ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → В ХАЛАТЕ ЦВЕТА ПАСМУРНОГО НЕБА

В ХАЛАТЕ ЦВЕТА ПАСМУРНОГО НЕБА

В ХАЛАТЕ ЦВЕТА ПАСМУРНОГО НЕБА

Ау! Юность! Столкнуться бы с тобой в дверном проёме! Омыться бы в тебе, словно в чистом источнике, испить бы вновь твои незабвенные сладкие нектары, окунуться бы в тебя с головой! Прекраснейший из диагнозов! Моя любимая юность! Ты никогда не противоречила мне! С тобою мир был совершеннее! Спасибо тебе за тот не осквернённый бездумными поступками фундамент, который ты кропотливо возводила, дабы наградить меня в будущем! Я так хочу вернуться к тебе и вновь испытывать то состояние, когда ещё никто не настаивал на том, чтобы я сняла свои розовые очки, продала за бесценок или разбила их, якобы на счастье. Твой ореол не ощутим, но и не вечен, а потому каждому из нас однажды приходится навсегда расставаться с ним, навечно утрачивая возможность вернуться в твой райский сад!

Это был самый обычный летний день моей прекрасной светлой юности. Я теперь уже и не помню, по какому поводу мы с моим мужем оказались тогда в одной из районных поликлиник столицы. Светло и чисто, свежевымыто слабым раствором хлора, цветы на подоконниках, ухоженные декоративные деревья по углам, умные плакаты на стенах.  «Может, зайдёшь проконсультироваться? – спросил меня мой любящий и любимый, молодой и  красивый муж, которому тогда едва исполнилось двадцать пять лет, подняв взгляд своих роскошных серых глаз на надпись «Женская консультация».  –  Совсем нет очереди…»

В коридоре консультации, действительно, абсолютно не было посетителей – все стулья с качающимися, как в кинотеатре, сидениями возле чистых розовых стен были свободны и я, оставив своего супруга там в полном одиночестве, вошла в один из кабинетов, наобум, потому что ни фамилии, ни имена, ни даже отчества врачей-гинекологов мне ничего не говорили ни об уровне их профессиональной квалификации, ни о каких-либо человеческих качествах их обладателей.

Приветливый врач внимательно выслушала мою проблему, которая заключалась в том, что год назад мы потеряли ребёнка и сейчас я хочу лишь знать в каком состоянии находится мой организм и могу ли я вновь планировать беременность. После трёхминутного осмотра врач вдруг сказала, что я, похоже,  бесплодна и, стремительно попрощавшись  со мной, вышла из кабинета.

Мой печальный и очень короткий рассказ из одного-единственного слова муж выслушал очень стойко, и тут же подал идею зайти к ещё одному врачу, кабинет которого располагался рядышком, на том же этаже.

- Вы бесплодна, -  сделал заключение второй специалист, когда услышал, что вот уже почти четыре года мы не можем обзавестись детьми.
- Но как же я могу быть бесплодной, если в прошлом году у меня уже был ребёнок, просто он умер во время родов? – не понимая, как такое может быть, в надежде обронила я.
- Это вторичное бесплодие, -  рассёк воздух уверенный, не допускающий возражений голос врача  и уже через десять минут разлуки с мужем, во время которых меня успели и выслушать, и обследовать, и вынести приговор,  я сообщила ему свой новый диагноз, на этот раз состоящий из двух, обрекающих нас на пожизненное одиночество, слов.

Я бы не сказала, что что-то изменилось в моём эмоциональном состоянии, когда мы вышли на многолюдную улицу, где всё насквозь было пропитано сияющим июньским солнцем. Всё как обычно – птички жизнерадостно пели, жизнь жизнеутверждающе кипела, впереди нас  ждало и манило счастливое и обязательно светлое будущее, а мы молодые, красивые, счастливые и абсолютно здоровые люди, полные оптимизма и влюблённые друг в друга, держались, как первоклашки, за руки и ворковали обо всём на свете. Ничего не изменилось, всё как обычно, и никаких диагнозов!

Видение будущего моей собственной жизни в том нежном возрасте было, с одной стороны, расплывчато-неопределённым, но в то же самое время его содержание было стабильно надёжным и радужным. На самом деле, о будущем, которое незаметно наслаивалось на настоящее, никогда особо не размышлялось. Оно, словно наброски и контуры, словно штрихи, нанесённые судьбой и проявляющиеся при свете сияющего солнца счастливой семейной жизни, просто существовало где-то на горизонте, и я безостановочно и непринуждённо шла к нему, приближаясь шаг за шагом. Бесполезно было искать смыслы и рассматривать их под микроскопом. Счастливое настоящее было непреложно, оно существовало, оно вселялось в чистое, бескорыстное сердце, которое в свою очередь самопроизвольно произносило слова благодарности Небу. Во всём, даже в собственных телодвижениях и мыслях я чувствовала необъяснимую сопричастность к целостному Замыслу Творца, а потому всё на свете для меня совершалось по Его Воле и с Его помощью. Суть счастья была во всём и в том числе она бурлила во мне, откуда моё радужное "Я" непостижимым образом восходило куда-то ввысь и одновременно расширялось по горизонтали. Мир постигался счастливой душой…  Двумя счастливыми душами!

- Любимая моя, я только хочу, чтобы ты знала, что я очень-очень  тебя люблю и ни на какое другое счастье на свете не променяю тебя! Даже если у нас никогда не будет детей, я буду любить тебя, тебя одну, ни чуть не меньше, чем сейчас! Всю оставшуюся жизнь! Что бы ни случилось! Запомни это!

Моё любимое с детства мороженое «Каштан» в шоколадной глазури, по обыкновению заботливо купленное мне моим щедрым и заботливым  молодым  человеком,  взбодрило меня и мы, как ни в чём не бывало, продолжили прогулку.  Действительность и наш оптимизм предвещали нам о том, что жизнь продолжается и всё в ней обязательно будет хорошо.

Стремящимся быстрым потоком бурлили полноводные дни и месяцы, и через некоторое время мы переехали в провинциальный город, который находился в четырёхстах пятидесяти километрах от Киева.  В нём  мои родители купили нам в то время отдельную двухкомнатную квартиру и моя любимая мамочка позаботилась о том, чтобы мы ни в чём не нуждались, проживая в ней: импортная мебель в обеих комнатах, чешская кухня с объёмной нержавеющей мойкой, новые занавески на всех окнах, ковры на ещё блестящих, собственноручно выкрашенных мамочкой коричневой половой краской полах. Всё продумано было до мелочей: в нужных местах мой папочка  прибил зеркала, в прихожей стоял городской телефон, и вся кухонная утварь возлежала на своих местах – позолоченные вилочки, обычные столовые ложки и ножи, разнокалиберные тарелки и кастрюльки, мясорубка, молоток для отбивания мяса, скалка, закаточный ключ для консервации  и всё самое необходимое для ведения хозяйства. Новые одеяла и подушки в спальне, новое постельное бельё и даже гладильная доска, на которой гордо возвышался блестящий утюг с чёрной пластмассовой ручкой. Заходите и будьте счастливы! Вот какая участь нас ждала в ближайшем будущем!

