ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → ЗА МОРОЖЕНЫМ ("Воспоминания далёкого детства")

ЗА МОРОЖЕНЫМ ("Воспоминания далёкого детства")

11 апреля 2012 - Геннадий Дергачев

            Стояло тёплое лето 1955 года. Соседские мальчишки, сидя на пыльной затоптанной дворовой скамейке, ели мороженое. Я был уже знаком с этим лакомством. Взрослые члены семьи нет-нет, да приносили мне холодные брусочки, всегда сопровождая угощение словами: «Ешь медленно, а то застудишь горло». Но я торопился, потому что приспущенная бумажка обёртки быстро пачкала пальцы талыми молочными струйками. Вафли намокали и утрачивали свой завлекательный хруст. Потому я и не очень стремился затягивать этот процесс поглощения сладкого холода. Съедая очередную порцию, я решал трудную задачу: где взрослые берут мороженое? В магазине, в котором я иногда бывал с родителями, мороженого не было.

            - Где взять мороженое? – спросил я старших пацанят нашего двора.

            - Там, - отвечали они, показывая куда-то вдаль трамвайного пути. – Там стоит тётенька с тележкой и всем продаёт мороженое.

            Слово «там» вызывало у меня нерешительность. Если я выйду со двора, из которого выходить мне ещё не разрешалось, то, как я найду это «там»? И, потом, если тётенька с тележкой, рассуждал я, то значит, она может эту тележку катить куда захочет. А, вдруг, эта тётенька, укатила уже эту тележку и «там» её уже нет?

           

            Солнце стояло в зените. Утоптанный двор жарился под безоблачным небом. До обеда было ещё долго. Старшие и младшие  прижались к островкам теней кто как мог. Никто не обращал на меня внимания, и я решился.

            Шагнув за границу покосившихся деревянных ворот, я очутился в узком переулке, в который только что въехал смешной автомобильчик с деревянными реечками по бокам, жёлто-коричневого цвета. Я узнал знакомую почтовую машину. Из неё вышел шофёр с холщёвой сумкой и, ловко приладив желобки к синему почтовому ящику, забрал письма.                                                                                Я повернул направо и вышел на Вятскую улицу, по которой громыхнул трамвай. Я уже ездил на таком красном трамвае не один раз с родителями. Они покупали отрывные билетики у кондуктора только для себя. А я проходил с ними в вагон бесплатно, садился на блестящее деревянное сидение, состоящее из множества деревянных реечек, покрытых лаком, и завидовал ребятишкам постарше, которых кондукторша ставила к первой стойке у ступенек вагона и отмеряла их рост. Если рост мальчишки или девчонки превышал какую-то отметку, то она решительно говорила их родителям: «Платите за проезд». Все возражения о том, что им ещё нет семи лет, она пресекала, указывая на метку: «Есть правила. Большой уже ребёнок. Платите». Затем кондуктор дёргала висевшую у неё над головой треугольную рукоятку, раздавался резкий и весёлый звонок, и трамвай со скрежетом и постукиванием, чуть покачиваясь, катился по рельсам.

            Но сегодня я был без родителей и я должен был пешком преодолеть дорогу, которая вела к заветной тележке с мороженым.

            Навстречу попадались редкие прохожие. Это был рабочий день, и в это полуденное время почти всё взрослое население находилось на своих рабочих местах. Я целеустремлённо шагал по горячему асфальту, обрамлённому старыми тополями. Улица казалась мне бесконечной, но не страшной. Я поверил в свои силы, и прыть моя росла по мере приближения к волшебному месту «там».         

            - Ты куда это идёшь один, мальчик? Такой маленький и без родителей! Безобразие!

            Я поднял голову и посмотрел на говорящего. Тон его голоса мне не понравился, но я понял, что нужно ответить.

            - Я иду за мороженым, туда, - показал я рукой вперёд и неожиданно для себя заприметил вдалеке металлический сундук на двух больших колёсах, который стоял на перекрёстке, под каменным балкончиком зелёного школьного здания.

            - Как тебя могли отпустить одного? Где твои родители? – не успокаивался гражданин.

