громко, со стоном зевнул. И вновь завалился на бок.

      - Спи, родной, спи.

      Ладонь Сергея ласково погладила узкую игрушечную мордочку пса, затем передвинулась ниже и почесала тому живот. Мулины глаза блаженно сомкнулись.

      - Ты с ним чуть ли не спать готов на подстилке, - ухмыльнулся Денис, подвинул котелок на угли. – Как с малым возишься…

      Сергей покосился на него. Вытянул из костра тлеющую ветку, прикурил.

      - Ему сейчас десять лет, - ответил он глухо Денису. – Лет через пять помрёт. И накой ему после этого любовь моя? – Сергей вопросительно посмотрел на собеседника.

      Тот смутился.

      - Да я не об этом!.. Просто… и целуешь его… и жрать: сначала ему, потом – себе… И гладишь, и разговариваешь… В строгости должна быть собака! А то… Иждивенец вырастит. В грош  тебя ставить не будет.

      Муля приоткрыл один глаз и приподнял ухо, но через секунду вновь захрапел.  

      - Зачем ему строгость?  Он больше нас с тобой в этой жизни понимает, а ты: «в строгости»… Это нам узда нужна, а не ему.

      Денис опять глупо хохотнул и разлил спиртное по кружкам. Сергей принял дозу свободной рукой, поднял торжественно.

      - Я, Дениска, за Мулю предлагаю выпить, за спасителя моего!

      Денис остановил кружку у самого рта, посмотрел недоверчиво на Сергея.

      - Жизнь он мне спас, Дениска. Жизнь. А ты говоришь: строгость… - И Сергей залпом выпил водку.

     

      Тьма незаметно сгущалась. И звезды заискрились, заблестели, как чешуйки на мокрой гальке. Стихли цикады. О чем-то прокричала напоследок засыпающая пичуга. Засновали бесшумными дельтапланами летучие мыши. Негромко сердился закипающий чайник.

      Мужики некоторое время  молчали, прислушиваясь к природе и своим организмам.

      - Хорошо пошла,- констатировал, наконец, Сергей. – Давай ещё по одной.

      - Давай,- легко согласился Денис. – А что за история у тебя была,  дядь Сереж? Почему я не в курсе?  

      - А ты тогда еще маленький был, не помнишь этого.

      - Дядь Серёжа, расскажи. Сам же заикнулся! Не тяни…

      У Дениса, и вправду, засвербело внутри: друг семьи чуть не погиб, а он, как троюродный, ни сном, ни духом!..

      Сергей не торопился. Не вальяжничал, не кочевряжился, как иной рассказчик, просто водка «стыла», а впереди вся ночь. Успеем ещё наговориться. Он поднял кружку.

      - Ну,  за рыбалку. – Закусил, закурил, налил чая в ту же кружку и лишь после этого начал не спеша, с длинными паузами рассказывать.

 

      - Влюбился я тогда, Денис. Вусмерть. До тридцати  пяти холостяковал, а  тут – по уши втрескался.  И чего, кажется, не хватало?  Двушка на шестьдесят метров, «колеса», начальник участка. Живи – не хочу…  Все женатики завидовали! Сашка, вон… - Сергей запнулся, посмотрел на Дениса. – Не-е, не батя твой, другой Сашка…  Завидовали, в общем…

      И, ты понимаешь, не сказать, чтоб красавица… Симпатичная. На шесть лет меня моложе. То есть, тоже жизнь повидала, с опытом… Характер мне её нравился: спокойная, уживчивая, юмор понимает.  А к себе – ни-ни до свадьбы! Я к ней, как пацан: поцелуйчики, обжиманцы…  Это на четвёртом десятке то!..

      Возмущение в голосе Сергея было неподдельным. Денис понимающе покивал головой.

      - А всё перетерпел…  Я ж говорю: влюбился без ума.  День свадьбы определили, готовиться стали. Я себе в салоне туфли и костюм  купил. Приличный, хоть сейчас на похороны. Она – платье белое с фатой. Всё по-человечески. У меня аж сердце замирало: во, счастье дураку! Планы строили: и по детишкам, и по жилью, и … вообще… о будущем.

      Ну, причипурились, нарядились, невесту выкупили – и в загс. Как сейчас помню: 1-ое августа было.

