Воровка

1 июля 2014 - Мила Горина
ДЕЙСТВИЕ РАССКАЗА ПРОИСХОДИТ В XIX в.

Полицейский пристав был срочно вызван в дом хозяйки пекарни Аглаи Петровны Кукушкиной. Полная высокая женщина рассказала, что их обокрала прислуга и скрылась с драгоценностями.
- А что за драгоценности? Золотые, небось? С бриллиантами?! – поинтересовался пристав.
-Ну, мы не заводчики, чтоб бриллианты носить! Украшения в самом деле золотые и все – дочкины! А насчёт камней…
В это время на пороге появилась дочь хозяйки – неказистая девица лет двадцати и тут же вступила в разговор.
- Значит так. Серьги золотые с рубинами. Колье с сапфирами, кольца … Ну, не знаю я, с какими камнями! Три кольца она украла!
- Так. Так! – воскликнул пристав, записывая в свою тетрадь. А как звали вашу прислугу?
- Августой её звали! А по-простому – Гутей.
- Ну, а документы вы её видели? Рекомендации? – продолжал интересоваться участковый пристав.
- Не было у неё ничего. Ни паспорта, ни рекомендаций! – ответила Аглая Петровна.
- Ладно, поедите со мной в участок! – обратился пристав к дочери хозяйки. – А, впрочем, и вы, сударыня тоже!
В участке пристав достал фотографии и выложил их перед Аглаей Петровной и её дочкой.
- Вот она, та девица! – воскликнули обе, указав на одну фотографию.
- А, понятно, это известная воровка, она даже сидела в тюрьме!
- Теперь тоже её надобно посадить, сколько всего украла у моей девочки!
Пристав стал что-то писать.
- Глаза у неё синие, волосы русые? Красивая, верно? – осведомился пристав.
- Да, уж, недурна собой! – отозвалась г-жа Кукушкина, поймав злой взгляд дочери.
… В течение нескольких дней Августа ходила по домам, желая устроиться прислугой. Деньги у неё почти кончились (она продала только одно кольцо), остальные украшения спрятала в платочке за пазухой. Её никуда не брали без паспорта. « Берут только, когда срочно нужна прислуга или помогать на кухне некому» - рассуждала Гутя, чувствуя лёгкое головокружение от голода.
Неожиданно она подошла к двухэтажному особняку. К её удивлению, калитка оказалась незапертой. Дверь ей открыла прислуга в фартуке и провела в зал, где в уютном кресле расположилась хозяйка, ещё довольно молодая дама с открытым добрым лицом. Девушка расплакалась, жалуясь, что у неё украли документы, и поэтому не берут на работу. Хозяйка не особо придала значения её словам. Она понимала, что бедняжка нуждается в работе, и она должна ей помочь.
- Сейчас сможешь на кухне помогать, а через месяц горничная дочери уезжает в деревню, будешь Танюшку мою обхаживать!
Впервые за много лет Гутя почувствовала себя в душевном тепле, не такой одинокой.
– Да, что ты стоишь, бедное дитя? Наверное, и голодная?
И хозяйка Любовь Георгиевна, и прислуга поражались, с каким аппетитом Гутя набросилась на еду. Обе только переглядывались.
– Сколько дней ты не ела? – поинтересовалась хозяйка. – Может, и сама со счёта сбилась?
Вот жизнь что делает с несчастными! Августу напоили, накормили, переодели и отвели в комнату, отведённую ей для проживания, где находились две кровати. Одна была предназначена для Татьяниной горничной, другая – для неё. Несчастная девушка даже не почувствовала, как заснула.
Месяц работала Гутя на кухне. Нарезала овощи, мыла кастрюли. Драила полы. Семья, в которую попала Августа, ей нравилась. И Любовь Георгиевна, вдова генерала, и Татьяна, и младший брат Тани – Коля – все по-доброму относились к Августе. Никто её не обижал. Потом, когда она стала работать горничной Тани, впервые почувствовала за всю свою короткую жизнь себя счастливой. Августе нравилось медленно расчёсывать длинные волосы Татьяны, заплетать их в косу, помогать умываться. Таня, хотя и была генеральской дочерью, не была избалована, высокомерна, не то, что Кукушкины.
