ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Три века, два поэта

Три века, два поэта

1 апреля 2012 - Анатолий Киргинцев
article39378.jpg

 

«Быть иль не быть? Убить иль не убить? Взорвать иль утопить? Вот в чем вопрос». Этот вопрос крутился в голове Сергея уже несколько часов. С той минуты как он покинул гримерку, в голове крутились мысли о страшной расплате, о мести этому самонадеянному хаму. Этому мелкому и похотливому актеришке Горскому. Когда Горский два месяца назад пьяный сломал ногу, главреж сказал Сергею: «Твой выход». И Сергей с головой ушел в роль.

Текст он выучил уже на третий день, но этого ему было мало, и он, засел в читальном зале библиотеки, глотая книги по истории и психологии. Рассматривал старые гравюры, пытаясь угадать, как носили костюмы, как раскланивались при встрече, как смотрели на дам. Сергей не замечал времени, приставал к костюмерам, спал по три-четыре часа в сутки и чувствовал себя бодрым и полным сил.

И вот сегодня утром, в день премьеры, когда он радостный влетел в гримерку, все пропало. Там сидел Горский и рассказывал главрежу о том, как они когда-то с Кешей и Славиком обсуждали эту роль. Кеша это конечно был Смоктуновский, а Славик - это Тихонов. В дни своей юности Горский снялся в фильме про Штирлица, и хотя он там был восьмым солдатом в пятой роте, его участие в создании этого фильма становилась все значительнее. В театре все поговаривали о том, что лет через десять выяснится, что Юлиан Семенов писал свой роман, советуясь с Горским. Но теперь это уже было неважно.

Горский встал, подошел к Сергею и снисходительно похлопал его по плечу.

— А вы юноша не переживайте. Дальше я уже сам. Спасибо что выручили на репетициях. Тут мне на днях Никита звонил, собирается что-то там эпохальное снимать, может быть, и соглашусь. Тогда на подмене и покажете себя. Мы все так начинали. Да Игореша?

Главреж не поднимая глаза на Сергея, молча, кивнул.

«Быть иль не быть? Бить иль не бить? Бить иль не быть?» - крутилось в голове у Сергея.

Он сидел в парке и пил из бутылки пиво. Мимо проходили люди, смеялись, кого-то искали, звонили по сотовому телефону, но Сергей не воспринимал этот мир. Все вокруг ему казалось спектаклем, который он смотрел со стороны. Он встал, опустил недопитую бутылку в урну и пошел к выходу.

Возле выхода стояла небольшая группа молодежи и слушала гитариста, который наигрывал что-то испанское. Сергей узнал гитариста. Это был Эд. Так его звали в училище, где они вместе проучились два года, а потом Эда отчислили за прогулы. Пару раз они пересекались в компаниях, Эд уже тогда был классным гитаристом. Но ходили слухи, что его отчислили за шуры-муры с дочерью декана. Они кивнули друг другу. Эд, опустил гитару и вдруг спросил: « Хреново?» Сергей машинально кивнул головой. Эд повернулся к парню, который сидел рядом на раскладном стуле и держал в руках старую ковбойскую шляпу.

—Родя! Человеку хреново.

Родя сунул руку в боковой карман, достал небольшую фляжку и молча, протянул Сергею. Он взял и сделал глоток. Огненная жидкость обожгла горло.

—Спирт? — просипел Сергей и закашлялся.

—Ром, настоящий гавайский — с обидой в голосе сказал Родя.

— Кого будем убивать? — спросил с улыбкой Эд.

—Почему убивать?— удивился Сергей.

—У тебя сейчас лицо киллера из плохого американского боевика.

По телу Сергея потихонечку разливалось тепло, куда-то пропадала злость и появлялась детская обида. Ему вдруг захотелось все рассказать Эду, и Сергей был уверен, что он поймет и скажет что-то такое, что разрешит все его проблемы.

—Ты посиди пока, а мы тут с Родей на пивко насобираем и пойдем к нам. Хорошо?

Сергей, молча, кивнул и присел на лавочку рядом с Родей. Ром потихоньку растворил комок в душе и начал затуманивать голову. Сергей почти успокоился, и лишь одна мысль назойливо крутилась в голове. «Все впереди, все впереди, все впереди».

