Выбор

20 мая 2012 - Игорь Ширяев
article49192.jpg

              Горячей удушливой жарой надвигался июнь. Оставалась еще неделя до отпуска. А он все еще не решил, куда поехать отдыхать: то ли в Турцию, то ли махнуть в Египет? И вот когда он уже почти определился с выбором, который его устраивал по цене, Егор наткнулся в интернете на очень интересный сайт туристической фирмы с простым, но емким названием «Выбор». Слоган фирмы гласил: «Если вы хотите не просто пожариться на солнце, то этот выбор для Вас!» Именно игра словом «выбор» и привлекла Егора. Предлагаемый тур обещал незабываемые ощущения и впечатления в Крыму. Цена вообще показалась Егору смешной. Он даже подумал, что это розыгрыш, но по телефону указанному на сайте, девушка с приятным голосом подтвердила, что цены самые настоящие, и Егор решился. Она заказал тур с загадочным названием «ГВ-18».

И вот через неделю он уже сидел в вагоне поезда, с приятными соседями по купе и ехал в солнечный Крым, к теплому Черному морю. Время в дороге пролетело быстро, несмотря на изнуряющую жару. Соседи, молодая супружеская пара и сухонький жизнерадостный старичок оказались на удивление приятными людьми. Утром поезд должен был прибыть на конечную станцию и поэтому, вечером вся их разновозрастная компания решила распить бутылочку коньячка, оказавшуюся у запасливого старичка. Они долго болтали, как говориться, «за жизнь», а потом когда в вагоне погасили свет, все уснули…

 Проснулся Егор от грохота выстрелов и долго не мог понять, что происходит. По вагону ходили четверо матросов, перепоясанных пулеметными лентами, а руководил ими пожилой человек в выцветшей линялой гимнастерке и железнодорожной фуражке. Соседей на месте не было: ни старичка, ни супружеской пары. Матросы трясли ничего не понимающих пассажиров на предмет золотишка и ценностей, столь необходимых молодой украинской республике советов. Кто не отдавал, у того забирали силой, а потом  били два матроса с пудовыми кулаками.

 - Вот это спектакль! – восхитился Егор – Класс! И актеры играют так натурально, непонятно только, отчего путевки дешевые?

Размышления Егор прервала хорошая зуботычина и хриплый голос подвыпившего матроса: - Ну-ка, господин хороший, выворачивай карманы! Чемоданчик открывай! -

Заныла, начавшая опухать щека, и Егор неожиданно для себя ответил коротким и жестким тычком в пах. – Ах ты, гнида! – прошипел матрос, сгибаясь пополам и прикрывая татуированными руками причинное место. А его товарищи наседали на мужчину в конце вагона. Мужчина был толст, лыс, и поминутно промакивал не очень чистым платком крупные капли пота на лысине. Он послушно открывал все баулы, сумки и чемоданы, которых у него оказалось неимоверное количество. Егор, воспользовавшись временной неспособностью противника к продолжению диалога, резко толкнул его, и тот, не ожидавший таких действий, опрокинулся на спину, ударился затылком об угол полки и затих. Егор бросился к выходу из вагона. Спрыгнул с лестницы на разноцветный и гомонящий на все голоса перрон. Толкаясь между голосящими бабами с кошелками, и бородатыми мужиками, пробился к зданию вокзала. Он все еще надеялся, что его встретят представители турфирмы, и считал происходящее вокруг мастерски подготовленным спектаклем. То, что это не спектакль он убедился минут через десять.

             Он стоял в тени цветущего каштана и разглядывал забытую кем-то газету «Крымский вестник», когда гомон вокзала неожиданно стих, потом послышался женский крик: - Что же вы делаете, сволочи! – И Егор увидел, как из соседнего вагона вывели пожилого мужчину, в офицерской форме без знаков различия, с разбитым в кровь лицом.

 Конвоиры, два здоровенных, мужика, то и дело злобно подталкивали его прикладами винтовок, тот падал на отполированную сотнями ног брусчатку, но снова поднимался и пошатываясь, шел дальше. У механических мастерских они остановились. – Стой ваше благородие, пришли уже! – сказал один из конвоиров. Офицера подвели к кирпичной стене мастерских. Кирпичи которой, были выщерблены пулями, а земля у стены пропиталась кровью.

             Немедленно, собралась толпа зевак: мужики, бабы и вездесущие ребятишки. От арестанта толпу отделяла редкая цепочка солдат, в до белизны застиранных гимнастерках с винтовками на изготовку. Из толпы рвалась к арестанту молодая дамочка, очень похожую на его попутчицу, но солдаты никого не пускали. Егор подошел поближе и смешался с толпой.

