ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Звание досрочно

Звание досрочно

29 апреля 2013 - Александр Шипицын



Если двигатель в воздухе останавливается, это ж он не просто так останавливается. Вот работал-работал, тонны тяги вырабатывал и вдруг – стоп машина, ни килограмма. А когда турбовинтовой становится, то винты, если их не зафлюгировать, еще и в обратную сторону тянуть начинают, сопротивление воздуха сказывается. А вот чтО этот двигатель остановило – поди, разберись. Тут еще высота-спасительница и скорость-защитница уменьшаться начинают и спокойствия душе от этого никак не прибавляется.

У молодого, но весьма перспективного летчика (спортсмен, мастер спорта по легкой атлетике, не пьет, не курит и не тянет к этому, женат и по бабам не ходок, партийный – спасу нет, преданней парторга полка) в полете один двигатель стал. И надо ж такое, пока с инструкторами летал, программу становления проходил, хоть бы один движок хоть раз чихнул. А тут первый раз самостоятельно за Курилы вылетели и такая неприятность!

Ту-16 – такая машина, что если ему тяги не хватает, то и потолок у него стремительно, вместе с падением скорости, уменьшаться начинает. Это первое, что из инструкции экипажу Славе в голову пришло. Он еще и осознать толком не успел, что правый двигатель стоит, а уж штурвал от себя отдал и через левое плечо разворот начал. Как бы там ни было, а чем ближе самолет к дому рухнет, все лучше – не так далеко спасателям добираться будет.

Первым штурман заблажил:

– Командир – курс… куда крутим? Командир – высота, зачем вниз пошли? Скорость, скорость – командир!

Правый летчик, тот сразу понял, в чем дело, как только увидел, что указатель оборотов правого двигателя к нулю устремился, но именно поэтому ни слова сказать не мог, только глаза пучил.

– Так! Штурман, помолчи! Радист – командиру. Ради-и-ист, ответь командиру.

– На связи, командир.

– Доложи по дальней связи на Аркан. Отказал правый двигатель, занимаю эшелон 3600, левым разворотом на курс домой.

После этого в экипаже, и без того молчащем, и вовсе тишина мертвая наступила. А ну, как за правым двигателем и левый станет? Других движков на самолете нет. А до родного дома больше тысячи километров. До Сахалина и то 700, не меньше. И опять командир:

– Правый летчик. Приготовиться к аварийному запуску двигателя в воздухе. Проверь включение АЗС и наличие топлива по группам баков.

Все они по уму сделали. И правый летчик, и второй штурман (убедился в наличии питающих напряжений и генераторы правого двигателя отключил). Четыре попытки запуска произвели. Никакого толку. К этому времени успели снизится до 3600 метров. Штурман, который все понял, курс домой из текущей точки рассчитал. В экипаже тишина, все за …за…за то ухватились, что под рукой оказалось. Держатся и молчат, молча молчат, так молчат, что у кого-то даже коренной зуб треснул – стиснул очень сильно челюсти. Потому как очень сильно выть от страха хочется, а нельзя, стыдно. Командир молодой, первый раз самостоятельно за Курилы пошел. Справится ли.

Слава и сам не знает, верить себе или нет, но как-то все спокойно у него получилось. Не поддался панике. Не привел кресло в исходное положение для катапультирования. Хотя мыслишка такая была. Но если бы он возню с привязными ремнями начал, то правого летчика уже и след над килем простыл бы, а за ним и все остальные выстрелились бы. А куда выстреливаться? В Охотском море спасения нет. Лучше сразу пулю в лоб. Вот и получается, что жизнь их всех шестерых на одном движке и на Славиных нервах держится.

Когда с инструктором летишь, от Курил до Сахалина пулей долетаешь и пуск тактический сделать некогда, а тут время тянется и тянется. И скорость, конечно, меньше, и ветер, как назло, в лоб все 80 километров в час. Поэтому, если обычно до Сахалина час лететь, то тут все полтора. А сейчас каждая минута часом кажется, а час вечностью.

Но, как бы там ни было, появился батюшка Сахалин. Сперва на экране локатора, а потом и визуально. Благо, что день и благо видимость миллион на миллион. Все же есть Бог на белом свете и Он милует! Хорошо, что днем и хорошо хоть погода не вносит свои утяжеляющие поправки.

Связь с руководителем установили. Там, на удачу экипажу, спокойный руководитель полетов оказался. После разговора с ним стало казаться, что полет с одним двигателем это вроде как одно удовольствие: топлива – хоть залейся, в кабине не так шумно и на внеочередную посадку тебя за ручку заведут. Предложили Славе на Сахалине сесть. На его усмотрение. Но предупредили, что в этом случае они без обеда останутся, так как Леонидово не работает, руководителя полетов нет и помочь ему там совсем некому будет.