А Кукушкины частенько наведывались в полицейский участок, где им отвечали, что их прислуга-воровка как в воду канула – нигде её не найти!
Как-то Татьяна, приоткрыв дверь комнаты матери, поинтересовалась, может ли та с ней поговорить.
- Заходи, любимая ! – отозвалась Любовь Георгиевна. Татьяна вошла и устроилась возле матери. Мать сначала не почувствовала, что дочь взволнована.
- Маменька! – проговорила Татьяна. – Я хочу поговорить с вами о своей новой горничной!
- Ты не довольна Августой? – удивилась Любовь Георгиевна.
- Не в том дело… Я довольна ею! Она славная и исполнительная. Я даже не знаю, с чего начать… В общем, когда мы вместе смотрелись в зеркало, и она меня причёсывала, я заметила, что мы очень похожи! Просто она худенькая, неухоженная! Маменька, с чего бы это?! Ну, такое сходство? Вы разве не замечали? У Любови Георгиевны забилось сердце. –
-Ну, те же синие глаза. И цвет волос. И черты лица. – проговорила Татьяна. Даже Коля обратил внимание.
Любовь Георгиевна несколько дней присматривалась к Августе, а потом пригласила для разговора в гостиную. Гутя показалась в дверном проёме.
- Иди ко мне, бедное дитя! Расскажи, пожалуйста, о себе, о своей жизни!
Гутя побледнела.
- Кто были твои родители? Живы ли они? Как случилось, что ты работаешь прислугой? Словом, всё, что ты о себе помнишь!

Гутя присела на край дивана и поджала губы. Любовь Георгиевна поняла, что девушка не намерена ей открываться, что придётся из неё вытягивать слова. Ещё хозяйка заметила, что Гутя дрожит.
- Ну, родителей я своих не помню… Только приёмных… Злые они были! Часто морили голодом. Спала в холодном чулане. Били меня. В 13 лет убежала от них. С тех пор у людей работаю. А что случилось?! – с тревогой в голосе поинтересовалась девушка. Любовь Георгиевна сама была взволнована.
- А как фамилия твоих приёмных родителей?
- Белых. Точно Белых.
- А батюшку как звали?
- Белых Пётр Степанович.
- Стало быть ты Белых Августа Петровна?
- Ничуть нет. Они почему-то даже метрики при рождении на меня не сделали. Странно всё это… Где они меня взяли такую, без документов?! Я спрашивала у них, в чём я была, когда подбросили? Они отвечали, что голая. Может, поэтому и в школу не отдали, что документов не было.
- Ну, если честным путём ты к ним попала, всё равно документы должны были сделать! – заметила Любовь Георгиевна.
Гутя больше всего боялась, что хозяйка узнает о её пристрастии к воровству и выгонит.
Да ещё она за воровство в тюрьме сидела. Но Любовь Георгиевна больше ни о чём её не расспрашивала.
… Когда двадцать лет назад молоденькая Любаша Савельева собиралась рожать, муж её, тогда капитан, должен как назло срочно уехать по службе. Мама, жившая в другом городе, тоже не смогла приехать из-за болезни сестры. Повитуха оказалась уже немолодой женщиной, громкоголосой и не очень приятной. Как было принято, она удалила всех слуг в дальнюю комнату и на кухню, открыла настежь ворота и все двери, и со словами: «Помогай, бог, трудиться!» предстала перед корчившейся от болей Любашей. Через час Люба родила. – Кто? – спросила она повитуху охрипшим от криков голосом.
- Девочка у вас! – ответила та. На какое-то время роженица потеряла сознание, а когда пришла в себя почувствовала вновь страшную боль и детский крик.