            Подошел высокий, несмотря на жару в кожаной куртке и фуражке комиссар. Он был не брит, с опухшими от бессонницы глазами. Комиссар устало произнес: - Именем революции, офицера царской армии, приговариваю к расстрелу! Готовсь! Пли! -

Винтовки выплюнули жадный до человеческой плоти свинец. Пули остервенело впились в немолодое, но еще крепкое тело жертвы. Ноги у мужчины подогнулись, и он неловко завалился на бок. Толпа выдохнула, а дамочка, похожая на попутчицу Егора, упала в обморок. Вокруг нее заохали и засуетились бабы: - Ить, молоденькая совсем! Кто он ей? Отец? Надо же, как переживает бедняжка! -

            Егор попытался было, протолкаться к ней, но не смог. Тогда он подошел к убитому, все еще надеясь, что это просто представление. Он поискал пульс, пульса не было. Труп был самый, что ни наесть настоящий. Вот тогда и Егору, как-то враз поплохело. Он бессильно опустился на скамейку, и обхватил голову руками. Понять что-либо он не мог. Только что, у него на глазах расстреляли человека за здорово живешь, только за то, что он носил офицерскую форму.

             Тут сзади снова раздались выстрелы, и толпа в ужасе заметалась по вокзалу. Шальные пули выискивали свои жертвы, и на вокзальной площади лежало уже с десяток убитых и раненных. Егор, ничего не понимая, метнулся за скамейку и залег. По площади промчались на лошадях с шашками наголо несколько офицеров. Один из них, худощавый, с морщинистым землистого цвета лицом, с крупными желтыми от никотина зубами, наотмашь рубанул зазевавшегося матроса и тот, харкнув кровью, свалился на мостовую. Но через мгновение, офицеру в голову попала пуля другого матроса. Офицера вышибло из седла, но он зацепился ногой за стремя, и лошадь тащила его по мостовой еще какое-то время.

             Сказать, что Егор был в шоке, ничего не сказать. Он просто впал в ступор и отстраненно смотрел, как падают сраженные шашками и пулями человеческие тела, и каждый упавший отзывался в сердце тупой ноющей болью. Когда бой стих и начали подниматься люди, Егор вдруг, с пугающей четкостью осознал, что отсидеться где-нибудь в сторонке не удастся. Надо было что-то выбирать и присоединяться к какой-то стороне и принимать правила игры, играть в которую совсем не хотелось. А вот какую сторону принимать, было неясно. Но выбор требовалось сделать немедленно, потому что Егор чувствовал: если он сейчас, ни на что не решится, он просто сойдет с ума.

             Тогда он, встал и почувствовал, что не может идти, правая штанина насквозь пропиталась кровью, его крепко зацепило, а он в горячке не почувствовал. Он стоял, шатаясь посреди площади, а с брусчатки на него смотрело мертвое, залитое кровью лицо морщинистого офицера. Егор снова, как будто выключился из ситуации и тут его окликнули: - Эй, ты кто будешь, дядя? –

            Егор оглянулся и увидел веснушчатое лицо молоденького офицера с щегольскими усиками и широкой белозубой улыбкой. От этой улыбки стало как-то спокойнее, и голова стала немного соображать.

 – Я, Егор Алексеевич Бабочкин –

- А я, ротмистр Клюев – снова улыбнулся офицер – Я смотрю зацепило вас, перевязать надо бы…

- Да есть немного… - через силу сказал Егор, и мысли его наконец, ненадолго приобрели четкую форму. - А можно мне с вами? – спросил он, удивляясь своему выбору.

- Отчего нельзя? Можно! Вот подлечитесь немного и приезжайте в Джанкой, там наша часть стоит, меня спросите – он снова улыбнулся и крикнул – Иванов! Перевяжи Егора Алексеевича! – откуда-то из кустов вынырнул пожилой унтер с вислыми прокуренными усами, распорол штанину и начал ловко перевязывать ногу Егора.

-Ниче, ваше благородие, рана хоть и сурьезная, но сквозная, кость не задета, до свадьбы заживет. Идти-то можете? – Егор кивнул – Ну, вот и ладно, давайте-ка мы с вами, до вокзала дойдем, а я подсоблю!-

             Тут Егор потерял сознание. Очнулся он на вокзале в зале ожидания. Рядом с ним сидели его попутчики: жизнерадостный старичок и молодая пара. Все они изумленно смотрели на Егора. – Что, что-то случилось? – удивленно спросил Егор.

- Да, в общем ничего особенного, если не считать, что за ночь вы, совершенно поседели… – ответил ему старичок. Егор посмотрел на правую ногу и побледнел, шорты открывали старый белесый шрам которого раньше не было и это Егор помнил совершенно точно.

             Но впасть в раздумья ему не дали, наконец, приехали встречающие тур фирмы и извинившись за опоздание повезли их в гостиницу.

