ГлавнаяВся прозаМалые формыМиниатюры → Биография слова

 

Биография слова

В начале было слово,  и у человека было оно,  и родилось, и обитало в его сознании,  и сквозь уста умелые звучало в пространство бескрайнее родимого нашего общества.  И мудрым оно было и добрым  и громким, словно шум могучего водопада  и твёрдым, как древние скалы  и тёплым, наподобие летнего солнца  и казалось, что в речах во всех человеческих слова этого прекраснее не было.

Развивалось это слово и множилось  и передавалось из уст в уста, от сознания к сознанию  и превращалось в умный, величественный и очень, ну действительно очень красивый текст.  И настолько был благороден текст этот и чист, что казалось, не людские умы его создали,  а небо само написало лучами в душе человеческой.

Рос этот текст и множился и распространялся по умам людским  в начале звуками, затем страницами,  наполняя сердца открытые  любовью к ближнему и уважением.  Долго, очень долго жил текст, обрастая слухами, покрываясь традицией, и со временем вырос и превратился в религию.

Добрая была религия эта и мудрая  и объединяла она людей  и помогала им жить, творить, уважать и любить себя и других,  быть в мире с собой и с природой и с обществом.  И росла религия и распространялась и заполняла собой всё больше пространства и ментального и витального и физического  и, наполнив собой вокруг, всё что смогла, столкнулась она на границах своих ещё с одной доброй и чистой религией.

А в основе этой (другой) религии тоже слова были только лишь мудрые, чистые и красивые, но не похожа была она на соседку свою, отличалась по форме своей и звучанию.  Добрые были обе они поначалу и справедливые, но не было понимания между ними,  было зато одно желание общее, людские занять сердца и сознания.  И спор начался между ними.

В начале тихий был спор, лишь мысленный и шёл он только в людских сознаниях, но заплутали аргументы их в лабиринтах многоярусных логики и, блуждая в поисках выхода, разбудил спор эмоции, и наполнились уши речей длинных звуками.  И звучные были речи их и логичные, но не приходили никак религии эти к согласию,  и не рождалась в споре их истина.  А чувства становились сильней и сильней и пылали и бушевали они, словно дикая стихия природная   и поднимали всю грязь со дна не совершенных и слабых душ человеческих.  Через край перехлестнули эмоции, заглушив голос доброго разума, песнь любви, шёпот тихий разбуженной совести.  Жизнь общества болью наполнилась.  Полилась кровь людская рекой.  Застонала от горя сама мать – Земля  и заплакало Небо над загубленной судьбой человеческой.

 

В конце была тишина, зловещая, мрачная тишина. Некому было говорить, и некому было слушать и некому следовать ни той, ни другой религии.  Пустыня на многие, многие километры, на долгие, долгие годы.

Не было в той пустыне ни умных речей, ни изящным почерком записанных текстов.  Лишь на последнем заборе, ограждавшем уже разрушенный храм, осталось одно только совершенно другое очень короткое слово, накарябанное чьей-то спьяну дрожащей рукой, и было оно матерным.

 

Имеющий уши, да услышит.  Имеющий глаза, да прочтёт.  Имеющий разум, да подумает хорошенько и откажется воевать за идею,  какой бы ни была она умной, возвышенной и красивой  ибо жизнь человеческая важнее даже самого лучшего, самого нужного и самого гениального текста.

© Copyright: Дмитрий Шнайдер, 2012

Регистрационный номер №0050830

от 26 мая 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0050830 выдан для произведения:

В начале было слово,  и у человека было оно,  и родилось, и обитало в его сознании,  и сквозь уста умелые звучало в пространство бескрайнее родимого нашего общества.  И мудрым оно было и добрым  и громким, словно шум могучего водопада  и твёрдым, как древние скалы  и тёплым, наподобие летнего солнца  и казалось, что в речах во всех человеческих слова этого прекраснее не было.

Развивалось это слово и множилось  и передавалось из уст в уста, от сознания к сознанию  и превращалось в умный, величественный и очень, ну действительно очень красивый текст.  И настолько был благороден текст этот и чист, что казалось, не людские умы его создали,  а небо само написало лучами в душе человеческой.

Рос этот текст и множился и распространялся по умам людским  в начале звуками, затем страницами,  наполняя сердца открытые  любовью к ближнему и уважением.  Долго, очень долго жил текст, обрастая слухами, покрываясь традицией, и со временем вырос и превратился в религию.

Добрая была религия эта и мудрая  и объединяла она людей  и помогала им жить, творить, уважать и любить себя и других,  быть в мире с собой и с природой и с обществом.  И росла религия и распространялась и заполняла собой всё больше пространства и ментального и витального и физического  и, наполнив собой вокруг, всё что смогла, столкнулась она на границах своих ещё с одной доброй и чистой религией.

А в основе этой (другой) религии тоже слова были только лишь мудрые, чистые и красивые, но не похожа была она на соседку свою, отличалась по форме своей и звучанию.  Добрые были обе они поначалу и справедливые, но не было понимания между ними,  было зато одно желание общее, людские занять сердца и сознания.  И спор начался между ними.

В начале тихий был спор, лишь мысленный и шёл он только в людских сознаниях, но заплутали аргументы их в лабиринтах многоярусных логики и, блуждая в поисках выхода, разбудил спор эмоции, и наполнились уши речей длинных звуками.  И звучные были речи их и логичные, но не приходили никак религии эти к согласию,  и не рождалась в споре их истина.  А чувства становились сильней и сильней и пылали и бушевали они, словно дикая стихия природная   и поднимали всю грязь со дна не совершенных и слабых душ человеческих.  Через край перехлестнули эмоции, заглушив голос доброго разума, песнь любви, шёпот тихий разбуженной совести.  Жизнь общества болью наполнилась.  Полилась кровь людская рекой.  Застонала от горя сама мать – Земля  и заплакало Небо над загубленной судьбой человеческой.

 

В конце была тишина, зловещая, мрачная тишина. Некому было говорить, и некому было слушать и некому следовать ни той, ни другой религии.  Пустыня на многие, многие километры, на долгие, долгие годы.

Не было в той пустыне ни умных речей, ни изящным почерком записанных текстов.  Лишь на последнем заборе, ограждавшем уже разрушенный храм, осталось одно только совершенно другое очень короткое слово, накарябанное чьей-то спьяну дрожащей рукой, и было оно матерным.

 

Имеющий уши, да услышит.  Имеющий глаза, да прочтёт.  Имеющий разум, да подумает хорошенько и откажется воевать за идею,  какой бы ни была она умной, возвышенной и красивой  ибо жизнь человеческая важнее даже самого лучшего, самого нужного и самого гениального текста.

Рейтинг: 0 713 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!