Так оно и случилось. Благодаря родителям, мы быстро стали на ноги и вместе с мужем занялись мелким бизнесом в памятно-шоковом для украинцев  1993-м году, когда нормальные деньги вдруг превратились во всю душу измотавшие гражданам купоно-карбованцы, обесценивавшиеся со скоростью до нескольких миллионов в год и каждый вечер женщины, которые брали у нас товар на реализацию, приносили нам огромные пачки денег. Я научилась считать их вручную так быстро, что по скорости это напоминало работу банковского  купюросчётного аппарата и это иногда забавляло наших партнёров по нашему небольшому, но доходному в то время бизнесу.

Если учесть, что товар мы закупали приблизительно один раз в неделю, и только один час каждый вечер у нас уходил на то, чтобы выдавать его реализаторам, всё остальное время мы с мужем были предоставлены друг-другу и это счастливое и беззаботное время своей жизни я всегда вспоминаю с особым трепетом. Я чувствовала себя счастливой женщиной - королевой, у ног которой был весь мир с его материальными и духовными благами и мой щедрый и верный король, словно добрый и заботливый слуга, исполнял все мои желания и прихоти. У нас было всё, о чём можно было мечтать – дача, машина, золото, чёрная икра, свежие фрукты, мы восседали в шикарных креслах и принимали гостей, но иногда, когда наши взгляды встречались, мы оба понимали, что чего-то очень важного в нашей жизни, таки, не достаёт…
Однажды мою любимую мамочку срочно увезли на «Скорой помощи» в больницу и ей пришлось пережить сразу две сложные хирургические операции. Так как мы жили рядом с больницей и часто навещали её там, то  быстро обзнакомились с медперсоналом и я даже подружилась с одной медсестрой, моей ровесницей,  которая иногда приходила ко мне на чашечку кофе и однажды познакомила меня с лучшим в клинике женским врачом.

Тамара Ивановна была приветливой красивой женщиной средних лет и, по многочисленным отзывам, действительно, самым лучшим врачом-гинекологом в городе. Она рекомендовала мне для начала в течение двух месяцев  каждое утро в одно и то же время измерять базальную температуру и на обычном листке в клеточку вычерчивать график по соответствующим точкам в двухмерной системе координат, где по абсциссе будет определяться дата измерения температуры, а по ординате - градусы.

С этими точными измерениями ровно через два месяца я, желая излечиться от бесплодия, явилась в кабинет УЗИ, где в то время принимала моя, теперь уже знакомая, врач. Ей ассистировала очень полная, но в то же время очаровательная медсестра. Внимательно, я бы даже сказала, пристально посмотрев на мой чертёж, Тамара Ивановна вдруг сказала: «А ну-ка, ложись, посмотрим  на УЗИ - что там у тебя внутри».  Она смазала мой живот специальным  кремом и ультразвуковым сканером в течение минуты или двух водила по его поверхности. После этого она, улыбаясь, словно чек из кассового аппарата, выдала мне небольшое фото проведённого ею исследования и, тыкнув указательным пальцем где-то по центру картинки, сказала: «Посмотри, это эмбрион, моя дорогая! Ты беременна! Четыре недели!»

Что я почувствовала в тот момент? Словно во сне или в сказке я, наверное, очень глупо выглядела тогда со своей довольной, расплывшейся в улыбке, физиономией.  А-а-а! Это же праздник, долгожданный и неожиданный праздник! Где фейерверк? Он есть, он существует  – самый настоящий фейерверк чувств внутри меня! Праздник, который теперь будет всегда со мной!

Такая же глупая от обрушившегося ненароком счастья физиономия была и у моего мужа (которого тут же пригласили в кабинет), когда я показала ему фотографию, на которой капелькой, похожей на маленькую рыбку, был изображен наш с ним любимый и долгожданный …будущий ребёнок, сообщила ему новость. Счастливые, мы пригласили Тамару Ивановну и её ассистентку Людмилу к себе в гости и в тот же вечер вчетвером  очень хорошо поужинали и побеседовали у нас дома, накрыв достаточно большой по периметру импортный журнальный столик.

Своим гостьям мы от всей души решили сделать подарки и для этого просто раскрывали шкафы с товарами, которые находились в той же комнате, куда были приглашены наши гостьи. Магнитофоны, плейеры, часы, одежда, бижутерия, нижнее бельё – всего понемногу. Тамара Ивановна назначила мне время следующего осмотра и в наилучшем расположении духа мы расстались в тот день очень хорошими друзьями.

В течение двух следующих месяцев  мы были самой счастливой парой на Земле – радуясь новому нашему счастью, дышали свежим воздухом, ездили в столицу и, прохаживаясь за ручку с любимым по магазинам, я потихонечку покупала маленькие забавные одёжки, ела свой любимый шоколад и очень хорошо себя чувствовала – лёгкая, почти невесомая, я, как и обычно, вела здоровый образ жизни, делала зарядку, принимала витамины для беременных  и хорошо питалась, абсолютно не испытывая никакого токсикоза, как, впрочем, и во время моей первой беременности, когда мой муж, точно так же, как и сейчас, буквально пылинки с меня сдувал. Единственное проявление токсикоза заключалось в том, что, прохаживаясь по рынкам, я как то хитро посматривала в сторону мочёных яблок и моей любимой квашенной капусточки, что моментально замечал мой муж и тут же покупал килограмм-другой избранной мной продукции, а у мамы дома я могла буквально в два присеста слопать целую трёхлитровую банку её сладеньких кисленьких помидорчиков, которые я так и не научилась консервировать так же вкусно, как она. Ничто не беспокоило меня, и в назначенное время я пришла к Тамаре Ивановне на плановую проверку.

