ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Возвращение из отпуска

Возвращение из отпуска

18 февраля 2012 - Александр Шипицын

 

            Самое тяжелое, в службе на Дальнем Востоке, это возвращение из отпуска. Два месяца в раю закончились и впереди десять месяцев службы, не в  райских кущах. Когда летишь на запад, семь часов жизни выигрываешь, а на восток теряешь. В отпуск  едешь налегке, ну несколько килограмм рыбы и икры на презенты, а назад, тащишь на себе как хомяк с гипертрофированными щечками. Как будто может хватить на десять месяцев вина, фруктов и семечек. Да и похмелье от прощаний здоровью не на пользу.

            Самым кошмарным был последний этап. От Хабаровского аэропорта до нашего гарнизона Монгохто. В переводе с орочонского языка Долина Смерти. А?  Каково? Стоишь в очереди перед диспетчером по транзиту, а тебя качает. Всем надо именно в Сов Гавань. Допустим, тебе повезло, и ты садишься в самолет. На такие рейсы, вещички извольте тащить на себе. И заискивая даже перед собачкой носильщика, пытаешься выдать свои 60 кг багажа за 20. Там пятерка, там десятка, и вещи в самолет, ура, втиснуты! Лететь не далеко, не больше часа. И этот час, отдых перед настоящими испытаниями.

            Пробежка с вещами до автобуса, который ни за что не подъедет к аэропорту, может и пойдет тебе на пользу. Но шестьдесят килограмм сумок и чемоданов, через канавы и ухабы, это не каждому спортсмену под силу! Сели, в смысле стали на одну ногу, задавленные горой багажа. Поехали на пирс, может, успеем на катер. Не успели. Не беда, часок можно и на пирсе посидеть, потихоньку подтаскивая вещички к предполагаемому месту причаливания катера. Не угадал. Катер причаливает в двухстах метрах от тебя и твоих вещей.

            На катере хорошо. Сиди себе на чугунном кнехте и смотри, что бы вещи в воду не спихнули. Приплыли. Опять бросок к автобусу, который отвезет на автовокзал, а оттуда за полчаса тебя довезут до Ванино. Там по деревянным сходням на железнодорожный вокзал. Вещи в камеру хранения и обедать. Около 19-ти часов садишься на поезд и через один час десять минут ты на станции Монгохто. Вот тут надо собрать волю в кулак и не расслабляться. Бегом вдоль путей к «коробке», крытому военному грузовику. Последний штурм Зимнего! Полчаса бешеной тряски, когда на поворотах думаешь: «Все, ..ец, приехали!» и все, точно, приехали! Теперь можно  не торопиться. Можно уже не спешить ступить на землю родного гарнизона. Потом, вытянув шею, как кобыла, которая каждую секунду ждет милосердную пулю, тащишь свое добро домой и думаешь: «И на кой мне этот отпуск? Все! В жизни больше не поеду!».

            Я зачем все это так подробно рассказываю? Что бы вы могли почувствовать, что испытали два офицера и их семьи при возвращении из отпуска.

            Они вылетели из Москвы в Хабаровск после десятичасового  почасового переноса вылета по погоде. Этого уже вполне достаточно. Но когда они подлетали к Хабаровску, погода опять испортилась, и их отправили на запасной, какой-то военный, аэродром.

            Сели они уже в сумерках. Больше часа их держали в самолете, а потом сжалились и выпустили погулять вокруг самолета, но просили далеко не расходиться. Часовые здесь глуповатые и часто путают предупредительный выстрел с исполнительным.

            Два капитана,  эти, которые с семьями, немного отошли от самолета, что бы можно было покурить. Здесь они делились впечатлениями от запасного аэродрома, на котором приземлились:

             - Ты смотри, вон тот капонир, как у нас в Монгохто.

             - Да ну тебя! Совсем не похож.

             - А фонари на дороге, тоже как у нас.

             - Э-эээ, они на всех военных аэродромах одинаковые.

             -Досталось нам! Малые, уже с ног валятся.

            - И жены не лучше.

            - Эх, знать бы, где мы, может отсюда домой ближе, чем из Хабаровска добираться.

            - Ну да, ближе. Этот аэродром, наверное, в Приморье находится. Чуешь, как тепло?

             -  Да, уж! Тепло, как же! Это тебе после часового сидения в самолете кажется. У-у, секретность проклятая!

            Они еще посудачили с пол часа и их пригласили на посадку. Когда они уже садились в самолет, какой-то полковник, летевший на соседнем кресле, с чемоданчиком спускался по трапу. Он сел в Уазик и укатил в темноту.

            Когда они все же сели в Хабаровске, то, набравшись храбрости, спросили стюардессу:

            - Девушка, ну скажите, пожалуйста, где мы садились? Мы никому не скажем. Крест на пузе!

            И глядя в их ввалившиеся глаза, она сказала:

            - В какой-то Монгохте, что ли?

            Оба, представив себе, что их еще ждет, чуть не зарыдали. Ведь дома были!

