ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Жертвы глупости

 

Жертвы глупости

17 июня 2013 - Олег Андреев
article142422.jpg

  Полина направилась в ванную комнату. Ей необходимо принять душ и еще раз смыть с себя вчерашнюю грязь. Чтобы помочь Сергею и себе, она все же сходила туда.    – От сумы да тюрьмы спасет только смерть, как смута в войсках Агафокла избавила от них карфагенян,  – любил  шутить он. Полина смеялась над черным юмором, говорила, что сума, тюрьма, СПИД или еще какая беда не их случай. Они любят друг друга, и это чувство не убить. Оно переживет смерть, если останутся честными друг перед другом. Сергей грустно молчал или  кивал головой, соглашаясь с ней. В зависимости от настроения. Он лучше разбирался в жизни, потому что появился на свет пятью годами раньше ее.   Полина ожесточенно терла гибкое тело мочалкой, силясь соскрести брезгливое чувство и убить его почти кипятком, бьющим из душевой трубы.   Уже было темно, когда к ней подвалил клиент. Она долго торговалась с огромным, как лось, самцом, хотела выручить больше, чтобы ей хватило на подарок. Тот не соглашался отдать пятьсот рублей за это, оценивающе щурился сверху на ее худенькую фигурку и возмущенно закатывал глаза, мол, свистну, за полцены выстроится очередь, хватит до утра выбирать.   Все же он взял с собой сероглазую Полину,  что-то разглядев в отчаявшемся взгляде молодой женщины.   Мужчина положил широченную ладонь на узкое плечо девушки и слегка подтолкнул к автомашине. Она осторожно зашагала вмиг одеревеневшими ногами, словно приближалась к краю бездонной и пугающей расщелины.   Он привел ее домой и больше не церемонился, грубо швырнул на расхристанную постель и накинулся, как оголодавший дикий зверь на кусок парного  мяса. Она слышала, что таких девушек не жалеют, делают с ними, что хотят. Но слышать одно, а испытать извращенные мужские фантазии – другое. Полине пришлось стиснуть зубы, чтобы, молча, вытерпеть все ради своего царя Соломона.   Она – царица Савская. Девушка млела от счастья, когда он называл ее так. Сергей лучше Полины знал легенды, потому что окончил исторический факультет старинного университета. Она же еще училась тогда в десятом классе обыкновенной школы.   Он рассказал, что, когда заметил Полину с подругой, остолбенел: две благоухающие прекрасные розы шли навстречу. Сергей понял, что должен взять себе только один цветок, потому что не может быть два совершенства рядышком, значит, одна розочка – искусственная, другая – живая. Он выбрал ее, потому что она – настоящая.    – Как же ты определил, кто есть кто? – изумилась Полина.    – Я выпустил бабочку, которая опустилась на твои волосы. Она выпорхнула из семейства Морфиды  в поиске чудесного бутона, чтобы напиться сладчайшего нектара. Бабочки Морфиды никогда не ошибаются, летят только на цветы, источающие легкую, как морской бриз, полную свежести зрелость.   У девушки действительно в волосах была заколка в тот день в виде голубоватой бабочки, которую она собственноручно посадила туда. История знакомства звучала из уст голубоглазого юноши очень романтично, и персиковые щеки Полина зарумянились от смущения. Она сразу полюбила высокого парня. Навсегда привязалась, как верная собака к хозяину.   После душа девушка снова пересчитала деньги: пятьсот рублей, четыреста хватит на двоих. Но нужно еще накрыть стол, поставить свечи, посыпать лепестками роз, как в первый раз. Пожалуй, сотни будет достаточно, если исключить цветы.   Царь Соломон должен сидеть за красивым столом, заставленным фруктами и яствами, пить дорогое вино.    – Как тогда, – улыбнулась она, вспоминая незабываемые дни.    – Прежде, чем царица вернется в Саба из замка царя, – Полине нравился сценарий Сергея. – Она должна омыться в священных водах подземного источника прежде, чем возлечь на благородное ложе.   Он торжественно провел ее за руку к бассейну, вода которого отсвечивалась нежным салатным цветом кафеля. Мраморные плиты к нему усыпали розы, как лужицы драгоценного красного вина в свете высоких горящих свечей на краю святого водоема.   Сергей разделся и прыгнул в воду. Полина замешкалась обнажаться.    – Ну, что же медлит моя фея? Неужели боится, что увижу козлиные копытца, вместо божественных ножек?    – Тогда закрой глаза, чтобы не смущать дьявола! – вскрикнула она,  разделась и нырнула в бассейн.    – Я увидел дьявольски прекрасные девичьи ноги, которые краше, чем у богини любви!   Полина рассмеялась. Счастье переполняло ее и выплескивалось, как теплая божественная вода бассейна, через девственно белые края.    – Прекрасная гостья прими от хозяина замка в знак любви! – Сергей был неутомим в фантазиях, протянул ей золотой перстень. Его глаза лучились необычным светом.    – У меня нет для тебя подарка, – смутилась Полина.    – Ты – мой бриллиант!    – Откуда у тебя богатый дворец, мой повелитель?   Лицо Сергея поскучнело, и он ответил:    – Все, что осталось от погибших в катастрофе родителей. Коттедж и немного денег.    – Прости! – Полина прильнула к своему первому мужчине.   Через две недели Сергей предложил героин:    – Мы оба унесемся в неведомые края блаженства, вечного счастья и немыслимого покоя. Я хочу, чтобы ты сопровождала всюду меня. Нам будет хорошо странствовать вдвоем.    – Ты – мой Господин! Твой приказ – закон, – продолжила игру  Полина.   Через десять минут пришла эйфория. Приятное внутреннее тепло и неописуемое удовольствие заполнило ее до краев, любое прикосновение Сергея выплескивалось экстазом. Ее царь  был щедр на ласки. Они летали верхом на сказочных птицах, вдыхали чарующие ароматы невиданных цветов, любовались  райскими садами. Потом опустились на землю и долго лежали, как фаянсовые фигурки,  запакованные в мягчайшую вату. Им ангел прикрыл глаза  теплой ладошкой и плотно завесил  уши легчайшей бархатной тряпицей – блаженный покой и счастье, в котором уединились царь Соломон и царица Савская.   «Нашел ты мед – ешь, сколько тебе потребно, чтобы не пресытиться и не изблевать его»  – гласит библейская мудрость.   Пара не пресытилась и вовремя не выблевала героин. Зелье через год вычерпало деньги мужчины. Полина училась в институте и, уйдя из родительского дома к Сергею, жила за его счет.     Господин не работал, потому что не находил достойного занятия.  

 