Второй штурман, хоть его никто и не спрашивал, встрял в том смысле, что как это без обеда? Осмелел паршивец. Тут и другие члены экипажа признаки жизни подавать стали, а Слава, командир, вспомнил, что по инструкции он обязан был прежде всего успокоить экипаж.

– Экипаж, внимание, – нажал он кнопку СПУ, – без паники! Всем сохранять спокойствие! – приказал он, несмотря на то, что от момента остановки двигателя прошло больше часа.

Видно, сказалось нервное напряжение. Экипаж взорвался от смеха. Даже Слава, поняв, как не к месту его успокоение, засмеялся. Но быстро взял себя в руки.

– Внимание, экипаж! Мы еще не сели. Рано радоваться.

Все затихли и прислушались к докладам штурмана об удалении до аэродрома. Когда дальность до точки посадки составила 50 километров, все опять облегченно вздохнули. Даже если станет второй двигатель, запас высоты и аэродинамическое качество позволят дотянуть до полосы. Но второй двигатель не подвел, и они благополучно произвели посадку. Мало того, они самостоятельно зарулили на стоянку, а когда вышли из самолета, принялись «качать» спасшего их жизни командира.

Проведенный разбор и анализ причины происшествия показал, что виновником является конструктивно-производственный недостаток (вышел из строя топливный насос правого двигателя) и, следовательно, экипаж обвинять не в чем. А раз экипаж не виноват и вел себя достойно, его следует наградить. Что и было сделано на ближайшем общем собрании офицеров дивизии.

Слава был еще старшим лейтенантом, и командующий решил, что самым желательным для офицера – это досрочное получение очередного воинского звания. Что он и предложил осуществить командиру дивизии. Правда, он не учел того обстоятельства, что до срока получения капитана Славе и его однокашникам оставалось чуть более месяца.

Правом досрочного присвоения воинского звания обладает только министр обороны. А документы к нему идут сложным и запутанным путем. Кроме того, он подписывает представления в определенные дни месяца. И сработало наше обычное правило: чем больше мы стараемся сделать как лучше, получается как хуже.

Все Славины друзья, даже далеко не самые блестящие офицеры, давно получили своих «капитанов», а он еще полгода ждал, пока министр обороны соизволит по-царски наградить отличившегося летчика «досрочным» присвоением очередного воинского звания.

(с) Александр Шипицын 

© Copyright: Александр Шипицын, 2013

Регистрационный номер №0133904

от 29 апреля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0133904 выдан для произведения:



Если двигатель в воздухе останавливается, это ж он не просто так останавливается. Вот работал-работал, тонны тяги вырабатывал и вдруг – стоп машина, ни килограмма. А когда турбовинтовой становится, то винты, если их не зафлюгировать, еще и в обратную сторону тянуть начинают, сопротивление воздуха сказывается. А вот чтО этот двигатель остановило – поди, разберись. Тут еще высота-спасительница и скорость-защитница уменьшаться начинают и спокойствия душе от этого никак не прибавляется.

У молодого, но весьма перспективного летчика (спортсмен, мастер спорта по легкой атлетике, не пьет, не курит и не тянет к этому, женат и по бабам не ходок, партийный – спасу нет, преданней парторга полка) в полете один двигатель стал. И надо ж такое, пока с инструкторами летал, программу становления проходил, хоть бы один движок хоть раз чихнул. А тут первый раз самостоятельно за Курилы вылетели и такая неприятность!

Ту-16 – такая машина, что если ему тяги не хватает, то и потолок у него стремительно, вместе с падением скорости, уменьшаться начинает. Это первое, что из инструкции экипажу Славе в голову пришло. Он еще и осознать толком не успел, что правый двигатель стоит, а уж штурвал от себя отдал и через левое плечо разворот начал. Как бы там ни было, а чем ближе самолет к дому рухнет, все лучше – не так далеко спасателям добираться будет.

Первым штурман заблажил:

– Командир – курс… куда крутим? Командир – высота, зачем вниз пошли? Скорость, скорость – командир!

Правый летчик, тот сразу понял, в чем дело, как только увидел, что указатель оборотов правого двигателя к нулю устремился, но именно поэтому ни слова сказать не мог, только глаза пучил.

– Так! Штурман, помолчи! Радист – командиру. Ради-и-ист, ответь командиру.

– На связи, командир.

– Доложи по дальней связи на Аркан. Отказал правый двигатель, занимаю эшелон 3600, левым разворотом на курс домой.

После этого в экипаже, и без того молчащем, и вовсе тишина мертвая наступила. А ну, как за правым двигателем и левый станет? Других движков на самолете нет. А до родного дома больше тысячи километров. До Сахалина и то 700, не меньше. И опять командир:

– Правый летчик. Приготовиться к аварийному запуску двигателя в воздухе. Проверь включение АЗС и наличие топлива по группам баков.

