Чай

10 февраля 2014 - Вадим Ионов
Чай в горах – дело первое. Он здесь на каждом шагу, в каждом закоулочке. Хочешь с облепихой, хочешь с малиной или же совсем знатный - с травками пахучими, что тут же на высоте и собраны. 

Есть ещё чай с молоком. Но с ним можно промахнуться. Попросишь хозяйку такого чайку заварить – она и заварит. Молочка скипятит и чайного листа в него насыплет, да постоять даст, чтобы заварился. Лакомство это, однако, на любителя, и скорее уж еда, чем питьё, потому как молоко своё, из под кормилицы, а значит без баловства.

Я люблю с облепихой и ложечкой мёда. И вкусно и бодряще.
Матушка же моего друга, как мне кажется, на этом чае и живёт! Стоит весь день на морозном ветерке, на рынке, красоту шерстяную, своими руками сплетённую продаёт. 

Я сверху спущусь, подойду к ней, 
- Джаухар! Чего горяченького принести?
- Чайку! Чайку, дорогой! Да скажи, чтоб покрепче сделали!
Я иду в одну из кафешек, которых на выкате, что грибов в тамбовском лесу. Девчонка за стойкой улыбается, увидев меня, и молча наливает полтинничек коньячку с долькой лимона на ободке, и потом уже хитро спрашивает, 
- Что, дядя Вадя?! Джаухар чайку сказала сделать? Да еще, наверное – покрепче, покрепче?!

Я на неё шикаю, выпивая свою «заслуженную» рюмашку, и взяв в перчатках два стакана огненного и крепкого, иду к Джаухар.
Там мы с ней среди свитеров, бурок, папах и чаёвничаем! Я прихлёбываю и цокаю языком, вот так, - Нц,… нц,… нц, - потому как аромат и вкус! 
Да и как быть по-другому, коли лист хорош, а из любого крана льётся нарзан. 

Я знаю, что сейчас мы с Джаухар выпьем терпкого, и она меня погонит, 
- Иди уж, иди! Смотри на свои горы!
Знаю, потому что знакомы мы с ней без малого тридцать лет. Я так же знаю, что вот сейчас отойду на пару шагов, и услышу в спину, - Э-э-э! 
Обернусь и увижу хитрый предостерегающий взгляд! 
Это предупреждение первых дней! Потому как друзей и знакомых за все эти годы у меня накопилось немало, а с каждым по рюмке за встречу – это уже разгуляй и головная боль. 
Поэтому я как послушный мальчик натягиваю на лицо маску, одеваю очки и нахлобучиваю капюшон, чтоб никто не узнал, и, отмахиваясь рукой, смеюсь, - Чай! Джаухар! Только чай!

