ГлавнаяПрозаМалые формыНовеллы → Чай, клубника, звездолёт.

Чай, клубника, звездолёт.

2 сентября 2014 - Вадим Ионов

Иван Кузьмич лежал на диване и думал о противоречивости мироздания. Казалось бы, какого рожна ему быть противоречивым? Ему бы с его-то фундаментальностью быть простым и незамысловатым – хитрить не с кем, а строить каверзы, вроде бы как-то и несолидно, при таком-то величии.

 

Ан нет! Ведь хитрит! И хитрит даже в самой, что ни на есть малости. Кузьмич закрыл глаза и представил себе эту самую, что ни на есть малость, увеличенную до размеров умственного разглядывания. А представив, поцокал языком и даже несколько опечалился.

 

Атом возник перед умственным взором Кузьмича этаким раздутым пузырём. В центре твёрдая сердцевина, а вдалеке, через пространство безликой пустоты, вокруг этой сердцевины носится облачная размазня, которая тоже является атомной плотью, но плотью недружественной к центральному естеству, хоть и не враждебной.

 

Приглядевшись внимательнее, Иван Кузьмич, ужаснулся тому громадному расстоянию, что разделяло эти две части, и даже заворочался, испытывая некое разочарование от такого разбазаривания пространства. Он даже развёл руками и проворчал: «К чему же это? Это, прямо скажем, ни в какие ворота…. А где же хозяйская рачительность, где гармония форм и размеров?»

 

Не дождавшись никакого ответа ни от рачительности, ни от гармонии, Кузьмич, вновь задумался о тревожной бесполезности расстояний. Да и что это такое - это самое расстояние, которое как говорят светлые головы, только и озабочено тем, чтобы удлиняться и расползаться в разные стороны? Кому оно потребовалось, и кто тут мутит воду?

 

И выходило так, что расстояние это вообще мало кого радует, а то и не радует вовсе. Из памяти тут же всплыли житейские мудрости, присказки и сетования – тащиться в тмутаракань,  переться за тридевять земель, топать к чёрту на кулички. То есть сплошная серая тоска и беспросветная грусть-печаль.

 

Вспомнив же о куличках, Кузьмич хитро улыбнулся и погрозил кому-то пальцем, окончательно убедившись в том, что все эти километры и парсеки от лукавого. Лукавый дул в свою дуду и раздувал пространство, как воздушный шарик. «Величия желает, - съязвил Кузьмич, - Ишь как пыжится, что только не лопается!»

 

И тут у Кузьмича возник новый вопрос: «Погоди, погоди…. А где же тогда сдерживающее начало всему этому безобразию?  Не может же супостат оставаться без пригляда и безнаказанно проказничать?  Или всё-таки может и никто ему не указ?»

 

Прикинув и так и эдак, Кузьмич утвердился в мысли, что указ быть должен. И указ строгий – без люфтов и зазоров, исходящий от  Самого. Однако решив, что поиски охранного запрета могут затянуться, Кузьмич встал с дивана и пошёл на кухню – к чайнику и клубничному варенью, ворча, что даже здесь ему приходится тратить время, шаркая тапками по расстоянию между комнатой и кухней. А подумав так, Иван Кузьмич и замер, боясь спугнуть ещё не совсем ясную догадку.

 

Уже потом, помешивая ложечкой чай, Кузьмич улыбался, убеждаясь в правильности своего озарения, и тихо бормотал себе под нос: «Ну, конечно, конечно…. Вот же он указ. Вот…. Только одно может быть способно вместить в себя всю эту расползающуюся квашню, приструнить  и удержать. Единственная защита, в которой трепыхается «величие» лукавого, и защита эта – время. Убери его – и уже не будет никаких расстояний и никаких надувательств».

 

В голову тут же пришли всё те же житейские мудрости – береги время, не трать попусту,  время разум даёт, время…, время…, время….

 

Кузьмич посмотрел в тёмное окно, подмигнул тому, кто смотрел на него с висящей в вечернем небе луны, взял ложечкой красную сахарную ягодку, положил её в рот и закрыл глаза  от блаженства вкуса и нового знания.

 

Время остановилось, расстояния рухнули, и Кузьмич повис в пространстве - спокойный и счастливый. Повис вместе с притихшим родным звездолётом Земля….