  – Один благоразумный человек построил маленький дом, а безрассудный – большой. Пока были молоды, полны сил,  все шло хорошо, они без трудностей содержали жилище. Но вот к ним нагрянула старость, стали посещать болезни. Благоразумный  человек справлялся с домом, безрассудный заплакал: «Нет больше сил, ухаживать за большим домом. Я – глупец, мне нужно было подумать о немощности в старости», – Сергей неотразимо играл роль глупого человека, любовно поглядывая на свое отражение в зеркале. – Зачем нам громадный замок, царица, когда великолепно можно обойтись уютной квартирой? Нужно, немедля, исправлять ошибку, пока есть силы.   Сергей знал, что делал. Полина ни на миг не сомневалась в этом.   Трехкомнатная квартира оказалась волшебным образом рядом с местом, где продавалось счастье. Денег, оставшихся от продажи коттеджа и покупки квартиры, хватило на два года райской жизни. Полине меньше требовалась чудесного порошка. Она заботилась, как любая любящая женщина,  чтобы ее мужчина получал большее удовольствие.   Потом Полину скрючила боль, когда пришла ломка. Рядом клацал зубами и стонал Сергей. Он широко открывал глаза и смотрел на девушку. Столько надежды и мольбы она увидела во взгляде мужчины, что вздрогнула от жалости.    – Цари страдают тоже, – с трудом поднялась Полина. – Кто поможет господину, если не верная подруга?   Сергей увидел, что она одевается.    – Куда?    – За счастьем.    – Только не ходи туда, придумай, что-нибудь.    – Хорошо.   У нее не было сил, объяснять, туда не пойдет никогда. Она – царица Савская, он – Соломон. Что может быть общего у нее и теми, кто собирается там. Полина слышала не раз о страшном месте, где тусуются наркоманки. Девушки отдаются за дозу мужчинам. Мужчины выискивают еще совсем свежих девушек, почти задаром согласных на все. Там легко угодить в руки садистов, больных СПИДом, маньяков. Там – край, там – дно.   Полина направилась к матери, которая дала денег. На них она купила радость своему мужчине. И себе – тоже, совсем чуть, чуть, чтобы ему больше досталось. Она любила его. Мужчина и женщина снова летали, смеялись и пели, опять почувствовали, что она – царица, он – царь. И не было во Вселенной силы, опустить их на землю. Сергей и Полина  навсегда приковались цепями призрачным счастьем к невидимому царскому трону. В их душах полыхало дьявольское пламя.   «Может ли кто ходить по угольям, чтобы не обжечь ног своих?» – из притчи Соломона.   Огонь пока не выжиг души, и они даже стали мудрее. Сергей стал разводить героин и колоть в вену. Так быстрее доходит и дольше держится. Он старше ее, знает, что делает. Мужчина запретил ей выходить на поиски денег, сам зарабатывал где-то. Иногда пропадал ночь, и Полина пугалась: не покорила ли сердце мужчины другая женщина. Она бросалась к зеркалу и рассматривала себя. Нет, по-прежнему красива и стройна. Только темные круги под глазами, вот, появились. Можно тенями подкрасить и никто не заметит.   Праздников стало меньше, потому что трудно достать порошок. Денег явно не хватало на царские церемонии, хотя Полина помогала, как могла, Сергею. Иногда, давала мама, хотя, папа давно запретил ей, иногда, удавалось выпросить в долг у подруг.   Жизнь шла по кругу: счастье, ломка, поиск, счастье. Цветные, черные, серые и снова разноцветные картинки чередовались все чаще. Между ними не было просвета.   Когда Сергей снова выбрался из дома, Полина ревнивой тенью проследовала следом. В заросшем парке недалеко от общественного туалета, наполовину торчащего из-под земли, толпились мужчины. Они невдалеке прохаживались, иногда подходили друг к другу и о чем-то договаривались. Затем парами уходили и  не возвращались.   Сергей стоял возле клена, и, казалось, был равнодушен к мужской толпе. Полина, наблюдая из-за кустов, восхищалась царской осанкой  златокудрого мужчины. Она успокоилась – женщин поблизости не замечалось, значит, Сергей пришел сюда по делу.   К нему вразвалочку подошел пожилой мужчина и, улыбаясь, что-то сказал. Сергей охотно кивнул головой. Они пошли к туалету и спустились вниз, как преисподнею. Полине не понравилось, что чужой мужчина нежно  придерживал ее Соломона за талию.   У девушки тревожно забухало сердце, и она приблизилась и обошла небольшое помещение. С другой стороны через разбитое стекло Полина снова увидела их, вернее только их головы. Они возвышались над дверкой кабинки напротив друг друга. Пожилая голова что-то сказала, и голова Сергея опустилась вниз. Полина ахнула, когда сообразила, что все значит. Она побежала со слезами домой.   Он вернулся домой с килограммом маковой соломки, сказал, что так будет дешевле, если варить счастье самому. Полина промолчала.   «И глупец, когда молчит, может показаться мудрым», – сказал царь Соломон, тот, который настоящий, из древности. Полинин Соломон спешно готовил на огне удовольствие  для себя и царицы Савской. Он был расчетливый, за небольшие деньги варил большое счастье. Царица не обронила ни слова, потому что верила мужчине. Так ее научили в семье.   Одно время они снова вернулись к героину, когда Сергей решил сдавать две комнаты приезжим  людям. Они перетаскали свои вещи в третью комнату.    – Зато светлая и с балконом! – гордо сказал царь. Царица, молча, согласилась.   Они теперь жили, как на вокзале. Люди появлялись и пропадали, приходили новые и уходили опять. Ни днем, ни ночью входная дверь не закрывалась. Туалет, кухня и ванная комната превратились в привокзальные места общего пользования, такие же замызганные и серые, пропитанные насквозь запахами  немытых тел.   Полина ничего не замечала, потому что летала с Сергеем там, где сказочные страны, чистый воздух. Они любили друг друга и боготворили  дивное ничто.     Цари тоже ошибаются. Полина не одобрила Сергея, когда он притащил домой таблетки пенталгина, йод, ацетон и адскую жидкость для очистки труб. Из всего приготовил дезоморфин. Для Полины берег чистый героин – ей не требовалось много, для себя варил крокодила. Он боготворил царицу Савскую, а кто любит женщину, бережет ее. 

 

   – Все – просто, доступно и дешево! В мире свирепствует кризис, нам нужно выживать. Придет время, уйду снова к Герычу! – не по-царски успокоил мужчина женщину.   «Скудоумный высказывает презрение к ближнему своему; но разумный человек молчит», – из притчи царя Соломона.   Полина молчала, не высказывала  презрения к мужчине. Она не могла презирать своего царя. Он старше ее, значит, мудрее.   Сергею пришло в голову,  что укол ему лучше делать Полине, когда пошли язвы на теле, и трудно стало найти кусочек чистой вены в доступном месте. Вдвоем легче жить.   В доме не стало героина, дезоморфина и, конечно, денег. Сергей не вставал с постели. Полина заметила, как угасал его мечтательный и живой взгляд. В него по-хозяйски заселялась ночь, такая же черная, как обернутая полиэтиленом ступня.   Она сначала не понимала для чего, но потом почувствовала приторный запах, который  пробивался даже сквозь него. Женщина испугалась и умоляла вызвать медиков.    – Нет! – твердо сказал царь. – Отпразднуем десятилетие нашего пребывания в стране грез. Нам будет хорошо вдвоем, как в святую ночь, снова случится чудо, и мы улетим на небо, как в лучшие времена моего правления. Царица Савская и я,  царь Соломон – вместе. Глаза Сергея снова лучились необычным светом. Он словно заново ожил, дожидаясь праздника.   Тогда Полина поняла, пришел час, и ей нужно  организовать чудо, а для этого нужны деньги. Ничего, что она младше своего Господина и не должна выпячиваться вперед. Мужчина не совсем здоров, поэтому   женщина организует все, как нужно.    – Прежде, чем приступить к трапезе, служанка омоет водой из священного подземного источника, – возвестила торжественно Полина, скинула с него одежду и осторожно протерла исхудавшего мужчину мыльной тряпочкой, вытерла насухо махровым полотенцем.   Сергей охотно отдался нежным рукам Полины, подозревая, что это не только сценарий праздника, а что-то большее. Он с удовольствием ожидал продолжения игры, напоминающей вечер, случившийся десять лет назад.   По дранному серому линолеуму на полу, как тогда на белом мраморе, разбросаны бумажные лепестки красной розы. Они, как капли благородной крови, окружали помятое ложе, на которой сидел царь Соломон, одетый в белую рубашку. На столе горела высокая свеча. В ее скудном свете царица Савская казалась прекрасной богиней.    – Сударь, примите от меня в подарок чистейший исполнитель всех желаний  в честь нашего десятилетнего счастья! – Полина достала шприц, наполненный волшебством.    – Так не честно!   Женщина закрыла рукой рот Сергея, показав глазами на его карман.   Царь был догадлив, он давно правил своим государством.    – Прими и ты, сударыня, от меня! – он достал шприц и с поклоном протянул ей.   Полина сделала укол Сергею, себе. Затем села рядом с мужчиной. Он обнял ее за плечи, и они откинулись спинами на постель. На белом потолке замелькали цветные картинки.   Царь Соломон и царица Савская стремительно унеслись на небо. Оттуда они больше не вернутся никогда. Об этом позаботилась женщина. Она стала умнее со дня первой встречи с царем, поэтому приготовила разумный подарок. Они вознеслись наверх счастливые и радостные. Другого пути для них не было. Мужчина и женщина заигрались на белом свете.   Из всех, кто подносит и принимает такие дары, истинных мудрецов, подобных им, нет. Везде и всюду. Они не волхвы, а жертвы собственной глупости.        

 

 

 

 

 

 

 

 

© Copyright: Олег Андреев, 2013

Регистрационный номер №0142422

от 17 июня 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0142422 выдан для произведения:

Полина направилась в ванную комнату. Ей необходимо принять душ и еще раз смыть с себя вчерашнюю грязь. Чтобы помочь Сергею и себе, она все же сходила туда.

   – От сумы да тюрьмы спасет только смерть, как смута в войсках Агафокла избавила от них карфагенян,  – любил  шутить он. Полина смеялась над черным юмором, говорила, что сума, тюрьма, СПИД или еще какая беда не их случай. Они любят друг друга, и это чувство не убить. Оно переживет смерть, если останутся честными друг перед другом. Сергей грустно молчал или  кивал головой, соглашаясь с ней. В зависимости от настроения. Он лучше разбирался в жизни, потому что появился на свет пятью годами раньше ее.

  Полина ожесточенно терла гибкое тело мочалкой, силясь соскрести брезгливое чувство и убить его почти кипятком, бьющим из душевой трубы.

  Уже было темно, когда к ней подвалил клиент. Она долго торговалась с огромным, как лось, самцом, хотела выручить больше, чтобы ей хватило на подарок. Тот не соглашался отдать пятьсот рублей за это, оценивающе щурился сверху на ее худенькую фигурку и возмущенно закатывал глаза, мол, свистну, за полцены выстроится очередь, хватит до утра выбирать.

  Все же он взял с собой сероглазую Полину,  что-то разглядев в отчаявшемся взгляде молодой женщины.

  Мужчина положил широченную ладонь на узкое плечо девушки и слегка подтолкнул к автомашине. Она осторожно зашагала вмиг одеревеневшими ногами, словно приближалась к краю бездонной и пугающей расщелины.