Эд спел несколько популярных песен, пару песен Цоя и, перебирая струны, объявил: «Последняя, любимая». Родя встал, выгреб деньги из шляпы и повернулся к Сергею.

—Все. Сейчас к нам, там и поговорим.

Эд запел, и Сергей вдруг встал и подошел к нему. Эд пел Высоцкого.

—Вдоль обрыва, по- над пропасть, по самому по краю

Я коней своих нагайкой стегаю,_погоняю…

Сергей сделал шаг вперед и начал читать монолог.

—Быть иль не быть? Вот в чем вопрос. Что глубже:

Сносить безропотно удары стрел

Безжалостной судьбы иль стать лицом

Пред морем бедствий и окончить их борьбою?

—Что-то воздуху мне мало, ветер пью, туман глотаю,

Чую с гибельным восторгом-пропадаю, пропадаю—подхватил Эд.

—Умереть - уснуть, не больше,

И знать, что с этим сном исчезнут все

Волненья сердца, тысячи страданий — Сергей опустил голову.

—Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!

Вы тугую не слушайте плеть!

Но что-то кони мне попались привередливые,

И дожить не успел, мне допеть не успеть! — продолжил Эд.

—Наследье праха. О, такой конец

Желанный! Умереть –уснуть. Уснуть?

А сновиденья? Вот она - преграда:

Какие грезы скрыты в смертном сне,

Когда освободимся мы от плоти? —Сергей вопросительно посмотрел на толпу.

—Сгину я, меня пушинкой ураган сметет с ладони,

И в санях меня галопом повлекут по снегу утром— вел свою партию Эд.

Толпа ошеломленно молчала. Сергей и Эд продолжали свой или монолог или диалог, сейчас это было неважно. Накал их выступления становился все сильнее и передавался зрителям. Их становилось все больше. Те, кто подходил, спрашивали что-то потихоньку у впереди стоявших, те в большинстве своем недоуменно пожимали плечами или отмахивались, и новые зрители замолкали и слушали с удивленными лицами.

—Кто б, обливаясь потом и стеная,

Бродил под бременем земных невзгод,

Когда б не страх чего-то после смерти,

—Вы на шаг неторопливый перейдите, мои кони!

Хоть немного, но продлите путь к последнему приюту!

—Перед таинственной страной, откуда

Не возвращался ни единый путник?

— Я коней напою,

Я куплет допою,-

Хоть немного еще постою на краю!...

Когда монолог закончился и отзвучал последний аккорд, наступила тишина. Эд аккуратно укладывал гитару в футляр. Родя встал и протянул фляжку Сергею, тот отрицательно покачал головой. Где-то на окраине толпы раздались робкие хлопки. Аплодисменты, набирая силу, приближались к ребятам. И толпа взорвалась. Крики, свист, аплодисменты — все перемешалось и, нарастая, поглотило парней. Кто-то хлопал по плечу и орал что-то матом, но в этом мате было столько восхищения и радости, что было ясно, у человека просто не хватает слов. Кто оглушительно свистел, размахивая руками. Сергей обернулся. Родя аккуратно вытаскивал деньги из шляпы и раскладывал по карманам. Эд улыбнулся и сказал: «Есть многое на свете друг, Серега, что и не снилось нашим мудрецам».


 

© Copyright: Анатолий Киргинцев, 2012

Регистрационный номер №0039378

от 1 апреля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0039378 выдан для произведения:

 

«Быть иль не быть? Убить иль не убить? Взорвать иль утопить? Вот в чем вопрос». Этот вопрос крутился в голове Сергея уже несколько часов. С той минуты как он покинул гримерку, в голове крутились мысли о страшной расплате, о мести этому самонадеянному хаму. Этому мелкому и похотливому актеришке Горскому. Когда Горский два месяца назад пьяный сломал ногу, главреж сказал Сергею: «Твой выход». И Сергей с головой ушел в роль.

