ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Эдипов комплекс

 

Эдипов комплекс

article227107.jpg
     Горька, беспросветна мужская доля в подлунном, бренном мире сём… Горька?! Беспросветна?! – чуть не забыл главный, коренной всему эпитет – бессмысленна! Вы подайте знак, незаметно подмигнув, тайком приложив палец к губам, мягко, предупредительно наступив под скатертью на ногу, той гениальной поэтессе, что, аки лев рыкающий, застольной молитвою, случайным талантом своим прославляет горечь женской доли. Как это в ее стиле – сотворить, изобразить из богом данного удовольствия осмысленного женского бытия сакральное несение креста. «Доля ты русская, долюшка женская, вряд ли труднее сыскать…». Ах, это Некрасов, говорите? А вон, вишь-ты, горше Цветаевой скулит… Грех, фарисейство это, жаловаться на жизнь, когда тебе понятен смысл ее, а он тебе, женщине, безусловно понятен. Я здесь только о женщине русской…, и не потому, что, скажем, американская либо европейская вряд ли вполне женщина, учитывая патологически мужские ее потенции и претензии, а просто я их не знаю вовсе, но только ущербная и слепая, приговоренная судьбою к бесплодию дура станет бороться за равенство в правах и возможностях с ущербным и слепым, осужденным судьбою на вечную бессмысленность мужчиной. Если женщина, её предначертание к материнству есть альфа и омега бытия, то, пользуясь греческим же алфавитом, мужчина тянет лишь на букву зета или кси, уж больно те, в прописном виде, напоминают сперматозоид, - песни из них не сложить, но и без них не спеть.

     Мужчина, рождаясь вроде бы зрячим, каждым шагом бестолкового существования своего все ищет и ищет оправдание этому существованию и…, так и не найдя ответа, умирает отчаявшимся, во мгле Эдиповой слепоты. Почему Эдиповой? Да потому, что несчастный Фиванский царь, сделавшийся заложником дельфийских пророчеств, выколол себе глаза за поступки, которые совершал в слепом неведении, лишь по скучающей капризной воле олимпийских богов. Его самоосуждение на слепоту физическую – лишь горькая метафора фигуральной его слепоты перед судьбою. Не так ли и мужчина вообще, не токмо царь, но и плебей последний, он не ведает, что творит, зачем творит, ради каких таких чужих идей и планов творит? Слишком, чересчур для тщеславия его сознавать, что всей функции его на земле лишь пара семенных впрысков, а всё остальное для него – Соломонова суета сует и томление духа, но только для него…, ибо для матери, с момента зачатия и лишь с него, суета как раз и заканчивается, а начинается осмысленная от копчика до макушки жизнь. С акта рождения ребенка обрыдлый вопрос «зачем жизнь?» навсегда исчезает из женской головы как бессмысленный, ненужный и просто глупый, тогда как в мозгу мужчины он начинает расти скоростями раковой опухоли. До середины жизни вопрос этот, метастазы его еще не столь ощутимы, - мы ищем себя, самореализуемся в спорте, науках, искусствах, потугах в бизнесе и политике, но:

«Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины.
Каков он был, о, как произнесу,
Тот дикий лес, дремучий и грозящий,
Чей давний ужас в памяти несу!
Так горек он, что смерть едва ль не слаще…»

     «Смерть едва ль не слаще…». Именно! Именно слаще и именно после середины жизни, когда останавливаешься передохнуть, отдышаться и, оглядываясь, видишь, что все сотворенное тобою есть тлен, прах, мертворожденный плод ничтожного тщеславия. Если продолжать читать, найти в себе силы дочитать скучнейшего Данте до конца, то можно увидеть, что в аду-то только и есть, что мужчины, а вот в Раю, в Эмпирии, за Девятым Небом, над всем в мире лишь один светлый образ – образ девы Марии, матери Марии:

«Я дева мать, дочь своего же сына,
Смиренней и возвышенней всего,
Предызбранная промыслом вершина…»

