Старый.

22 февраля 2014 - Николай Кровавый
article194087.jpg
Черные бархатные погоны, с широкой продольной жёлтой лычкой, на которой золотистые буквы СА
почти не заметны. Ладно подогнанная, как сшитая в ателье парадка. Щегольская , с выгнутой тульей
фуражка лихо сдвинута на затылок. Буйный чуб, усы и горбинка на носу придают
неподдельное сходство с казаком Григорием Мелеховым.

Бросив прощальный взгляд на КПП, летящей походкой старшина Николай Панченко двинулся к вокзалу. Вот и всё! Два года, пусть и черепахой, но проползли.
Как давно это было, его, лысого, с рюкзаком, в телогрейке, сержантишка на несколько лет моложе, вёл сюда, в учебку, с толпой, в полном смысле слова салажат. Да, Николай был призван в армию на восемь лет позднее, чем положено. Тянул, отлынивал правдами и неправдами, ещё бы какой-то год, и не было бы этих двух лет вычеркнутых из жизни, двух страниц, вырванных из книги на самом интересном месте.

 Ой как это было унизительно, вместе с пацанами, с которыми на гражданке и разговаривать бы не стал, в сорок пять секунд одеваться, и опять раздеваться и ложиться, если какой-то чмырь не успел. Да не по одному разу. А потом – зарядка, хождение по плацу по-гусинному, бесконечные отжимания, утренние осмотры, маршировки и кроссы, ползания по-пластунски, натирание пола казармы "машками" и ногами. А главное – издевательства, как со стороны командиров, так и своих же товарищей, которые почему-то сразу же Николая не взлюбили, хотя и побаивались, но смотрели косо. Уже через несколько дней к нему приклеилась кликуха «Старый», так как старше по возрасту, среди личного состава срочной службы в роте не было никого. Однако, такое почётное поганяло не избавило Панченко от тягот и лишений курсантской жизни. Приходилось терпеть. 

 Правда, командир отделения, младший сержант Сёмкин, делал Николаю снисхождения, даже в некотором роде заискивал, всё таки осознавал, что когда сам бегал в коротеньких штанишках, подчинённый курсант уже пробовал водку и щупал девок. А ведь с другими курсантами Сёмкин был лютым зверем. Николай ценил добро, и когда солдаты собрались сделать командиру, во время полевого выезда, "тёмную", предупредил это бесчинство, то есть, по-русски говоря, заложил заговорщиков. А когда перед 23 февраля, трое курсантов достав водки, уединились в кочегарке, чтобы немножко забыться от армейских тягот, Николай привёл Сёмкина прямо на место преступления. В результате трём нарушителям дисциплины по трое суток губы, а бдительному курсанту – одна ефрейторская лычка и гарантия остаться в учебке на все два года. Теперь она – полноправная правая рука Сёмкина, и в наряд по роте ходит уже не дневальным а дежурным, и в караул – разводящим, и на кухню – старшим рабочим.

Зато замкомвзвода, старший сержант Зайцев, толстый, добрый и ленивый дед Советской армии, явно не долюбливал старого служаку-салабона. Два раза до принятия присяги и раз пять после посылал драить очко. И хоть бы за что? То честь не отдал, то обратился не по уставу, вернее к «товарищ сержант» забыл добавить «старший», вобщем из-за всякой хрени. Но после присвоения Николаю ефрейтора отступился, вернее вообще « забил на службу», хотя и продолжал ехидничать.

Первый справленный в армии Первомай был для Панченко тройным праздником. Во-первых – сам по себе, во-вторых - уехал на дембель ненавистный замок, и его место занял Сёмкин. Ну а в третьих – отбыли в линейную часть все Колины товарищи, кроме его самого и Серёги Соколова, весёлого, добродушного парня, умеющего ладить со всеми, полной противоположности Николая. Обоим наклеили по две лычки, теперь они – командиры отделений.

А вот и личный состав этих отделений! Ух, сейчас-сейчас! Ещё не знаете, что такое младший сержант Панченко? Сейчас узнаете!

