Сверло

12 декабря 2013 - Николай Зубец
article174665.jpg

Татьяна – очень приятная женщина, но одинокая, и отказать ей я не мог, конечно. Не помню, что ей нужно было повесить на стене, но поначалу надо было стену просверлить.

 

– А дрель у тебя есть?

– Дрель я взяла у соседей, сверла вот хорошего нет.

– Ладно, Тань, я своё захвачу. Сейчас подъеду, всё сделаем.

 

Куда возможно только, я стараюсь ездить на велосипеде. По городу это самая быстрая штука. Уже еду. Времени вот мало. Придти ко мне должны по делу; ну, подработка – неважно, впрочем. Сейчас, думаю, быстренько просверлю и к своим занятиям вполне успею. Сверло я не забыл? Нет, вот оно торчит из сумки на руле, не очень поместилось.

 

С лифтами бывают неудобства при велосипеде. В моём подъезде хорошо – лифт большой, куда велосипед прекрасно заезжает, а в большинстве домов или нет вовсе лифта, или он крохотный, почти как будка телефона. Но приспособились мои коллеги-велосипедисты и стали в лифтах вздыбливать своих коней по диагонали. При этом даже может поместиться ещё один смельчак, зажавшись в угол. Татьянин лифт как раз такой. За мной какой-то паренёк спешит.

 

– Поедем вместе?

– Да.

– Тогда вставай в углу.

 

Только велос я задрал в полутёмном лифте, что-то звякнуло о пол. Я сразу вспомнил о сверле и даже ощутил его ногой, но дверь уже захлопнулась, и в нашей упаковке плотной за ним нагнуться просто невозможно. Вот нужный мне этаж, я выхожу и велос осторожно выдвигаю, а паренёк вперёд подался из своего угла, потянулся к кнопке, чтобы дальше ехать.

 

– Стоп! Подожди – здесь у меня упало...

 

Но парень уж задел ногой. Оно, шурша, чуть-чуть перекатилось, блеснуло коротко и серебристо, как рыбка чешуёй, и сорвалось, в ту преисподнюю, в зазор между кабиной лифта и этажом, а вместо всплеска звякнуло так жалобно внизу. И лифт уехал.

 

Татьяна дверь открыла:

 

– Как быстро ты! А – на велосипеде! Молодец!

– Да, молодец...

– Я газеты подстелила, подставила скамейку. Вот дрель.

Я описал трагический полёт сверла. Загрустила Таня:

– Придётся отыскать лифтёршу...

– Это сложно?

– Далековато. И может не пойти. А если и придёт, то ругань обеспечена.

 

Но делать нечего. Велосипед в квартиру закатили и пошли. Лифтёрка даже не в соседнем доме, а за квартал считай. Вообще-то в лифте должна быть кнопочка для связи, но не работала она. Татьяна к тому же не знала, где именно лифтёрка. Уточняли по дороге. Узнали, что лифтёрша чаще пребывает дома и что её квартира в угловом подъезде на третьем этаже. Разыскали. Не открывали долго, но вот выходит заспанный мужик, нас обругал, обвеял стойким перегаром и пояснил сурово, что на работе его супруга, как и положено. Назвал нам номер дома, где лифтёрка – ещё подальше это.

 

Заходим в лифт спускаться. И здесь, в лифтёршином подъезде угловом, роняет наша Таня всю связочку своих ключей квартирных в такую точно щелку. И очень так знакомо звякнуло под полом. Я руганулся очень-очень тихо, почти что про себя. Не плачьте, Танечка, ведь мы идём к лифтёрше. Теперь она гораздо нам нужнее. Сам на часы украдкой глянул. Лифтёрка в самом новом доме оказалась, к нему проходим, минуя несколько составленных зигзагом угловых.