Текст он выучил уже на третий день, но этого ему было мало, и он, засел в читальном зале библиотеки, глотая книги по истории и психологии. Рассматривал старые гравюры, пытаясь угадать, как носили костюмы, как раскланивались при встрече, как смотрели на дам. Сергей не замечал времени, приставал к костюмерам, спал по три-четыре часа в сутки и чувствовал себя бодрым и полным сил.

И вот сегодня утром, в день премьеры, когда он радостный влетел в гримерку, все пропало. Там сидел Горский и рассказывал главрежу о том, как они когда-то с Кешей и Славиком обсуждали эту роль. Кеша это конечно был Смоктуновский, а Славик - это Тихонов. В дни своей юности Горский снялся в фильме про Штирлица, и хотя он там был восьмым солдатом в пятой роте, его участие в создании этого фильма становилась все значительнее. В театре все поговаривали о том, что лет через десять выяснится, что Юлиан Семенов писал свой роман, советуясь с Горским. Но теперь это уже было неважно.

Горский встал, подошел к Сергею и снисходительно похлопал его по плечу.

— А вы юноша не переживайте. Дальше я уже сам. Спасибо что выручили на репетициях. Тут мне на днях Никита звонил, собирается что-то там эпохальное снимать, может быть, и соглашусь. Тогда на подмене и покажете себя. Мы все так начинали. Да Игореша?

Главреж не поднимая глаза на Сергея, молча, кивнул.

«Быть иль не быть? Бить иль не бить? Бить иль не быть?» - крутилось в голове у Сергея.

Он сидел в парке и пил из бутылки пиво. Мимо проходили люди, смеялись, кого-то искали, звонили по сотовому телефону, но Сергей не воспринимал этот мир. Все вокруг ему казалось спектаклем, который он смотрел со стороны. Он встал, опустил недопитую бутылку в урну и пошел к выходу.

Возле выхода стояла небольшая группа молодежи и слушала гитариста, который наигрывал что-то испанское. Сергей узнал гитариста. Это был Эд. Так его звали в училище, где они вместе проучились два года, а потом Эда отчислили за прогулы. Пару раз они пересекались в компаниях, Эд уже тогда был классным гитаристом. Но ходили слухи, что его отчислили за шуры-муры с дочерью декана. Они кивнули друг другу. Эд, опустил гитару и вдруг спросил: « Хреново?» Сергей машинально кивнул головой. Эд повернулся к парню, который сидел рядом на раскладном стуле и держал в руках старую ковбойскую шляпу.

—Родя! Человеку хреново.

Родя сунул руку в боковой карман, достал небольшую фляжку и молча, протянул Сергею. Он взял и сделал глоток. Огненная жидкость обожгла горло.

—Спирт? — просипел Сергей и закашлялся.

—Ром, настоящий гавайский — с обидой в голосе сказал Родя.

— Кого будем убивать? — спросил с улыбкой Эд.

—Почему убивать?— удивился Сергей.

—У тебя сейчас лицо киллера из плохого американского боевика.

По телу Сергея потихонечку разливалось тепло, куда-то пропадала злость и появлялась детская обида. Ему вдруг захотелось все рассказать Эду, и Сергей был уверен, что он поймет и скажет что-то такое, что разрешит все его проблемы.

—Ты посиди пока, а мы тут с Родей на пивко насобираем и пойдем к нам. Хорошо?

Сергей, молча, кивнул и присел на лавочку рядом с Родей. Ром потихоньку растворил комок в душе и начал затуманивать голову. Сергей почти успокоился, и лишь одна мысль назойливо крутилась в голове. «Все впереди, все впереди, все впереди».

Эд спел несколько популярных песен, пару песен Цоя и, перебирая струны, объявил: «Последняя, любимая». Родя встал, выгреб деньги из шляпы и повернулся к Сергею.

—Все. Сейчас к нам, там и поговорим.

Эд запел, и Сергей вдруг встал и подошел к нему. Эд пел Высоцкого.

—Вдоль обрыва, по- над пропасть, по самому по краю

Я коней своих нагайкой стегаю,_погоняю…

Сергей сделал шаг вперед и начал читать монолог.

—Быть иль не быть? Вот в чем вопрос. Что глубже:

Сносить безропотно удары стрел

Безжалостной судьбы иль стать лицом

Пред морем бедствий и окончить их борьбою?