*** 

Я сижу наверху, за столиком, прихлёбываю «облепиховый» и любуюсь вершинами. Высота три с половиной. Чуть внизу гомонят лыжники с бордерами. Мне хорошо. Я дома…. 
Я закрываю от удовольствия глаза…. Открываю,… и вижу перед собой Вовчика! 
Вовчик садится напротив, кидает на деревянный настил рюкзак, «кошки» с ледорубом и снимает очки.
Я Вовчика уважаю! Он, собака, ходит на Эльбрус, на Зелёнку, на Шхельду, и даже на её «коварное величество» Ушбу! Здоровья и злости в нём немеряно (тьфу, тьфу, тьфу!)
Вовчик устало смотрит на меня и говорит, 
- Что, дядя Вадя?! Чай пьёшь?
- Чай, Вовчик! Чай.
Он поворачивается в сторону кафешки, и кричит, - Мадина! Дай чаю!
Девочка приносит ему большую кружку «малинового». Вовчик берёт её обеими руками, и я вижу, что они у него дрожат.
- Что?! Хапанул лишнего?
- Да не! Устал. До вершин не дошли. Ветер. Только до седловины.
Я обернулся на Эльбрус. На двух его головах висели еле заметные облачка.
- Ты с группой?
- Немцы. Одного пришлось тащить вниз на себе. Вчера ерепенился, - Да я, да мне! Пива, пива… Гитлер югент,… сука….
Вовчик немного отошёл, Мадинка принесла нам коньячку. Мы пригубили, и Вовчик устало сложив руки на столе, сказал,
- Знаешь, я что-то разлюбил этот чай, - и показал на недопитую кружку.
- Что так?!
- Осадок в душе нехороший. Прошлым летом, как только ты уехал, у нас же здесь беда случилась. Привезла одна коза - училка из Ставрополя детишек на прогулку. Ну, и пошли они в Терскольское ущелье. Ну, ты ж знаешь – благодать! Ни тебе лавин, ни камнепада. А ребятня – пятый, седьмой класс. Остановились на привал, на берегу Баксана. Слева водопад, справа ледник! Красота! Развели костёр. А эта дура, посылает одного из пацанов, воды из речки для чаю набрать. Он и пошёл. Присел на бережку, да котелок в Баксан и сунул. А тот возьми, да и утащи его вместе с этим проклятым котелком! Пацана потом только под Былымом и нашли.… 
Вовчик замолчал, тупо уставившись на мой стакан чая…. А через минуту, очнувшись, спросил,
- Ладно! Ты где сегодня вечером?
- У Алима. В «Аламат».
- Ага…. Ну, увидимся…. Пойду вниз, а то меня совсем эта немчура замотала. Он мне, - Хальт! Хальт! А я ему, – Молчи, сука…. Не доводи до греха….

Вовчик ушёл, а я крикнул Мадинке, чтоб принесла мне ещё сто коньяку.
- А чай? С облепихой?
- Не-не, Мадиночка!.. Чаю не хочу…. Может потом…. Завтра….

© Copyright: Вадим Ионов, 2014

Регистрационный номер №0188767

от 10 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0188767 выдан для произведения: Чай в горах – дело первое. Он здесь на каждом шагу, в каждом закоулочке. Хочешь с облепихой, хочешь с малиной или же совсем знатный - с травками пахучими, что тут же на высоте и собраны. 

Есть ещё чай с молоком. Но с ним можно промахнуться. Попросишь хозяйку такого чайку заварить – она и заварит. Молочка скипятит и чайного листа в него насыплет, да постоять даст, чтобы заварился. Лакомство это, однако, на любителя, и скорее уж еда, чем питьё, потому как молоко своё, из под кормилицы, а значит без баловства.

Я люблю с облепихой и ложечкой мёда. И вкусно и бодряще.
Матушка же моего друга, как мне кажется, на этом чае и живёт! Стоит весь день на морозном ветерке, на рынке, красоту шерстяную, своими руками сплетённую продаёт. 

Я сверху спущусь, подойду к ней, 
- Джаухар! Чего горяченького принести?
- Чайку! Чайку, дорогой! Да скажи, чтоб покрепче сделали!
Я иду в одну из кафешек, которых на выкате, что грибов в тамбовском лесу. Девчонка за стойкой улыбается, увидев меня, и молча наливает полтинничек коньячку с долькой лимона на ободке, и потом уже хитро спрашивает, 
- Что, дядя Вадя?! Джаухар чайку сказала сделать? Да еще, наверное – покрепче, покрепче?!

Я на неё шикаю, выпивая свою «заслуженную» рюмашку, и взяв в перчатках два стакана огненного и крепкого, иду к Джаухар.
Там мы с ней среди свитеров, бурок, папах и чаёвничаем! Я прихлёбываю и цокаю языком, вот так, - Нц,… нц,… нц, - потому как аромат и вкус! 
Да и как быть по-другому, коли лист хорош, а из любого крана льётся нарзан. 