Мне не пришлось долго томиться в очереди, так как, заметив меня, врач тут же пригласила нас обоих в кабинет. Обследовав меня как следует, она сказала, что несмотря на то, что моё состояние удовлетворительное, она всё же видит некоторые недостатки и рекомендует мне лечь к ней в стационар на сохранение, чтобы не потерять ребёнка. Услышав это, мы тут же согласились и уже на следующий день мы с мужем впервые после нашей свадьбы расстались на долгое, как нам тогда казалось, время. Мне назначили внутримышечно Но-шпу, перорально витамин Е в масле, побольше лежать на больничной койке в палате, где кроме меня находились на сохранении ещё пять женщин, а он в одиночестве вернулся в наш опустевший дом и поэтому был очень печален. Муж ежедневно навещал меня, а иногда я звонила ему из больницы по городскому телефону (мы ведь тогда ещё и не слышали ничего о мобильных), но если дежурная медсестра замечала это, то почему то запрещала продолжать разговор и я, смущённая, возвращалась в палату, чуть не плача, как маленький ребёнок. Каждый раз, посещая меня, муж приносил заказанные мной творожки, кефирчики и фрукты, а также довольно часто какой-нибудь презент Тамаре Ивановне - моему лечащему врачу. Это были либо фрукты, либо хороший коньяк, либо конфеты – не важно что, лишь бы не с пустыми руками к человеку, от которого зависит теперь наше счастье.  Периодически Тамара Ивановна ненадолго отпускала меня домой, но запрещала что-либо делать, и ни в коем случае не поднимать ничего тяжелее трёхлитровой банки. Солнечное лето 1994 года запомнилось мне неизменными прогулками туда-сюда с моим молоденьким  мужем , который ежедневно навещал меня в больнице и готовился стать папой, по территории больничного двора в медленном темпе и сидением на лавках в небольшом больничном парке, а ещё хождением с тарелкой и чашкой по коридору от палаты до столовой в халате цвета пасмурного неба.  Сохранявшиеся женщины  без умолку разговаривали то об одном, то о другом, смеялись и плакали, угощали друг друга принесенными из дому вкусностями, сочувствовали по поводу утерянного ребёнка одним и радовались рождению здоровых деток у других. За 18 недель до родов Тамара Ивановна сделала мне «безболезненную и несложную», как она выразилась, операцию для предотвращения выкидыша, на которую мы, опять же согласились. «Конечно, если нужно, пусть зашивает. – сказала моя мама. – Тебе ведь скоро 25 лет и если снова ты потеряешь ребёнка, то неизвестно, будут ли вообще у меня потом внуки…» Во время «безболезненной» операции я кричала от боли и потом всю ночь лежала, не сомкнув глаз, боясь вытянуть ноги вдоль кровати. Муж, естественно, расплатился с врачом за её нелёгкий труд и я продолжала сохраняться под её чутким и внимательным руководством почти до конца отведенного природой срока, за две недели до окончания которого врач сняла швы и отпустила меня, наконец-то, домой с условием, что как только я почувствую схватки, явлюсь немедленно в роддом.

Счастливый, мой муж поблагодарил Тамару Ивановну за все её заботы, она пообещала лично принимать у меня роды и даже если она не будет в тот день работать, то прибежит по первому нашему звонку на её домашний телефон…

 Как хорошо, необыкновенно хорошо было дома!!! Мы уже знали, что у нас родится мальчик, а потому, не смотря на тихие и неуверенные протесты моей мамы, мол купим всё, когда родится ребёнок, мы заранее подготовили всё самое необходимое – пелёночки, распашоночки, смешные шапки и ползунки. Купили одеяло, голубую ленту, какие-то ненужные бутылочки, соски, пустышки и даже детское питание, у которого, как оказалось, срок годности абсолютно не совпадал с планами нашего малыша на их поедание, а потому, чтобы продукты не пропали, я самостоятельно и с большим удовольствием съела их однажды сама, абсолютно не волнуясь о лишнем весе, потому что не смотря ни на что оставалась стройной.

Как и тогда, когда внутри меня жила девочка-ангел, которую я называла Ферештой, человечек стучался, крутился, весело резвился временами в моём просторном животе. Воспользовавшись тонометром, мы слушали отчётливое биение его сердца, которое было похоже на тихий шум морского прибоя. Он был таким умненьким, что в самый нужный момент, как и полагается всем послушным деткам, перевернулся вниз головой и все мы ждали, когда же наступит момент  долгожданной встречи: мы снаружи, а он изнутри.

И вот, в последний день октября, в три часа ночи что-то (скорее кто-то) разбудило меня. Я полежала, поразмышляла и вдруг поняла, что это что-то вот-вот произойдёт. Я помедлила, посмотрела на спящего мужа, но не разбудила его сразу – ночь ведь на улице. Полежала ещё немного, и ещё пол часика и только потом потихонечку шепотом позвала мужа: «Просыпайся, кажется, сегодня у нас родится сын!»

Ох, бедный мой муж, он вскочил, словно по тревоге:
- Как? Уже? Сейчас-сейчас, ты только не волнуйся! Всё будет хорошо! Что делать?!
- Да не волнуйся ты так, будто бы это ты у нас беременный, - засмеялась я. – Может, это ещё и ложная тревога, потому что я лишь почувствовала, что пора тебя разбудить, но особенных примет пока нет и торопиться нам некуда.
Как и договаривались, вначале мы позвонили маме(папа в то время был на вахте на Чернобыльской АЭС), а потом Тамаре Ивановне, телефон которой, как и следовало предполагать, был отключен (должен же человек отдыхать ночью спокойно). Мама примчалась уже через десять минут и в шесть утра мы решили пройтись до роддома пешком: вот он рядышком совсем – рукой подать.  Моросил мелкий дождик, было свежо и приятно пройтись утречком до роддома, в который из нас троих, практически моментально, впустили только меня одну. Наверное потому, что посторонним В! И это правильно – слабонервным туда лучше не входить!

В предродовой палате мне приветливо улыбнулась молодая беременная женщина и вдруг её лицо мгновенно из приветливого превратилось в бешено кричащего басом оборотня. «Ничего себе! – подумала я и тут же сама почувствовала сначала терпимую, но потом всё более усиливающуюся боль. Ещё через некоторое время я стала точно таким же оборотнем, кричала басом и даже рвала на себе волосы от невыносимой боли, прижимая к груди заблаговременно обретенную молитву…

- Мальчик, мамочка! Восемь часов, сорок пять минут, три двести, пятьдесят два сантиметра! Смотрите, какой красавчик! – демонстрировала мне свою находку только что прибывшая на смену свежая, а потому улыбчивая и весёлая врач.
На мои глаза навернулись слёзы радости, когда я увидела пытающиеся открыться глазёнки и ищущие молочко пухленькие губки маленького смешного малыша – моего, по идее, самого пригожего на свете ребёнка.
- А что ж он синенький такой? – нашла  что спросить я вдруг.
- Это ещё не синенький, Вы ещё синеньких не видели, мамочка, а Ваш совсем даже розовенький! -успокоила меня врач и сразу положила мне его на ноги тёпленького и мягонького, моего новорожденного крохотного  малыша.

Так я стала мамой, а мой муж, наконец-то, приобрёл долгожданного здорового первенца – точную свою копию, который, точно в сказке, рос не по дням, а по часам, что ни пером описать…

С тех пор прошло  девятнадцать лет и это уже совсем другая история нашей любви, в которой было всё – радость и горе, падения и взлёты, потери и приобретения. Наш первенец дарил (и продолжает дарить) нам все эти годы столько счастья, что с уверенностью можно сказать – мы самые счастливые на земле родители!  Тамара Ивановна неоднократно навещала нас вместе со своей семьёй и мы устраивали весёлые застолья, во время которых она учила меня как нужно обращаться с маленькими детками и даже укачивала нашего мирно посапывающего паренька на своих руках…  Но идея моего рассказа заключается в том, чтобы рассказать не только об этом, потому что спустя некоторое время я почувствовала, что под моим сердцем зарождается новая жизнь!