—Что-то воздуху мне мало, ветер пью, туман глотаю,

Чую с гибельным восторгом-пропадаю, пропадаю—подхватил Эд.

—Умереть - уснуть, не больше,

И знать, что с этим сном исчезнут все

Волненья сердца, тысячи страданий — Сергей опустил голову.

—Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!

Вы тугую не слушайте плеть!

Но что-то кони мне попались привередливые,

И дожить не успел, мне допеть не успеть! — продолжил Эд.

—Наследье праха. О, такой конец

Желанный! Умереть –уснуть. Уснуть?

А сновиденья? Вот она - преграда:

Какие грезы скрыты в смертном сне,

Когда освободимся мы от плоти? —Сергей вопросительно посмотрел на толпу.

—Сгину я, меня пушинкой ураган сметет с ладони,

И в санях меня галопом повлекут по снегу утром— вел свою партию Эд.

Толпа ошеломленно молчала. Сергей и Эд продолжали свой или монолог или диалог, сейчас это было неважно. Накал их выступления становился все сильнее и передавался зрителям. Их становилось все больше. Те, кто подходил, спрашивали что-то потихоньку у впереди стоявших, те в большинстве своем недоуменно пожимали плечами или отмахивались, и новые зрители замолкали и слушали с удивленными лицами.

—Кто б, обливаясь потом и стеная,

Бродил под бременем земных невзгод,

Когда б не страх чего-то после смерти,

—Вы на шаг неторопливый перейдите, мои кони!

Хоть немного, но продлите путь к последнему приюту!

—Перед таинственной страной, откуда

Не возвращался ни единый путник?

— Я коней напою,

Я куплет допою,-

Хоть немного еще постою на краю!...

Когда монолог закончился и отзвучал последний аккорд, наступила тишина. Эд аккуратно укладывал гитару в футляр. Родя встал и протянул фляжку Сергею, тот отрицательно покачал головой. Где-то на окраине толпы раздались робкие хлопки. Аплодисменты, набирая силу, приближались к ребятам. И толпа взорвалась. Крики, свист, аплодисменты — все перемешалось и, нарастая, поглотило парней. Кто-то хлопал по плечу и орал что-то матом, но в этом мате было столько восхищения и радости, что было ясно, у человека просто не хватает слов. Кто оглушительно свистел, размахивая руками. Сергей обернулся. Родя аккуратно вытаскивал деньги из шляпы и раскладывал по карманам. Эд улыбнулся и сказал: «Есть многое на свете друг, Серега, что и не снилось нашим мудрецам».

«Быть иль не быть? Убить иль не убить? Взорвать иль утопить? Вот в чем вопрос». Этот вопрос крутился в голове Сергея уже несколько часов. С той минуты как он покинул гримерку, в голове крутились мысли о страшной расплате, о мести этому самонадеянному хаму. Этому мелкому и похотливому актеришке Горскому. Когда Горский два месяца назад пьяный сломал ногу, главреж сказал Сергею: «Твой выход». И Сергей с головой ушел в роль.

Текст он выучил уже на третий день, но этого ему было мало, и он, засел в читальном зале библиотеки, глотая книги по истории и психологии. Рассматривал старые гравюры, пытаясь угадать, как носили костюмы, как раскланивались при встрече, как смотрели на дам. Сергей не замечал времени, приставал к костюмерам, спал по три-четыре часа в сутки и чувствовал себя бодрым и полным сил.

И вот сегодня утром, в день премьеры, когда он радостный влетел в гримерку, все пропало. Там сидел Горский и рассказывал главрежу о том, как они когда-то с Кешей и Славиком обсуждали эту роль. Кеша это конечно был Смоктуновский, а Славик - это Тихонов. В дни своей юности Горский снялся в фильме про Штирлица, и хотя он там был восьмым солдатом в пятой роте, его участие в создании этого фильма становилась все значительнее. В театре все поговаривали о том, что лет через десять выяснится, что Юлиан Семенов писал свой роман, советуясь с Горским. Но теперь это уже было неважно.