- Что, я опять кого-то родила?! Второго ребёнка?! – закричала Любаша. Она была слишком молода и неопытна, чтобы подозревать тогда эту повитуху. Сейчас всё выглядело иначе. Кто-то из семьи или знакомых Белых находился возле ворот или даже входной двери, и повитухе ничего не стоило вынести и отдать ребёнка. Наверное, ей хорошо заплатили!
Муж хотел ещё дочь, чтобы назвать её Любовью в честь матери, но она потом родила Колю. Любовь Георгиевна заплакала. На следующий день никому не сказав ни слова она отправилась к той повивальной бабке. Она помнила, где та жила. «Воровка несчастная! Она похитила моего новорожденного ребёнка, мою девочку. Мои груди переполнялись молоком, а родной ребёнок где-то голодал! За что?!» - негодовала в душе Любовь Георгиевна. Она почувствовала дурноту и остановилась. Какая-то дама довела её к скамейке. «Нет, я должна собрать силы и добраться до неё!». … Через час она стучалась в небольшой неказистый домик на окраине города.
Худая, высокая женщина, открывшая ей дверь, стала пятиться назад.
- Наконец-то я нашла тебя! Наконец-то раскрылась правда! Ты не повитуха! Ты – воровка! Пойдёшь под суд, тварь несчастная!
Когда повитухе некуда было отступать, она спряталась под стол, накрытым длинной скатертью.
- Под столом ты, под столом! Как нашкодившая кошка! Всё равно я до тебя доберусь! – кричала Любовь Георгиевна. – Попробуй только не подтвердить те показания, что тебе предъявят! Ответь мне, ты дочурку мою продала в семью Белых?!
- Да! Да! - из-под стола отвечала повивальная бабка.
- Будь ты проклята!
Любовь Георгиевна вышла из дома. Она наняла извозчика и поехала в полицию. Едва открыв дверь в это суровое учреждение, Любовь Георгиевна оказалась в «объятиях» г-жи Кукушкиной, её дочери и какого-то полицейского чина.
- Ваша дочь служила у меня прислугой! Она известная воровка и обокрала меня!
Любовь Георгиевна почувствовала дурноту. «Где она?» - выдохнула. Любовь Георгиевна.
- Вот! Вот! Полюбуйтесь! За решёткой!
- Маменька! Это я, Таня! Меня на улице эта дама с дочкой схватили за воротник и притащили сюда! Я ничего не понимаю! Они называют меня Августой и кричат, что я украла у них драгоценности! Тут явное недоразумение! Я – Савельева Татьяна Николаевна, дочь генерала, и никогда не была прислугой! Неужели это …
- Тихо! – приказала ей мать. – А вам я всё верну! Ждите меня тут! – сказала она Кукушкиным.
Если не украшениями, то деньгами. Заплачу вдвойне, только заберите своё заявление!
Придя домой, Любовь Георгиевна обратилась к Гуте: «Наша Татьяна в полицейском участке! Её твои Кукушкины схватили на улице и приволокли туда. Обвиняют в краже драгоценностей. Ты ничего не хочешь мне сказать?!»
Гутя заплакала и призналась во всём. Она сказала, что все драгоценности в сохранности, что она успела продать только одно кольцо. Потом она стала одеваться.
- Куда ты? – поинтересовалась Любовь Георгиевна.
- В полицейский участок! Я должна там находиться вместо Татьяны!
- Подожди! – неожиданно Любовь Георгиевна обняла её и прижала к себе, покрывая лицо поцелуями. Августа ничего не могла понять.
- Что с вами?! – прошептала она.
- Никуда ты не пойдёшь! Ты такая же мне дочь, как и Таня! Я совсем недавно узнала об этом! А Белых тебя купили для работы по дому, я поняла это!
Верни мне оставшиеся украшения, а я передам их Кукушкиным. А за кольцо заплачу. Гутя принесла завёрнутые в платочек драгоценности.