            - На работе, - ответил я и подумал: «Какой глупый дядя. Разве он не знает, что в это время родители должны быть на работе!?».

            - Сейчас же вернись домой. Ты знаешь, где твой дом?

            - Он там, - показал я начало пройденного пути.

            - Ты из соскинских домов? – продолжал он допрашивать.

            - Да, - показал я свою осведомлённость, хотя не понимал, что это означает. Только несколькими годами позже отец объяснил мне, что несколько доходных домов, включая наш, принадлежали купцу Соскину. После революции купца, естественно, не стало, а название, образованное от его фамилии ещё долго держалось в памяти коренных обитателей.

            - Давай я тебя провожу, мне всё равно идти в ту сторону.

            «Ну, уж нет», - подумал я,- «осталось совсем немножко пройти».

            - Вот он, вот он, - сзади меня, раздались разновозрастные голоса.

            - Ну, надо же, на целых две остановки ушёл.

            - Кто тебе разрешил уходить со двора?

            - Вот шустрый какой!

            - Идём скорее домой!

            Меня тормошили, взяли за руку и потянули за собой, как я не сопротивлялся.

            Мне было очень обидно. До цели оставалось совсем немного, а я её не достиг. Если бы не этот дядька, на которого я потратил столько времени, я бы успел купить себе мороженого.

            Ты хотел купить мороженое? – спрашивали меня. – Но за мороженое надо платить деньги. Ведь их у тебя наверняка нет.

            Я вывернул карман и показал какую-то медную мелочь, которую я находил, изредка гуляя во дворе.

            - Этого мало, - поясняли мне по дороге. Нужны бумажные, или беленькие монетки.

            Это меня несколько утешило. Значит я не получил бы мороженого, даже если бы добрался до заветной тележки. Придётся разузнать поподробнее об этих бумажках и монетках и сколько их нужно насобирать, чтобы их хватило, когда я отправлюсь за мороженым в следующий раз.

 

2008

 

© Copyright: Геннадий Дергачев, 2012

Регистрационный номер №0041411

от 11 апреля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0041411 выдан для произведения:

            Стояло тёплое лето 1955 года. Соседские мальчишки, сидя на пыльной затоптанной дворовой скамейке, ели мороженое. Я был уже знаком с этим лакомством. Взрослые члены семьи нет-нет, да приносили мне холодные брусочки, всегда сопровождая угощение словами: «Ешь медленно, а то застудишь горло». Но я торопился, потому что приспущенная бумажка обёртки быстро пачкала пальцы талыми молочными струйками. Вафли намокали и утрачивали свой завлекательный хруст. Потому я и не очень стремился затягивать этот процесс поглощения сладкого холода. Съедая очередную порцию, я решал трудную задачу: где взрослые берут мороженое? В магазине, в котором я иногда бывал с родителями, мороженого не было.

            - Где взять мороженое? – спросил я старших пацанят нашего двора.

            - Там, - отвечали они, показывая куда-то вдаль трамвайного пути. – Там стоит тётенька с тележкой и всем продаёт мороженое.

            Слово «там» вызывало у меня нерешительность. Если я выйду со двора, из которого выходить мне ещё не разрешалось, то, как я найду это «там»? И, потом, если тётенька с тележкой, рассуждал я, то значит, она может эту тележку катить куда захочет. А, вдруг, эта тётенька, укатила уже эту тележку и «там» её уже нет?

           

            Солнце стояло в зените. Утоптанный двор жарился под безоблачным небом. До обеда было ещё долго. Старшие и младшие  прижались к островкам теней кто как мог. Никто не обращал на меня внимания, и я решился.