 Ещё не переодетых в форму призывников Николай сразу же погнал на трёхкилометровый кросс, потом, не дав перекурить, – на турники, потом заставив принять упор лёжа, стал с наслаждением считать до пятидесяти, но где-то на пятнадцати в экзекуцию вмешался командир роты капитан Данилович, обозвал Панченко садистом и самодуром, поскольку эти призывники еще не распределёны не только по отделениям, но даже по ротам и, следовательно, не являются подчинёнными вновь испечённого командира. Дорвался до власти! Пригрозив отправкой в "линейку", но, говоря глазами: «Молодец! Хороший сержант!», Данилович увёл перепуганных призывников…

Давно это было! Три полугодовых учебных периода глумился и бесчинствовал над бесправными духами, сначала младший, потом просто сержант, и наконец старший сержант Панченко, по прозвищу Старый. Дрючил на все двести процентов не только своё отделение, а весь взвод, а иногда и роту. Замкомвзвода Сёмкин отдыхал весь второй год службы, о таком напарнике, как Николай, можно только мечтать! Сколько фантазии в этом престарелом солдафоне! До этого стрелки на одеялах отбивали руками или тубаретками, Панченко же придумал смачивать кромки одеял водой, а затем отбивать, причём воду приносить не в кружках, которых в казарме не было, а во ртах, по команде, бегом, за 25 сукунд. Представьте себе такое идиотское зрелище: тридцать бритоголовых солдат, давя друг друга вламываются в умывальную, набирают из под кранов в рот воду (а кранов всего десять), и скорей назад, сталкиваясь лбами с теми, кто ещё не набрал. Ругань, мат, выплеснутая на пол вода, мордобития. Вобщем не успели, повтор по-новой.

А какой ужас ждал взвод в выходной, если Панченко по какой-то причине не удалось выбраться в увольнение! (Надо сказать, что в учебке увольнения полагались только сержантскому составу, а у курсантов даже парадок не было и их воскресный отдых ограничивался забором части) Несколько десятков подъём-отбоев гарантировано. Но это еще не всё. Богат, неисчерпаем запас развлечений сержанта. «Подводные вождения» - что может быть приятнее ползания под койками по свеженамастиченому полу? Вы знаете, что такое мастика? Это такая густая масса красного цвета, наносящаяся на пол, а затем натираемая войлоком, после чего полы блестят как у кота яйца. Но и красятся хорошо. Вообщем после этих «вождений» обмундирование из чисто зелёного делается красно-зёлёным, то есть в течении полутора-двух часов его нужно выстирать, высушить и выгладить…

Ещё Панченко придумал «спортивный трак». В спортуголке казармы лежало два десятка танковых траков – звеньев гусеницы, весом пуда по полтора, их применяли как гантели. И один из этих траков, куда бы взвод не отправлялся – на стрельбы, на вождения, на общественно-полезные работы по разгрузке вагонов или уборке улиц, всегда этот трак нёс на себе тот курсант, который последний «спустил», то есть чем-то нарушил устав.

Иногда, уже будучи дедушкой, после отбоя Николай ходил в город к девочкам. Оттуда являлся часа в два - три, как правило под шафе. В таких случаях он устраивал своему взводу "сон зелёной лошади", то есть поднимал, строил в две шеренги, и , усевшись на койку, до подъёма читал морали.

 Все три учебных периода у Николая были денщики, или как он их называл, "ординарцы". Вот им приходилось особенно туго. Сразу по прибытию нового призыва и формированию взвода на очередные полгода, он выбирал «понравившегося» курсанта, помещал его на койку рядом с собой и все полгода проводил на нём особый курс воспитания. Вот они, эти трое: Кулешов, чистящий сапоги и подшивавший подворотнички «молодому» младшему сержанту, в тоже время регулярно получающий в рыло за свои, грязные, потные и засаленные в изнурительных летних пробежках и строевых. Чернов – это его в одном исподнём зимой Панченко регулярно прогонял мыть лестницу казарменного подъезда, а первые слова сержанта при входе в казарму обычно были: «Где Чернов? Где эта проститутка?!» И наконец Заволгин, правда он обслуживал уже Панченко-деда, старшего сержанта, замкомвзвода, исполняющего обязанности старшины роты, малость подобревшего, но именно на нём, помимо обычных подшивания и чистки сапог, ещё была полная подготовка дембельской парадки Панченко и рисование альбома ( Николай специально последнего денщика выбрал из художников). Всё бы ничего, да работу эту Заволгин вынужден был выполнять после отбоя. Кроме того ещё на нём лежала обязанность приносить с завтрака сержантскую пайку, деды вставали не раньше восьми.

