ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Жизнь понарошку

Жизнь понарошку

7 мая 2014 - Светлана Тен
article213643.jpg

- Гала, Гала, посмотри, какое признание в любви прислал мой парень! – хрупкая, как веточка, Лёлька прискакала на кухню, подбежала к Гале, вручила очки и потянула настойчиво за руку к компьютеру.

- Батюшкиии! Красивый парнишка от! – женщина надела очки и пристально стала всматриваться в экран монитора, как в удивительную картину чудо-художника. Элементы «картины» двигались, сменяя одна другую. Вот белозубые парень с девушкой держатся за руки, изображая счастье. Эффектная блондинка взлетает на мотоцикле и поражает невероятной пышностью и блеском своих волос. Ослепительно сверкающие зимние шапки могучих гор сменяют разлапистые пальмы на желтом берегу бесконечного океана.

– Бабуля, вот стихотворение, - тоненьким девичьим пальчиком Лелька тыкала в центр монитора.

- Аха! - Галя, старательно  сдвинув брови, стала читать нараспев, с выражением. – 

 

Я не могу без тебя жить!

Мне и в дожди без тебя – сушь,

Мне и в жару без тебя – стыть.

Мне без тебя и Москва – глушь.

 

Мне без тебя каждый час – с год;

Если бы время мельчить, дробя!

Мне даже синий небесный свод

Кажется каменным без тебя.

 

Я ничего не хочу знать –

Бедность друзей, верность врагов,

Я ничего не хочу ждать.

Кроме твоих драгоценных шагов.

Галя восторженно вдохнула, покачала головой, сложив руки на груди крест-накрест:

-Гляди, какие стихи от амурные!

 - Ну- ка, Мелочь, дай гляну на твоего кавалера, - надевая на ходу штанину,  покачиваясь на одной ноге, словно цапля, старшая Светка уставилась в монитор. – Бабуль, Лёлька тебя развела! Кавалер этот, никто иной, как Леонардо ди Каприо, американский актер, а стихи написал советский поэт, ныне покойный Николай Асеев. А проделал все это признание Андрюшка Беляков из соседнего дома, оболтус и двоечник!

Светка чмокнула бабулю в щёку и умчалась в коридор.

- Ну и что! Тебе-то какое дело? – Лёлька метнула гневный взгляд в сестру.

- СпокойнЕЕ, Джульетта! – сестра издевательски хихикнула и послал младшенькой воздушный поцелуй.

- Дык, рази ж так от можна? – удивилась Галя. -  Чужое-то?

- Ба! В наш век все можно! Это же Интернет – территория абсолютной свободы! Там сплошь актеры, музыканты, поэты. Это же вирт, выдумка, – прокричала Светка, спешно застегивая пальто. – Пока, девочки!

Дверной замок звонко щелкнул, каблучки зацокали, как по нотам: до-фа, до-фа, до-фа. Галя перекрестила входную дверь.

- Дура! Злая злость! Она вчера с Витькой по телефону поссорилась, теперь завидует, - насупилась Лёлька и стала похожа на маленького обиженного мышонка.

Галя обняла её, уткнула личико в теплую грудь, поцеловала в пшеничную макушку:

- Светка–то злая злость? Неет. Она просто выросла и в чудеса не верит. Шут с им, с Капором этим, а стихи шибко красивые.

- Ди Каприо, ба, - вздохнула внучка.

- Ух, ты! Милка моя! – поглядев на часы, запричитала Галя. – Иди-ка, собирайся, а то в школу опоздаешь от. Пропишут в дневнике. Мамка тогда нас обеих на горох от поставит.

- Гала, ты так смешно говоришь! – тоненько рассмеялась Леля и побежала собирать ранец.
Галя посмотрела на Лёльку с такой любовью, с какой обычно смотрят лучшие бабушки на своих обожаемых внучек. Вот ить Стрекоза ишшо, а все одно - любовь в уме.
Улыбнувшись, она сняла очки, положила на стол и направилась на кухню. Поставила расстоявшиеся шанежки в духовку, перемыла посуду.

 

- Бабуляяя! Я побежала!

Послышался звук грохочущего ранца, набитого книгами и канцелярскими принадлежностями.

 Женщина вышла в коридор, дверь гулко хлопнула , затопали Лелькины ножки, будто отбивали чечетку.

- Бежи, козявочка, - нежно произнесла Галя и снова перекрестила дверь.

Подошла к зеркалу и стала себя рассматривать.

Старуха-старуха. Толстая баба. А ведь молодая-то чисто модель была. И ножки, и личико, и коса чернявая, блестящая, не обхватишь – все было. А сейчас седая, как лунь, морщины-то все веером, веером. Не то от веселья, не то от слез – все было.

Галя вздохнула, махнула полотенцем на свое отражение, перевела взгляд на портрет мужа:

- Так-то, Петечка. Гляди на меня. Гляди. Старая, аха?