  Он привел ее домой и больше не церемонился, грубо швырнул на расхристанную постель и накинулся, как оголодавший дикий зверь на кусок парного  мяса. Она слышала, что таких девушек не жалеют, делают с ними, что хотят. Но слышать одно, а испытать извращенные мужские фантазии – другое. Полине пришлось стиснуть зубы, чтобы, молча, вытерпеть все ради своего царя Соломона.

  Она – царица Савская. Девушка млела от счастья, когда он называл ее так. Сергей лучше Полины знал легенды, потому что окончил исторический факультет старинного университета. Она же еще училась тогда в десятом классе обыкновенной школы.

  Он рассказал, что, когда заметил Полину с подругой, остолбенел: две благоухающие прекрасные розы шли навстречу. Сергей понял, что должен взять себе только один цветок, потому что не может быть два совершенства рядышком, значит, одна розочка – искусственная, другая – живая. Он выбрал ее, потому что она – настоящая.

   – Как же ты определил, кто есть кто? – изумилась Полина.

   – Я выпустил бабочку, которая опустилась на твои волосы. Она выпорхнула из семейства Морфиды  в поиске чудесного бутона, чтобы напиться сладчайшего нектара. Бабочки Морфиды никогда не ошибаются, летят только на цветы, источающие легкую, как морской бриз, полную свежести зрелость.

  У девушки действительно в волосах была заколка в тот день в виде голубоватой бабочки, которую она собственноручно посадила туда. История знакомства звучала из уст голубоглазого юноши очень романтично, и персиковые щеки Полина зарумянились от смущения. Она сразу полюбила высокого парня. Навсегда привязалась, как верная собака к хозяину.

  После душа девушка снова пересчитала деньги: пятьсот рублей, четыреста хватит на двоих. Но нужно еще накрыть стол, поставить свечи, посыпать лепестками роз, как в первый раз. Пожалуй, сотни будет достаточно, если исключить цветы.

  Царь Соломон должен сидеть за красивым столом, заставленным фруктами и яствами, пить дорогое вино.

   – Как тогда, – улыбнулась она, вспоминая незабываемые дни.

   – Прежде, чем царица вернется в Саба из замка царя, – Полине нравился сценарий Сергея. – Она должна омыться в священных водах подземного источника прежде, чем возлечь на благородное ложе.

  Он торжественно провел ее за руку к бассейну, вода которого отсвечивалась нежным салатным цветом кафеля. Мраморные плиты к нему усыпали розы, как лужицы драгоценного красного вина в свете высоких горящих свечей на краю святого водоема.

  Сергей разделся и прыгнул в воду. Полина замешкалась обнажаться.

   – Ну, что же медлит моя фея? Неужели боится, что увижу козлиные копытца, вместо божественных ножек?

   – Тогда закрой глаза, чтобы не смущать дьявола! – вскрикнула она,  разделась и нырнула в бассейн.

   – Я увидел дьявольски прекрасные девичьи ноги, которые краше, чем у богини любви!

  Полина рассмеялась. Счастье переполняло ее и выплескивалось, как теплая божественная вода бассейна, через девственно белые края.

   – Прекрасная гостья прими от хозяина замка в знак любви! – Сергей был неутомим в фантазиях, протянул ей золотой перстень. Его глаза лучились необычным светом.

   – У меня нет для тебя подарка, – смутилась Полина.

   – Ты – мой бриллиант!

   – Откуда у тебя богатый дворец, мой повелитель?

  Лицо Сергея поскучнело, и он ответил:

   – Все, что осталось от погибших в катастрофе родителей. Коттедж и немного денег.

   – Прости! – Полина прильнула к своему первому мужчине.

  Через две недели Сергей предложил героин:

   – Мы оба унесемся в неведомые края блаженства, вечного счастья и немыслимого покоя. Я хочу, чтобы ты сопровождала всюду меня. Нам будет хорошо странствовать вдвоем.

   – Ты – мой Господин! Твой приказ – закон, – продолжила игру  Полина.

  Через десять минут пришла эйфория. Приятное внутреннее тепло и неописуемое удовольствие заполнило ее до краев, любое прикосновение Сергея выплескивалось экстазом. Ее царь  был щедр на ласки. Они летали верхом на сказочных птицах, вдыхали чарующие ароматы невиданных цветов, любовались  райскими садами. Потом опустились на землю и долго лежали, как фаянсовые фигурки,  запакованные в мягчайшую вату. Им ангел прикрыл глаза  теплой ладошкой и плотно завесил  уши легчайшей бархатной тряпицей – блаженный покой и счастье, в котором уединились царь Соломон и царица Савская.

  «Нашел ты мед – ешь, сколько тебе потребно, чтобы не пресытиться и не изблевать его»  – гласит библейская мудрость.

  Пара не пресытилась и вовремя не выблевала героин. Зелье через год вычерпало деньги мужчины. Полина училась в институте и, уйдя из родительского дома к Сергею, жила за его счет.

  Господин не работал, потому что не находил достойного занятия.  

  – Один благоразумный человек построил маленький дом, а безрассудный – большой. Пока были молоды, полны сил,  все шло хорошо, они без трудностей содержали жилище. Но вот к ним нагрянула старость, стали посещать болезни. Благоразумный  человек справлялся с домом, безрассудный заплакал: «Нет больше сил, ухаживать за большим домом. Я – глупец, мне нужно было подумать о немощности в старости», – Сергей неотразимо играл роль глупого человека, любовно поглядывая на свое отражение в зеркале. – Зачем нам громадный замок, царица, когда великолепно можно обойтись уютной квартирой? Нужно, немедля, исправлять ошибку, пока есть силы.

  Сергей знал, что делал. Полина ни на миг не сомневалась в этом.

  Трехкомнатная квартира оказалась волшебным образом рядом с местом, где продавалось счастье. Денег, оставшихся от продажи коттеджа и покупки квартиры, хватило на два года райской жизни. Полине меньше требовалась чудесного порошка. Она заботилась, как любая любящая женщина,  чтобы ее мужчина получал большее удовольствие.

  Потом Полину скрючила боль, когда пришла ломка. Рядом клацал зубами и стонал Сергей. Он широко открывал глаза и смотрел на девушку. Столько надежды и мольбы она увидела во взгляде мужчины, что вздрогнула от жалости.

   – Цари страдают тоже, – с трудом поднялась Полина. – Кто поможет господину, если не верная подруга?

  Сергей увидел, что она одевается.

   – Куда?

   – За счастьем.

   – Только не ходи туда, придумай, что-нибудь.

   – Хорошо.

  У нее не было сил, объяснять, туда не пойдет никогда. Она – царица Савская, он – Соломон. Что может быть общего у нее и теми, кто собирается там. Полина слышала не раз о страшном месте, где тусуются наркоманки. Девушки отдаются за дозу мужчинам. Мужчины выискивают еще совсем свежих девушек, почти задаром согласных на все. Там легко угодить в руки садистов, больных СПИДом, маньяков. Там – край, там – дно.

  Полина направилась к матери, которая дала денег. На них она купила радость своему мужчине. И себе – тоже, совсем чуть, чуть, чтобы ему больше досталось. Она любила его. Мужчина и женщина снова летали, смеялись и пели, опять почувствовали, что она – царица, он – царь. И не было во Вселенной силы, опустить их на землю. Сергей и Полина  навсегда приковались цепями призрачным счастьем к невидимому царскому трону. В их душах полыхало дьявольское пламя.

  «Может ли кто ходить по угольям, чтобы не обжечь ног своих?» – из притчи Соломона.

  Огонь пока не выжиг души, и они даже стали мудрее. Сергей стал разводить героин и колоть в вену. Так быстрее доходит и дольше держится. Он старше ее, знает, что делает. Мужчина запретил ей выходить на поиски денег, сам зарабатывал где-то. Иногда пропадал ночь, и Полина пугалась: не покорила ли сердце мужчины другая женщина. Она бросалась к зеркалу и рассматривала себя. Нет, по-прежнему красива и стройна. Только темные круги под глазами, вот, появились. Можно тенями подкрасить и никто не заметит.

  Праздников стало меньше, потому что трудно достать порошок. Денег явно не хватало на царские церемонии, хотя Полина помогала, как могла, Сергею. Иногда, давала мама, хотя, папа давно запретил ей, иногда, удавалось выпросить в долг у подруг.

  Жизнь шла по кругу: счастье, ломка, поиск, счастье. Цветные, черные, серые и снова разноцветные картинки чередовались все чаще. Между ними не было просвета.

  Когда Сергей снова выбрался из дома, Полина ревнивой тенью проследовала следом. В заросшем парке недалеко от общественного туалета, наполовину торчащего из-под земли, толпились мужчины. Они невдалеке прохаживались, иногда подходили друг к другу и о чем-то договаривались. Затем парами уходили и  не возвращались.

  Сергей стоял возле клена, и, казалось, был равнодушен к мужской толпе. Полина, наблюдая из-за кустов, восхищалась царской осанкой  златокудрого мужчины. Она успокоилась – женщин поблизости не замечалось, значит, Сергей пришел сюда по делу.