                                 НЕ МОЖЕТ ТАКОГО БЫТЬ!

Спустя некоторое время, мы снова пришли в кабинет ультразвуковой диагностики, который к тому времени уже переехал на другой этаж, уже втроём – я, наш папочка и почти трёхлетний сыночек-богатырь, которым вознаградил нас Господь. В свои неполные три года он выглядел на полных пять и был очень смышлёным, добрым и послушным мальчиком. Он знал, что в скором времени у него появится братик или сестричка и что пока этот очень маленький некто подрастает у мамы в животике, а потому принимал активное участие в церемонии посещения врача - тёти Тамары. Умными своими глазёнками он наблюдал за посетителями и терпеливо ждал, когда же, наконец-то, наступит наша очередь.

- Двенадцать  недель, но есть проблемы – выглядит только на восемь, а потому нужно подлечиться в стационаре. Есть проблемы также с плацентой, да и просвет на два пальца – вы можете потерять ребёнка, если не будете соблюдать моих рекомендаций. Никаких поездок, не поднимать ничего тяжёлого и в стационар на сохранение, чем быстрее, тем лучше! –предписала мне… свой вердикт Тамара Ивановна.

Но решение было принято – нам необходимо вернуться в столицу, потому что наш небольшой бизнес теперь не приносил нам достаточных доходов. Три подруги, которые в последнее время устроились к нам реализаторами, и которым мы доверяли, откровенно обокрали нас и уехали с нашими деньгами в Москву на заработки…

Всю дорогу до Киева я упиралась руками в сидение, чтобы моё тело находилось приподнятым в воздухе и не дай Бог меня не тряхнуло где-нибудь на очередной ямке невыносимо разбитой трассы Варшава-Киев, и уже на следующий день я побежала в женскую консультацию, чтобы быстрее стать на учёт.

- У меня много проблем и мне срочно необходимо лечь в стационар на сохранение, чтобы пролечиться и не потерять ребёнка!
Внимательно осмотрев меня, доктор удивлённо спросила:
- Женщина, кто вам сказал, что у Вас вообще есть проблемы? У меня тридцатилетний опыт работы и я могу с уверенностью утверждать, что у Вас нет ни единой проблемы со здоровьем!
- Ну, как же, Наталья Борисовна! Смотрите внимательно – повышенный тонус, просвет на два пальца, плацента… Меня срочно нужно пролечить!  Моя лечащая врач, тоже очень опытная, так и сказала – ложиться на сохранение без промедлений! – не могла успокоиться я.
- Дорогая моя, Вы даже представить себе не можете, насколько Вы здоровы! Никакого тонуса, всё закрыто как полагается и, более того, все Ваши органы на редкость классической формы.  Я даже могла бы рекомендовать Вас в качестве  образца для студентов медицинского университета! С уверенностью могу сказать, что ни в каком стационаре и, тем более, лечении, Вы не нуждаетесь!
- Но как же такое может быть? Проверьте ещё раз, пожалуйста! - не могла успокоиться я. – Только позавчера на УЗИ мне сказали, что в двенадцать недель из-за тонуса это выглядит только на восемь и вообще куча проблем! Ну, дайте хотя бы направление для повторного УЗИ, пожалуйста, я ведь даже спать спокойно теперь не могу!
- Женщина, я очень прошу Вас, успокойтесь и не придумывайте проблем, которых на самом деле не существует!  Давайте позовём мою не менее опытную коллегу, если Вы так волнуетесь и не доверяете мне.

И теперь уже два специалиста смотрели на меня, как на сумасшедшую, и, переглядываясь, выслушивали мой рассказ о несуществующих диагнозах. Это было, на самом деле, очень странно и я никак не могла понять, в чём же разгадка?

Буквально на следующий день я просто умоляла просканировать меня ещё и ещё раз повнимательнее на УЗИ.

- Да сколько же можно Вас сканировать, женщина? Остаётся загадкой - откуда вообще такая настороженность и недоверие? С Вами абсолютно всё в порядке и это не подлежит никаким сомнениям! Идите и радуйтесь, что Вы абсолютно здоровая беременная женщина, что в наше время не часто встречается и считается огромным счастьем. И подумайте, почему, по какой причине такое количество фальшивых диагнозов могла поставить врач, если только у неё всё в порядке со зрением!
- Не может быть! – прозрела я. – Неужели Тамара Ивановна просто хотела, чтобы я постоянно находилась рядом! Страшно даже подумать, что люди так мелочны… А, может, я всё-таки ошибаюсь?

После того случая я, действительно здоровая женщина, больше никогда в жизни не обращалась в женские консультации и не становилась ни на какие учёты. Четырёх последующих детей я просто вынашивала до последнего, без всяких токсикозов и других болячек, ведя обычную активную жизнь с её обычными делами и даже не прекращая заниматься фитнесом до последнего дня, пока сама природа не подсказывала, что пора ехать в роддом. И больше никто не вкалывал мне внутримышечно пусть даже и безобидную (на первый взгляд) но-шпу, не зашивал меня и не расшивал, и самое лучшее время моей жизни мне не приходилось проводить лёжа на больничной койке и глядя в белый потолок больничной палаты. А халат цвета пасмурного неба, специально для этого когда-то приобретенный, был просто-напросто превращён в половую тряпку для большей пользы.

С того времени прошло много лет. Из молодой искрящейся девушки я постепенно превратилась в заботливую многодетную маму, у которой практически не бывает свободного времени. Моя жизнь наполнена счастливыми хлопотами, непрекращающейся круговертью забот, и мои будние дни кому-то могут показаться героическими. Но иногда, в момент наибольшего накала, я вдруг останавливаюсь и задумываюсь обо всём происходившем со мной – почему и для чего в  жизни кое-что происходит непостижимым образом невероятно и неожиданно. Особые, уникальные случаи неприметны при беглом взгляде, но когда они всплывают на поверхность памяти, то потрясают или огорчают, мелкие детали превращаются вдруг в огромные каменные глыбы, которые тяжёлым грузом однажды легли  на мои хрупкие плечи или же, наоборот, приносили огромное, непостижимое благо – счастье, дарованное мне Всевышним. Истина очевидна, но я всегда была склонна прощать своих обидчиков (и некоторые из них об этом знают), потому что мой Путь во Вселенной не может быть омрачён какими-то мелкими их ошибками здесь, на Земле.