 

© Copyright: Игорь Ширяев, 2012

Регистрационный номер №0049192

от 20 мая 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0049192 выдан для произведения:

              Горячей удушливой жарой надвигался июнь. Оставалась еще неделя до отпуска. А он все еще не решил, куда поехать отдыхать: то ли в Турцию, то ли махнуть в Египет? И вот когда он уже почти определился с выбором, который его устраивал по цене, Егор наткнулся в интернете на очень интересный сайт туристической фирмы с простым, но емким названием «Выбор». Слоган фирмы гласил: «Если вы хотите не просто пожариться на солнце, то этот выбор для Вас!» Именно игра словом «выбор» и привлекла Егора. Предлагаемый тур обещал незабываемые ощущения и впечатления в Крыму. Цена вообще показалась Егору смешной. Он даже подумал, что это розыгрыш, но по телефону указанному на сайте, девушка с приятным голосом подтвердила, что цены самые настоящие, и Егор решился. Она заказал тур с загадочным названием «ГВ-18».

И вот через неделю он уже сидел в вагоне поезда, с приятными соседями по купе и ехал в солнечный Крым, к теплому Черному морю. Время в дороге пролетело быстро, несмотря на изнуряющую жару. Соседи, молодая супружеская пара и сухонький жизнерадостный старичок оказались на удивление приятными людьми. Утром поезд должен был прибыть на конечную станцию и поэтому, вечером вся их разновозрастная компания решила распить бутылочку коньячка, оказавшуюся у запасливого старичка. Они долго болтали, как говориться, «за жизнь», а потом когда в вагоне погасили свет, все уснули…

 Проснулся Егор от грохота выстрелов и долго не мог понять, что происходит. По вагону ходили четверо матросов, перепоясанных пулеметными лентами, а руководил ими пожилой человек в выцветшей линялой гимнастерке и железнодорожной фуражке. Соседей на месте не было: ни старичка, ни супружеской пары. Матросы трясли ничего не понимающих пассажиров на предмет золотишка и ценностей, столь необходимых молодой украинской республике советов. Кто не отдавал, у того забирали силой, а потом  били два матроса с пудовыми кулаками.

 - Вот это спектакль! – восхитился Егор – Класс! И актеры играют так натурально, непонятно только, отчего путевки дешевые?

Размышления Егор прервала хорошая зуботычина и хриплый голос подвыпившего матроса: - Ну-ка, господин хороший, выворачивай карманы! Чемоданчик открывай! -

Заныла, начавшая опухать щека, и Егор неожиданно для себя ответил коротким и жестким тычком в пах. – Ах ты, гнида! – прошипел матрос, сгибаясь пополам и прикрывая татуированными руками причинное место. А его товарищи наседали на мужчину в конце вагона. Мужчина был толст, лыс, и поминутно промакивал не очень чистым платком крупные капли пота на лысине. Он послушно открывал все баулы, сумки и чемоданы, которых у него оказалось неимоверное количество. Егор, воспользовавшись временной неспособностью противника к продолжению диалога, резко толкнул его, и тот, не ожидавший таких действий, опрокинулся на спину, ударился затылком об угол полки и затих. Егор бросился к выходу из вагона. Спрыгнул с лестницы на разноцветный и гомонящий на все голоса перрон. Толкаясь между голосящими бабами с кошелками, и бородатыми мужиками, пробился к зданию вокзала. Он все еще надеялся, что его встретят представители турфирмы, и считал происходящее вокруг мастерски подготовленным спектаклем. То, что это не спектакль он убедился минут через десять.

             Он стоял в тени цветущего каштана и разглядывал забытую кем-то газету «Крымский вестник», когда гомон вокзала неожиданно стих, потом послышался женский крик: - Что же вы делаете, сволочи! – И Егор увидел, как из соседнего вагона вывели пожилого мужчину, в офицерской форме без знаков различия, с разбитым в кровь лицом.

 Конвоиры, два здоровенных, мужика, то и дело злобно подталкивали его прикладами винтовок, тот падал на отполированную сотнями ног брусчатку, но снова поднимался и пошатываясь, шел дальше. У механических мастерских они остановились. – Стой ваше благородие, пришли уже! – сказал один из конвоиров. Офицера подвели к кирпичной стене мастерских. Кирпичи которой, были выщерблены пулями, а земля у стены пропиталась кровью.

             Немедленно, собралась толпа зевак: мужики, бабы и вездесущие ребятишки. От арестанта толпу отделяла редкая цепочка солдат, в до белизны застиранных гимнастерках с винтовками на изготовку. Из толпы рвалась к арестанту молодая дамочка, очень похожую на его попутчицу, но солдаты никого не пускали. Егор подошел поближе и смешался с толпой.