  К нему вразвалочку подошел пожилой мужчина и, улыбаясь, что-то сказал. Сергей охотно кивнул головой. Они пошли к туалету и спустились вниз, как преисподнею. Полине не понравилось, что чужой мужчина нежно  придерживал ее Соломона за талию.

  У девушки тревожно забухало сердце, и она приблизилась и обошла небольшое помещение. С другой стороны через разбитое стекло Полина снова увидела их, вернее только их головы. Они возвышались над дверкой кабинки напротив друг друга. Пожилая голова что-то сказала, и голова Сергея опустилась вниз. Полина ахнула, когда сообразила, что все значит. Она побежала со слезами домой.

  Он вернулся домой с килограммом маковой соломки, сказал, что так будет дешевле, если варить счастье самому. Полина промолчала.

  «И глупец, когда молчит, может показаться мудрым», – сказал царь Соломон, тот, который настоящий, из древности. Полинин Соломон спешно готовил на огне удовольствие  для себя и царицы Савской. Он был расчетливый, за небольшие деньги варил большое счастье. Царица не обронила ни слова, потому что верила мужчине. Так ее научили в семье.

  Одно время они снова вернулись к героину, когда Сергей решил сдавать две комнаты приезжим  людям. Они перетаскали свои вещи в третью комнату.

   – Зато светлая и с балконом! – гордо сказал царь. Царица, молча, согласилась.

  Они теперь жили, как на вокзале. Люди появлялись и пропадали, приходили новые и уходили опять. Ни днем, ни ночью входная дверь не закрывалась. Туалет, кухня и ванная комната превратились в привокзальные места общего пользования, такие же замызганные и серые, пропитанные насквозь запахами  немытых тел.

  Полина ничего не замечала, потому что летала с Сергеем там, где сказочные страны, чистый воздух. Они любили друг друга и боготворили  дивное ничто.

  Цари тоже ошибаются. Полина не одобрила Сергея, когда он притащил домой таблетки пенталгина, йод, ацетон и адскую жидкость для очистки труб. Из всего приготовил дезоморфин. Для Полины берег чистый героин – ей не требовалось много, для себя варил крокодила. Он боготворил царицу Савскую, а кто любит женщину, бережет ее. 

   – Все – просто, доступно и дешево! В мире свирепствует кризис, нам нужно выживать. Придет время, уйду снова к Герычу! – не по-царски успокоил мужчина женщину.

  «Скудоумный высказывает презрение к ближнему своему; но разумный человек молчит», – из притчи царя Соломона.

  Полина молчала, не высказывала  презрения к мужчине. Она не могла презирать своего царя. Он старше ее, значит, мудрее.

  Сергею пришло в голову,  что укол ему лучше делать Полине, когда пошли язвы на теле, и трудно стало найти кусочек чистой вены в доступном месте. Вдвоем легче жить.

  В доме не стало героина, дезоморфина и, конечно, денег. Сергей не вставал с постели. Полина заметила, как угасал его мечтательный и живой взгляд. В него по-хозяйски заселялась ночь, такая же черная, как обернутая полиэтиленом ступня.

  Она сначала не понимала для чего, но потом почувствовала приторный запах, который  пробивался даже сквозь него. Женщина испугалась и умоляла вызвать медиков.

   – Нет! – твердо сказал царь. – Отпразднуем десятилетие нашего пребывания в стране грез. Нам будет хорошо вдвоем, как в святую ночь, снова случится чудо, и мы улетим на небо, как в лучшие времена моего правления. Царица Савская и я,  царь Соломон – вместе. Глаза Сергея снова лучились необычным светом. Он словно заново ожил, дожидаясь праздника.

  Тогда Полина поняла, пришел час, и ей нужно  организовать чудо, а для этого нужны деньги. Ничего, что она младше своего Господина и не должна выпячиваться вперед. Мужчина не совсем здоров, поэтому   женщина организует все, как нужно.

   – Прежде, чем приступить к трапезе, служанка омоет водой из священного подземного источника, – возвестила торжественно Полина, скинула с него одежду и осторожно протерла исхудавшего мужчину мыльной тряпочкой, вытерла насухо махровым полотенцем.

  Сергей охотно отдался нежным рукам Полины, подозревая, что это не только сценарий праздника, а что-то большее. Он с удовольствием ожидал продолжения игры, напоминающей вечер, случившийся десять лет назад.

  По дранному серому линолеуму на полу, как тогда на белом мраморе, разбросаны бумажные лепестки красной розы. Они, как капли благородной крови, окружали помятое ложе, на которой сидел царь Соломон, одетый в белую рубашку. На столе горела высокая свеча. В ее скудном свете царица Савская казалась прекрасной богиней.

   – Сударь, примите от меня в подарок чистейший исполнитель всех желаний  в честь нашего десятилетнего счастья! – Полина достала шприц, наполненный волшебством.

   – Так не честно!

  Женщина закрыла рукой рот Сергея, показав глазами на его карман.

  Царь был догадлив, он давно правил своим государством.

   – Прими и ты, сударыня, от меня! – он достал шприц и с поклоном протянул ей.

  Полина сделала укол Сергею, себе. Затем села рядом с мужчиной. Он обнял ее за плечи, и они откинулись спинами на постель. На белом потолке замелькали цветные картинки.

  Царь Соломон и царица Савская стремительно унеслись на небо. Оттуда они больше не вернутся никогда. Об этом позаботилась женщина. Она стала умнее со дня первой встречи с царем, поэтому приготовила разумный подарок. Они вознеслись наверх счастливые и радостные. Другого пути для них не было. Мужчина и женщина заигрались на белом свете.

  Из всех, кто подносит и принимает такие дары, истинных мудрецов, подобных им, нет. Везде и всюду. Они не волхвы, а жертвы собственной глупости.

 

 

 

 

 

Полина направилась в ванную комнату. Ей необходимо принять душ и еще раз смыть с себя вчерашнюю грязь. Чтобы помочь Сергею и себе, она все же сходила туда.

   – От сумы да тюрьмы спасет только смерть, как смута в войсках Агафокла избавила от них карфагенян,  – любил  шутить он. Полина смеялась над черным юмором, говорила, что сума, тюрьма, СПИД или еще какая беда не их случай. Они любят друг друга, и это чувство не убить. Оно переживет смерть, если останутся честными друг перед другом. Сергей грустно молчал или  кивал головой, соглашаясь с ней. В зависимости от настроения. Он лучше разбирался в жизни, потому что появился на свет пятью годами раньше ее.

  Полина ожесточенно терла гибкое тело мочалкой, силясь соскрести брезгливое чувство и убить его почти кипятком, бьющим из душевой трубы.

  Уже было темно, когда к ней подвалил клиент. Она долго торговалась с огромным, как лось, самцом, хотела выручить больше, чтобы ей хватило на подарок. Тот не соглашался отдать пятьсот рублей за это, оценивающе щурился сверху на ее худенькую фигурку и возмущенно закатывал глаза, мол, свистну, за полцены выстроится очередь, хватит до утра выбирать.

  Все же он взял с собой сероглазую Полину,  что-то разглядев в отчаявшемся взгляде молодой женщины.

  Мужчина положил широченную ладонь на узкое плечо девушки и слегка подтолкнул к автомашине. Она осторожно зашагала вмиг одеревеневшими ногами, словно приближалась к краю бездонной и пугающей расщелины.

  Он привел ее домой и больше не церемонился, грубо швырнул на расхристанную постель и накинулся, как оголодавший дикий зверь на кусок парного  мяса. Она слышала, что таких девушек не жалеют, делают с ними, что хотят. Но слышать одно, а испытать извращенные мужские фантазии – другое. Полине пришлось стиснуть зубы, чтобы, молча, вытерпеть все ради своего царя Соломона.

  Она – царица Савская. Девушка млела от счастья, когда он называл ее так. Сергей лучше Полины знал легенды, потому что окончил исторический факультет старинного университета. Она же еще училась тогда в десятом классе обыкновенной школы.

  Он рассказал, что, когда заметил Полину с подругой, остолбенел: две благоухающие прекрасные розы шли навстречу. Сергей понял, что должен взять себе только один цветок, потому что не может быть два совершенства рядышком, значит, одна розочка – искусственная, другая – живая. Он выбрал ее, потому что она – настоящая.

   – Как же ты определил, кто есть кто? – изумилась Полина.

   – Я выпустил бабочку, которая опустилась на твои волосы. Она выпорхнула из семейства Морфиды  в поиске чудесного бутона, чтобы напиться сладчайшего нектара. Бабочки Морфиды никогда не ошибаются, летят только на цветы, источающие легкую, как морской бриз, полную свежести зрелость.

  У девушки действительно в волосах была заколка в тот день в виде голубоватой бабочки, которую она собственноручно посадила туда. История знакомства звучала из уст голубоглазого юноши очень романтично, и персиковые щеки Полина зарумянились от смущения. Она сразу полюбила высокого парня. Навсегда привязалась, как верная собака к хозяину.