 

Уютно в просторной лифтёрной, телевизор работает. Пухлявая хозяйка лет тридцати, с крутой завивкой, похожа на колхозную доярку; но явно деревенское открытое лицо недоброе какое-то, уже пропитано густым настоем и коммунальных, и семейных дрязг. Нас слушает рассеянно, пьёт чай и смотрит телевизор. Вдруг встрепенулась гневно, поняв, что мы у неё дома побывали. Идти, конечно, никуда не хочет, уткнулась в телевизор и нас не замечает, вроде. Я, чтобы как-то завладеть её вниманием, хвалить уют лифтёрки стал, сравнил с домашней обстановкой. Но, слушая вполуха, она превратно поняла меня, наверно, как намёк ей очень неприятный, что чаще бывает она дома. Нас резко обложила добротным матом и стала выгонять – мешаем ей работать, с какой-то ерундой к ней лезем, ещё и обижаем. Татьяна кое-как её сумела успокоить. Былинки мы, колеблемые ветром, перед лицом лифтёрши в завитушках. Поднялась всё же и величаво двинулась за нами. Подводим её молча к подъезду угловому.

 

– Вот здесь, где ваша квартира. Здесь уронили ключи.

– Вы говорили про какое-то сверло! И я здесь не живу!

– Не шутите, пожалуйста. Мы ведь и с мужем вашим беседовали...

– И с мужем?! Это не мой подъезд! То сверло какое-то, то ключи. С мужем они беседовали! Что вы мне голову морочите!

 

Она уж назад повернула. Зачем она темнит про место жительства? Но бог с ней, я снова незаметно глянул на часы.  

 

– Ладно, пусть не живёте, но здесь мы ключи уронили, когда спускались в лифте от... с третьего этажа. Пожалуйста, достаньте.

 

Окинула нас взглядом раздражённым, вздохнула тяжело:

 

– Доставать будете сами, – и вошла, наконец, в подъезд.

 

Вот лифт уж поднят, открыта дверь в какой-то тёмный подпол.

 

– Лезьте! Лампочка, правда, перегорела. У вас что, и фонарика даже нет?

 

Откуда же фонарик? Беда ещё, что и в самом подъезде света нет. Однако, я полез. Какие-то ступеньки, отбойные пружины, всё в пыли, я шарю, шарю, но без результата. Лифтёрша сверху укоряет:

 

– Даже фонарика с собой не взяли! Беседовали они!

 

Мне кто-то спички дал, но всё же нет ключей. Обескуражены мы с Таней. Ещё успел бы я к своим занятиям попасть на велосе, но он же заперт. А на сверло бы плюнул, хотя оно и с наконечником особым, но на ключи я плюнуть не могу – не брошу же на улице Татьяну. И денег нет на транспорт. Всё шарить продолжаю. И тут лифтёршу осеняет:

 

– Так вы, правда, ко мне домой ходили?

– Конечно, на третий этаж поднимались, разговаривали с мужем...

– Нечего туда ходить... Дело в том, что я в соседнем угловом подъезде живу! Зачем вы сюда привели?

– Значит, ошиблись, извините...

 

В соседнем угловом нет света тоже, но я ключи нащупал прямо сразу.

 

Идти ещё в подъезд к Татьяне, конечно же, начальница не хочет:

 

– Я с вами и так провозилась!

– Ну, пожалуйста! Из-за этого сверла ведь всё началось.

 

Опять недобрый взгляд, опять тяжёлый вздох. Молчком идём.

 

В Татьянином подъезде я сам уж двери лифта раздвигал, спускался в темноту, как в собственный подвал, и тоже моментально злополучное сверло нащупал. Лифтёршу провожали учтиво очень, изысканно благодарили, стараясь, как могли, умиротворить. Она, не попрощавшись, важно удалилась со злым лицом и с аурой своей недоброй.

 

Но времени сверлить уж не было, уже я здорово опаздывал. Позвонил от Татьяны домой, чтобы ждали меня, и весь в пыли подпольев многочисленных рванул на велосе. По городу это самая быстрая штука.

 

Сверло, конечно, я оставил. Всё просверлил сосед потом. Приятной, одинокой кто ж откажет?

 

     

  

 

 

© Copyright: Николай Зубец, 2013

Регистрационный номер №0174665

от 12 декабря 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0174665 выдан для произведения:

Татьяна – очень приятная женщина, но одинокая, и отказать ей я не мог, конечно. Не помню, что ей нужно было повесить на стене, но поначалу надо было стену просверлить.