 

© Copyright: Александр Шипицын, 2012

Регистрационный номер №0027817

от 18 февраля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0027817 выдан для произведения:

 

            Самое тяжелое, в службе на Дальнем Востоке, это возвращение из отпуска. Два месяца в раю закончились и впереди десять месяцев службы, не в  райских кущах. Когда летишь на запад, семь часов жизни выигрываешь, а на восток теряешь. В отпуск  едешь налегке, ну несколько килограмм рыбы и икры на презенты, а назад, тащишь на себе как хомяк с гипертрофированными щечками. Как будто может хватить на десять месяцев вина, фруктов и семечек. Да и похмелье от прощаний здоровью не на пользу.

            Самым кошмарным был последний этап. От Хабаровского аэропорта до нашего гарнизона Монгохто. В переводе с орочонского языка Долина Смерти. А?  Каково? Стоишь в очереди перед диспетчером по транзиту, а тебя качает. Всем надо именно в Сов Гавань. Допустим, тебе повезло, и ты садишься в самолет. На такие рейсы, вещички извольте тащить на себе. И заискивая даже перед собачкой носильщика, пытаешься выдать свои 60 кг багажа за 20. Там пятерка, там десятка, и вещи в самолет, ура, втиснуты! Лететь не далеко, не больше часа. И этот час, отдых перед настоящими испытаниями.

            Пробежка с вещами до автобуса, который ни за что не подъедет к аэропорту, может и пойдет тебе на пользу. Но шестьдесят килограмм сумок и чемоданов, через канавы и ухабы, это не каждому спортсмену под силу! Сели, в смысле стали на одну ногу, задавленные горой багажа. Поехали на пирс, может, успеем на катер. Не успели. Не беда, часок можно и на пирсе посидеть, потихоньку подтаскивая вещички к предполагаемому месту причаливания катера. Не угадал. Катер причаливает в двухстах метрах от тебя и твоих вещей.

            На катере хорошо. Сиди себе на чугунном кнехте и смотри, что бы вещи в воду не спихнули. Приплыли. Опять бросок к автобусу, который отвезет на автовокзал, а оттуда за полчаса тебя довезут до Ванино. Там по деревянным сходням на железнодорожный вокзал. Вещи в камеру хранения и обедать. Около 19-ти часов садишься на поезд и через один час десять минут ты на станции Монгохто. Вот тут надо собрать волю в кулак и не расслабляться. Бегом вдоль путей к «коробке», крытому военному грузовику. Последний штурм Зимнего! Полчаса бешеной тряски, когда на поворотах думаешь: «Все, ..ец, приехали!» и все, точно, приехали! Теперь можно  не торопиться. Можно уже не спешить ступить на землю родного гарнизона. Потом, вытянув шею, как кобыла, которая каждую секунду ждет милосердную пулю, тащишь свое добро домой и думаешь: «И на кой мне этот отпуск? Все! В жизни больше не поеду!».

            Я зачем все это так подробно рассказываю? Что бы вы могли почувствовать, что испытали два офицера и их семьи при возвращении из отпуска.

            Они вылетели из Москвы в Хабаровск после десятичасового  почасового переноса вылета по погоде. Этого уже вполне достаточно. Но когда они подлетали к Хабаровску, погода опять испортилась, и их отправили на запасной, какой-то военный, аэродром.

            Сели они уже в сумерках. Больше часа их держали в самолете, а потом сжалились и выпустили погулять вокруг самолета, но просили далеко не расходиться. Часовые здесь глуповатые и часто путают предупредительный выстрел с исполнительным.

            Два капитана,  эти, которые с семьями, немного отошли от самолета, что бы можно было покурить. Здесь они делились впечатлениями от запасного аэродрома, на котором приземлились:

             - Ты смотри, вон тот капонир, как у нас в Монгохто.

             - Да ну тебя! Совсем не похож.

             - А фонари на дороге, тоже как у нас.

             - Э-эээ, они на всех военных аэродромах одинаковые.

             -Досталось нам! Малые, уже с ног валятся.

            - И жены не лучше.

            - Эх, знать бы, где мы, может отсюда домой ближе, чем из Хабаровска добираться.

            - Ну да, ближе. Этот аэродром, наверное, в Приморье находится. Чуешь, как тепло?

             -  Да, уж! Тепло, как же! Это тебе после часового сидения в самолете кажется. У-у, секретность проклятая!

            Они еще посудачили с пол часа и их пригласили на посадку. Когда они уже садились в самолет, какой-то полковник, летевший на соседнем кресле, с чемоданчиком спускался по трапу. Он сел в Уазик и укатил в темноту.

            Когда они все же сели в Хабаровске, то, набравшись храбрости, спросили стюардессу:

            - Девушка, ну скажите, пожалуйста, где мы садились? Мы никому не скажем. Крест на пузе!

            И глядя в их ввалившиеся глаза, она сказала:

            - В какой-то Монгохте, что ли?

            Оба, представив себе, что их еще ждет, чуть не зарыдали. Ведь дома были!

 

Рейтинг: +2 370 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
91
80
75
70
64
63
59
58
57
56
54
54
52
52
52
51
49
49
48
48
47
47
45
45
45
40
40
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
34
30