  После душа девушка снова пересчитала деньги: пятьсот рублей, четыреста хватит на двоих. Но нужно еще накрыть стол, поставить свечи, посыпать лепестками роз, как в первый раз. Пожалуй, сотни будет достаточно, если исключить цветы.

  Царь Соломон должен сидеть за красивым столом, заставленным фруктами и яствами, пить дорогое вино.

   – Как тогда, – улыбнулась она, вспоминая незабываемые дни.

   – Прежде, чем царица вернется в Саба из замка царя, – Полине нравился сценарий Сергея. – Она должна омыться в священных водах подземного источника прежде, чем возлечь на благородное ложе.

  Он торжественно провел ее за руку к бассейну, вода которого отсвечивалась нежным салатным цветом кафеля. Мраморные плиты к нему усыпали розы, как лужицы драгоценного красного вина в свете высоких горящих свечей на краю святого водоема.

  Сергей разделся и прыгнул в воду. Полина замешкалась обнажаться.

   – Ну, что же медлит моя фея? Неужели боится, что увижу козлиные копытца, вместо божественных ножек?

   – Тогда закрой глаза, чтобы не смущать дьявола! – вскрикнула она,  разделась и нырнула в бассейн.

   – Я увидел дьявольски прекрасные девичьи ноги, которые краше, чем у богини любви!

  Полина рассмеялась. Счастье переполняло ее и выплескивалось, как теплая божественная вода бассейна, через девственно белые края.

   – Прекрасная гостья прими от хозяина замка в знак любви! – Сергей был неутомим в фантазиях, протянул ей золотой перстень. Его глаза лучились необычным светом.

   – У меня нет для тебя подарка, – смутилась Полина.

   – Ты – мой бриллиант!

   – Откуда у тебя богатый дворец, мой повелитель?

  Лицо Сергея поскучнело, и он ответил:

   – Все, что осталось от погибших в катастрофе родителей. Коттедж и немного денег.

   – Прости! – Полина прильнула к своему первому мужчине.

  Через две недели Сергей предложил героин:

   – Мы оба унесемся в неведомые края блаженства, вечного счастья и немыслимого покоя. Я хочу, чтобы ты сопровождала всюду меня. Нам будет хорошо странствовать вдвоем.

   – Ты – мой Господин! Твой приказ – закон, – продолжила игру  Полина.

  Через десять минут пришла эйфория. Приятное внутреннее тепло и неописуемое удовольствие заполнило ее до краев, любое прикосновение Сергея выплескивалось экстазом. Ее царь  был щедр на ласки. Они летали верхом на сказочных птицах, вдыхали чарующие ароматы невиданных цветов, любовались  райскими садами. Потом опустились на землю и долго лежали, как фаянсовые фигурки,  запакованные в мягчайшую вату. Им ангел прикрыл глаза  теплой ладошкой и плотно завесил  уши легчайшей бархатной тряпицей – блаженный покой и счастье, в котором уединились царь Соломон и царица Савская.

  «Нашел ты мед – ешь, сколько тебе потребно, чтобы не пресытиться и не изблевать его»  – гласит библейская мудрость.

  Пара не пресытилась и вовремя не выблевала героин. Зелье через год вычерпало деньги мужчины. Полина училась в институте и, уйдя из родительского дома к Сергею, жила за его счет.

  Господин не работал, потому что не находил достойного занятия.  

  – Один благоразумный человек построил маленький дом, а безрассудный – большой. Пока были молоды, полны сил,  все шло хорошо, они без трудностей содержали жилище. Но вот к ним нагрянула старость, стали посещать болезни. Благоразумный  человек справлялся с домом, безрассудный заплакал: «Нет больше сил, ухаживать за большим домом. Я – глупец, мне нужно было подумать о немощности в старости», – Сергей неотразимо играл роль глупого человека, любовно поглядывая на свое отражение в зеркале. – Зачем нам громадный замок, царица, когда великолепно можно обойтись уютной квартирой? Нужно, немедля, исправлять ошибку, пока есть силы.

  Сергей знал, что делал. Полина ни на миг не сомневалась в этом.

  Трехкомнатная квартира оказалась волшебным образом рядом с местом, где продавалось счастье. Денег, оставшихся от продажи коттеджа и покупки квартиры, хватило на два года райской жизни. Полине меньше требовалась чудесного порошка. Она заботилась, как любая любящая женщина,  чтобы ее мужчина получал большее удовольствие.

  Потом Полину скрючила боль, когда пришла ломка. Рядом клацал зубами и стонал Сергей. Он широко открывал глаза и смотрел на девушку. Столько надежды и мольбы она увидела во взгляде мужчины, что вздрогнула от жалости.

   – Цари страдают тоже, – с трудом поднялась Полина. – Кто поможет господину, если не верная подруга?

  Сергей увидел, что она одевается.

   – Куда?

   – За счастьем.

   – Только не ходи туда, придумай, что-нибудь.

   – Хорошо.

  У нее не было сил, объяснять, туда не пойдет никогда. Она – царица Савская, он – Соломон. Что может быть общего у нее и теми, кто собирается там. Полина слышала не раз о страшном месте, где тусуются наркоманки. Девушки отдаются за дозу мужчинам. Мужчины выискивают еще совсем свежих девушек, почти задаром согласных на все. Там легко угодить в руки садистов, больных СПИДом, маньяков. Там – край, там – дно.

  Полина направилась к матери, которая дала денег. На них она купила радость своему мужчине. И себе – тоже, совсем чуть, чуть, чтобы ему больше досталось. Она любила его. Мужчина и женщина снова летали, смеялись и пели, опять почувствовали, что она – царица, он – царь. И не было во Вселенной силы, опустить их на землю. Сергей и Полина  навсегда приковались цепями призрачным счастьем к невидимому царскому трону. В их душах полыхало дьявольское пламя.

  «Может ли кто ходить по угольям, чтобы не обжечь ног своих?» – из притчи Соломона.

  Огонь пока не выжиг души, и они даже стали мудрее. Сергей стал разводить героин и колоть в вену. Так быстрее доходит и дольше держится. Он старше ее, знает, что делает. Мужчина запретил ей выходить на поиски денег, сам зарабатывал где-то. Иногда пропадал ночь, и Полина пугалась: не покорила ли сердце мужчины другая женщина. Она бросалась к зеркалу и рассматривала себя. Нет, по-прежнему красива и стройна. Только темные круги под глазами, вот, появились. Можно тенями подкрасить и никто не заметит.

  Праздников стало меньше, потому что трудно достать порошок. Денег явно не хватало на царские церемонии, хотя Полина помогала, как могла, Сергею. Иногда, давала мама, хотя, папа давно запретил ей, иногда, удавалось выпросить в долг у подруг.

  Жизнь шла по кругу: счастье, ломка, поиск, счастье. Цветные, черные, серые и снова разноцветные картинки чередовались все чаще. Между ними не было просвета.

  Когда Сергей снова выбрался из дома, Полина ревнивой тенью проследовала следом. В заросшем парке недалеко от общественного туалета, наполовину торчащего из-под земли, толпились мужчины. Они невдалеке прохаживались, иногда подходили друг к другу и о чем-то договаривались. Затем парами уходили и  не возвращались.

  Сергей стоял возле клена, и, казалось, был равнодушен к мужской толпе. Полина, наблюдая из-за кустов, восхищалась царской осанкой  златокудрого мужчины. Она успокоилась – женщин поблизости не замечалось, значит, Сергей пришел сюда по делу.

  К нему вразвалочку подошел пожилой мужчина и, улыбаясь, что-то сказал. Сергей охотно кивнул головой. Они пошли к туалету и спустились вниз, как преисподнею. Полине не понравилось, что чужой мужчина нежно  придерживал ее Соломона за талию.

  У девушки тревожно забухало сердце, и она приблизилась и обошла небольшое помещение. С другой стороны через разбитое стекло Полина снова увидела их, вернее только их головы. Они возвышались над дверкой кабинки напротив друг друга. Пожилая голова что-то сказала, и голова Сергея опустилась вниз. Полина ахнула, когда сообразила, что все значит. Она побежала со слезами домой.

  Он вернулся домой с килограммом маковой соломки, сказал, что так будет дешевле, если варить счастье самому. Полина промолчала.

  «И глупец, когда молчит, может показаться мудрым», – сказал царь Соломон, тот, который настоящий, из древности. Полинин Соломон спешно готовил на огне удовольствие  для себя и царицы Савской. Он был расчетливый, за небольшие деньги варил большое счастье. Царица не обронила ни слова, потому что верила мужчине. Так ее научили в семье.

  Одно время они снова вернулись к героину, когда Сергей решил сдавать две комнаты приезжим  людям. Они перетаскали свои вещи в третью комнату.

   – Зато светлая и с балконом! – гордо сказал царь. Царица, молча, согласилась.