Любовь Георгиевна поспешила в полицейский участок, где её уже на пороге ждали Кукушкины. Рассчитавшись с ними и видя, что они забрали заявление, Любовь Георгиевна поспешила к Татьяне, которую за это время избила огромная проститутка. У девушки были синяки на лице и на теле. Сердце матери наполнилось жалостью. «А родись Таня второй, а не первой, мыкалась бы она, как Августа! И ещё неизвестно, кем бы стала!» - терзалась Любовь Георгиевна.
Дома она рассказала дочкам их историю. Девушки плакали. «Всё, ты теперь не горничная, ты моя сестра! И Татьяна расцеловала Августу.
Они все три сидели, обнявшись, когда в столовую вошёл Коля. Сначала он не понял ничего.
- Коля, наша сестра нашлась! – сообщила Таня
-Видишь, как хорошо! – проговорил Коля, застыв на месте. Потом подошёл и обнял Августу... Повитуха умерла, не дожив до суда. То ли совесть её замучила, то ли страх перед тюрьмой не дал жить.
Августе изменили имя . Она стала Любовью Николаевной Савельевой.
Молодые люди, ухаживавшие за сёстрами Савельевыми, знали, что они близнецы. Но многих из них удивляло, что Люба выглядела старше, что у глаз её уже появились морщинки и что она чаще, чем сестра, бывает грустна и задумчива…

© Copyright: Мила Горина, 2014

Регистрационный номер №0224327

от 1 июля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0224327 выдан для произведения:
ДЕЙСТВИЕ РАССКАЗА ПРОИСХОДИТ В XIX в.

Полицейский пристав был срочно вызван в дом хозяйки пекарни Аглаи Петровны Кукушкиной. Полная высокая женщина рассказала, что их обокрала прислуга и скрылась с драгоценностями.
- А что за драгоценности? Золотые, небось? С бриллиантами?! – поинтересовался пристав.
-Ну, мы не заводчики, чтоб бриллианты носить! Украшения в самом деле золотые и все – дочкины! А насчёт камней…
В это время на пороге появилась дочь хозяйки – неказистая девица лет двадцати и тут же вступила в разговор.
- Значит так. Серьги золотые с рубинами. Колье с сапфирами, кольца … Ну, не знаю я, с какими камнями! Три кольца она украла!
- Так. Так! – воскликнул пристав, записывая в свою тетрадь. А как звали вашу прислугу?
- Августой её звали! А по-простому – Гутей.
- Ну, а документы вы её видели? Рекомендации? – продолжал интересоваться участковый пристав.
- Не было у неё ничего. Ни паспорта, ни рекомендаций! – ответила Аглая Петровна.
- Ладно, поедите со мной в участок! – обратился пристав к дочери хозяйки. – А, впрочем, и вы, сударыня тоже!
В участке пристав достал фотографии и выложил их перед Аглаей Петровной и её дочкой.
- Вот она, та девица! – воскликнули обе, указав на одну фотографию.
- А, понятно, это известная воровка, она даже сидела в тюрьме!
- Теперь тоже её надобно посадить, сколько всего украла у моей девочки!
Пристав стал что-то писать.
- Глаза у неё синие, волосы русые? Красивая, верно? – осведомился пристав.
- Да, уж, недурна собой! – отозвалась г-жа Кукушкина, поймав злой взгляд дочери.
… В течение нескольких дней Августа ходила по домам, желая устроиться прислугой. Деньги у неё почти кончились (она продала только одно кольцо), остальные украшения спрятала в платочке за пазухой. Её никуда не брали без паспорта. « Берут только, когда срочно нужна прислуга или помогать на кухне некому» - рассуждала Гутя, чувствуя лёгкое головокружение от голода.
Неожиданно она подошла к двухэтажному особняку. К её удивлению, калитка оказалась незапертой. Дверь ей открыла прислуга в фартуке и провела в зал, где в уютном кресле расположилась хозяйка, ещё довольно молодая дама с открытым добрым лицом. Девушка расплакалась, жалуясь, что у неё украли документы, и поэтому не берут на работу. Хозяйка не особо придала значения её словам. Она понимала, что бедняжка нуждается в работе, и она должна ей помочь.