Все курсанты ненавидели учебку, но эти трое – особенно. Как им хотелось поскорее отправиться в линейку, всё равно куда, в самую образцово-показательную часть, где красят листья на деревьях и траву, в Кремлёвскую роту почётного караула, в охрану лепрозория, на Северный полюс – лишь бы подальше от сержанта Панченко!

И только во время выездов взвода в учебный центр «Шувалово» Панченко смирел, и все полномочия перекладывал на покладистого спокойного Соколова. Ведь там служило много бывших Колиных «однокурсников», изрядно оборзевших, не забывших «чёрных дней учебки». Несколько раз получал он там по морде и всегда на время таких выездов просился в какой нибудь наряд.

 А в дни «малого дембеля» - отправки курсантов в "линейку", неизменно напрашивался разводящим в самый дальний от части караул. Боялся расправы.
 И вчера, накануне собственного дембеля, хоть и не солидно, а пришлось всю ночь валандаться по постам. Пост сдан – пост принят! Стой, кто идёт? – Идёт разводящий! Тьфу! А что делать? Заволгин запросто мог на прощанье фингал поставить, да и все остальные курсанты настроены весьма и весьма агрессивно. Как бы я с фонарём Светочке показался?

 От этой мысли Николай прямо затрепетал. Ведь через считанные часы он впервые в жизни увидит Светульку! Домой успеет, был в отпуске полгода назад, к бывшей жене не тянет, а новую еще когда найдёт. А Светочка почти рядом, в каких-то ста километрах, надо с вокзала дать телеграмму, пусть встретит. Ведь сама написала, «самому старому». Юмористка! Немножко конечно не угадала, думала срочную служат не старше двадцати двух. Ну ничего, Коля только по армейской кликухе старый . А с вчерашнего дня еще и по званию. Из всего увольняемого в запас сержантского состава ему единственном было присвоено звание старшины..
И фото Светочка прислал – ну чисто Наталья Варлей! Нет, ещё симпатичней!

До электрички оставалось полчаса. Выпив в буфете пару кружек пивка, Николай вдруг ощутил острый позыв к большой и малой нужде. Уборной на станции не было. А, вон кусты, густые, скорее туда.
А вот и канава. Видать, систематически используется именно по этому назначению . Присел, спустил брюки, никто не видит, укромное место, запах только неприятный. Надо поосторожнее, а то еще вступишь в дерьмо сияющими дембельскими ботинками, гуталина и щетки с собой нет.

Вдруг на лицо, откуда-то сзади, набросили грязную мешковину и несколько пар чьих-то сильных рук повалило его на землю, прямо в говно. Рот моментально заткнули. Панченко ничего не видел и ничего не мог сделать. Верхние и нижние конечности плотно прижаты к земле, можно было только тихонько мычать и пыхтеть, как бычку, которого повалили, чтобы кастрировать. О, только бы не это, пусть уж лучше убьют! В голове лихорадочно проносились мысли. Кто же это?! Курсантов вчера всех отправили, неужели из прошлых призывов специально приехали и подстерегли. Что же сейчас будет? Из глаз полились слёзы, но мучители этого не видели. Он почувствовал, как с головы сняли фуражку, и, боже мой! Услышал над самым ухом чиканье ножниц! Вот оно что, ведь у него тоже было такое развлечение, стричь неугодивших курсантов налысо перед отправкой в часть, пусть будут как духи, хоть и отслужили полгода. Вот оно, возмездие! Хрен тебе, а не Светлана! С такой причёской, в сраной изорваной парадки, теперь только задворками и домой, к мамочке, к единственной женщине на свете, которая примет и такого..

После стрижки, связав Панченко за спиной руки и изрядно попинав, неуловимые мстители скрылись.

Славная была у Николая служба и не менее славный дембель!

© Copyright: Николай Кровавый, 2014

Регистрационный номер №0194087

от 22 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0194087 выдан для произведения: Черные бархатные погоны, с широкой продольной жёлтой лычкой, на которой золотистые буквы СА
почти не заметны. Ладно подогнанная, как сшитая в ателье парадка. Щегольская , с выгнутой тульей
фуражка лихо сдвинута на затылок. Буйный чуб, усы и горбинка на носу придают
неподдельное сходство с казаком Григорием Мелеховым.