     

      Он курил, задумчиво глядя на пламя костра. Костёр перестал трещать сучьями и прислушался к разговору.

 

      - Машины в лентах. Друзья с шампуриком.  Батя твой свидетелем на переднем месте с пакетом спиртного. Я с Любкой - на заднем, как истуканы с острова Пасхи. Едем, значит… Квартал, наверное, до загса остался. Музычка в салоне. И тут водила – по тормозам! Я – носом ему в затылок. Любаня – на панель, благо, тазобедренным суставом меж передних сидушек застряла, а то бы - вдребезги!.. Вой, плач, крики!..

      Высыпали из машины. Все живы-здоровы, слава богу! И – к водиле, за грудки его: что ж ты, падлюка, делаешь?! А он только мычит, пальцем на колёса показывает. Смотрим: щенок, сучонок такой, ползёт. Скулит  так жалобно – и к тротуару ползёт. Видимо, всё-таки задело.

      И тут моя Любаня  ка – ак заорёт! Да как двинет щенку свадебной туфелькой! А потом развернулась и – бац, бац! – по харе водителю!.. А что… я её понимаю… - Сергей приподнял кружку, дождался наполнения, кивнул благодарно и выпил. Выдохнул резко и продолжил слегка севшим голосом. – Любой бы на её месте… Фата порвана, платье замызгано, в пятнах крови всё (это я нос свой разбитый не успел платком зажать). И до регистрации пять минут… Какая, к лешему, свадьба в таком прикиде?  Да я-то бы и в кальсонах   женился, но… - он цыкнул, нервно дёрнул головой. -  Чего она разоралась, как поросёнок? У неё же красивое колоратурное сопрано было,  а здесь на фальцет перешла. Да ещё с матом. Ну, кому ж баба с матом понравится? А ещё – «заведующая библиотекой номер 23. Дробь 17»!.. Тоже мне…  У меня дядька троюродный, Кучкин -  популярнейший артист!  Его каждый год по телику показывают не один раз – и то он никогда прилюдно не выражался! В себе всё держал!

      - Дядь Серёжа, я что то не слышал про такого, - встрял в монолог Дениска. Сергей покосился на него подозрительно.

      - «Офицеры» смотрел? Ну, а что ж говоришь, что не слышал? Момент помнишь, где  Юматов раненного испанца тащит? А дядька в это время в оцеплении стоял у Кремля, там снимали. Он уже по второму году служил. «Ну, говорит, делают четвёртый дубль, который в фильм потом вошел. Юматов взмок весь, раненный то – он всегда тяжелей, чем здоровый… А я стою рядом. Давай, говорю, я брошу. Он говорит: «Валяй!» Я и бросил башмак. Запечатлился для истории». Да закрой ты рот, Денис! Познакомлю я тебя с ним,  автограф ещё возьмёшь.

      Некоторое время молчали. Сергей поднял ясные глаза на напарника.

      - Денис, а о чём я говорил? Про свадьбу? А-а, всё… Вспомнил. Плесни ещё.

      - Дядь Серёжа, а не гоним мы? Давай ушицу подогрею, потом выпьем.

      - Давай,- легко согласился тот. – Но – плесни. «Мы взяли  Берлин и два раза по пятьсот»…- он придвинулся к тому, малость расплескав из кружки.  Костёр, приняв на грудь, ярко вспыхнул, осветив окрестности. – Хай с ним, с поросячьим  визгом! Наслушался я его в детстве на селе, считай – как музыку воспринимаю. Говорю же: хоть в исподнем расписался бы! Но зачем же тварь божью пинать? И так чуть ли не при смерти, а она!.. Она же и с людьми так будет! И со мной – так же, только повод дай… А тихушница - то какая была до этого, что ты! Как Мавзолей. А здесь… восстала!

      Не выдержал я. Залепил ей. Руку водиле пожал. Щенка взял да ушел. Батя твой меня только на Новороссийской догнал, трудно ему было с пакетом бежать. Мужик у тебя батя. Правильный мужик!  Ни – че – го   не спросил и не сказал! И Галка, мать твоя – тоже правильная женщина. Тебя молча забрала – и к родителям на двое суток.  А мы с батей у вас остались. К ветеринару сходили. А потом пакет опустошали до понедельника. В понедельник меня «замели». Любка заяву накатала и побои сняла. Но все подтвердили, что рукоприкладства не было, это она, дескать, о панель трахнулась в машине. Всё-равно, пятнадцать суток отсидел. За сопротивление наряду. Хорошо, хоть Сашка не ввязался, спал мёртвым сном. А то кто бы с Мулей пятнадцать суток возился, пока я в КПЗ полы мёл?