- Сейчас сможешь на кухне помогать, а через месяц горничная дочери уезжает в деревню, будешь Танюшку мою обхаживать!
Впервые за много лет Гутя почувствовала себя в душевном тепле, не такой одинокой.
– Да, что ты стоишь, бедное дитя? Наверное, и голодная?
И хозяйка Любовь Георгиевна, и прислуга поражались, с каким аппетитом Гутя набросилась на еду. Обе только переглядывались.
– Сколько дней ты не ела? – поинтересовалась хозяйка. – Может, и сама со счёта сбилась?
Вот жизнь что делает с несчастными! Августу напоили, накормили, переодели и отвели в комнату, отведённую ей для проживания, где находились две кровати. Одна была предназначена для Татьяниной горничной, другая – для неё. Несчастная девушка даже не почувствовала, как заснула.
Месяц работала Гутя на кухне. Нарезала овощи, мыла кастрюли. Драила полы. Семья, в которую попала Августа, ей нравилась. И Любовь Георгиевна, вдова генерала, и Татьяна, и младший брат Тани – Коля – все по-доброму относились к Августе. Никто её не обижал. Потом, когда она стала работать горничной Тани, впервые почувствовала за всю свою короткую жизнь себя счастливой. Августе нравилось медленно расчёсывать длинные волосы Татьяны, заплетать их в косу, помогать умываться. Таня, хотя и была генеральской дочерью, не была избалована, высокомерна, не то, что Кукушкины.
А Кукушкины частенько наведывались в полицейский участок, где им отвечали, что их прислуга-воровка как в воду канула – нигде её не найти!
Как-то Татьяна, приоткрыв дверь комнаты матери, поинтересовалась, может ли та с ней поговорить.
- Заходи, любимая ! – отозвалась Любовь Георгиевна. Татьяна вошла и устроилась возле матери. Мать сначала не почувствовала, что дочь взволнована.
- Маменька! – проговорила Татьяна. – Я хочу поговорить с вами о своей новой горничной!
- Ты не довольна Августой? – удивилась Любовь Георгиевна.
- Не в том дело… Я довольна ею! Она славная и исполнительная. Я даже не знаю, с чего начать… В общем, когда мы вместе смотрелись в зеркало, и она меня причёсывала, я заметила, что мы очень похожи! Просто она худенькая, неухоженная! Маменька, с чего бы это?! Ну, такое сходство? Вы разве не замечали? У Любови Георгиевны забилось сердце. –
-Ну, те же синие глаза. И цвет волос. И черты лица. – проговорила Татьяна. Даже Коля обратил внимание.
Любовь Георгиевна несколько дней присматривалась к Августе, а потом пригласила для разговора в гостиную. Гутя показалась в дверном проёме.
- Иди ко мне, бедное дитя! Расскажи, пожалуйста, о себе, о своей жизни!
Гутя побледнела.
- Кто были твои родители? Живы ли они? Как случилось, что ты работаешь прислугой? Словом, всё, что ты о себе помнишь!

Гутя присела на край дивана и поджала губы. Любовь Георгиевна поняла, что девушка не намерена ей открываться, что придётся из неё вытягивать слова. Ещё хозяйка заметила, что Гутя дрожит.
- Ну, родителей я своих не помню… Только приёмных… Злые они были! Часто морили голодом. Спала в холодном чулане. Били меня. В 13 лет убежала от них. С тех пор у людей работаю. А что случилось?! – с тревогой в голосе поинтересовалась девушка. Любовь Георгиевна сама была взволнована.
- А как фамилия твоих приёмных родителей?
- Белых. Точно Белых.
- А батюшку как звали?
- Белых Пётр Степанович.
- Стало быть ты Белых Августа Петровна?