  Они теперь жили, как на вокзале. Люди появлялись и пропадали, приходили новые и уходили опять. Ни днем, ни ночью входная дверь не закрывалась. Туалет, кухня и ванная комната превратились в привокзальные места общего пользования, такие же замызганные и серые, пропитанные насквозь запахами  немытых тел.

  Полина ничего не замечала, потому что летала с Сергеем там, где сказочные страны, чистый воздух. Они любили друг друга и боготворили  дивное ничто.

  Цари тоже ошибаются. Полина не одобрила Сергея, когда он притащил домой таблетки пенталгина, йод, ацетон и адскую жидкость для очистки труб. Из всего приготовил дезоморфин. Для Полины берег чистый героин – ей не требовалось много, для себя варил крокодила. Он боготворил царицу Савскую, а кто любит женщину, бережет ее. 

   – Все – просто, доступно и дешево! В мире свирепствует кризис, нам нужно выживать. Придет время, уйду снова к Герычу! – не по-царски успокоил мужчина женщину.

  «Скудоумный высказывает презрение к ближнему своему; но разумный человек молчит», – из притчи царя Соломона.

  Полина молчала, не высказывала  презрения к мужчине. Она не могла презирать своего царя. Он старше ее, значит, мудрее.

  Сергею пришло в голову,  что укол ему лучше делать Полине, когда пошли язвы на теле, и трудно стало найти кусочек чистой вены в доступном месте. Вдвоем легче жить.

  В доме не стало героина, дезоморфина и, конечно, денег. Сергей не вставал с постели. Полина заметила, как угасал его мечтательный и живой взгляд. В него по-хозяйски заселялась ночь, такая же черная, как обернутая полиэтиленом ступня.

  Она сначала не понимала для чего, но потом почувствовала приторный запах, который  пробивался даже сквозь него. Женщина испугалась и умоляла вызвать медиков.

   – Нет! – твердо сказал царь. – Отпразднуем десятилетие нашего пребывания в стране грез. Нам будет хорошо вдвоем, как в святую ночь, снова случится чудо, и мы улетим на небо, как в лучшие времена моего правления. Царица Савская и я,  царь Соломон – вместе. Глаза Сергея снова лучились необычным светом. Он словно заново ожил, дожидаясь праздника.

  Тогда Полина поняла, пришел час, и ей нужно  организовать чудо, а для этого нужны деньги. Ничего, что она младше своего Господина и не должна выпячиваться вперед. Мужчина не совсем здоров, поэтому   женщина организует все, как нужно.

   – Прежде, чем приступить к трапезе, служанка омоет водой из священного подземного источника, – возвестила торжественно Полина, скинула с него одежду и осторожно протерла исхудавшего мужчину мыльной тряпочкой, вытерла насухо махровым полотенцем.

  Сергей охотно отдался нежным рукам Полины, подозревая, что это не только сценарий праздника, а что-то большее. Он с удовольствием ожидал продолжения игры, напоминающей вечер, случившийся десять лет назад.

  По дранному серому линолеуму на полу, как тогда на белом мраморе, разбросаны бумажные лепестки красной розы. Они, как капли благородной крови, окружали помятое ложе, на которой сидел царь Соломон, одетый в белую рубашку. На столе горела высокая свеча. В ее скудном свете царица Савская казалась прекрасной богиней.

   – Сударь, примите от меня в подарок чистейший исполнитель всех желаний  в честь нашего десятилетнего счастья! – Полина достала шприц, наполненный волшебством.

   – Так не честно!

  Женщина закрыла рукой рот Сергея, показав глазами на его карман.

  Царь был догадлив, он давно правил своим государством.

   – Прими и ты, сударыня, от меня! – он достал шприц и с поклоном протянул ей.

  Полина сделала укол Сергею, себе. Затем села рядом с мужчиной. Он обнял ее за плечи, и они откинулись спинами на постель. На белом потолке замелькали цветные картинки.

  Царь Соломон и царица Савская стремительно унеслись на небо. Оттуда они больше не вернутся никогда. Об этом позаботилась женщина. Она стала умнее со дня первой встречи с царем, поэтому приготовила разумный подарок. Они вознеслись наверх счастливые и радостные. Другого пути для них не было. Мужчина и женщина заигрались на белом свете.

  Из всех, кто подносит и принимает такие дары, истинных мудрецов, подобных им, нет. Везде и всюду. Они не волхвы, а жертвы собственной глупости.

 

Полина направилась в ванную комнату. Ей необходимо принять душ и еще раз смыть с себя вчерашнюю грязь. Чтобы помочь Сергею и себе, она все же сходила туда.

   – От сумы да тюрьмы спасет только смерть, как смута в войсках Агафокла избавила от них карфагенян,  – любил  шутить он. Полина смеялась над черным юмором, говорила, что сума, тюрьма, СПИД или еще какая беда не их случай. Они любят друг друга, и это чувство не убить. Оно переживет смерть, если останутся честными друг перед другом. Сергей грустно молчал или  кивал головой, соглашаясь с ней. В зависимости от настроения. Он лучше разбирался в жизни, потому что появился на свет пятью годами раньше ее.

  Полина ожесточенно терла гибкое тело мочалкой, силясь соскрести брезгливое чувство и убить его почти кипятком, бьющим из душевой трубы.

  Уже было темно, когда к ней подвалил клиент. Она долго торговалась с огромным, как лось, самцом, хотела выручить больше, чтобы ей хватило на подарок. Тот не соглашался отдать пятьсот рублей за это, оценивающе щурился сверху на ее худенькую фигурку и возмущенно закатывал глаза, мол, свистну, за полцены выстроится очередь, хватит до утра выбирать.

  Все же он взял с собой сероглазую Полину,  что-то разглядев в отчаявшемся взгляде молодой женщины.

  Мужчина положил широченную ладонь на узкое плечо девушки и слегка подтолкнул к автомашине. Она осторожно зашагала вмиг одеревеневшими ногами, словно приближалась к краю бездонной и пугающей расщелины.

  Он привел ее домой и больше не церемонился, грубо швырнул на расхристанную постель и накинулся, как оголодавший дикий зверь на кусок парного  мяса. Она слышала, что таких девушек не жалеют, делают с ними, что хотят. Но слышать одно, а испытать извращенные мужские фантазии – другое. Полине пришлось стиснуть зубы, чтобы, молча, вытерпеть все ради своего царя Соломона.

  Она – царица Савская. Девушка млела от счастья, когда он называл ее так. Сергей лучше Полины знал легенды, потому что окончил исторический факультет старинного университета. Она же еще училась тогда в десятом классе обыкновенной школы.

  Он рассказал, что, когда заметил Полину с подругой, остолбенел: две благоухающие прекрасные розы шли навстречу. Сергей понял, что должен взять себе только один цветок, потому что не может быть два совершенства рядышком, значит, одна розочка – искусственная, другая – живая. Он выбрал ее, потому что она – настоящая.

   – Как же ты определил, кто есть кто? – изумилась Полина.

   – Я выпустил бабочку, которая опустилась на твои волосы. Она выпорхнула из семейства Морфиды  в поиске чудесного бутона, чтобы напиться сладчайшего нектара. Бабочки Морфиды никогда не ошибаются, летят только на цветы, источающие легкую, как морской бриз, полную свежести зрелость.

  У девушки действительно в волосах была заколка в тот день в виде голубоватой бабочки, которую она собственноручно посадила туда. История знакомства звучала из уст голубоглазого юноши очень романтично, и персиковые щеки Полина зарумянились от смущения. Она сразу полюбила высокого парня. Навсегда привязалась, как верная собака к хозяину.

  После душа девушка снова пересчитала деньги: пятьсот рублей, четыреста хватит на двоих. Но нужно еще накрыть стол, поставить свечи, посыпать лепестками роз, как в первый раз. Пожалуй, сотни будет достаточно, если исключить цветы.

  Царь Соломон должен сидеть за красивым столом, заставленным фруктами и яствами, пить дорогое вино.

   – Как тогда, – улыбнулась она, вспоминая незабываемые дни.

   – Прежде, чем царица вернется в Саба из замка царя, – Полине нравился сценарий Сергея. – Она должна омыться в священных водах подземного источника прежде, чем возлечь на благородное ложе.

  Он торжественно провел ее за руку к бассейну, вода которого отсвечивалась нежным салатным цветом кафеля. Мраморные плиты к нему усыпали розы, как лужицы драгоценного красного вина в свете высоких горящих свечей на краю святого водоема.

  Сергей разделся и прыгнул в воду. Полина замешкалась обнажаться.

   – Ну, что же медлит моя фея? Неужели боится, что увижу козлиные копытца, вместо божественных ножек?

   – Тогда закрой глаза, чтобы не смущать дьявола! – вскрикнула она,  разделась и нырнула в бассейн.

   – Я увидел дьявольски прекрасные девичьи ноги, которые краше, чем у богини любви!

  Полина рассмеялась. Счастье переполняло ее и выплескивалось, как теплая божественная вода бассейна, через девственно белые края.

   – Прекрасная гостья прими от хозяина замка в знак любви! – Сергей был неутомим в фантазиях, протянул ей золотой перстень. Его глаза лучились необычным светом.

