всёнаружу

18 января 2014 - юрий сотников
article182219.jpg
  Они встретились на автобусной остановке. Вернее, встречал он – мелкий но круглолицый, лупатенький и суетливый, всё время он бегал очами, боясь просмотреть, а розы в его мягких ручонках в сравнении с ним казались шипатыми да злыми, как будто передавали любимого человечка в чужие недобрые руки.
  Кому? Да вот и она вышла из маршрутки с чемоданчиком на колёсах. Высокая зрелая бледная дама в очках, очень похожая на учительницу математики. Которая в сумочке вместе с помадой и тушью всегда носит двойки-тройки да колы единицы, и редко когда среди них заваляется старая сухая пятёрка.
  По всем статьям они познакомились либо по объявлению из центральной газеты, или списались в компьютере – почти не зная друг друга. Видно было, как у него сразу сердце в пятку ушло, заползло, провалилось, даже захромев на ту ногу. Шкандыляя едва, он всё же подошёл к ней, своей лучшей и может быть первой невесте, вручил обеими руками красный букет, и потянулся губами, растягивая их как сосунок до высоты её роста.
  ===================================
 
  Прочитал я у достоевского в подростке, как версилов, получивши наследство после судебных баталий, решил помочь – искренне от сердца – одной нуждающейся девушке, от нищеты искавшей репетиторства по газетным объявлениям; но она ему не поверила – да тут же и один гад к ней подсунулся, про обман наплёл в уши – и подумала девица, что версилов сим благодеянием купить её в наложницы хочет; бросила деньги ему под ноги, а после повесилась – изза того что спервоначалу приняв подношение, она вроде б унизилась перед миром, да и мир этот ей стал противен да гадок. В общем, всё вместе.
  У меня были собственные мысли, такие ж версиловские. Я думал уже, что когда разбогатею сильно, то буду помогать любым бедным семьям, без выбора – но вот если попадётся в какой-либо семье красавица дочка, или даже жена, то вот истинный крест, я даже надеюсь на то чтоб она мне себя предложила, и я сим без сомненья воспользуюсь. Буду мяться, краснеть, заливаясь в стыде, стану требовать от девицы иль бабы гарантий любви, а не просто отплаты услуги – но по чести сказать, всё равно ведь блядну с ней за деньги, и даже втайне себе справедливо обижусь, коль сама не предложит.
  =================================
 
  Интересно, а на том свете работа есть? А то мне постоянно снится батька родной с моим лучшим товарищем, и будто мы снова все вместе строим высотный элеватор. Легко подымая на руках полутонные балки – потому что в космосе притяженье земли много меньше, и к тому же там труд гораздо счастливее. Там господь не ворует зарплату, обирая своих же товарищей – в отличие от прорабов этого мира.
  Интересно, а на свете том голоса есть? русские, немецкие, английские. Оттого что мы с батькой и лучшим дружком всегда работаем молча, вот я и сомневаюсь – но нам хватает в усладу работы простых тёплых улыбок, и когда мои любимые мужики глядят на меня, то кажется будто нас в этот миг поглощает едина господня душа, в которой под огромными факелами словно пылают начертания несказанных слов.
  ================================
 
  Я умею выходить душою из тела… Раньше умел, ещё лет пять назад. Оставляя себя лежать на диване, я сам как на крыльях, невидимый чёрный, прыгал с балкона – и всё же немного боясь, что вдруг вылетаю вместе с телом и об землю серьёзненько шмякнусь.
  Но всё обходилось. Когда хотел приземлённости низменной, то отправлялся к знакомым бабам своим, которых знал близко и махал совместно с мужьями – чтобы вспомнить себя, навестив своё прошлое. А если хотелось величия, то я взлетал к звёздам, крутясь среди них и бравируя малостью огромной души, коей сейчас нет предела – и если я захочу, то вмиг облетю всю вселенную, солидарясь всевышнему. Но я тогда был в памяти, в разуме: и мне стало там страшно потеряться во звёздах, уйти на тот свет безвозвратно, оставив себя на диване: что если я всё же когда-то вернусь божьей местью, а меня закопали? живьём. И буду как муми далай-ламы ждать сто лет своего пробуждения.
  Я больше уже не летаю. Меня гложет страх, гложет ужас… а может, перед собой лишь притворство. Для этих полётов, для душевной нирваны мне приходилось вызывать в фантазьях такие безумствующие видения, что я сомневаюсь от доброго ль бога они. Боюсь, что владел мною яростный дьявол; и продолжая сей опыт, могу я совсем уж отдаться во власть сатаны. Но я хочу этого – хоть и страшусь.
  ===================================
 