Горский встал, подошел к Сергею и снисходительно похлопал его по плечу.

— А вы юноша не переживайте. Дальше я уже сам. Спасибо что выручили на репетициях. Тут мне на днях Никита звонил, собирается что-то там эпохальное снимать, может быть, и соглашусь. Тогда на подмене и покажете себя. Мы все так начинали. Да Игореша?

Главреж не поднимая глаза на Сергея, молча, кивнул.

«Быть иль не быть? Бить иль не бить? Бить иль не быть?» - крутилось в голове у Сергея.

Он сидел в парке и пил из бутылки пиво. Мимо проходили люди, смеялись, кого-то искали, звонили по сотовому телефону, но Сергей не воспринимал этот мир. Все вокруг ему казалось спектаклем, который он смотрел со стороны. Он встал, опустил недопитую бутылку в урну и пошел к выходу.

Возле выхода стояла небольшая группа молодежи и слушала гитариста, который наигрывал что-то испанское. Сергей узнал гитариста. Это был Эд. Так его звали в училище, где они вместе проучились два года, а потом Эда отчислили за прогулы. Пару раз они пересекались в компаниях, Эд уже тогда был классным гитаристом. Но ходили слухи, что его отчислили за шуры-муры с дочерью декана. Они кивнули друг другу. Эд, опустил гитару и вдруг спросил: « Хреново?» Сергей машинально кивнул головой. Эд повернулся к парню, который сидел рядом на раскладном стуле и держал в руках старую ковбойскую шляпу.

—Родя! Человеку хреново.

Родя сунул руку в боковой карман, достал небольшую фляжку и молча, протянул Сергею. Он взял и сделал глоток. Огненная жидкость обожгла горло.

—Спирт? — просипел Сергей и закашлялся.

—Ром, настоящий гавайский — с обидой в голосе сказал Родя.

— Кого будем убивать? — спросил с улыбкой Эд.

—Почему убивать?— удивился Сергей.

—У тебя сейчас лицо киллера из плохого американского боевика.

По телу Сергея потихонечку разливалось тепло, куда-то пропадала злость и появлялась детская обида. Ему вдруг захотелось все рассказать Эду, и Сергей был уверен, что он поймет и скажет что-то такое, что разрешит все его проблемы.

—Ты посиди пока, а мы тут с Родей на пивко насобираем и пойдем к нам. Хорошо?

Сергей, молча, кивнул и присел на лавочку рядом с Родей. Ром потихоньку растворил комок в душе и начал затуманивать голову. Сергей почти успокоился, и лишь одна мысль назойливо крутилась в голове. «Все впереди, все впереди, все впереди».

Эд спел несколько популярных песен, пару песен Цоя и, перебирая струны, объявил: «Последняя, любимая». Родя встал, выгреб деньги из шляпы и повернулся к Сергею.

—Все. Сейчас к нам, там и поговорим.

Эд запел, и Сергей вдруг встал и подошел к нему. Эд пел Высоцкого.

—Вдоль обрыва, по- над пропасть, по самому по краю

Я коней своих нагайкой стегаю,_погоняю…

Сергей сделал шаг вперед и начал читать монолог.

—Быть иль не быть? Вот в чем вопрос. Что глубже:

Сносить безропотно удары стрел

Безжалостной судьбы иль стать лицом

Пред морем бедствий и окончить их борьбою?

—Что-то воздуху мне мало, ветер пью, туман глотаю,

Чую с гибельным восторгом-пропадаю, пропадаю—подхватил Эд.

—Умереть - уснуть, не больше,

И знать, что с этим сном исчезнут все

Волненья сердца, тысячи страданий — Сергей опустил голову.

—Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!

Вы тугую не слушайте плеть!

Но что-то кони мне попались привередливые,

И дожить не успел, мне допеть не успеть! — продолжил Эд.

—Наследье праха. О, такой конец

Желанный! Умереть –уснуть. Уснуть?

А сновиденья? Вот она - преграда:

Какие грезы скрыты в смертном сне,

Когда освободимся мы от плоти? —Сергей вопросительно посмотрел на толпу.