   – У меня нет для тебя подарка, – смутилась Полина.

   – Ты – мой бриллиант!

   – Откуда у тебя богатый дворец, мой повелитель?

  Лицо Сергея поскучнело, и он ответил:

   – Все, что осталось от погибших в катастрофе родителей. Коттедж и немного денег.

   – Прости! – Полина прильнула к своему первому мужчине.

  Через две недели Сергей предложил героин:

   – Мы оба унесемся в неведомые края блаженства, вечного счастья и немыслимого покоя. Я хочу, чтобы ты сопровождала всюду меня. Нам будет хорошо странствовать вдвоем.

   – Ты – мой Господин! Твой приказ – закон, – продолжила игру  Полина.

  Через десять минут пришла эйфория. Приятное внутреннее тепло и неописуемое удовольствие заполнило ее до краев, любое прикосновение Сергея выплескивалось экстазом. Ее царь  был щедр на ласки. Они летали верхом на сказочных птицах, вдыхали чарующие ароматы невиданных цветов, любовались  райскими садами. Потом опустились на землю и долго лежали, как фаянсовые фигурки,  запакованные в мягчайшую вату. Им ангел прикрыл глаза  теплой ладошкой и плотно завесил  уши легчайшей бархатной тряпицей – блаженный покой и счастье, в котором уединились царь Соломон и царица Савская.

  «Нашел ты мед – ешь, сколько тебе потребно, чтобы не пресытиться и не изблевать его»  – гласит библейская мудрость.

  Пара не пресытилась и вовремя не выблевала героин. Зелье через год вычерпало деньги мужчины. Полина училась в институте и, уйдя из родительского дома к Сергею, жила за его счет.

  Господин не работал, потому что не находил достойного занятия.  

  – Один благоразумный человек построил маленький дом, а безрассудный – большой. Пока были молоды, полны сил,  все шло хорошо, они без трудностей содержали жилище. Но вот к ним нагрянула старость, стали посещать болезни. Благоразумный  человек справлялся с домом, безрассудный заплакал: «Нет больше сил, ухаживать за большим домом. Я – глупец, мне нужно было подумать о немощности в старости», – Сергей неотразимо играл роль глупого человека, любовно поглядывая на свое отражение в зеркале. – Зачем нам громадный замок, царица, когда великолепно можно обойтись уютной квартирой? Нужно, немедля, исправлять ошибку, пока есть силы.

  Сергей знал, что делал. Полина ни на миг не сомневалась в этом.

  Трехкомнатная квартира оказалась волшебным образом рядом с местом, где продавалось счастье. Денег, оставшихся от продажи коттеджа и покупки квартиры, хватило на два года райской жизни. Полине меньше требовалась чудесного порошка. Она заботилась, как любая любящая женщина,  чтобы ее мужчина получал большее удовольствие.

  Потом Полину скрючила боль, когда пришла ломка. Рядом клацал зубами и стонал Сергей. Он широко открывал глаза и смотрел на девушку. Столько надежды и мольбы она увидела во взгляде мужчины, что вздрогнула от жалости.

   – Цари страдают тоже, – с трудом поднялась Полина. – Кто поможет господину, если не верная подруга?

  Сергей увидел, что она одевается.

   – Куда?

   – За счастьем.

   – Только не ходи туда, придумай, что-нибудь.

   – Хорошо.

  У нее не было сил, объяснять, туда не пойдет никогда. Она – царица Савская, он – Соломон. Что может быть общего у нее и теми, кто собирается там. Полина слышала не раз о страшном месте, где тусуются наркоманки. Девушки отдаются за дозу мужчинам. Мужчины выискивают еще совсем свежих девушек, почти задаром согласных на все. Там легко угодить в руки садистов, больных СПИДом, маньяков. Там – край, там – дно.

  Полина направилась к матери, которая дала денег. На них она купила радость своему мужчине. И себе – тоже, совсем чуть, чуть, чтобы ему больше досталось. Она любила его. Мужчина и женщина снова летали, смеялись и пели, опять почувствовали, что она – царица, он – царь. И не было во Вселенной силы, опустить их на землю. Сергей и Полина  навсегда приковались цепями призрачным счастьем к невидимому царскому трону. В их душах полыхало дьявольское пламя.

  «Может ли кто ходить по угольям, чтобы не обжечь ног своих?» – из притчи Соломона.

  Огонь пока не выжиг души, и они даже стали мудрее. Сергей стал разводить героин и колоть в вену. Так быстрее доходит и дольше держится. Он старше ее, знает, что делает. Мужчина запретил ей выходить на поиски денег, сам зарабатывал где-то. Иногда пропадал ночь, и Полина пугалась: не покорила ли сердце мужчины другая женщина. Она бросалась к зеркалу и рассматривала себя. Нет, по-прежнему красива и стройна. Только темные круги под глазами, вот, появились. Можно тенями подкрасить и никто не заметит.

  Праздников стало меньше, потому что трудно достать порошок. Денег явно не хватало на царские церемонии, хотя Полина помогала, как могла, Сергею. Иногда, давала мама, хотя, папа давно запретил ей, иногда, удавалось выпросить в долг у подруг.

  Жизнь шла по кругу: счастье, ломка, поиск, счастье. Цветные, черные, серые и снова разноцветные картинки чередовались все чаще. Между ними не было просвета.

  Когда Сергей снова выбрался из дома, Полина ревнивой тенью проследовала следом. В заросшем парке недалеко от общественного туалета, наполовину торчащего из-под земли, толпились мужчины. Они невдалеке прохаживались, иногда подходили друг к другу и о чем-то договаривались. Затем парами уходили и  не возвращались.

  Сергей стоял возле клена, и, казалось, был равнодушен к мужской толпе. Полина, наблюдая из-за кустов, восхищалась царской осанкой  златокудрого мужчины. Она успокоилась – женщин поблизости не замечалось, значит, Сергей пришел сюда по делу.

  К нему вразвалочку подошел пожилой мужчина и, улыбаясь, что-то сказал. Сергей охотно кивнул головой. Они пошли к туалету и спустились вниз, как преисподнею. Полине не понравилось, что чужой мужчина нежно  придерживал ее Соломона за талию.

  У девушки тревожно забухало сердце, и она приблизилась и обошла небольшое помещение. С другой стороны через разбитое стекло Полина снова увидела их, вернее только их головы. Они возвышались над дверкой кабинки напротив друг друга. Пожилая голова что-то сказала, и голова Сергея опустилась вниз. Полина ахнула, когда сообразила, что все значит. Она побежала со слезами домой.

  Он вернулся домой с килограммом маковой соломки, сказал, что так будет дешевле, если варить счастье самому. Полина промолчала.

  «И глупец, когда молчит, может показаться мудрым», – сказал царь Соломон, тот, который настоящий, из древности. Полинин Соломон спешно готовил на огне удовольствие  для себя и царицы Савской. Он был расчетливый, за небольшие деньги варил большое счастье. Царица не обронила ни слова, потому что верила мужчине. Так ее научили в семье.

  Одно время они снова вернулись к героину, когда Сергей решил сдавать две комнаты приезжим  людям. Они перетаскали свои вещи в третью комнату.

   – Зато светлая и с балконом! – гордо сказал царь. Царица, молча, согласилась.

  Они теперь жили, как на вокзале. Люди появлялись и пропадали, приходили новые и уходили опять. Ни днем, ни ночью входная дверь не закрывалась. Туалет, кухня и ванная комната превратились в привокзальные места общего пользования, такие же замызганные и серые, пропитанные насквозь запахами  немытых тел.

  Полина ничего не замечала, потому что летала с Сергеем там, где сказочные страны, чистый воздух. Они любили друг друга и боготворили  дивное ничто.

  Цари тоже ошибаются. Полина не одобрила Сергея, когда он притащил домой таблетки пенталгина, йод, ацетон и адскую жидкость для очистки труб. Из всего приготовил дезоморфин. Для Полины берег чистый героин – ей не требовалось много, для себя варил крокодила. Он боготворил царицу Савскую, а кто любит женщину, бережет ее. 

   – Все – просто, доступно и дешево! В мире свирепствует кризис, нам нужно выживать. Придет время, уйду снова к Герычу! – не по-царски успокоил мужчина женщину.

  «Скудоумный высказывает презрение к ближнему своему; но разумный человек молчит», – из притчи царя Соломона.

  Полина молчала, не высказывала  презрения к мужчине. Она не могла презирать своего царя. Он старше ее, значит, мудрее.

  Сергею пришло в голову,  что укол ему лучше делать Полине, когда пошли язвы на теле, и трудно стало найти кусочек чистой вены в доступном месте. Вдвоем легче жить.

  В доме не стало героина, дезоморфина и, конечно, денег. Сергей не вставал с постели. Полина заметила, как угасал его мечтательный и живой взгляд. В него по-хозяйски заселялась ночь, такая же черная, как обернутая полиэтиленом ступня.

  Она сначала не понимала для чего, но потом почувствовала приторный запах, который  пробивался даже сквозь него. Женщина испугалась и умоляла вызвать медиков.

