ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Старые ботинки

Старые ботинки

13 ноября 2012 - Владимир Степанищев
article92710.jpg

      Старые ботинки не выкидывают просто так.

Понятно. Смысла прагматического в них давно уж нет. Просто…. Просто их жалко. Что есть такое… «жалко»? Может они в свое время побили свои носы в молодецкой пьянке иль драке, может наступал на них, будто случайно, божественный каблучок, но может…, спустя годы, стали они жать на распухшие от какой-нибудь возрастной незадачи ноги…, может просто мода на такой фасон вышла…
     Нет. Старые ботинки просто так не выкидывают. А как? Вначале их переправляют куда-нибудь на дачу. Мол, пригодятся на грядках. Но и там они не пригодятся. Нет. Пролежат они нужное время под звездами, да под снежной пылью и с заезжей машиною очутятся в черном мешке рядом с другими такими же ненужностями, поленится тот, к кому была просьба, да и выкинет на обочину, не довезя до помойки. Поминай, как звали. Какова вероятность, что найдет тот мешок случайный бомж, да еще и размер подойдет? – Ноль. Но не выкидывайте старые ботинки. Они могут вам пригодиться.
 
     Слон любил прогуливаться по этому парку.
Слон, это Игорь Слонов. Такое ему дали прозвище в те давние студенческие годы. Он даже как-то соответствовал своей и фамилии и кличке. Большие, в физическом смысле, люди, они очень похожи на слонов. Вывести их из равновесия нелегко, но не дай бог вывести… Слон сошел с ума от Одетты. Еще один странный персонаж. Ее и вправду, по паспарту, величали Одеттой. Ровно по Чайковскому или кто там написал либретто, Бегичев? Гельцера? или чертовы немцы, скопом? Все звали ее Оди. А как еще? не Одеттой же? Оди была такой маленькой и хрупкой, что правильнее было бы называть ее Дюймовочкой, а вот эту странную парочку следовало бы величать Давидом и Голиафом. Впрочем, эта разница в весовых категориях не помешала им пожениться на третьем курсе педагогического. Закончив институт, она сделалась Одеттой Юрьевной, а он Игорем Францевичем (им бы поменяться отчествами). Распределили их, понятно, в один город, в одну школу, но так как оба квалифицировались по истории, то он уступил и стал преподавать литературу и русский (предлагали даже и географию).
 
     Тенистая темная аллея вековых лип старинного этого парка упиралась северным окончанием своим ровно в пруд, точнее, в лужайку перед ним. Когда-то здесь стояла каменная ротонда-бельведер с белоснежными дорическими колоннами и зеленым куполом с деревянным, крашенным в золото петушком на маковке, теперь же барские развалины облюбовали бродяги, нищие да бесшабашная молодежь. Всюду валялись пустые бутылки из-под пива, портвейна и водки, обертки конфет и шоколадок, семечная шелуха и, прости господи, использованные презервативы. Слон вздохнул этому убожеству, прошел к берегу и сел на траву у воды. По черной воде той перед ним проплывали, повинуясь толи ветру, толи какому-то подводному течению желтые березовые листья и бычок сигареты со следами помады вишневого цвета. Беда. Как же так случилось? Как может такое быть, что он встал перед таким тягостным решением?
 
     Несчастье пришло как-то сразу. Оди была такой маленькой, что многие старшеклассницы были крупнее ее, а разница в пять лет совершенно не ощущалась, не бросалась в глаза. Не чувствовали эту разницу и мальчики-старшеклассники. Не по ее задумке, а само собой получилось, что уроки она вела весьма демократично. Когда кто-либо выходил к доске, она садилась на место отвечающего и, сливаясь с классом, задавала вопросы так, как это мог бы делать, да и делал любой из учеников. Ее любили все. Панибратства не было - было уважение, какое испытывают к лидеру среди равных. Ни у кого, во всяком случае, ни у кого из учеников и не вызвало никакого удивления, что все это закончилось романом. Скандальным романом. В страсти к сплетням и пересудам учительская братия уступит разве что актерской. А ту еще и сынок местного олигарха. Тот и оставил его учиться в обыкновенной школе-то только затем, чтоб выглядеть демократом, своим, так сказать, парнем на выборах в мэрию. Учительская гудела тем романом, как улей. Гуд этот не стихал, а просто переходил на шелест шепота, когда туда входил Слон или Оди. Слон, конечно, был огромен и неповоротлив, но, что в народе называют тюфяком, он не был. Он все видел и без сплетен. Просто потому, что видел, как изменилась Оди дома, точнее, как она дом этот забросила. У нее появилось несчетное количество внеклассных занятий, поездок в исторический и прочие музеи, воскресные лекции в университете, театры, где ставились исторические пьесы. Все это она неубедительно объясняла мужу своим рвением к педагогике, к предмету, но Слон не был тюфяком. Он просто безумно любил свою жену.
 