© Copyright: Оксана Небесная (Гамза), 2013

Регистрационный номер №0153482

от 17 августа 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0153482 выдан для произведения: В ХАЛАТЕ ЦВЕТА ПАСМУРНОГО НЕБА

Ау! Юность! Столкнуться бы с тобой в дверном проёме! Омыться бы в тебе, словно в чистом источнике, испить бы вновь твои незабвенные сладкие нектары, окунуться бы в тебя с головой! Прекраснейший из диагнозов! Моя любимая юность! Ты никогда не противоречила мне! С тобою мир был совершеннее! Спасибо тебе за тот не осквернённый бездумными поступками фундамент, который ты кропотливо возводила, дабы наградить меня в будущем! Я так хочу вернуться к тебе и вновь испытывать то состояние, когда ещё никто не настаивал на том, чтобы я сняла свои розовые очки, продала за бесценок или разбила их, якобы на счастье. Твой ореол не ощутим, но и не вечен, а потому каждому из нас однажды приходится навсегда расставаться с ним, навечно утрачивая возможность вернуться в твой райский сад!

Это был самый обычный летний день моей прекрасной светлой юности. Я теперь уже и не помню, по какому поводу мы с моим мужем оказались тогда в одной из районных поликлиник столицы. Светло и чисто, свежевымыто слабым раствором хлора, цветы на подоконниках, ухоженные декоративные деревья по углам, умные плакаты на стенах.  «Может, зайдёшь проконсультироваться? – спросил меня мой любящий и любимый, молодой и  красивый муж, которому тогда едва исполнилось двадцать пять лет, подняв взгляд своих роскошных серых глаз на надпись «Женская консультация».  –  Совсем нет очереди…»

В коридоре консультации, действительно, абсолютно не было посетителей – все стулья с качающимися, как в кинотеатре, сидениями возле чистых розовых стен были свободны и я, оставив своего супруга там в полном одиночестве, вошла в один из кабинетов, наобум, потому что ни фамилии, ни имена, ни даже отчества врачей-гинекологов мне ничего не говорили ни об уровне их профессиональной квалификации, ни о каких-либо человеческих качествах их обладателей.

Приветливый врач внимательно выслушала мою проблему, которая заключалась в том, что год назад мы потеряли ребёнка и сейчас я хочу лишь знать в каком состоянии находится мой организм и могу ли я вновь планировать беременность. После трёхминутного осмотра врач вдруг сказала, что я, похоже,  бесплодна и, стремительно попрощавшись  со мной, вышла из кабинета.

Мой печальный и очень короткий рассказ из одного-единственного слова муж выслушал очень стойко, и тут же подал идею зайти к ещё одному врачу, кабинет которого располагался рядышком, на том же этаже.

- Вы бесплодна, -  сделал заключение второй специалист, когда услышал, что вот уже почти четыре года мы не можем обзавестись детьми.
- Но как же я могу быть бесплодной, если в прошлом году у меня уже был ребёнок, просто он умер во время родов? – не понимая, как такое может быть, в надежде обронила я.
- Это вторичное бесплодие, -  рассёк воздух уверенный, не допускающий возражений голос врача  и уже через десять минут разлуки с мужем, во время которых меня успели и выслушать, и обследовать, и вынести приговор,  я сообщила ему свой новый диагноз, на этот раз состоящий из двух, обрекающих нас на пожизненное одиночество, слов.

Я бы не сказала, что что-то изменилось в моём эмоциональном состоянии, когда мы вышли на многолюдную улицу, где всё насквозь было пропитано сияющим июньским солнцем. Всё как обычно – птички жизнерадостно пели, жизнь жизнеутверждающе кипела, впереди нас  ждало и манило счастливое и обязательно светлое будущее, а мы молодые, красивые, счастливые и абсолютно здоровые люди, полные оптимизма и влюблённые друг в друга, держались, как первоклашки, за руки и ворковали обо всём на свете. Ничего не изменилось, всё как обычно, и никаких диагнозов!

Видение будущего моей собственной жизни в том нежном возрасте было, с одной стороны, расплывчато-неопределённым, но в то же самое время его содержание было стабильно надёжным и радужным. На самом деле, о будущем, которое незаметно наслаивалось на настоящее, никогда особо не размышлялось. Оно, словно наброски и контуры, словно штрихи, нанесённые судьбой и проявляющиеся при свете сияющего солнца счастливой семейной жизни, просто существовало где-то на горизонте, и я безостановочно и непринуждённо шла к нему, приближаясь шаг за шагом. Бесполезно было искать смыслы и рассматривать их под микроскопом. Счастливое настоящее было непреложно, оно существовало, оно вселялось в чистое, бескорыстное сердце, которое в свою очередь самопроизвольно произносило слова благодарности Небу. Во всём, даже в собственных телодвижениях и мыслях я чувствовала необъяснимую сопричастность к целостному Замыслу Творца, а потому всё на свете для меня совершалось по Его Воле и с Его помощью. Суть счастья была во всём и в том числе она бурлила во мне, откуда моё радужное "Я" непостижимым образом восходило куда-то ввысь и одновременно расширялось по горизонтали. Мир постигался счастливой душой…  Двумя счастливыми душами!

- Любимая моя, я только хочу, чтобы ты знала, что я очень-очень  тебя люблю и ни на какое другое счастье на свете не променяю тебя! Даже если у нас никогда не будет детей, я буду любить тебя, тебя одну, ни чуть не меньше, чем сейчас! Всю оставшуюся жизнь! Что бы ни случилось! Запомни это!

Моё любимое с детства мороженое «Каштан» в шоколадной глазури, по обыкновению заботливо купленное мне моим щедрым и заботливым  молодым  человеком,  взбодрило меня и мы, как ни в чём не бывало, продолжили прогулку.  Действительность и наш оптимизм предвещали нам о том, что жизнь продолжается и всё в ней обязательно будет хорошо.

Стремящимся быстрым потоком бурлили полноводные дни и месяцы, и через некоторое время мы переехали в провинциальный город, который находился в четырёхстах пятидесяти километрах от Киева.  В нём  мои родители купили нам в то время отдельную двухкомнатную квартиру и моя любимая мамочка позаботилась о том, чтобы мы ни в чём не нуждались, проживая в ней: импортная мебель в обеих комнатах, чешская кухня с объёмной нержавеющей мойкой, новые занавески на всех окнах, ковры на ещё блестящих, собственноручно выкрашенных мамочкой коричневой половой краской полах. Всё продумано было до мелочей: в нужных местах мой папочка  прибил зеркала, в прихожей стоял городской телефон, и вся кухонная утварь возлежала на своих местах – позолоченные вилочки, обычные столовые ложки и ножи, разнокалиберные тарелки и кастрюльки, мясорубка, молоток для отбивания мяса, скалка, закаточный ключ для консервации  и всё самое необходимое для ведения хозяйства. Новые одеяла и подушки в спальне, новое постельное бельё и даже гладильная доска, на которой гордо возвышался блестящий утюг с чёрной пластмассовой ручкой. Заходите и будьте счастливы! Вот какая участь нас ждала в ближайшем будущем!