            Подошел высокий, несмотря на жару в кожаной куртке и фуражке комиссар. Он был не брит, с опухшими от бессонницы глазами. Комиссар устало произнес: - Именем революции, офицера царской армии, приговариваю к расстрелу! Готовсь! Пли! -

Винтовки выплюнули жадный до человеческой плоти свинец. Пули остервенело впились в немолодое, но еще крепкое тело жертвы. Ноги у мужчины подогнулись, и он неловко завалился на бок. Толпа выдохнула, а дамочка, похожая на попутчицу Егора, упала в обморок. Вокруг нее заохали и засуетились бабы: - Ить, молоденькая совсем! Кто он ей? Отец? Надо же, как переживает бедняжка! -

            Егор попытался было, протолкаться к ней, но не смог. Тогда он подошел к убитому, все еще надеясь, что это просто представление. Он поискал пульс, пульса не было. Труп был самый, что ни наесть настоящий. Вот тогда и Егору, как-то враз поплохело. Он бессильно опустился на скамейку, и обхватил голову руками. Понять что-либо он не мог. Только что, у него на глазах расстреляли человека за здорово живешь, только за то, что он носил офицерскую форму.

             Тут сзади снова раздались выстрелы, и толпа в ужасе заметалась по вокзалу. Шальные пули выискивали свои жертвы, и на вокзальной площади лежало уже с десяток убитых и раненных. Егор, ничего не понимая, метнулся за скамейку и залег. По площади промчались на лошадях с шашками наголо несколько офицеров. Один из них, худощавый, с морщинистым землистого цвета лицом, с крупными желтыми от никотина зубами, наотмашь рубанул зазевавшегося матроса и тот, харкнув кровью, свалился на мостовую. Но через мгновение, офицеру в голову попала пуля другого матроса. Офицера вышибло из седла, но он зацепился ногой за стремя, и лошадь тащила его по мостовой еще какое-то время.

             Сказать, что Егор был в шоке, ничего не сказать. Он просто впал в ступор и отстраненно смотрел, как падают сраженные шашками и пулями человеческие тела, и каждый упавший отзывался в сердце тупой ноющей болью. Когда бой стих и начали подниматься люди, Егор вдруг, с пугающей четкостью осознал, что отсидеться где-нибудь в сторонке не удастся. Надо было что-то выбирать и присоединяться к какой-то стороне и принимать правила игры, играть в которую совсем не хотелось. А вот какую сторону принимать, было неясно. Но выбор требовалось сделать немедленно, потому что Егор чувствовал: если он сейчас, ни на что не решится, он просто сойдет с ума.

             Тогда он, встал и почувствовал, что не может идти, правая штанина насквозь пропиталась кровью, его крепко зацепило, а он в горячке не почувствовал. Он стоял, шатаясь посреди площади, а с брусчатки на него смотрело мертвое, залитое кровью лицо морщинистого офицера. Егор снова, как будто выключился из ситуации и тут его окликнули: - Эй, ты кто будешь, дядя? –

            Егор оглянулся и увидел веснушчатое лицо молоденького офицера с щегольскими усиками и широкой белозубой улыбкой. От этой улыбки стало как-то спокойнее, и голова стала немного соображать.

 – Я, Егор Алексеевич Бабочкин –

- А я, ротмистр Клюев – снова улыбнулся офицер – Я смотрю зацепило вас, перевязать надо бы…

- Да есть немного… - через силу сказал Егор, и мысли его наконец, ненадолго приобрели четкую форму. - А можно мне с вами? – спросил он, удивляясь своему выбору.

- Отчего нельзя? Можно! Вот подлечитесь немного и приезжайте в Джанкой, там наша часть стоит, меня спросите – он снова улыбнулся и крикнул – Иванов! Перевяжи Егора Алексеевича! – откуда-то из кустов вынырнул пожилой унтер с вислыми прокуренными усами, распорол штанину и начал ловко перевязывать ногу Егора.

-Ниче, ваше благородие, рана хоть и сурьезная, но сквозная, кость не задета, до свадьбы заживет. Идти-то можете? – Егор кивнул – Ну, вот и ладно, давайте-ка мы с вами, до вокзала дойдем, а я подсоблю!-

             Тут Егор потерял сознание. Очнулся он на вокзале в зале ожидания. Рядом с ним сидели его попутчики: жизнерадостный старичок и молодая пара. Все они изумленно смотрели на Егора. – Что, что-то случилось? – удивленно спросил Егор.

- Да, в общем ничего особенного, если не считать, что за ночь вы, совершенно поседели… – ответил ему старичок. Егор посмотрел на правую ногу и побледнел, шорты открывали старый белесый шрам которого раньше не было и это Егор помнил совершенно точно.

             Но впасть в раздумья ему не дали, наконец, приехали встречающие тур фирмы и извинившись за опоздание повезли их в гостиницу.

 

Рейтинг: +1 308 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
117
116
113
107
100
96
92
91
90
88
84
82
79
78
78
73
72
72
70
69
66
64
64
63
61
58
58
57
56
54