      - И что, даже её подруги не сознались? – удивился Денис, разливая юшку по чашкам.

      - Не-а. – Сергей принял чашку, отхлебнул горячую жидкость через край. – Порядочные все оказались. А «детекторов лжи» тогда ещё не было. Это когда что-нибудь зажмут на «детекторе» - тогда все сознаются, путаться перестают да одну правду-матку гонят.  А так можно и одной совестью обойтись. Без правды.

      - И чего? Вы так и не помирились? – Денис вновь разлил по кружкам, порезал  дольками сочную луковицу.

      - Ну, умные же люди. Чего понапрасну мертвечину оживлять да «плач Ярославны» устраивать? Разбежались. После суда ни разу и не виделись.

      Молча хлебали варево. Долго, с наслаждением.

      Недовольно завозилась утренняя птица в траве. Плеснулся карась на мелководье грамм на семьсот сорок пять. Блекла уходящая ночь. Серели вместе с ней лица сидящих у костра.

      Сергей осторожно перебирал шерстку у Мули в поисках клещей. Тот сонно ворочался, дёргал лапами.

      - Ну-ну, - ласково шептал Сергей. – Чего кобенишься, как деепричастный оборот? Лежи, лежи… -  Он вздохнул полной грудью, посмотрел на светлеющую полоску у горизонта. – Утро, мать честная!.. Хорошо-то как! Как заново рождаешься.

      - Утром всех к философии тянет, - убеждённо произнёс Денис, глядя воспалёнными красными глазами на ту же полоску.

      Сергей усмехнулся.

      - Не знаю, не знаю…  Меня обычно по утрам к рассолу тянет.

      - О! – обрадовался Денис. – Дядь Серёж! Давай ещё по-слегка  да пойду сети проверять! Батя к обеду приедет, поспать успеем.

      - Давай. По-слегка, философ…

      Денис натянул «болотники» и пошел к лодке. Сергей не отрываясь смотрел на его ладную двадцатилетнюю фигуру, а пальцы продолжали машинально перебирать собачью шерсть.

      Денис долго брел по мелководью, волоча за собой лодку, затем скрылся в камышах.

      Сергей вздохнул, перевёл глаза на Мулю. Тот уже проснулся и внимательно глядел на хозяина.

      - А, может… и напрасно тогда… водила-то тормознул, - то ли подумал, то ли  наяву прошептал Сергей. И вновь тоскливо посмотрел в ту сторону, куда ушел почти ровесник, может быть, его так и не родившегося сына.

     

     

 

Рейтинг: +3 212 просмотров
Комментарии (5)
Галина Карташова # 8 мая 2013 в 20:41 0
Владимир! Как всегда, огромное удовольствие от Вашего рассказа. Комментировать сюжет сложно, как бы всё сложилось, если бы сложилось не так. Часто на нашем жизненном пути возникают такие перепутья. Проверка на "вшивость" оказалась очень вовремя и кстати. Всё правильно. И всё же жаль, что личная жизнь ЛГ так и не сложилась.



С ПРАЗДНИКОМ!
Серов Владимир # 19 марта 2014 в 18:27 0
Отличный рассказ! super Всё мужик правильно сделал! И не надо жалеть о том, что сделал! Иначе будешь жалеть, что НЕ сделал!
Владимир Потапов # 23 марта 2014 в 13:39 0
Владимир. как я люблю оптимистов1 Спасибо Вам1 Но и Галине спасибо1 И извините. что так поздно
Ивушка # 2 ноября 2016 в 19:56 0
жизненный рассказ,очень интересный,спасибо вам,Владимир за столь замечательную Прозу
Владимир Потапов # 2 ноября 2016 в 22:12 0
Ох, ни разу мне отзыв с такой заставкой не присылали! Спасибо, Ивушка. И очень рад, что понравился рассказ. (Честно говоря, самому нравится, но Вы никому не говорите, ладно? )) ) Писался он, просто, легко и с удовольствием.