Так оно и случилось. Благодаря родителям, мы быстро стали на ноги и вместе с мужем занялись мелким бизнесом в памятно-шоковом для украинцев  1993-м году, когда нормальные деньги вдруг превратились во всю душу измотавшие гражданам купоно-карбованцы, обесценивавшиеся со скоростью до нескольких миллионов в год и каждый вечер женщины, которые брали у нас товар на реализацию, приносили нам огромные пачки денег. Я научилась считать их вручную так быстро, что по скорости это напоминало работу банковского  купюросчётного аппарата и это иногда забавляло наших партнёров по нашему небольшому, но доходному в то время бизнесу.

Если учесть, что товар мы закупали приблизительно один раз в неделю, и только один час каждый вечер у нас уходил на то, чтобы выдавать его реализаторам, всё остальное время мы с мужем были предоставлены друг-другу и это счастливое и беззаботное время своей жизни я всегда вспоминаю с особым трепетом. Я чувствовала себя счастливой женщиной - королевой, у ног которой был весь мир с его материальными и духовными благами и мой щедрый и верный король, словно добрый и заботливый слуга, исполнял все мои желания и прихоти. У нас было всё, о чём можно было мечтать – дача, машина, золото, чёрная икра, свежие фрукты, мы восседали в шикарных креслах и принимали гостей, но иногда, когда наши взгляды встречались, мы оба понимали, что чего-то очень важного в нашей жизни, таки, не достаёт…
Однажды мою любимую мамочку срочно увезли на «Скорой помощи» в больницу и ей пришлось пережить сразу две сложные хирургические операции. Так как мы жили рядом с больницей и часто навещали её там, то  быстро обзнакомились с медперсоналом и я даже подружилась с одной медсестрой, моей ровесницей,  которая иногда приходила ко мне на чашечку кофе и однажды познакомила меня с лучшим в клинике женским врачом.

Тамара Ивановна была приветливой красивой женщиной средних лет и, по многочисленным отзывам, действительно, самым лучшим врачом-гинекологом в городе. Она рекомендовала мне для начала в течение двух месяцев  каждое утро в одно и то же время измерять базальную температуру и на обычном листке в клеточку вычерчивать график по соответствующим точкам в двухмерной системе координат, где по абсциссе будет определяться дата измерения температуры, а по ординате - градусы.

С этими точными измерениями ровно через два месяца я, желая излечиться от бесплодия, явилась в кабинет УЗИ, где в то время принимала моя, теперь уже знакомая, врач. Ей ассистировала очень полная, но в то же время очаровательная медсестра. Внимательно, я бы даже сказала, пристально посмотрев на мой чертёж, Тамара Ивановна вдруг сказала: «А ну-ка, ложись, посмотрим  на УЗИ - что там у тебя внутри».  Она смазала мой живот специальным  кремом и ультразвуковым сканером в течение минуты или двух водила по его поверхности. После этого она, улыбаясь, словно чек из кассового аппарата, выдала мне небольшое фото проведённого ею исследования и, тыкнув указательным пальцем где-то по центру картинки, сказала: «Посмотри, это эмбрион, моя дорогая! Ты беременна! Четыре недели!»

Что я почувствовала в тот момент? Словно во сне или в сказке я, наверное, очень глупо выглядела тогда со своей довольной, расплывшейся в улыбке, физиономией.  А-а-а! Это же праздник, долгожданный и неожиданный праздник! Где фейерверк? Он есть, он существует  – самый настоящий фейерверк чувств внутри меня! Праздник, который теперь будет всегда со мной!

Такая же глупая от обрушившегося ненароком счастья физиономия была и у моего мужа (которого тут же пригласили в кабинет), когда я показала ему фотографию, на которой капелькой, похожей на маленькую рыбку, был изображен наш с ним любимый и долгожданный …будущий ребёнок, сообщила ему новость. Счастливые, мы пригласили Тамару Ивановну и её ассистентку Людмилу к себе в гости и в тот же вечер вчетвером  очень хорошо поужинали и побеседовали у нас дома, накрыв достаточно большой по периметру импортный журнальный столик.

Своим гостьям мы от всей души решили сделать подарки и для этого просто раскрывали шкафы с товарами, которые находились в той же комнате, куда были приглашены наши гостьи. Магнитофоны, плейеры, часы, одежда, бижутерия, нижнее бельё – всего понемногу. Тамара Ивановна назначила мне время следующего осмотра и в наилучшем расположении духа мы расстались в тот день очень хорошими друзьями.

В течение двух следующих месяцев  мы были самой счастливой парой на Земле – радуясь новому нашему счастью, дышали свежим воздухом, ездили в столицу и, прохаживаясь за ручку с любимым по магазинам, я потихонечку покупала маленькие забавные одёжки, ела свой любимый шоколад и очень хорошо себя чувствовала – лёгкая, почти невесомая, я, как и обычно, вела здоровый образ жизни, делала зарядку, принимала витамины для беременных  и хорошо питалась, абсолютно не испытывая никакого токсикоза, как, впрочем, и во время моей первой беременности, когда мой муж, точно так же, как и сейчас, буквально пылинки с меня сдувал. Единственное проявление токсикоза заключалось в том, что, прохаживаясь по рынкам, я как то хитро посматривала в сторону мочёных яблок и моей любимой квашенной капусточки, что моментально замечал мой муж и тут же покупал килограмм-другой избранной мной продукции, а у мамы дома я могла буквально в два присеста слопать целую трёхлитровую банку её сладеньких кисленьких помидорчиков, которые я так и не научилась консервировать так же вкусно, как она. Ничто не беспокоило меня, и в назначенное время я пришла к Тамаре Ивановне на плановую проверку.