  Мне нужно хоть как-то разговаривать с животными, когда я в лесу – а я не знаю их языка. Даже если дома, то всё равно ведь рядом со мной собаки да кошки, и прочая живность – значит, надо быть полиглотом, учиться на курсах для инозверцев.
  Кошкособаки между собой – мяукают или лаят? Никогда раньше не обращал я вниманья подробного к здешней природе; но сейчас вдруг подумалось – может быть псы гоняют котов, потому что не понимают их слов, им чужие беседы все кажутся бранными, с руганью. А коты тоже, услышав сверху, спод крыши, голубиное кули-кули, тут же бросаются в драку чтоб выдергать перья, подозревая позор да насмешку. Даже мы, люди, не усваивая чуждый язык иноземцев, втихомолку щеримся на въедливый клёкот за спиной парочки милующихся туристов – и хотя они ну совершенно точно шепчутся о любви, но через десяток минут и самому терпимому из аборигенов захочется послать их к чёртовой бабушке.
  =================================
 
  Когда люди попадают на небо – то какой же у них язык, понимают ли?
  А то один скажет другому:- Хавдуюду!- Но тот ему в отместку рассердится:- Ты чего на меня гавкаешь?!- и сердитая до драки заварится каша, которая в небесной кастрюле, где между адом да раем всё так неспокойно бурливо, совсем ни к чему.
  Нет; в небесах жизнь должна быть разумно устроена – там любая беседа текёт на улыбках с объятьями. Первый ухватит второго крепко за плечи и начнёт целовать:- ты ж мой родненький! как я ждал тебя здесь – хорошо что ты вовремя помер, а то я соскучился!- Но тот ему в ухо с размаху заедет:- ах ты, гад! Так это изза тебя я сюда окочурился!
  Снова что-то не так. Может, у них всё на жестах, как у глухонемых в телевизоре? Но тогда опять же один другому немо счастья с ладошку отмерит, а тот ему в ответ по самый локоть покажет – это будет большая обида, мутузная ссора.
  ====================================
 
  Надоедливая возня творится вокруг олимпийского огня. Всем хочется его пронести по стране от калининграда до камчатки, а силов не хватает. Особенно у жирных начальников огонёк то тут в руках гаснет, то там опять тухнет. Приходится его ежедневно подпаливать снова, и такое недоверие вливается в сердце, что обязательно чего-нибудь нужное и недешёвое по дороге сожгут – школу иль библиотеку, где лупатые совки в очках крепко держат за руки первоклассников, приговаривая:- это ваше будущее, детишки, это вам обожаемый всеми вововыч в подарок прислал.
  Второй уже месяц по телевизору только о спорте и слышно: действительно, радостно лицезреть стадионы с аренами, счастье достойное приходит с экрана – но только не в мелкую хатку провинции, а снова разносится по столичным апартаментам, чиновным дворцам. Мало того, что деньги спортивные по тем коридорам крутятся ветром, замыляясь в паркетные щели да балконные дырки; но уже и сам спорт близёхонько как к сиське притулился к столицам, на сотни вёрст как чёрт от ладана убёгши из сёл да деревень.
  А хорошо было б собрать вдоль олимпийской трассы всех окрестных жителей, пусть даже не в белых куртках эпикурейцев а в рабочих ватниках настоящих трудяг – и пусть бы мужики с бабами передавали тот факел, поджигая себе и друг дружке сердца от великой мессии.
  ==================================
 