Я знаю, что сейчас мы с Джаухар выпьем терпкого, и она меня погонит, 
- Иди уж, иди! Смотри на свои горы!
Знаю, потому что знакомы мы с ней без малого тридцать лет. Я так же знаю, что вот сейчас отойду на пару шагов, и услышу в спину, - Э-э-э! 
Обернусь и увижу хитрый предостерегающий взгляд! 
Это предупреждение первых дней! Потому как друзей и знакомых за все эти годы у меня накопилось немало, а с каждым по рюмке за встречу – это уже разгуляй и головная боль. 
Поэтому я как послушный мальчик натягиваю на лицо маску, одеваю очки и нахлобучиваю капюшон, чтоб никто не узнал, и, отмахиваясь рукой, смеюсь, - Чай! Джаухар! Только чай!

*** 

Я сижу наверху, за столиком, прихлёбываю «облепиховый» и любуюсь вершинами. Высота три с половиной. Чуть внизу гомонят лыжники с бордерами. Мне хорошо. Я дома…. 
Я закрываю от удовольствия глаза…. Открываю,… и вижу перед собой Вовчика! 
Вовчик садится напротив, кидает на деревянный настил рюкзак, «кошки» с ледорубом и снимает очки.
Я Вовчика уважаю! Он, собака, ходит на Эльбрус, на Зелёнку, на Шхельду, и даже на её «коварное величество» Ушбу! Здоровья и злости в нём немеряно (тьфу, тьфу, тьфу!)
Вовчик устало смотрит на меня и говорит, 
- Что, дядя Вадя?! Чай пьёшь?
- Чай, Вовчик! Чай.
Он поворачивается в сторону кафешки, и кричит, - Мадина! Дай чаю!
Девочка приносит ему большую кружку «малинового». Вовчик берёт её обеими руками, и я вижу, что они у него дрожат.
- Что?! Хапанул лишнего?
- Да не! Устал. До вершин не дошли. Ветер. Только до седловины.
Я обернулся на Эльбрус. На двух его головах висели еле заметные облачка.
- Ты с группой?
- Немцы. Одного пришлось тащить вниз на себе. Вчера ерепенился, - Да я, да мне! Пива, пива… Гитлер югент,… сука….
Вовчик немного отошёл, Мадинка принесла нам коньячку. Мы пригубили, и Вовчик устало сложив руки на столе, сказал,
- Знаешь, я что-то разлюбил этот чай, - и показал на недопитую кружку.
- Что так?!
- Осадок в душе нехороший. Прошлым летом, как только ты уехал, у нас же здесь беда случилась. Привезла одна коза - училка из Ставрополя детишек на прогулку. Ну, и пошли они в Терскольское ущелье. Ну, ты ж знаешь – благодать! Ни тебе лавин, ни камнепада. А ребятня – пятый, седьмой класс. Остановились на привал, на берегу Баксана. Слева водопад, справа ледник! Красота! Развели костёр. А эта дура, посылает одного из пацанов, воды из речки для чаю набрать. Он и пошёл. Присел на бережку, да котелок в Баксан и сунул. А тот возьми, да и утащи его вместе с этим проклятым котелком! Пацана потом только под Былымом и нашли.… 
Вовчик замолчал, тупо уставившись на мой стакан чая…. А через минуту, очнувшись, спросил,
- Ладно! Ты где сегодня вечером?
- У Алима. В «Аламат».
- Ага…. Ну, увидимся…. Пойду вниз, а то меня совсем эта немчура замотала. Он мне, - Хальт! Хальт! А я ему, – Молчи, сука…. Не доводи до греха….

Вовчик ушёл, а я крикнул Мадинке, чтоб принесла мне ещё сто коньяку.
- А чай? С облепихой?
- Не-не, Мадиночка!.. Чаю не хочу…. Может потом…. Завтра….
Рейтинг: 0 189 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
129
120
109
104
98
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
94
93
92
88
82
76
75
72
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
64
63
63
61
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
57
56
51
51
45
45
43
41
38