Мне не пришлось долго томиться в очереди, так как, заметив меня, врач тут же пригласила нас обоих в кабинет. Обследовав меня как следует, она сказала, что несмотря на то, что моё состояние удовлетворительное, она всё же видит некоторые недостатки и рекомендует мне лечь к ней в стационар на сохранение, чтобы не потерять ребёнка. Услышав это, мы тут же согласились и уже на следующий день мы с мужем впервые после нашей свадьбы расстались на долгое, как нам тогда казалось, время. Мне назначили внутримышечно Но-шпу, перорально витамин Е в масле, побольше лежать на больничной койке в палате, где кроме меня находились на сохранении ещё пять женщин, а он в одиночестве вернулся в наш опустевший дом и поэтому был очень печален. Муж ежедневно навещал меня, а иногда я звонила ему из больницы по городскому телефону (мы ведь тогда ещё и не слышали ничего о мобильных), но если дежурная медсестра замечала это, то почему то запрещала продолжать разговор и я, смущённая, возвращалась в палату, чуть не плача, как маленький ребёнок. Каждый раз, посещая меня, муж приносил заказанные мной творожки, кефирчики и фрукты, а также довольно часто какой-нибудь презент Тамаре Ивановне - моему лечащему врачу. Это были либо фрукты, либо хороший коньяк, либо конфеты – не важно что, лишь бы не с пустыми руками к человеку, от которого зависит теперь наше счастье.  Периодически Тамара Ивановна ненадолго отпускала меня домой, но запрещала что-либо делать, и ни в коем случае не поднимать ничего тяжелее трёхлитровой банки. Солнечное лето 1994 года запомнилось мне неизменными прогулками туда-сюда с моим молоденьким  мужем , который ежедневно навещал меня в больнице и готовился стать папой, по территории больничного двора в медленном темпе и сидением на лавках в небольшом больничном парке, а ещё хождением с тарелкой и чашкой по коридору от палаты до столовой в халате цвета пасмурного неба.  Сохранявшиеся женщины  без умолку разговаривали то об одном, то о другом, смеялись и плакали, угощали друг друга принесенными из дому вкусностями, сочувствовали по поводу утерянного ребёнка одним и радовались рождению здоровых деток у других. За 18 недель до родов Тамара Ивановна сделала мне «безболезненную и несложную», как она выразилась, операцию для предотвращения выкидыша, на которую мы, опять же согласились. «Конечно, если нужно, пусть зашивает. – сказала моя мама. – Тебе ведь скоро 25 лет и если снова ты потеряешь ребёнка, то неизвестно, будут ли вообще у меня потом внуки…» Во время «безболезненной» операции я кричала от боли и потом всю ночь лежала, не сомкнув глаз, боясь вытянуть ноги вдоль кровати. Муж, естественно, расплатился с врачом за её нелёгкий труд и я продолжала сохраняться под её чутким и внимательным руководством почти до конца отведенного природой срока, за две недели до окончания которого врач сняла швы и отпустила меня, наконец-то, домой с условием, что как только я почувствую схватки, явлюсь немедленно в роддом.

Счастливый, мой муж поблагодарил Тамару Ивановну за все её заботы, она пообещала лично принимать у меня роды и даже если она не будет в тот день работать, то прибежит по первому нашему звонку на её домашний телефон…

 Как хорошо, необыкновенно хорошо было дома!!! Мы уже знали, что у нас родится мальчик, а потому, не смотря на тихие и неуверенные протесты моей мамы, мол купим всё, когда родится ребёнок, мы заранее подготовили всё самое необходимое – пелёночки, распашоночки, смешные шапки и ползунки. Купили одеяло, голубую ленту, какие-то ненужные бутылочки, соски, пустышки и даже детское питание, у которого, как оказалось, срок годности абсолютно не совпадал с планами нашего малыша на их поедание, а потому, чтобы продукты не пропали, я самостоятельно и с большим удовольствием съела их однажды сама, абсолютно не волнуясь о лишнем весе, потому что не смотря ни на что оставалась стройной.

Как и тогда, когда внутри меня жила девочка-ангел, которую я называла Ферештой, человечек стучался, крутился, весело резвился временами в моём просторном животе. Воспользовавшись тонометром, мы слушали отчётливое биение его сердца, которое было похоже на тихий шум морского прибоя. Он был таким умненьким, что в самый нужный момент, как и полагается всем послушным деткам, перевернулся вниз головой и все мы ждали, когда же наступит момент  долгожданной встречи: мы снаружи, а он изнутри.

И вот, в последний день октября, в три часа ночи что-то (скорее кто-то) разбудило меня. Я полежала, поразмышляла и вдруг поняла, что это что-то вот-вот произойдёт. Я помедлила, посмотрела на спящего мужа, но не разбудила его сразу – ночь ведь на улице. Полежала ещё немного, и ещё пол часика и только потом потихонечку шепотом позвала мужа: «Просыпайся, кажется, сегодня у нас родится сын!»

Ох, бедный мой муж, он вскочил, словно по тревоге:
- Как? Уже? Сейчас-сейчас, ты только не волнуйся! Всё будет хорошо! Что делать?!
- Да не волнуйся ты так, будто бы это ты у нас беременный, - засмеялась я. – Может, это ещё и ложная тревога, потому что я лишь почувствовала, что пора тебя разбудить, но особенных примет пока нет и торопиться нам некуда.
Как и договаривались, вначале мы позвонили маме(папа в то время был на вахте на Чернобыльской АЭС), а потом Тамаре Ивановне, телефон которой, как и следовало предполагать, был отключен (должен же человек отдыхать ночью спокойно). Мама примчалась уже через десять минут и в шесть утра мы решили пройтись до роддома пешком: вот он рядышком совсем – рукой подать.  Моросил мелкий дождик, было свежо и приятно пройтись утречком до роддома, в который из нас троих, практически моментально, впустили только меня одну. Наверное потому, что посторонним В! И это правильно – слабонервным туда лучше не входить!

В предродовой палате мне приветливо улыбнулась молодая беременная женщина и вдруг её лицо мгновенно из приветливого превратилось в бешено кричащего басом оборотня. «Ничего себе! – подумала я и тут же сама почувствовала сначала терпимую, но потом всё более усиливающуюся боль. Ещё через некоторое время я стала точно таким же оборотнем, кричала басом и даже рвала на себе волосы от невыносимой боли, прижимая к груди заблаговременно обретенную молитву…

- Мальчик, мамочка! Восемь часов, сорок пять минут, три двести, пятьдесят два сантиметра! Смотрите, какой красавчик! – демонстрировала мне свою находку только что прибывшая на смену свежая, а потому улыбчивая и весёлая врач.
На мои глаза навернулись слёзы радости, когда я увидела пытающиеся открыться глазёнки и ищущие молочко пухленькие губки маленького смешного малыша – моего, по идее, самого пригожего на свете ребёнка.
- А что ж он синенький такой? – нашла  что спросить я вдруг.
- Это ещё не синенький, Вы ещё синеньких не видели, мамочка, а Ваш совсем даже розовенький! -успокоила меня врач и сразу положила мне его на ноги тёпленького и мягонького, моего новорожденного крохотного  малыша.

Так я стала мамой, а мой муж, наконец-то, приобрёл долгожданного здорового первенца – точную свою копию, который, точно в сказке, рос не по дням, а по часам, что ни пером описать…

С тех пор прошло  девятнадцать лет и это уже совсем другая история нашей любви, в которой было всё – радость и горе, падения и взлёты, потери и приобретения. Наш первенец дарил (и продолжает дарить) нам все эти годы столько счастья, что с уверенностью можно сказать – мы самые счастливые на земле родители!  Тамара Ивановна неоднократно навещала нас вместе со своей семьёй и мы устраивали весёлые застолья, во время которых она учила меня как нужно обращаться с маленькими детками и даже укачивала нашего мирно посапывающего паренька на своих руках…  Но идея моего рассказа заключается в том, чтобы рассказать не только об этом, потому что спустя некоторое время я почувствовала, что под моим сердцем зарождается новая жизнь!