  Мне сейчас очень больно. Я стою, раскорячив по стенке руки да ноги, крепко упёрши свой лоб толоконный в блёклые обои, узор которых расплывается перед глазами. Ещё полчаса назад, когда я не знал своего несчастья – хотя оно уже совершилось, и висело мечом древнего дядьки дамокла над моей головой – то шагал весело по солнечному дню, тревожа лучистой улыбкой дрожащих от счастья окрестных девчат, что в надежде смущённо глядели – не к ним ли иду.
  Нет, к другой; у которой душа ожиданьем жива – пусть минуту, иль год, даже вечность – а лиши её веры надёжной, то кажется в ту же секунду умрёт, не стерпев острой режущей боли сердечной.
  Той что сейчас меня самого бьёт под рёбра – не маленький нож перочинный, а казацкая пика воткнулась зараза, и как будто бы я подымаюсь на ней прямо к солнцу, и оно жжёт да жрёт мою плоть, медленно проворачивая её на толстом раскалённом вертеле.
  Я узнал о беде, переходя через деревянный мостик мелкой речушки, ручья, куда сливали сточные воды хозяева ближних домов. И вот в этих вонючих отбросах, какашных помоях, в гандонах и кровавых затычках я сразу решил утопиться. Именно такая смерть теперь мне к лицу.
  Время пройдёт и я стану смеяться над своими нынешними мученьями. Разложу фотографии на столе – как мы, с кем мы, прошлое о нас – а со снимков проглянут совсем другие личины, которые я даже забуду как звать. И только тоска о несбывшемся вечно пребудет со мной – и с ней тоже – она станет морочить старыми пустыми надеждами о том как могло бы всё сбыться в судьбе, если… В русском языке это если, ежели, да кабы называется сослагательным наклонением – вот так тухло и официально – а в жизни это мечты, грёзы любви, и великие свершения которые могли… Но не хватило решительности отваги и воли, чтобы пойти наперекор мировым событиям – что, казалось бы, войны, болезней чума, и сам конец света – когда за тем светом разгорается новое солнце, ещё ярче звезда, а со смертью приходит бессмертная жизнь. И любовь.

© Copyright: юрий сотников, 2014

Регистрационный номер №0182219

от 18 января 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0182219 выдан для произведения:   Они встретились на автобусной остановке. Вернее, встречал он – мелкий но круглолицый, лупатенький и суетливый, всё время он бегал очами, боясь просмотреть, а розы в его мягких ручонках в сравнении с ним казались шипатыми да злыми, как будто передавали любимого человечка в чужие недобрые руки.
  Кому? Да вот и она вышла из маршрутки с чемоданчиком на колёсах. Высокая зрелая бледная дама в очках, очень похожая на учительницу математики. Которая в сумочке вместе с помадой и тушью всегда носит двойки-тройки да колы единицы, и редко когда среди них заваляется старая сухая пятёрка.
  По всем статьям они познакомились либо по объявлению из центральной газеты, или списались в компьютере – почти не зная друг друга. Видно было, как у него сразу сердце в пятку ушло, заползло, провалилось, даже захромев на ту ногу. Шкандыляя едва, он всё же подошёл к ней, своей лучшей и может быть первой невесте, вручил обеими руками красный букет, и потянулся губами, растягивая их как сосунок до высоты её роста.
  ===================================
 
  Прочитал я у достоевского в подростке, как версилов, получивши наследство после судебных баталий, решил помочь – искренне от сердца – одной нуждающейся девушке, от нищеты искавшей репетиторства по газетным объявлениям; но она ему не поверила – да тут же и один гад к ней подсунулся, про обман наплёл в уши – и подумала девица, что версилов сим благодеянием купить её в наложницы хочет; бросила деньги ему под ноги, а после повесилась – изза того что спервоначалу приняв подношение, она вроде б унизилась перед миром, да и мир этот ей стал противен да гадок. В общем, всё вместе.
  У меня были собственные мысли, такие ж версиловские. Я думал уже, что когда разбогатею сильно, то буду помогать любым бедным семьям, без выбора – но вот если попадётся в какой-либо семье красавица дочка, или даже жена, то вот истинный крест, я даже надеюсь на то чтоб она мне себя предложила, и я сим без сомненья воспользуюсь. Буду мяться, краснеть, заливаясь в стыде, стану требовать от девицы иль бабы гарантий любви, а не просто отплаты услуги – но по чести сказать, всё равно ведь блядну с ней за деньги, и даже втайне себе справедливо обижусь, коль сама не предложит.
  =================================
 