Она помолчала немного, будто ждала ответа.

- Улыбаешься.  Все-то тебе праздник, паренек с гармошкой. Тута на гармошке никто не играт. Сколь в этом городе живу – никак не привыкну. Жись у их кака-то шибко яркая да быстрая, словно забава, игра… фантик от конфетки – сверху красиво, а внутри фальшивка. Вроде и весело, а радости нету. Понарошку жись-то.

Из кухни разливался добрый запах шанежек с картошкой. Этот запах уносил Галю в босоногое деревенское детство, не всегда сытое и беззаботное, но такое взахлеб счастливое, наивное, радостное. Бывало, прибегут они с сестренкой из школы, с мороза, голоднехонькие, аж жуть. Скинут в сенках валенки, забегут в избу, а там аромат кислых щей да наливных шанежек с ног сбивает.

- Бабусечка, Марьюшка, кушать хочим, спасу нету!

- Воропчики мои, девчата-пострелята, - бабусечка подбежит каждую поцелует, раздеться скорей поможет. – Птички гуттаперчевые, шанежки от налилися, самовар уж готовый, айда-те, дефки обедать от!

Сядут за стол круглый, скатерть белая, самовар пыхтит, на столе щи в чугунке дымятся аппетитно, шанежки пухлые, румяные в казанке. Ух, и шанежки! Ум отъешь!

И зажурчат разговоры, словно реченька, неспешные да сердечные, тихие да громкие.

 

Вот и внученьки скоро с учебы одна за другой вернутся, нальют чайку из Тефаля, шанежки на тарелочку сложат и за стол, к компьютеру. И полетят сообщения со всего света электронные да стремительные, как сверхзвуковой самолет, как безумный,  скоростной двадцать первый век, обрушившийся на нас внезапно, нахрапом.

Нам, бедным, и передохнуть-то некогда. Тут уж не до разговоров.

© Copyright: Светлана Тен, 2014

Регистрационный номер №0213643

от 7 мая 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0213643 выдан для произведения:

- Гала, Гала, посмотри, какое признание в любви прислал мой парень! – хрупкая, как веточка, Лёлька прискакала на кухню, подбежала к Гале, вручила очки и потянула настойчиво за руку к компьютеру.

- Батюшкиии! Красивый парнишка-то! – женщина одела очки и пристально стала всматриваться в экран монитора, как в удивительную картину знаменитого художника. –

 

Я не могу без тебя жить!

Мне и в дожди без тебя – сушь,

Мне и в жару без тебя – стыть.

Мне без тебя и Москва – глушь.

 

Мне без тебя каждый час – с год;

Если бы время мельчить, дробя!

Мне даже синий небесный свод

Кажется каменным без тебя.

 

Я ничего не хочу знать –

Бедность друзей, верность врагов,

Я ничего не хочу ждать.

Кроме твоих драгоценных шагов.

Гляди, какие стихи от амурные!

 

Галя покачала головой, сложив руки на груди крест-накрест.

- Ну- ка, Мелочь, дай гляну на твоего кавалера, - надевая на ходу штанину,  покачиваясь на одной ноге, словно цапля, старшая Светка уставилась в монитор. – Бабуль, Лёлька тебя развела! Кавалер этот, никто иной, как Леонардо ди Каприо, американский актер, а стихи написал советский поэт, ныне покойный Николай Асеев. А проделал все это признание Андрюшка Беляков из соседнего дома, оболтус и двоечник!

Светка чмокнула бабулю в щёку и умчалась в коридор.

- Ну и что! Тебе-то какое дело? – Лёлька метнула гневный взгляд в сестру.

- СпокойнЕЕ, Джульетта! – сестра издевательски хихикнула и послал младшенькой воздушный поцелуй.

- Дык, рази ж так от можна? – удивилась Галя. -  Чужое-то?

- Ба! В наш век все можно! Это же Интернет – территория абсолютной свободы! Там сплошь актеры, музыканты, поэты. Это же вирт, выдумка, – прокричала Светка, спешно застегивая пальто. – Пока, девочки!

Дверной замок звонко щелкнул, каблучки зацокали, как по нотам: до-фа, до-фа, до-фа. Галя перекрестила входную дверь.

- Дура! Злая злость! Она вчера с Витькой по телефону поссорилась, теперь завидует, - насупилась Лёлька и стала похожа на маленького обиженного мышонка.

Галя обняла её, уткнула личико в теплую грудь, поцеловала в пшеничную макушку:

- Светка–то злая злость? Неет. Она просто выросла и в чудеса не верит. Шут с им, с Капором этим, а стихи шибко красивые.

- Ди Каприо, ба, - вздохнула внучка.