© Copyright: Вадим Ионов, 2014

Регистрационный номер №0236607

от 2 сентября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0236607 выдан для произведения:

Иван Кузьмич лежал на диване и думал о противоречивости мироздания. Казалось бы, какого рожна ему быть противоречивым? Ему бы с его-то фундаментальностью быть простым и незамысловатым – хитрить не с кем, а строить каверзы, вроде бы как-то и несолидно, при его-то величии.

 

Ан нет! Ведь хитрит! И хитрит даже в самой, что ни на есть малости. Кузьмич закрыл глаза и представил себе эту самую, что ни на есть малость, увеличенную до размеров умственного разглядывания. А представив, поцокал языком и даже несколько опечалился.

 

Атом возник перед умственным взором Кузьмича этаким раздутым пузырём. В центре твёрдая сердцевина, а вдалеке, через пространство безликой пустоты, вокруг этой сердцевины носится облачная размазня, которая тоже является атомной плотью, но плотью недружественной к центральному естеству, хоть и не враждебной.

 

Приглядевшись внимательнее, Иван Кузьмич, ужаснулся тому громадному расстоянию, что разделяло эти две части, и даже заворочался, испытывая некое разочарование от такого разбазаривания пространства. Он даже развёл руками и проворчал: «К чему же это? Это, прямо скажем, ни в какие ворота…. А где же хозяйская рачительность, где гармония форм и размеров?»

 

Не дождавшись никакого ответа ни от рачительности, ни от гармонии, Кузьмич, вновь задумался о тревожной бесполезности расстояний. Да и что это такое - это самое расстояние, которое как говорят светлые головы, только и озабочено тем, чтобы удлиняться и расползаться в разные стороны? Кому оно потребовалось, и кто тут мутит воду?

 

И выходило так, что расстояние это вообще мало кого радует, а то и не радует вовсе. Из памяти тут же всплыли житейские мудрости, присказки и сетования – тащиться в тмутаракань,  переться за тридевять земель, топать к чёрту на кулички. То есть сплошная серая тоска и беспросветная грусть-печаль.

 

Вспомнив же о куличках, Кузьмич хитро улыбнулся и погрозил кому-то пальцем, окончательно убедившись в том, что все эти километры и парсеки от лукавого. Лукавый дул в свою дуду и раздувал пространство, как воздушный шарик. «Величия желает, - съязвил Кузьмич, - Ишь как пыжится, что только не лопается!»

 

И тут у Кузьмича возник новый вопрос: «Погоди, погоди…. А где же тогда сдерживающее начало всему этому безобразию?  Не может же супостат оставаться без пригляда и безнаказанно проказничать?  Или всё-таки может и никто ему не указ?»

 

Прикинув и так и эдак, Кузьмич утвердился в мысли, что указ быть должен. И указ строгий – без люфтов и зазоров, исходящий от  Самого. Однако решив, что поиски охранного запрета могут затянуться, Кузьмич встал с дивана и пошёл на кухню – к чайнику и клубничному варенью, ворча, что даже здесь ему приходится тратить время, шаркая тапками по расстоянию между комнатой и кухней. А подумав так, Иван Кузьмич и замер, боясь спугнуть ещё не совсем ясную догадку.

 

Уже потом, помешивая ложечкой чай, Кузьмич улыбался, убеждаясь в правильности своего озарения, и тихо бормотал себе под нос: «Ну, конечно, конечно…. Вот же он указ. Вот…. Только одно может быть способно вместить в себя всю эту расползающуюся квашню, приструнить  и удержать. Единственная защита, в которой трепыхается «величие» лукавого, и защита эта – время. Убери его – и уже не будет никаких расстояний и никаких надувательств».

 

В голову тут же пришли всё те же житейские мудрости – береги время, не трать попусту,  время разум даёт, время…, время…, время….

 

Кузьмич посмотрел в тёмное окно, подмигнул тому, кто смотрел на него с висящей в вечернем небе луны, взял ложечкой красную сахарную ягодку, положил её в рот и закрыл глаза  от блаженства вкуса и нового знания.

 

Время остановилось, расстояния рухнули, и Кузьмич повис в пространстве - спокойный и счастливый. Повис вместе с притихшим родным звездолётом Земля….

Рейтинг: 0 195 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
103
81
79
75
70
69
68
62
61
58
56
55
54
54
54
54
53
51
49
49
49
48
48
47
47
46
45
44
43
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
39