Бросив прощальный взгляд на КПП, летящей походкой старшина Николай Панченко двинулся к вокзалу. Вот и всё! Два года, пусть и черепахой, но проползли.
Как давно это было, его, лысого, с рюкзаком, в телогрейке, сержантишка на несколько лет моложе, вёл сюда, в учебку, с толпой, в полном смысле слова салажат. Да, Николай был призван в армию на восемь лет позднее, чем положено. Тянул, отлынивал правдами и неправдами, ещё бы какой-то год, и не было бы этих двух лет вычеркнутых из жизни, двух страниц, вырванных из книги на самом интересном месте.

 Ой как это было унизительно, вместе с пацанами, с которыми на гражданке и разговаривать бы не стал, в сорок пять секунд одеваться, и опять раздеваться и ложиться, если какой-то чмырь не успел. Да не по одному разу. А потом – зарядка, хождение по плацу по-гусинному, бесконечные отжимания, утренние осмотры, маршировки и кроссы, ползания по-пластунски, натирание пола казармы "машками" и ногами. А главное – издевательства, как со стороны командиров, так и своих же товарищей, которые почему-то сразу же Николая не взлюбили, хотя и побаивались, но смотрели косо. Уже через несколько дней к нему приклеилась кликуха «Старый», так как старше по возрасту, среди личного состава срочной службы в роте не было никого. Однако, такое почётное поганяло не избавило Панченко от тягот и лишений курсантской жизни. Приходилось терпеть. 

 Правда, командир отделения, младший сержант Сёмкин, делал Николаю снисхождения, даже в некотором роде заискивал, всё таки осознавал, что когда сам бегал в коротеньких штанишках, подчинённый курсант уже пробовал водку и щупал девок. А ведь с другими курсантами Сёмкин был лютым зверем. Николай ценил добро, и когда солдаты собрались сделать командиру, во время полевого выезда, "тёмную", предупредил это бесчинство, то есть, по-русски говоря, заложил заговорщиков. А когда перед 23 февраля, трое курсантов достав водки, уединились в кочегарке, чтобы немножко забыться от армейских тягот, Николай привёл Сёмкина прямо на место преступления. В результате трём нарушителям дисциплины по трое суток губы, а бдительному курсанту – одна ефрейторская лычка и гарантия остаться в учебке на все два года. Теперь она – полноправная правая рука Сёмкина, и в наряд по роте ходит уже не дневальным а дежурным, и в караул – разводящим, и на кухню – старшим рабочим.

Зато замкомвзвода, старший сержант Зайцев, толстый, добрый и ленивый дед Советской армии, явно не долюбливал старого служаку-салабона. Два раза до принятия присяги и раз пять после посылал драить очко. И хоть бы за что? То честь не отдал, то обратился не по уставу, вернее к «товарищ сержант» забыл добавить «старший», вобщем из-за всякой хрени. Но после присвоения Николаю ефрейтора отступился, вернее вообще « забил на службу», хотя и продолжал ехидничать.

Первый справленный в армии Первомай был для Панченко тройным праздником. Во-первых – сам по себе, во-вторых - уехал на дембель ненавистный замок, и его место занял Сёмкин. Ну а в третьих – отбыли в линейную часть все Колины товарищи, кроме его самого и Серёги Соколова, весёлого, добродушного парня, умеющего ладить со всеми, полной противоположности Николая. Обоим наклеили по две лычки, теперь они – командиры отделений.

А вот и личный состав этих отделений! Ух, сейчас-сейчас! Ещё не знаете, что такое младший сержант Панченко? Сейчас узнаете!

 Ещё не переодетых в форму призывников Николай сразу же погнал на трёхкилометровый кросс, потом, не дав перекурить, – на турники, потом заставив принять упор лёжа, стал с наслаждением считать до пятидесяти, но где-то на пятнадцати в экзекуцию вмешался командир роты капитан Данилович, обозвал Панченко садистом и самодуром, поскольку эти призывники еще не распределёны не только по отделениям, но даже по ротам и, следовательно, не являются подчинёнными вновь испечённого командира. Дорвался до власти! Пригрозив отправкой в "линейку", но, говоря глазами: «Молодец! Хороший сержант!», Данилович увёл перепуганных призывников…

Давно это было! Три полугодовых учебных периода глумился и бесчинствовал над бесправными духами, сначала младший, потом просто сержант, и наконец старший сержант Панченко, по прозвищу Старый. Дрючил на все двести процентов не только своё отделение, а весь взвод, а иногда и роту. Замкомвзвода Сёмкин отдыхал весь второй год службы, о таком напарнике, как Николай, можно только мечтать! Сколько фантазии в этом престарелом солдафоне! До этого стрелки на одеялах отбивали руками или тубаретками, Панченко же придумал смачивать кромки одеял водой, а затем отбивать, причём воду приносить не в кружках, которых в казарме не было, а во ртах, по команде, бегом, за 25 сукунд. Представьте себе такое идиотское зрелище: тридцать бритоголовых солдат, давя друг друга вламываются в умывальную, набирают из под кранов в рот воду (а кранов всего десять), и скорей назад, сталкиваясь лбами с теми, кто ещё не набрал. Ругань, мат, выплеснутая на пол вода, мордобития. Вобщем не успели, повтор по-новой.