 

– А дрель у тебя есть?

– Дрель я взяла у соседей, сверла вот хорошего нет.

– Ладно, Тань, я своё захвачу. Сейчас подъеду, всё сделаем.

 

Куда возможно только, я стараюсь ездить на велосипеде. По городу это самая быстрая штука. Уже еду. Времени вот мало. Придти ко мне должны по делу; ну, подработка – неважно, впрочем. Сейчас, думаю, быстренько просверлю и к своим занятиям вполне успею. Сверло я не забыл? Нет, вот оно торчит из сумки на руле, не очень поместилось.

 

С лифтами бывают неудобства при велосипеде. В моём подъезде хорошо – лифт большой, куда велосипед прекрасно заезжает, а в большинстве домов или нет вовсе лифта, или он крохотный, почти как будка телефона. Но приспособились мои коллеги-велосипедисты и стали в лифтах вздыбливать своих коней по диагонали. При этом даже может поместиться ещё один смельчак, зажавшись в угол. Татьянин лифт как раз такой. За мной какой-то паренёк спешит.

 

– Поедем вместе?

– Да.

– Тогда вставай в углу.

 

Только велос я задрал в полутёмном лифте, что-то звякнуло о пол. Я сразу вспомнил о сверле и даже ощутил его ногой, но дверь уже захлопнулась, и в нашей упаковке плотной за ним нагнуться просто невозможно. Вот нужный мне этаж, я выхожу и велос осторожно выдвигаю, а паренёк вперёд подался из своего угла, потянулся к кнопке, чтобы дальше ехать.

 

– Стоп! Подожди – здесь у меня упало...

 

Но парень уж задел ногой. Оно, шурша, чуть-чуть перекатилось, блеснуло коротко и серебристо, как рыбка чешуёй, и сорвалось, в ту преисподнюю, в зазор между кабиной лифта и этажом, а вместо всплеска звякнуло так жалобно внизу. И лифт уехал.

 

Татьяна дверь открыла:

 

– Как быстро ты! А – на велосипеде! Молодец!

– Да, молодец...

– Я газеты подстелила, подставила скамейку. Вот дрель.

Я описал трагический полёт сверла. Загрустила Таня:

– Придётся отыскать лифтёршу...

– Это сложно?

– Далековато. И может не пойти. А если и придёт, то ругань обеспечена.

 

Но делать нечего. Велосипед в квартиру закатили и пошли. Лифтёрка даже не в соседнем доме, а за квартал считай. Вообще-то в лифте должна быть кнопочка для связи, но не работала она. Татьяна к тому же не знала, где именно лифтёрка. Уточняли по дороге. Узнали, что лифтёрша чаще пребывает дома и что её квартира в угловом подъезде на третьем этаже. Разыскали. Не открывали долго, но вот выходит заспанный мужик, нас обругал, обвеял стойким перегаром и пояснил сурово, что на работе его супруга, как и положено. Назвал нам номер дома, где лифтёрка – ещё подальше это.

 

Заходим в лифт спускаться. И здесь, в лифтёршином подъезде угловом, роняет наша Таня всю связочку своих ключей квартирных в такую точно щелку. И очень так знакомо звякнуло под полом. Я руганулся очень-очень тихо, почти что про себя. Не плачьте, Танечка, ведь мы идём к лифтёрше. Теперь она гораздо нам нужнее. Сам на часы украдкой глянул. Лифтёрка в самом новом доме оказалась, к нему проходим, минуя несколько составленных зигзагом угловых.