- Ничуть нет. Они почему-то даже метрики при рождении на меня не сделали. Странно всё это… Где они меня взяли такую, без документов?! Я спрашивала у них, в чём я была, когда подбросили? Они отвечали, что голая. Может, поэтому и в школу не отдали, что документов не было.
- Ну, если честным путём ты к ним попала, всё равно документы должны были сделать! – заметила Любовь Георгиевна.
Гутя больше всего боялась, что хозяйка узнает о её пристрастии к воровству и выгонит.
Да ещё она за воровство в тюрьме сидела. Но Любовь Георгиевна больше ни о чём её не расспрашивала.
… Когда двадцать лет назад молоденькая Любаша Савельева собиралась рожать, муж её, тогда капитан, должен как назло срочно уехать по службе. Мама, жившая в другом городе, тоже не смогла приехать из-за болезни сестры. Повитуха оказалась уже немолодой женщиной, громкоголосой и не очень приятной. Как было принято, она удалила всех слуг в дальнюю комнату и на кухню, открыла настежь ворота и все двери, и со словами: «Помогай, бог, трудиться!» предстала перед корчившейся от болей Любашей. Через час Люба родила. – Кто? – спросила она повитуху охрипшим от криков голосом.
- Девочка у вас! – ответила та. На какое-то время роженица потеряла сознание, а когда пришла в себя почувствовала вновь страшную боль и детский крик.
- Что, я опять кого-то родила?! Второго ребёнка?! – закричала Любаша. Она была слишком молода и неопытна, чтобы подозревать тогда эту повитуху. Сейчас всё выглядело иначе. Кто-то из семьи или знакомых Белых находился возле ворот или даже входной двери, и повитухе ничего не стоило вынести и отдать ребёнка. Наверное, ей хорошо заплатили!
Муж хотел ещё дочь, чтобы назвать её Любовью в честь матери, но она потом родила Колю. Любовь Георгиевна заплакала. На следующий день никому не сказав ни слова она отправилась к той повивальной бабке. Она помнила, где та жила. «Воровка несчастная! Она похитила моего новорожденного ребёнка, мою девочку. Мои груди переполнялись молоком, а родной ребёнок где-то голодал! За что?!» - негодовала в душе Любовь Георгиевна. Она почувствовала дурноту и остановилась. Какая-то дама довела её к скамейке. «Нет, я должна собрать силы и добраться до неё!». … Через час она стучалась в небольшой неказистый домик на окраине города.
Худая, высокая женщина, открывшая ей дверь, стала пятиться назад.
- Наконец-то я нашла тебя! Наконец-то раскрылась правда! Ты не повитуха! Ты – воровка! Пойдёшь под суд, тварь несчастная!
Когда повитухе некуда было отступать, она спряталась под стол, накрытым длинной скатертью.
- Под столом ты, под столом! Как нашкодившая кошка! Всё равно я до тебя доберусь! – кричала Любовь Георгиевна. – Попробуй только не подтвердить те показания, что тебе предъявят! Ответь мне, ты дочурку мою продала в семью Белых?!
- Да! Да! - из-под стола отвечала повивальная бабка.
- Будь ты проклята!
Любовь Георгиевна вышла из дома. Она наняла извозчика и поехала в полицию. Едва открыв дверь в это суровое учреждение, Любовь Георгиевна оказалась в «объятиях» г-жи Кукушкиной, её дочери и какого-то полицейского чина.
- Ваша дочь служила у меня прислугой! Она известная воровка и обокрала меня!
Любовь Георгиевна почувствовала дурноту. «Где она?» - выдохнула. Любовь Георгиевна.
- Вот! Вот! Полюбуйтесь! За решёткой!
- Маменька! Это я, Таня! Меня на улице эта дама с дочкой схватили за воротник и притащили сюда! Я ничего не понимаю! Они называют меня Августой и кричат, что я украла у них драгоценности! Тут явное недоразумение! Я – Савельева Татьяна Николаевна, дочь генерала, и никогда не была прислугой! Неужели это …
- Тихо! – приказала ей мать. – А вам я всё верну! Ждите меня тут! – сказала она Кукушкиным.