- Ух, ты! Милка моя! – поглядев на часы, запричитала Галя. – Иди-ка, собирайся, а то в школу опоздаешь от. Пропишут в дневнике. Мамка тогда нас обеих на горох от поставит.

- Гала, ты так смешно говоришь! – тоненько рассмеялась Леля и побежала собирать ранец.
Галя посмотрела на Лёльку с такой любовью, с какой обычно смотрят бабушки на своих обожаемых внучек. Вот ить Стрекоза ишшо, а все одно - любовь в уме.
Улыбнувшись, она сняла очки, положила на стол и направилась на кухню. Поставила расстоявшиеся шанежки в духовку, перемыла посуду.

 

- Бабуляяя! Я побежала!

Женщина вышла в коридор, дверь гулко хлопнула, затопали Лелькины ножки, будто отбивали чечетку.

- Бежи, козявочка, - нежно произнесла Галя и снова перекрестила дверь.

Подошла к зеркалу и стала себя рассматривать.

Старуха-старуха. Толстая баба. А ведь молодая-то чисто модель была. И ножки, и личико, и коса чернявая, блестящая, не обхватишь – все было. А сейчас седая, как лунь, морщины-то все веером, веером. Не то от веселья, не то от слез – все было.

Галя вздохнула, махнула полотенцем на свое отражение, перевела взгляд на портрет мужа:

- Так-то, Петечка. Гляди на меня. Гляди. Старая, аха?

Она помолчала немного, будто ждала ответа:

- Улыбаешься.  Все-то тебе праздник, паренек с гармошкой. Тута на гармошке никто не играт. Сколь в этом городе живу – никак не привыкну. Жись у их кака-то шибко яркая да быстрая, словно забава, игра… фантик от конфетки – сверху красиво, а внутри фальшивка. Вроде и весело, а радости нету. Понарошку жись-то.

Из кухни разливался добрый запах шанежек с картошкой. Этот запах уносил Галю в босоногое деревенское детство, не всегда сытое и беззаботное, но такое взахлеб счастливое, наивное, радостное. Бывало, прибегут они с сестренкой из школы, с мороза, голоднехонькие, аж жуть. Скинут в сенках валенки, забегут в избу, а там аромат кислых щей да наливных шанежек с ног сбивает.

- Бабусечка, Марьюшка, кушать хочим, спасу нету!

- Воропчики мои, девчата-пострелята, - бабусечка подбежит каждую поцелует, раздеться скорей поможет. – Птички гуттаперчевые, шанежки от налилися, самовар уж готовый, айда-те, дефки обедать от!

Сядут за стол круглый, скатерть белая, самовар пыхтит, на столе щи в котелке дымятся аппетитно, шанежки пухлые, румяные в казанке. Ух, и шанежки! Ум отъешь!

И зажурчат разговоры, словно реченька, неспешные да сердечные, тихие да громкие.

 

Вот и внученьки скоро с учебы одна за другой вернутся, нальют чайку из Тефаля, шанежки на тарелочку сложат и за стол, к компьютеру. И полетят сообщения со всего света электронные да стремительные, как сверхзвуковой самолет, как безумный,  скоростной двадцать первый век, обрушившийся на нас внезапно, нахрапом.

Нам, бедным, и передохнуть-то некогда. Тут уж не до разговоров.

Рейтинг: +8 263 просмотра
Комментарии (6)
Юрий Ишутин ( Нитуши) # 10 мая 2014 в 16:31 0
- Улыбаешься. Все-то тебе праздник, паренек с гармошкой. Тута на гармошке никто не играт. Сколь в этом городе живу – никак не привыкну. Жись у их кака-то шибко яркая да быстрая, словно забава, игра… фантик от конфетки – сверху красиво, а внутри фальшивка. Вроде и весело, а радости нету. Понарошку жись-то
Источник: http://parnasse.ru/prose/small/stories/zhizn-ponaroshku.html
Очень правильные слова.И бабулька-настоящая,не фальшиво-виртуальная...Скоро таких и не останется наверно.К сожалению...Понравилось,спасибо!С прошедшим праздником Вас и всех! 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Светлана Тен # 12 мая 2014 в 21:50 +1
Спасибо, Юрий. И Вас с прошедшим праздником 9may
Тарас Гупало # 27 мая 2014 в 17:48 +1
А здорово написано. Легко читается, чувства человеческие ощущаются. Спасибо.
Светлана Тен # 27 мая 2014 в 21:03 0
Спасибо, Тарас. Рада, что уловили смысл, сердечность. Именно это и хотелось донести до читателя. c0137
Любовь Хлебникова # 28 мая 2014 в 11:46 0
Так реально всё,спасибо Вам!
Светлана Тен # 28 мая 2014 в 20:44 0
Вам спасибо, Любовь prezent
Популярная проза за месяц
147
126
123
102
99
99
99
94
93
91
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
81
80
80
79
78
77
77
76
76
75
73
72
64
46