 

Уютно в просторной лифтёрной, телевизор работает. Пухлявая хозяйка лет тридцати, с крутой завивкой, похожа на колхозную доярку; но явно деревенское открытое лицо недоброе какое-то, уже пропитано густым настоем и коммунальных, и семейных дрязг. Нас слушает рассеянно, пьёт чай и смотрит телевизор. Вдруг встрепенулась гневно, поняв, что мы у неё дома побывали. Идти, конечно, никуда не хочет, уткнулась в телевизор и нас не замечает, вроде. Я, чтобы как-то завладеть её вниманием, хвалить уют лифтёрки стал, сравнил с домашней обстановкой. Но, слушая вполуха, она превратно поняла меня, наверно, как намёк ей очень неприятный, что чаще бывает она дома. Нас резко обложила добротным матом и стала выгонять – мешаем ей работать, с какой-то ерундой к ней лезем, ещё и обижаем. Татьяна кое-как её сумела успокоить. Былинки мы, колеблемые ветром, перед лицом лифтёрши в завитушках. Поднялась всё же и величаво двинулась за нами. Подводим её молча к подъезду угловому.

 

– Вот здесь, где ваша квартира. Здесь уронили ключи.

– Вы говорили про какое-то сверло! И я здесь не живу!

– Не шутите, пожалуйста. Мы ведь и с мужем вашим беседовали...

– И с мужем?! Это не мой подъезд! То сверло какое-то, то ключи. С мужем они беседовали! Что вы мне голову морочите!

 

Она уж назад повернула. Зачем она темнит про место жительства? Но бог с ней, я снова незаметно глянул на часы.  

 

– Ладно, пусть не живёте, но здесь мы ключи уронили, когда спускались в лифте от... с третьего этажа. Пожалуйста, достаньте.

 

Окинула нас взглядом раздражённым, вздохнула тяжело:

 

– Доставать будете сами, – и вошла, наконец, в подъезд.

 

Вот лифт уж поднят, открыта дверь в какой-то тёмный подпол.

 

– Лезьте! Лампочка, правда, перегорела. У вас что, и фонарика даже нет?

 

Откуда же фонарик? Беда ещё, что и в самом подъезде света нет. Однако, я полез. Какие-то ступеньки, отбойные пружины, всё в пыли, я шарю, шарю, но без результата. Лифтёрша сверху укоряет:

 

– Даже фонарика с собой не взяли! Беседовали они!

 

Мне кто-то спички дал, но всё же нет ключей. Обескуражены мы с Таней. Ещё успел бы я к своим занятиям попасть на велосе, но он же заперт. А на сверло бы плюнул, хотя оно и с наконечником особым, но на ключи я плюнуть не могу – не брошу же на улице Татьяну. И денег нет на транспорт. Всё шарить продолжаю. И тут лифтёршу осеняет:

 

– Так вы, правда, ко мне домой ходили?

– Конечно, на третий этаж поднимались, разговаривали с мужем...

– Нечего туда ходить... Дело в том, что я в соседнем угловом подъезде живу! Зачем вы сюда привели?

– Значит, ошиблись, извините...

 

В соседнем угловом нет света тоже, но я ключи нащупал прямо сразу.

 

Идти ещё в подъезд к Татьяне, конечно же, начальница не хочет:

 

– Я с вами и так провозилась!

– Ну, пожалуйста! Из-за этого сверла ведь всё началось.

 

Опять недобрый взгляд, опять тяжёлый вздох. Молчком идём.

 

В Татьянином подъезде я сам уж двери лифта раздвигал, спускался в темноту, как в собственный подвал, и тоже моментально злополучное сверло нащупал. Лифтёршу провожали учтиво очень, изысканно благодарили, стараясь, как могли, умиротворить. Она, не попрощавшись, важно удалилась со злым лицом и с аурой своей недоброй.

 

Но времени сверлить уж не было, уже я здорово опаздывал. Позвонил от Татьяны домой, чтобы ждали меня, и весь в пыли подпольев многочисленных рванул на велосе. По городу это самая быстрая штука.

 

Сверло, конечно, я оставил. Всё просверлил сосед потом. Приятной, одинокой кто ж откажет?

 

     

  

 

 

Рейтинг: +1 172 просмотра
Комментарии (1)
Галина Карташова # 31 января 2014 в 10:14 0
Замечательно бытовая, такая знакомая картина о нелюбезности лиц, хоть сколько-то облачённых мелкой властью.

Написано, как всегда, прекрасно!

Поздравляю! 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
127
122
94
85
76
73
66
64
64
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
59
58
57
57
56
54
54
53
53
53
52
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
52
47
46
44
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
41
40