     «Дочь своего же сына…». Хм… Алигьери все-таки сын своего века. Тот факт, что над всем миром если кто и стоит, то только Мать, а никакой не Отец, ибо осеменитель еще не есть творец, мне был понятен и без Данте, но вот прочитав парадоксальный оксиморон про дочь своего же сына вдруг задумаешься: а не отсюда ли, не из этой ли строки (а вовсе не у Софокла) взял беспокойный Фрейд идею одного из основополагающих понятий своего психоанализа? Возможно, с точки зрения диагностики невротических патологий, Эдипов комплекс мальчика, подсознательно желающего свою мать и рассматривающего отца как своего полового соперника, и имеет под собой хоть какой-то смысл, но мне видится проблема Эдипова комплекса в совсем ином ракурсе. Эдип выколол себе глаза не потому, что убил своего отца и женился на своей матери (он ведь не ведал этого в момент совершения как одного, так и второго преступления ни сознательно, ни подсознательно), а в следствие того, что убил незнакомца и женился на его вдове исходя из святого побуждения не сотворить подобного со своими приемными родителями, коих искренне считал настоящими. Трагедия Фиванского царя не столько в бессмысленности сопротивления судьбе, сколько в прямом вреде любого такого сопротивления. Ключевое слово здесь – судьба. Горечь, беспросветность мужской доли (судьбы) на земле в том, что он не умирает сразу после осеменения, испытав в последний миг божественный восторг оргазма, как это разумно происходит лишь у некоторых видов насекомых, а продолжает жить, по глупости или сознательно закрывая глаза на очевидность бессмысленности дальнейшей своей жизни, ибо не носить ему плода под сердцем, не родить жизни новой, а вот уничтожить... И даже если ты гениален, как Рихард Вагнер, то всегда придет Адольф Гитлер и станет сжигать под твою божественную музыку людей в печи; а ежели ты яйцеголов, как Эрнест Резерфорд, то всегда найдется Роберт Оппенгеймер, что сотворит из твоего открытия бомбу, и Гарри Трумен, который ее взорвет.

     Вы подайте знак, незаметно подмигнув, тайком приложив палец к губам, мягко, предупредительно наступив под скатертью на ногу, той гениальной поэтессе, что, аки лев рыкающий, застольной молитвою, случайным талантом своим прославляет горечь женской доли, ибо женская доля прекрасна, мужская же…

© Copyright: Владимир Степанищев, 2014

Регистрационный номер №0227107

от 16 июля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0227107 выдан для произведения:      Горька, беспросветна мужская доля в подлунном, бренном мире сём… Горька?! Беспросветна?! – чуть не забыл главный, коренной всему эпитет – бессмысленна! Вы подайте знак, незаметно подмигнув, тайком приложив палец к губам, мягко, предупредительно наступив под скатертью на ногу, той гениальной поэтессе, что, аки лев рыкающий, застольной молитвою, случайным талантом своим прославляет горечь женской доли. Как это в ее стиле – сотворить, изобразить из богом данного удовольствия осмысленного женского бытия сакральное несение креста. «Доля ты русская, долюшка женская, вряд ли труднее сыскать…». Ах, это Некрасов, говорите? А вон, вишь-ты, горше Цветаевой скулит… Грех, фарисейство это, жаловаться на жизнь, когда тебе понятен смысл ее, а он тебе, женщине, безусловно понятен. Я здесь только о женщине русской…, и не потому, что, скажем, американская либо европейская вряд ли вполне женщина, учитывая патологически мужские ее потенции и претензии, а просто я их не знаю вовсе, но только ущербная и слепая, приговоренная судьбою к бесплодию дура станет бороться за равенство в правах и возможностях с ущербным и слепым, осужденным судьбою на вечную бессмысленность мужчиной. Если женщина, её предначертание к материнству есть альфа и омега бытия, то, пользуясь греческим же алфавитом, мужчина тянет лишь на букву зета или кси, уж больно те, в прописном виде, напоминают сперматозоид, - песни из них не сложить, но и без них не спеть.