А какой ужас ждал взвод в выходной, если Панченко по какой-то причине не удалось выбраться в увольнение! (Надо сказать, что в учебке увольнения полагались только сержантскому составу, а у курсантов даже парадок не было и их воскресный отдых ограничивался забором части) Несколько десятков подъём-отбоев гарантировано. Но это еще не всё. Богат, неисчерпаем запас развлечений сержанта. «Подводные вождения» - что может быть приятнее ползания под койками по свеженамастиченому полу? Вы знаете, что такое мастика? Это такая густая масса красного цвета, наносящаяся на пол, а затем натираемая войлоком, после чего полы блестят как у кота яйца. Но и красятся хорошо. Вообщем после этих «вождений» обмундирование из чисто зелёного делается красно-зёлёным, то есть в течении полутора-двух часов его нужно выстирать, высушить и выгладить…

Ещё Панченко придумал «спортивный трак». В спортуголке казармы лежало два десятка танковых траков – звеньев гусеницы, весом пуда по полтора, их применяли как гантели. И один из этих траков, куда бы взвод не отправлялся – на стрельбы, на вождения, на общественно-полезные работы по разгрузке вагонов или уборке улиц, всегда этот трак нёс на себе тот курсант, который последний «спустил», то есть чем-то нарушил устав.

Иногда, уже будучи дедушкой, после отбоя Николай ходил в город к девочкам. Оттуда являлся часа в два - три, как правило под шафе. В таких случаях он устраивал своему взводу "сон зелёной лошади", то есть поднимал, строил в две шеренги, и , усевшись на койку, до подъёма читал морали.

 Все три учебных периода у Николая были денщики, или как он их называл, "ординарцы". Вот им приходилось особенно туго. Сразу по прибытию нового призыва и формированию взвода на очередные полгода, он выбирал «понравившегося» курсанта, помещал его на койку рядом с собой и все полгода проводил на нём особый курс воспитания. Вот они, эти трое: Кулешов, чистящий сапоги и подшивавший подворотнички «молодому» младшему сержанту, в тоже время регулярно получающий в рыло за свои, грязные, потные и засаленные в изнурительных летних пробежках и строевых. Чернов – это его в одном исподнём зимой Панченко регулярно прогонял мыть лестницу казарменного подъезда, а первые слова сержанта при входе в казарму обычно были: «Где Чернов? Где эта проститутка?!» И наконец Заволгин, правда он обслуживал уже Панченко-деда, старшего сержанта, замкомвзвода, исполняющего обязанности старшины роты, малость подобревшего, но именно на нём, помимо обычных подшивания и чистки сапог, ещё была полная подготовка дембельской парадки Панченко и рисование альбома ( Николай специально последнего денщика выбрал из художников). Всё бы ничего, да работу эту Заволгин вынужден был выполнять после отбоя. Кроме того ещё на нём лежала обязанность приносить с завтрака сержантскую пайку, деды вставали не раньше восьми.

Все курсанты ненавидели учебку, но эти трое – особенно. Как им хотелось поскорее отправиться в линейку, всё равно куда, в самую образцово-показательную часть, где красят листья на деревьях и траву, в Кремлёвскую роту почётного караула, в охрану лепрозория, на Северный полюс – лишь бы подальше от сержанта Панченко!

И только во время выездов взвода в учебный центр «Шувалово» Панченко смирел, и все полномочия перекладывал на покладистого спокойного Соколова. Ведь там служило много бывших Колиных «однокурсников», изрядно оборзевших, не забывших «чёрных дней учебки». Несколько раз получал он там по морде и всегда на время таких выездов просился в какой нибудь наряд.