                                 НЕ МОЖЕТ ТАКОГО БЫТЬ!

Спустя некоторое время, мы снова пришли в кабинет ультразвуковой диагностики, который к тому времени уже переехал на другой этаж, уже втроём – я, наш папочка и почти трёхлетний сыночек-богатырь, которым вознаградил нас Господь. В свои неполные три года он выглядел на полных пять и был очень смышлёным, добрым и послушным мальчиком. Он знал, что в скором времени у него появится братик или сестричка и что пока этот очень маленький некто подрастает у мамы в животике, а потому принимал активное участие в церемонии посещения врача - тёти Тамары. Умными своими глазёнками он наблюдал за посетителями и терпеливо ждал, когда же, наконец-то, наступит наша очередь.

- Двенадцать  недель, но есть проблемы – выглядит только на восемь, а потому нужно подлечиться в стационаре. Есть проблемы также с плацентой, да и просвет на два пальца – вы можете потерять ребёнка, если не будете соблюдать моих рекомендаций. Никаких поездок, не поднимать ничего тяжёлого и в стационар на сохранение, чем быстрее, тем лучше! –предписала мне… свой вердикт Тамара Ивановна.

Но решение было принято – нам необходимо вернуться в столицу, потому что наш небольшой бизнес теперь не приносил нам достаточных доходов. Три подруги, которые в последнее время устроились к нам реализаторами, и которым мы доверяли, откровенно обокрали нас и уехали с нашими деньгами в Москву на заработки…

Всю дорогу до Киева я упиралась руками в сидение, чтобы моё тело находилось приподнятым в воздухе и не дай Бог меня не тряхнуло где-нибудь на очередной ямке невыносимо разбитой трассы Варшава-Киев, и уже на следующий день я побежала в женскую консультацию, чтобы быстрее стать на учёт.

- У меня много проблем и мне срочно необходимо лечь в стационар на сохранение, чтобы пролечиться и не потерять ребёнка!
Внимательно осмотрев меня, доктор удивлённо спросила:
- Женщина, кто вам сказал, что у Вас вообще есть проблемы? У меня тридцатилетний опыт работы и я могу с уверенностью утверждать, что у Вас нет ни единой проблемы со здоровьем!
- Ну, как же, Наталья Борисовна! Смотрите внимательно – повышенный тонус, просвет на два пальца, плацента… Меня срочно нужно пролечить!  Моя лечащая врач, тоже очень опытная, так и сказала – ложиться на сохранение без промедлений! – не могла успокоиться я.
- Дорогая моя, Вы даже представить себе не можете, насколько Вы здоровы! Никакого тонуса, всё закрыто как полагается и, более того, все Ваши органы на редкость классической формы.  Я даже могла бы рекомендовать Вас в качестве  образца для студентов медицинского университета! С уверенностью могу сказать, что ни в каком стационаре и, тем более, лечении, Вы не нуждаетесь!
- Но как же такое может быть? Проверьте ещё раз, пожалуйста! - не могла успокоиться я. – Только позавчера на УЗИ мне сказали, что в двенадцать недель из-за тонуса это выглядит только на восемь и вообще куча проблем! Ну, дайте хотя бы направление для повторного УЗИ, пожалуйста, я ведь даже спать спокойно теперь не могу!
- Женщина, я очень прошу Вас, успокойтесь и не придумывайте проблем, которых на самом деле не существует!  Давайте позовём мою не менее опытную коллегу, если Вы так волнуетесь и не доверяете мне.

И теперь уже два специалиста смотрели на меня, как на сумасшедшую, и, переглядываясь, выслушивали мой рассказ о несуществующих диагнозах. Это было, на самом деле, очень странно и я никак не могла понять, в чём же разгадка?

Буквально на следующий день я просто умоляла просканировать меня ещё и ещё раз повнимательнее на УЗИ.

- Да сколько же можно Вас сканировать, женщина? Остаётся загадкой - откуда вообще такая настороженность и недоверие? С Вами абсолютно всё в порядке и это не подлежит никаким сомнениям! Идите и радуйтесь, что Вы абсолютно здоровая беременная женщина, что в наше время не часто встречается и считается огромным счастьем. И подумайте, почему, по какой причине такое количество фальшивых диагнозов могла поставить врач, если только у неё всё в порядке со зрением!
- Не может быть! – прозрела я. – Неужели Тамара Ивановна просто хотела, чтобы я постоянно находилась рядом! Страшно даже подумать, что люди так мелочны… А, может, я всё-таки ошибаюсь?

После того случая я, действительно здоровая женщина, больше никогда в жизни не обращалась в женские консультации и не становилась ни на какие учёты. Четырёх последующих детей я просто вынашивала до последнего, без всяких токсикозов и других болячек, ведя обычную активную жизнь с её обычными делами и даже не прекращая заниматься фитнесом до последнего дня, пока сама природа не подсказывала, что пора ехать в роддом. И больше никто не вкалывал мне внутримышечно пусть даже и безобидную (на первый взгляд) но-шпу, не зашивал меня и не расшивал, и самое лучшее время моей жизни мне не приходилось проводить лёжа на больничной койке и глядя в белый потолок больничной палаты. А халат цвета пасмурного неба, специально для этого когда-то приобретенный, был просто-напросто превращён в половую тряпку для большей пользы.

С того времени прошло много лет. Из молодой искрящейся девушки я постепенно превратилась в заботливую многодетную маму, у которой практически не бывает свободного времени. Моя жизнь наполнена счастливыми хлопотами, непрекращающейся круговертью забот, и мои будние дни кому-то могут показаться героическими. Но иногда, в момент наибольшего накала, я вдруг останавливаюсь и задумываюсь обо всём происходившем со мной – почему и для чего в  жизни кое-что происходит непостижимым образом невероятно и неожиданно. Особые, уникальные случаи неприметны при беглом взгляде, но когда они всплывают на поверхность памяти, то потрясают или огорчают, мелкие детали превращаются вдруг в огромные каменные глыбы, которые тяжёлым грузом однажды легли  на мои хрупкие плечи или же, наоборот, приносили огромное, непостижимое благо – счастье, дарованное мне Всевышним. Истина очевидна, но я всегда была склонна прощать своих обидчиков (и некоторые из них об этом знают), потому что мой Путь во Вселенной не может быть омрачён какими-то мелкими их ошибками здесь, на Земле.
Рейтинг: 0 234 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
126
122
92
85
71
65
64
63
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
59
59
58
57
56
54
54
53
53
51
51
48
47
46
44
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
41
36
34