  Интересно, а на том свете работа есть? А то мне постоянно снится батька родной с моим лучшим товарищем, и будто мы снова все вместе строим высотный элеватор. Легко подымая на руках полутонные балки – потому что в космосе притяженье земли много меньше, и к тому же там труд гораздо счастливее. Там господь не ворует зарплату, обирая своих же товарищей – в отличие от прорабов этого мира.
  Интересно, а на свете том голоса есть? русские, немецкие, английские. Оттого что мы с батькой и лучшим дружком всегда работаем молча, вот я и сомневаюсь – но нам хватает в усладу работы простых тёплых улыбок, и когда мои любимые мужики глядят на меня, то кажется будто нас в этот миг поглощает едина господня душа, в которой под огромными факелами словно пылают начертания несказанных слов.
  ================================
 
  Я умею выходить душою из тела… Раньше умел, ещё лет пять назад. Оставляя себя лежать на диване, я сам как на крыльях, невидимый чёрный, прыгал с балкона – и всё же немного боясь, что вдруг вылетаю вместе с телом и об землю серьёзненько шмякнусь.
  Но всё обходилось. Когда хотел приземлённости низменной, то отправлялся к знакомым бабам своим, которых знал близко и махал совместно с мужьями – чтобы вспомнить себя, навестив своё прошлое. А если хотелось величия, то я взлетал к звёздам, крутясь среди них и бравируя малостью огромной души, коей сейчас нет предела – и если я захочу, то вмиг облетю всю вселенную, солидарясь всевышнему. Но я тогда был в памяти, в разуме: и мне стало там страшно потеряться во звёздах, уйти на тот свет безвозвратно, оставив себя на диване: что если я всё же когда-то вернусь божьей местью, а меня закопали? живьём. И буду как муми далай-ламы ждать сто лет своего пробуждения.
  Я больше уже не летаю. Меня гложет страх, гложет ужас… а может, перед собой лишь притворство. Для этих полётов, для душевной нирваны мне приходилось вызывать в фантазьях такие безумствующие видения, что я сомневаюсь от доброго ль бога они. Боюсь, что владел мною яростный дьявол; и продолжая сей опыт, могу я совсем уж отдаться во власть сатаны. Но я хочу этого – хоть и страшусь.
  ===================================
 
  Мне нужно хоть как-то разговаривать с животными, когда я в лесу – а я не знаю их языка. Даже если дома, то всё равно ведь рядом со мной собаки да кошки, и прочая живность – значит, надо быть полиглотом, учиться на курсах для инозверцев.
  Кошкособаки между собой – мяукают или лаят? Никогда раньше не обращал я вниманья подробного к здешней природе; но сейчас вдруг подумалось – может быть псы гоняют котов, потому что не понимают их слов, им чужие беседы все кажутся бранными, с руганью. А коты тоже, услышав сверху, спод крыши, голубиное кули-кули, тут же бросаются в драку чтоб выдергать перья, подозревая позор да насмешку. Даже мы, люди, не усваивая чуждый язык иноземцев, втихомолку щеримся на въедливый клёкот за спиной парочки милующихся туристов – и хотя они ну совершенно точно шепчутся о любви, но через десяток минут и самому терпимому из аборигенов захочется послать их к чёртовой бабушке.
  =================================
 
  Когда люди попадают на небо – то какой же у них язык, понимают ли?
  А то один скажет другому:- Хавдуюду!- Но тот ему в отместку рассердится:- Ты чего на меня гавкаешь?!- и сердитая до драки заварится каша, которая в небесной кастрюле, где между адом да раем всё так неспокойно бурливо, совсем ни к чему.
  Нет; в небесах жизнь должна быть разумно устроена – там любая беседа текёт на улыбках с объятьями. Первый ухватит второго крепко за плечи и начнёт целовать:- ты ж мой родненький! как я ждал тебя здесь – хорошо что ты вовремя помер, а то я соскучился!- Но тот ему в ухо с размаху заедет:- ах ты, гад! Так это изза тебя я сюда окочурился!
  Снова что-то не так. Может, у них всё на жестах, как у глухонемых в телевизоре? Но тогда опять же один другому немо счастья с ладошку отмерит, а тот ему в ответ по самый локоть покажет – это будет большая обида, мутузная ссора.
  ====================================
 