—Сгину я, меня пушинкой ураган сметет с ладони,

И в санях меня галопом повлекут по снегу утром— вел свою партию Эд.

Толпа ошеломленно молчала. Сергей и Эд продолжали свой или монолог или диалог, сейчас это было неважно. Накал их выступления становился все сильнее и передавался зрителям. Их становилось все больше. Те, кто подходил, спрашивали что-то потихоньку у впереди стоявших, те в большинстве своем недоуменно пожимали плечами или отмахивались, и новые зрители замолкали и слушали с удивленными лицами.

—Кто б, обливаясь потом и стеная,

Бродил под бременем земных невзгод,

Когда б не страх чего-то после смерти,

—Вы на шаг неторопливый перейдите, мои кони!

Хоть немного, но продлите путь к последнему приюту!

—Перед таинственной страной, откуда

Не возвращался ни единый путник?

— Я коней напою,

Я куплет допою,-

Хоть немного еще постою на краю!...

Когда монолог закончился и отзвучал последний аккорд, наступила тишина. Эд аккуратно укладывал гитару в футляр. Родя встал и протянул фляжку Сергею, тот отрицательно покачал головой. Где-то на окраине толпы раздались робкие хлопки. Аплодисменты, набирая силу, приближались к ребятам. И толпа взорвалась. Крики, свист, аплодисменты — все перемешалось и, нарастая, поглотило парней. Кто-то хлопал по плечу и орал что-то матом, но в этом мате было столько восхищения и радости, что было ясно, у человека просто не хватает слов. Кто оглушительно свистел, размахивая руками. Сергей обернулся. Родя аккуратно вытаскивал деньги из шляпы и раскладывал по карманам. Эд улыбнулся и сказал: «Есть многое на свете друг, Серега, что и не снилось нашим мудрецам».

Рейтинг: +8 376 просмотров
Комментарии (8)
Лариса Тарасова # 2 апреля 2012 в 08:09 0
Анатолий, читала этот рассказ и перечитала еще раз с удовольствием. Написано по-мужски скупо, ничего лишнего, каждое лыко - в строку. Я читала и переживала вместе с Сергеем его ликование, его радость от получения этой роли, его желание показать роль ярко, необычно, особенно! И - крах, когда уже он готов был выплеснуть на сцене глубину и мощь Шекспира!
Я прожила, прочувствовала не только его разочарование, тщету проделанной работы, хорошей, искренней работы, не только. Мне тоже захотелось кого-то стукнуть, ударить, подраться, сломать что-то, расколошматить. Язык, диалоги, концепция, сюжет - все это на достойном уровне. И - апофеоз: встреча двух Поэтов, живших в разных веках на улице перед случайной толпой. Анатолий! Мои поздравления - от души и искренние. Хороший рассказ!
Пы.Сы. Почему-то текст без абзацев получился.
Михаил Заскалько # 2 апреля 2012 в 12:33 0
super
Татьяна Гурова # 2 апреля 2012 в 12:57 0
buket4 Я его раньше уже читала.
Михаил Соболев # 2 апреля 2012 в 23:19 0
Толя, с удовольствием перечитал. Мощно!!!
У тебя почему-то текст два раза продублировался. Поправь.
Ирина Елизарова # 2 апреля 2012 в 23:39 0
Ага, два раза подряд текст вставился.
Хорошо написано. Нет, - здорово!
Михаил Соболев # 3 апреля 2012 в 07:47 0
Когда при редактуре новый текст вставляешь через Ворд, старый надо удалять. Оперой у меня править не получается. Приходится редактировать Мазилой.
Маргарита Тодорова # 3 апреля 2012 в 09:17 0
Анатоль! Хлопаю по плечу и ору что-то, как-то, ну этим самым... А! Еще руками размахиваю! live1 hi
Анатолий Киргинцев # 3 апреля 2012 в 11:21 0
Друзья, спасибо всем. Извините за накладку, я увидел, хотел исправить и тут у меня вырубился инет. Только сейчас смог войти нормально.
Популярная проза за месяц
143
126
121
102
97
97
96
94
93
91
90
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
88
85
82
81
80
80
77
77
77
75
74
74
74
71
70
64
46