   – Нет! – твердо сказал царь. – Отпразднуем десятилетие нашего пребывания в стране грез. Нам будет хорошо вдвоем, как в святую ночь, снова случится чудо, и мы улетим на небо, как в лучшие времена моего правления. Царица Савская и я,  царь Соломон – вместе. Глаза Сергея снова лучились необычным светом. Он словно заново ожил, дожидаясь праздника.

  Тогда Полина поняла, пришел час, и ей нужно  организовать чудо, а для этого нужны деньги. Ничего, что она младше своего Господина и не должна выпячиваться вперед. Мужчина не совсем здоров, поэтому   женщина организует все, как нужно.

   – Прежде, чем приступить к трапезе, служанка омоет водой из священного подземного источника, – возвестила торжественно Полина, скинула с него одежду и осторожно протерла исхудавшего мужчину мыльной тряпочкой, вытерла насухо махровым полотенцем.

  Сергей охотно отдался нежным рукам Полины, подозревая, что это не только сценарий праздника, а что-то большее. Он с удовольствием ожидал продолжения игры, напоминающей вечер, случившийся десять лет назад.

  По дранному серому линолеуму на полу, как тогда на белом мраморе, разбросаны бумажные лепестки красной розы. Они, как капли благородной крови, окружали помятое ложе, на которой сидел царь Соломон, одетый в белую рубашку. На столе горела высокая свеча. В ее скудном свете царица Савская казалась прекрасной богиней.

   – Сударь, примите от меня в подарок чистейший исполнитель всех желаний  в честь нашего десятилетнего счастья! – Полина достала шприц, наполненный волшебством.

   – Так не честно!

  Женщина закрыла рукой рот Сергея, показав глазами на его карман.

  Царь был догадлив, он давно правил своим государством.

   – Прими и ты, сударыня, от меня! – он достал шприц и с поклоном протянул ей.

  Полина сделала укол Сергею, себе. Затем села рядом с мужчиной. Он обнял ее за плечи, и они откинулись спинами на постель. На белом потолке замелькали цветные картинки.

  Царь Соломон и царица Савская стремительно унеслись на небо. Оттуда они больше не вернутся никогда. Об этом позаботилась женщина. Она стала умнее со дня первой встречи с царем, поэтому приготовила разумный подарок. Они вознеслись наверх счастливые и радостные. Другого пути для них не было. Мужчина и женщина заигрались на белом свете.

  Из всех, кто подносит и принимает такие дары, истинных мудрецов, подобных им, нет. Везде и всюду. Они не волхвы, а жертвы собственной глупости.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рейтинг: +1 225 просмотров
Комментарии (6)
Татьяна Мерзлякова # 15 июля 2013 в 22:07 0
Этот рассказ как самостоятельное произведение вполне хорош. Что же касается Леры, очень бы хотелось, чтобы она не забыла о сыне и сестре и нашла достойный путь для себя...Ведь она умна.
Ракитин Вал # 17 марта 2014 в 19:51 0
Вы о чём?
Ракитин Вал # 17 марта 2014 в 19:50 0
"ЖЕРТВЫ ГЛУПОСТИ". "Глупость" – здесь надо понимать наркомания?
Впрочем, по-порядку и сначала. Уже первые строчки вводят в ступор. "Полина направилась в ванную комнату. Ей необходимо принять душ и еще раз смыть с себя вчерашнюю грязь. Чтобы помочь Сергею и себе, она все же сходила туда."
Не указана, какая грязь на ней была: душевная, обычная грязь, иносказательная - Поля ж, как мы поняли ПОСЛЕ, проститутка и наркоманка. Но после. А в первых строчках можно понять, что девушка - грязнуля, испачкалась в грязи вчера и до сегодняшнего дня ходит не мытая, в той самой грязи. И почему автор пишет "чтобы помочь Сергею и себе"? Помощь - здесь что? "она всё же сходила туда". Туда — куда?
* – От сумы да тюрьмы спасет только смерть, как смута в войсках Агафокла избавила от них карфагенян, – любил шутить он. Шутка в чём? Где смеяться нужно? "От сумы да тюрьмы спасёт только смерть" - тут ясно. Смерть спасает и от перхоти. Но продолжение "шутки": "как смута в войсках Агафокла избавила от них карфагенян" - что за смута? "избавила от них" - от кого? от сумы да от тюрьмы, раз об этом была речь? И снова: а где смеяться?
* "...что сума, тюрьма, СПИД или еще какая беда не их случай." - в данном случае пропущен знак препинания и следовало бы так писать: "что сума, тюрьма, СПИД или еще какая беда — не их случай".
* "...Уже было темно, когда к ней подвалил клиент" — вульгарно.
* "Тот не соглашался отдать пятьсот рублей за это" — Тот, это — ???
* "...грубо швырнул на расхристанную постель" — "расхристанную". Слово режущее. Можно же заменить на неаккуратная, небрежная, неряшливая, растрёпанная.
* "...Полине пришлось стиснуть зубы, чтобы, молча, вытерпеть все ради своего царя Соломона. Она – царица Савская" — "молча" не нужно выделять запятыми. Ну и подчеркну: хорош же "царь Соломон"! да и "царица Савская" — та ещё! достойные! И, дочитав до финала, я так и не понял: а с чего они так себя называли — царь, царица? параллель где? Даже то обстоятельство, что Сергей "окончил исторический факультет старинного (какого? так и называется — старинный?) университета", не даёт объяснений. Должен же быть какой-то поступок или выходка, чтобы можно было сказать: "Да! Так и поступал царь Соломон (царица Савская)!"
* "...Она же еще училась тогда в десятом классе обыкновенной школы" — а что, есть ещё и НЕобыкновенные? Написали бы просто: обычной школы.
* "...Он рассказал, что, когда заметил Полину с подругой, остолбенел: две благоухающие прекрасные розы шли навстречу" — предложение составлено нелепо. "что, когда..." Да и как могли идти "навстречу розы"? Читаешь и представляешь: идут два цветка, две розы. Согласитесь, что гораздо уместнее было бы такое предложение: "Он рассказал, что остолбенел (бэ), когда заметил Полину с подругой: навстречу шли девушки, подобные двум благоухающим прекрасным розам". Лучше же?)))))
* "...Отпразднуем десятилетие нашего пребывания в стране грез" — десять лет? А родители её где? Полина ж вроде училась в институте? Потом ушла из дому. О семье ни слова! Только однажды: "Полина направилась к матери, которая дала денег. На них она купила радость своему мужчине" — Как так?! Мать не спросила, где пропадает дочь? Разве не заметила перемены в своём ребёнке? Не удержала? Не понятно.
Можно было ещё и ещё выдёргивать ошибки и комментировать, но стало жаль своего времени. Достаточно уже и того, что дочитал рассказик до финала. Ошибок много. Как орфографических, так и по содержанию. Прямая речь превращена в....ну сами слово подберите! Автор поразил знаниями о "крокодиле". Написали б рецептик, а? Вдруг сгодится кому? И в кавычки заключать надо "крокодила", а то пишите: "для себя варил крокодила"...Крокодила? варил? съесть?

Моё мнение: автор только время потратил на писанину зря. Рассказ не несёт чего-то литературного. Банальная публицистика*. Но это моё мнение....
-----------------
Публицистика — род произведений, посвященных актуальным проблемам и явлениям текущей жизни и общества; играет важную политическую и идеологическую роль как средство выражения плюрализма общественного мнения...
Олег Андреев # 18 марта 2014 в 10:03 0
Спасибо, конечно, но для написания рецензии требуется не только писательский талант, но и личный интеллект. Ни того, ни другого, к сожалению, не заметил, только предвзятость и непросветная глупость.
Ракитин Вал # 18 марта 2014 в 13:44 0
Укажите на глупость? Например, в чём, где? А вот Ваше: "Женщина испугалась и умоляла вызвать медиков. – Нет! – твердо сказал царь (здесь: так уж и царь?!). – Отпразднуем десятилетие нашего пребывания в стране грез. Нам будет хорошо вдвоем, как в святую ночь, снова случится чудо, и мы улетим на небо, как в лучшие времена моего правления"""""" - ВИДИТЕ, где у Вас укутан диалог? А как должно быть? А вот так, например:
— Олег? Привет! Что это ты про наркоманов написал вдруг?
— Решил, что о проблеме нужно писать не только публицистикой, но и художественно!
— Ну ты молодец! Здорово придумал!
— Я ещё и рецензии могу слать бесплатно.
— Ну ты Цезарь!

Нужно стараться, чтобы читать Ваши сочинительства было удобно. Не так ли?
И настаиваю: укажите, где я высказал глупость?
0 # 18 марта 2014 в 21:43 0
Олег,отсюда следует,что Вы являетесь тем самым,у кого достаточно и писательского таланта,и личного интеллекта?! Да Вы,батенька,самохвал! Лучше займитесь исправлением своих грамматических ошибок,чтобы не компрометировать себя. Причём во всех своих публикациях.