Если не украшениями, то деньгами. Заплачу вдвойне, только заберите своё заявление!
Придя домой, Любовь Георгиевна обратилась к Гуте: «Наша Татьяна в полицейском участке! Её твои Кукушкины схватили на улице и приволокли туда. Обвиняют в краже драгоценностей. Ты ничего не хочешь мне сказать?!»
Гутя заплакала и призналась во всём. Она сказала, что все драгоценности в сохранности, что она успела продать только одно кольцо. Потом она стала одеваться.
- Куда ты? – поинтересовалась Любовь Георгиевна.
- В полицейский участок! Я должна там находиться вместо Татьяны!
- Подожди! – неожиданно Любовь Георгиевна обняла её и прижала к себе, покрывая лицо поцелуями. Августа ничего не могла понять.
- Что с вами?! – прошептала она.
- Никуда ты не пойдёшь! Ты такая же мне дочь, как и Таня! Я совсем недавно узнала об этом! А Белых тебя купили для работы по дому, я поняла это!
Верни мне оставшиеся украшения, а я передам их Кукушкиным. А за кольцо заплачу. Гутя принесла завёрнутые в платочек драгоценности.
Любовь Георгиевна поспешила в полицейский участок, где её уже на пороге ждали Кукушкины. Рассчитавшись с ними и видя, что они забрали заявление, Любовь Георгиевна поспешила к Татьяне, которую за это время избила огромная проститутка. У девушки были синяки на лице и на теле. Сердце матери наполнилось жалостью. «А родись Таня второй, а не первой, мыкалась бы она, как Августа! И ещё неизвестно, кем бы стала!» - терзалась Любовь Георгиевна.
Дома она рассказала дочкам их историю. Девушки плакали. «Всё, ты теперь не горничная, ты моя сестра! И Татьяна расцеловала Августу.
Они все три сидели, обнявшись, когда в столовую вошёл Коля. Сначала он не понял ничего.
- Коля, наша сестра нашлась! – сообщила Таня
-Видишь, как хорошо! – проговорил Коля, застыв на месте. Потом подошёл и обнял Августу... Повитуха умерла, не дожив до суда. То ли совесть её замучила, то ли страх перед тюрьмой не дал жить.
Августе изменили имя . Она стала Любовью Николаевной Савельевой.
Молодые люди, ухаживавшие за сёстрами Савельевыми, знали, что они близнецы. Но многих из них удивляло, что Люба выглядела старше, что у глаз её уже появились морщинки и что она чаще, чем сестра, бывает грустна и задумчива…

Рейтинг: +5 454 просмотра
Комментарии (6)
Серов Владимир # 1 июля 2014 в 18:21 +3
Чего только в жизни не бывает! super
Мила Горина # 2 июля 2014 в 19:13 +3
Уважаемый Владимир! В жизни бывает ещё и пострашнее! А рассказ от начала и до конца моя выдумка. Успехов Вам!!! Мила
НИКОЛАЙ ГОЛЬБРАЙХ # 3 июля 2014 в 00:18 +3
МИЛА, ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ РАБОТА!!!
Алена Викторова # 3 июля 2014 в 18:00 +2
elka smileded
Мила Горина # 3 июля 2014 в 22:20 +2
Ув.Алёна! Рада, что вам понравился рассказ "Воровка"! Успехов вам! С теплом, Мила 50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e
Анна Гирик # 3 апреля 2017 в 19:50 +1

Ой, Милочка, какой интересный сюжет!!
Мне очень понравился рассказ. Увлекательный!!
Спасибо тебе, дорогая!! Написала на "отлично"!!
Обнимаю с тёплышком!! smileded

 

Популярная проза за месяц
175
140
127
118
117
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
114
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
106
101
101
98
97
97
95
94
93
91
90
89
86
85
84
83
81
80
77
77
75
61
52
50