            Шагнув за границу покосившихся деревянных ворот, я очутился в узком переулке, в который только что въехал смешной автомобильчик с деревянными реечками по бокам, жёлто-коричневого цвета. Я узнал знакомую почтовую машину. Из неё вышел шофёр с холщёвой сумкой и, ловко приладив желобки к синему почтовому ящику, забрал письма.                                                                                Я повернул направо и вышел на Вятскую улицу, по которой громыхнул трамвай. Я уже ездил на таком красном трамвае не один раз с родителями. Они покупали отрывные билетики у кондуктора только для себя. А я проходил с ними в вагон бесплатно, садился на блестящее деревянное сидение, состоящее из множества деревянных реечек, покрытых лаком, и завидовал ребятишкам постарше, которых кондукторша ставила к первой стойке у ступенек вагона и отмеряла их рост. Если рост мальчишки или девчонки превышал какую-то отметку, то она решительно говорила их родителям: «Платите за проезд». Все возражения о том, что им ещё нет семи лет, она пресекала, указывая на метку: «Есть правила. Большой уже ребёнок. Платите». Затем кондуктор дёргала висевшую у неё над головой треугольную рукоятку, раздавался резкий и весёлый звонок, и трамвай со скрежетом и постукиванием, чуть покачиваясь, катился по рельсам.

            Но сегодня я был без родителей и я должен был пешком преодолеть дорогу, которая вела к заветной тележке с мороженым.

            Навстречу попадались редкие прохожие. Это был рабочий день, и в это полуденное время почти всё взрослое население находилось на своих рабочих местах. Я целеустремлённо шагал по горячему асфальту, обрамлённому старыми тополями. Улица казалась мне бесконечной, но не страшной. Я поверил в свои силы, и прыть моя росла по мере приближения к волшебному месту «там».         

            - Ты куда это идёшь один, мальчик? Такой маленький и без родителей! Безобразие!

            Я поднял голову и посмотрел на говорящего. Тон его голоса мне не понравился, но я понял, что нужно ответить.

            - Я иду за мороженым, туда, - показал я рукой вперёд и неожиданно для себя заприметил вдалеке металлический сундук на двух больших колёсах, который стоял на перекрёстке, под каменным балкончиком зелёного школьного здания.

            - Как тебя могли отпустить одного? Где твои родители? – не успокаивался гражданин.

            - На работе, - ответил я и подумал: «Какой глупый дядя. Разве он не знает, что в это время родители должны быть на работе!?».

            - Сейчас же вернись домой. Ты знаешь, где твой дом?

            - Он там, - показал я начало пройденного пути.

            - Ты из соскинских домов? – продолжал он допрашивать.

            - Да, - показал я свою осведомлённость, хотя не понимал, что это означает. Только несколькими годами позже отец объяснил мне, что несколько доходных домов, включая наш, принадлежали купцу Соскину. После революции купца, естественно, не стало, а название, образованное от его фамилии ещё долго держалось в памяти коренных обитателей.

            - Давай я тебя провожу, мне всё равно идти в ту сторону.

            «Ну, уж нет», - подумал я,- «осталось совсем немножко пройти».

            - Вот он, вот он, - сзади меня, раздались разновозрастные голоса.

            - Ну, надо же, на целых две остановки ушёл.

            - Кто тебе разрешил уходить со двора?

            - Вот шустрый какой!

            - Идём скорее домой!

            Меня тормошили, взяли за руку и потянули за собой, как я не сопротивлялся.

            Мне было очень обидно. До цели оставалось совсем немного, а я её не достиг. Если бы не этот дядька, на которого я потратил столько времени, я бы успел купить себе мороженого.

            Ты хотел купить мороженое? – спрашивали меня. – Но за мороженое надо платить деньги. Ведь их у тебя наверняка нет.

            Я вывернул карман и показал какую-то медную мелочь, которую я находил, изредка гуляя во дворе.

            - Этого мало, - поясняли мне по дороге. Нужны бумажные, или беленькие монетки.

            Это меня несколько утешило. Значит я не получил бы мороженого, даже если бы добрался до заветной тележки. Придётся разузнать поподробнее об этих бумажках и монетках и сколько их нужно насобирать, чтобы их хватило, когда я отправлюсь за мороженым в следующий раз.

 

2008

 

Рейтинг: 0 382 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
175
140
127
118
117
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
112
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
106
101
101
98
97
97
95
94
93
91
90
89
86
85
84
83
81
80
77
76
75
61
52
50