 А в дни «малого дембеля» - отправки курсантов в "линейку", неизменно напрашивался разводящим в самый дальний от части караул. Боялся расправы.
 И вчера, накануне собственного дембеля, хоть и не солидно, а пришлось всю ночь валандаться по постам. Пост сдан – пост принят! Стой, кто идёт? – Идёт разводящий! Тьфу! А что делать? Заволгин запросто мог на прощанье фингал поставить, да и все остальные курсанты настроены весьма и весьма агрессивно. Как бы я с фонарём Светочке показался?

 От этой мысли Николай прямо затрепетал. Ведь через считанные часы он впервые в жизни увидит Светульку! Домой успеет, был в отпуске полгода назад, к бывшей жене не тянет, а новую еще когда найдёт. А Светочка почти рядом, в каких-то ста километрах, надо с вокзала дать телеграмму, пусть встретит. Ведь сама написала, «самому старому». Юмористка! Немножко конечно не угадала, думала срочную служат не старше двадцати двух. Ну ничего, Коля только по армейской кликухе старый . А с вчерашнего дня еще и по званию. Из всего увольняемого в запас сержантского состава ему единственном было присвоено звание старшины..
И фото Светочка прислал – ну чисто Наталья Варлей! Нет, ещё симпатичней!

До электрички оставалось полчаса. Выпив в буфете пару кружек пивка, Николай вдруг ощутил острый позыв к большой и малой нужде. Уборной на станции не было. А, вон кусты, густые, скорее туда.
А вот и канава. Видать, систематически используется именно по этому назначению . Присел, спустил брюки, никто не видит, укромное место, запах только неприятный. Надо поосторожнее, а то еще вступишь в дерьмо сияющими дембельскими ботинками, гуталина и щетки с собой нет.

Вдруг на лицо, откуда-то сзади, набросили грязную мешковину и несколько пар чьих-то сильных рук повалило его на землю, прямо в говно. Рот моментально заткнули. Панченко ничего не видел и ничего не мог сделать. Верхние и нижние конечности плотно прижаты к земле, можно было только тихонько мычать и пыхтеть, как бычку, которого повалили, чтобы кастрировать. О, только бы не это, пусть уж лучше убьют! В голове лихорадочно проносились мысли. Кто же это?! Курсантов вчера всех отправили, неужели из прошлых призывов специально приехали и подстерегли. Что же сейчас будет? Из глаз полились слёзы, но мучители этого не видели. Он почувствовал, как с головы сняли фуражку, и, боже мой! Услышал над самым ухом чиканье ножниц! Вот оно что, ведь у него тоже было такое развлечение, стричь неугодивших курсантов налысо перед отправкой в часть, пусть будут как духи, хоть и отслужили полгода. Вот оно, возмездие! Хрен тебе, а не Светлана! С такой причёской, в сраной изорваной парадки, теперь только задворками и домой, к мамочке, к единственной женщине на свете, которая примет и такого..

После стрижки, связав Панченко за спиной руки и изрядно попинав, неуловимые мстители скрылись.

Славная была у Николая служба и не менее славный дембель!
Рейтинг: +3 232 просмотра
Комментарии (7)
Серов Владимир # 22 февраля 2014 в 00:55 0
Дааа! "Весёлый" дембель!
Николай Кровавый # 22 февраля 2014 в 08:55 0
Спасибо, Владимир.
Вообще-то последние два абзаца - плод моей воспалённой фантазии. Так сказать, выдал желаемое за действительное, всё остальное - чистая правда.
Серов Владимир # 22 февраля 2014 в 10:00 0
Ну, слава Богу! А то я и впрямь подумал, что Вас отделали! 625530bdc4096c98467b2e0537a7c9cd
Николай Кровавый # 22 февраля 2014 в 19:28 0
Почему меня? Что Николай такое редкое имя? laugh
Просто Валерий. # 3 марта 2014 в 02:05 +1
Я надеялся, что этому "куску" впердолят. Ну, да, ладно,- авторское право!))))
Николай Кровавый # 3 марта 2014 в 17:20 +1
Да, неплохо бы. Но в то время такое ещё не практиковалось, а слово "пидарас" в армии означало "строгий начальник", в отличии от "разъебаев", т.е. хороших, добрых начальников.
Просто Валерий. # 4 марта 2014 в 02:05 0
А я их пиздил в 80-х. Под дембель ротного кэпа отхуячил,- обошлось. стройбат

 

Популярная проза за месяц
103
81
79
75
70
68
67
62
61
58
56
55
54
54
54
53
53
51
49
49
49
48
48
47
46
45
44
43
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
39
35