  Надоедливая возня творится вокруг олимпийского огня. Всем хочется его пронести по стране от калининграда до камчатки, а силов не хватает. Особенно у жирных начальников огонёк то тут в руках гаснет, то там опять тухнет. Приходится его ежедневно подпаливать снова, и такое недоверие вливается в сердце, что обязательно чего-нибудь нужное и недешёвое по дороге сожгут – школу иль библиотеку, где лупатые совки в очках крепко держат за руки первоклассников, приговаривая:- это ваше будущее, детишки, это вам обожаемый всеми вововыч в подарок прислал.
  Второй уже месяц по телевизору только о спорте и слышно: действительно, радостно лицезреть стадионы с аренами, счастье достойное приходит с экрана – но только не в мелкую хатку провинции, а снова разносится по столичным апартаментам, чиновным дворцам. Мало того, что деньги спортивные по тем коридорам крутятся ветром, замыляясь в паркетные щели да балконные дырки; но уже и сам спорт близёхонько как к сиське притулился к столицам, на сотни вёрст как чёрт от ладана убёгши из сёл да деревень.
  А хорошо было б собрать вдоль олимпийской трассы всех окрестных жителей, пусть даже не в белых куртках эпикурейцев а в рабочих ватниках настоящих трудяг – и пусть бы мужики с бабами передавали тот факел, поджигая себе и друг дружке сердца от великой мессии.
  ==================================
 
  Мне сейчас очень больно. Я стою, раскорячив по стенке руки да ноги, крепко упёрши свой лоб толоконный в блёклые обои, узор которых расплывается перед глазами. Ещё полчаса назад, когда я не знал своего несчастья – хотя оно уже совершилось, и висело мечом древнего дядьки дамокла над моей головой – то шагал весело по солнечному дню, тревожа лучистой улыбкой дрожащих от счастья окрестных девчат, что в надежде смущённо глядели – не к ним ли иду.
  Нет, к другой; у которой душа ожиданьем жива – пусть минуту, иль год, даже вечность – а лиши её веры надёжной, то кажется в ту же секунду умрёт, не стерпев острой режущей боли сердечной.
  Той что сейчас меня самого бьёт под рёбра – не маленький нож перочинный, а казацкая пика воткнулась зараза, и как будто бы я подымаюсь на ней прямо к солнцу, и оно жжёт да жрёт мою плоть, медленно проворачивая её на толстом раскалённом вертеле.
  Я узнал о беде, переходя через деревянный мостик мелкой речушки, ручья, куда сливали сточные воды хозяева ближних домов. И вот в этих вонючих отбросах, какашных помоях, в гандонах и кровавых затычках я сразу решил утопиться. Именно такая смерть теперь мне к лицу.
  Время пройдёт и я стану смеяться над своими нынешними мученьями. Разложу фотографии на столе – как мы, с кем мы, прошлое о нас – а со снимков проглянут совсем другие личины, которые я даже забуду как звать. И только тоска о несбывшемся вечно пребудет со мной – и с ней тоже – она станет морочить старыми пустыми надеждами о том как могло бы всё сбыться в судьбе, если… В русском языке это если, ежели, да кабы называется сослагательным наклонением – вот так тухло и официально – а в жизни это мечты, грёзы любви, и великие свершения которые могли… Но не хватило решительности отваги и воли, чтобы пойти наперекор мировым событиям – что, казалось бы, войны, болезней чума, и сам конец света – когда за тем светом разгорается новое солнце, ещё ярче звезда, а со смертью приходит бессмертная жизнь. И любовь.
Рейтинг: +1 183 просмотра
Комментарии (2)
Людмила Пименова # 18 января 2014 в 14:42 0
Вы уж только не топитесь где сказали, из-за каких-то там факулов недоподраленных, можа найдется водоем почище поблизости? А то и воды не успеете нахлебаться, мало-ли, заткнет рот невзначай какой артефакт...
Ирония ваша на месте, значит все путем. НО! Чешу репу: а можа всеж-таки "течёт", а не "текёт"?
Ну, такая мелочь, как пренебрежение именами собственными мне тоже знакома! Нескучно!

tanzy2
юрий сотников # 21 января 2014 в 14:10 0
большое спасибо за отзыв. Течёт - слишком офицьяльно для той дедовской местности. Собственные имена - для костей - а души бессмертны. Я рад что смех и слёзы - но не равнодушие
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
125
120
106
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
93
93
Повар Света 22 октября 2017 (Тая Кузмина)
92
91
91
91
86
86
83
79
79
77
76
73
71
70
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
63
63
62
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
56
38