     Мужчина, рождаясь вроде бы зрячим, каждым шагом бестолкового существования своего все ищет и ищет оправдание этому существованию и…, так и не найдя ответа, умирает отчаявшимся, во мгле Эдиповой слепоты. Почему Эдиповой? Да потому, что несчастный Фиванский царь, сделавшийся заложником дельфийских пророчеств, выколол себе глаза за поступки, которые совершал в слепом неведении, лишь по скучающей капризной воле олимпийских богов. Его самоосуждение на слепоту физическую – лишь горькая метафора фигуральной его слепоты перед судьбою. Не так ли и мужчина вообще, не токмо царь, но и плебей последний, он не ведает, что творит, зачем творит, ради каких таких чужих идей и планов творит? Слишком, чересчур для тщеславия его сознавать, что всей функции его на земле лишь пара семенных впрысков, а всё остальное для него – Соломонова суета сует и томление духа, но только для него…, ибо для матери, с момента зачатия и лишь с него, суета как раз и заканчивается, а начинается осмысленная от копчика до макушки жизнь. С акта рождения ребенка обрыдлый вопрос «зачем жизнь?» навсегда исчезает из женской головы как бессмысленный, ненужный и просто глупый, тогда как в мозгу мужчины он начинает расти скоростями раковой опухоли. До середины жизни вопрос этот, метастазы его еще не столь ощутимы, - мы ищем себя, самореализуемся в спорте, науках, искусствах, потугах в бизнесе и политике, но:

«Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины.
Каков он был, о, как произнесу,
Тот дикий лес, дремучий и грозящий,
Чей давний ужас в памяти несу!
Так горек он, что смерть едва ль не слаще…»

     «Смерть едва ль не слаще…». Именно! Именно слаще и именно после середины жизни, когда останавливаешься передохнуть, отдышаться и, оглядываясь, видишь, что все сотворенное тобою есть тлен, прах, мертворожденный плод ничтожного тщеславия. Если продолжать читать, найти в себе силы дочитать скучнейшего Данте до конца, то можно увидеть, что в аду-то только и есть, что мужчины, а вот в Раю, в Эмпирии, за Девятым Небом, над всем в мире лишь один светлый образ – образ девы Марии, матери Марии:

«Я дева мать, дочь своего же сына,
Смиренней и возвышенней всего,
Предызбранная промыслом вершина…»

     «Дочь своего же сына…». Хм… Алигьери все-таки сын своего века. Тот факт, что над всем миром если кто и стоит, то только Мать, а никакой не Отец, ибо осеменитель еще не есть творец, мне был понятен и без Данте, но вот прочитав парадоксальный оксиморон про дочь своего же сына вдруг задумаешься: а не отсюда ли, не из этой ли строки (а вовсе не у Софокла) взял беспокойный Фрейд идею одного из основополагающих понятий своего психоанализа? Возможно, с точки зрения диагностики невротических патологий, Эдипов комплекс мальчика, подсознательно желающего свою мать и рассматривающего отца как своего полового соперника, и имеет под собой хоть какой-то смысл, но мне видится проблема Эдипова комплекса в совсем ином ракурсе. Эдип выколол себе глаза не потому, что убил своего отца и женился на своей матери (он ведь не ведал этого в момент совершения как одного, так и второго преступления ни сознательно, ни подсознательно), а в следствие того, что убил незнакомца и женился на его вдове исходя из святого побуждения не сотворить подобного со своими приемными родителями, коих искренне считал настоящими. Трагедия Фиванского царя не столько в бессмысленности сопротивления судьбе, сколько в прямом вреде любого такого сопротивления. Ключевое слово здесь – судьба. Горечь, беспросветность мужской доли (судьбы) на земле в том, что он не умирает сразу после осеменения, испытав в последний миг божественный восторг оргазма, как это разумно происходит лишь у некоторых видов насекомых, а продолжает жить, по глупости или сознательно закрывая глаза на очевидность бессмысленности дальнейшей своей жизни, ибо не носить ему плода под сердцем, не родить жизни новой, а вот уничтожить... И даже если ты гениален, как Рихард Вагнер, то всегда придет Адольф Гитлер и станет сжигать под твою божественную музыку людей в печи; а ежели ты яйцеголов, как Эрнест Резерфорд, то всегда найдется Роберт Оппенгеймер, что сотворит из твоего открытия бомбу, и Гарри Трумен, который ее взорвет.

     Вы подайте знак, незаметно подмигнув, тайком приложив палец к губам, мягко, предупредительно наступив под скатертью на ногу, той гениальной поэтессе, что, аки лев рыкающий, застольной молитвою, случайным талантом своим прославляет горечь женской доли, ибо женская доля прекрасна, мужская же…
Рейтинг: 0 218 просмотров
Комментарии (1)
Серов Владимир # 16 июля 2014 в 15:26 0
Сей опус тоже из разряда "плач Ярославны"! Даже в "Ироническую прозу" не поставлен.