Все они по уму сделали. И правый летчик, и второй штурман (убедился в наличии питающих напряжений и генераторы правого двигателя отключил). Четыре попытки запуска произвели. Никакого толку. К этому времени успели снизится до 3600 метров. Штурман, который все понял, курс домой из текущей точки рассчитал. В экипаже тишина, все за …за…за то ухватились, что под рукой оказалось. Держатся и молчат, молча молчат, так молчат, что у кого-то даже коренной зуб треснул – стиснул очень сильно челюсти. Потому как очень сильно выть от страха хочется, а нельзя, стыдно. Командир молодой, первый раз самостоятельно за Курилы пошел. Справится ли.

Слава и сам не знает, верить себе или нет, но как-то все спокойно у него получилось. Не поддался панике. Не привел кресло в исходное положение для катапультирования. Хотя мыслишка такая была. Но если бы он возню с привязными ремнями начал, то правого летчика уже и след над килем простыл бы, а за ним и все остальные выстрелились бы. А куда выстреливаться? В Охотском море спасения нет. Лучше сразу пулю в лоб. Вот и получается, что жизнь их всех шестерых на одном движке и на Славиных нервах держится.

Когда с инструктором летишь, от Курил до Сахалина пулей долетаешь и пуск тактический сделать некогда, а тут время тянется и тянется. И скорость, конечно, меньше, и ветер, как назло, в лоб все 80 километров в час. Поэтому, если обычно до Сахалина час лететь, то тут все полтора. А сейчас каждая минута часом кажется, а час вечностью.

Но, как бы там ни было, появился батюшка Сахалин. Сперва на экране локатора, а потом и визуально. Благо, что день и благо видимость миллион на миллион. Все же есть Бог на белом свете и Он милует! Хорошо, что днем и хорошо хоть погода не вносит свои утяжеляющие поправки.

Связь с руководителем установили. Там, на удачу экипажу, спокойный руководитель полетов оказался. После разговора с ним стало казаться, что полет с одним двигателем это вроде как одно удовольствие: топлива – хоть залейся, в кабине не так шумно и на внеочередную посадку тебя за ручку заведут. Предложили Славе на Сахалине сесть. На его усмотрение. Но предупредили, что в этом случае они без обеда останутся, так как Леонидово не работает, руководителя полетов нет и помочь ему там совсем некому будет.

Второй штурман, хоть его никто и не спрашивал, встрял в том смысле, что как это без обеда? Осмелел паршивец. Тут и другие члены экипажа признаки жизни подавать стали, а Слава, командир, вспомнил, что по инструкции он обязан был прежде всего успокоить экипаж.

– Экипаж, внимание, – нажал он кнопку СПУ, – без паники! Всем сохранять спокойствие! – приказал он, несмотря на то, что от момента остановки двигателя прошло больше часа.

Видно, сказалось нервное напряжение. Экипаж взорвался от смеха. Даже Слава, поняв, как не к месту его успокоение, засмеялся. Но быстро взял себя в руки.

– Внимание, экипаж! Мы еще не сели. Рано радоваться.

Все затихли и прислушались к докладам штурмана об удалении до аэродрома. Когда дальность до точки посадки составила 50 километров, все опять облегченно вздохнули. Даже если станет второй двигатель, запас высоты и аэродинамическое качество позволят дотянуть до полосы. Но второй двигатель не подвел, и они благополучно произвели посадку. Мало того, они самостоятельно зарулили на стоянку, а когда вышли из самолета, принялись «качать» спасшего их жизни командира.

Проведенный разбор и анализ причины происшествия показал, что виновником является конструктивно-производственный недостаток (вышел из строя топливный насос правого двигателя) и, следовательно, экипаж обвинять не в чем. А раз экипаж не виноват и вел себя достойно, его следует наградить. Что и было сделано на ближайшем общем собрании офицеров дивизии.

Слава был еще старшим лейтенантом, и командующий решил, что самым желательным для офицера – это досрочное получение очередного воинского звания. Что он и предложил осуществить командиру дивизии. Правда, он не учел того обстоятельства, что до срока получения капитана Славе и его однокашникам оставалось чуть более месяца.

Правом досрочного присвоения воинского звания обладает только министр обороны. А документы к нему идут сложным и запутанным путем. Кроме того, он подписывает представления в определенные дни месяца. И сработало наше обычное правило: чем больше мы стараемся сделать как лучше, получается как хуже.

Все Славины друзья, даже далеко не самые блестящие офицеры, давно получили своих «капитанов», а он еще полгода ждал, пока министр обороны соизволит по-царски наградить отличившегося летчика «досрочным» присвоением очередного воинского звания.

(с) Александр Шипицын 

Рейтинг: +1 385 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
125
120
106
95
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
93
92
91
91
86
86
83
79
76
73
71
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
66
УЧИТЕЛЬ 24 октября 2017 (Николина ОзернАя)
63
63
62
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
58
57
53
45
38