- Здравствуйте, - изумился Слон (кстати, ученики тоже прозвали его Слоном, какая креативность), увидев в гостиной знакомое лишь по рекламным листовкам лицо. Отец того мальчика только что прошел в мэрию. Он сидел развалясь на диване в гостиной, перед ним, на журнальном столике стояла чашка кофе, который давно остыл. Оди стояла в углу у окна и грызла ногти, будто наказанная четвероклассница.
- Здравствуйте, - холодно отозвался мэр. – Игорь Францевич, кажется?
- Кажется – ненаучный термин, - спокойно произнес Слон. – Я действительно Игорь Францевич Слонов, а вас, простите?..
Мэр сделался малиновым от такой наглости, хотя, Слон был искренним. Фотографию и должность он знал, а вот имени как-то не отложил в памяти. Фамилию только.
- Прощаю, пока, - насилу взял себя в руки мэр. – Оставим мое имя.
Он резко встал, вложил руки в карманы брюк и картинно выпятил живот, словно тот как бы должен был снять все вопросы о весомости его обладателя. – Когда я говорю «оставим мое имя», я говорю «оставим мое имя». Это-то вам понятно, надеюсь?!
Как он с такими нервами, да в политику? Мужика начинало трясти.
- И? – теперь Слон явно издевался.
     
     Мэр вскипел.
     Не знаю, наступит ли пора меценатов и подвижников. Наступит, надеюсь. Ведь это уже было на моей родине. Пока что не получается. Нынешний олигарх, он… Вы знаете… Чтобы делать деньги, не нужно быть умным – достаточно быть хитрым, не нужно быть образованным – достаточно разбираться в биржевых котировках, не нужно быть человеком чести – бесчестие и предательство куда как поспешнее делу. Пока… Надеюсь, что пока…
     Мэр вскипел.
 
- Ах ты рогоносец шелудивый! Вы что! На пару работаете! Да я вас в пыль! Я вас в асфальт закатаю! Шантаж!
Он не то что брызгал слюной, она текла у него с обоих уголков рта и капала на агрессивно красный, но бледный, в сравнении с цветом его лица, галстук и пятисотдолларовую рубашку.
- Вы, господин мэр, кино насмотрелись? – невозмутимо отозвался Слон. – Давайте так сделаем. Вы ведь знаете за городом усадьбу Бартенева? Там есть очень темная аллея. Нет лучше места для приватной беседы. Влюбленные ее очень любят. Захватите с собой что-нибудь, на ваше усмотрение, ну хоть… зонтик что ли, на случай проливного дождя. Никогда не знаешь, где протечет. Правда?
Слон выглядел таким искренним, таким наивным, будто это было не грязное вымогательство, а предложение дружеской прогулки. Однако, мэр, погасил свои молнии в глазах  и, скрипнув зубами, спросил:
- Когда?
- Да пусть хоть через два часа. Я ведь пешечком.
- Я буду, - буркнул он и буквально бросился вон из квартиры.
- Игорь, - тихо произнесла Оди. – Прости меня. Я не изменила тебе. У меня просто крыша поехала. Возомнила себя девчонкой. Прости. Ничего не было. Я такая дура. Я привыкла к тебе, перестала замечать. Я…
- Я знаю, родная, ничего.
- Но что ты задумал, господи! Он же отмороженный! У него головорезы там всякие! Он же бандит!
- Верь мне, Оди. Он придет один. Денег я не возьму. Просто проучу.
- Не ходи! – бросилась Оди Слону на грудь, сползла на пол и обняла его ноги-колонны. – Я люблю тебя. Я… Как ты мог все видеть и молчать! Как!
- Я люблю тебя, - просто ответил Слон, наклонился и поднял Оди над полом, словно пушинку. Потом поставил на пол и улыбнулся. – Ни о чем не волнуйся. Все будет хорошо. А сейчас мне пора.
 
     В той аллее была единственная лавочка. Как сохранилась? А не теперь делали. В основании были огромные чугунные два морских конька литья позапрошлого века, связанные между собой тремя дубовыми брусьями в кулак толщиной (брусья для спины таки кто-то унес). Судя по вырезкам на них, это было любимое место романтических парочек. Когда Слон подошел, мэр уже был там. Он сидел сложив правую ногу на левую. Правая нервно дергалась.
 
- Хорошая погода, господин мэр, - улыбнулся Слон. – Мои опасения о дожде были беспочвенны.
- Слушай меня сюда, ур-род, - вскочил на ноги мэр. – Вот тебе десять тысяч евро, - протянул он конверт, - но знай. Если я хоть писк, хоть шепот, хоть вздох услышу о связи твоей шлюхи с моим сыном, ты…, ты не с карьерой, не с квартирой, не со здоровьем своим многотонным - ты с жизнью попрощаешься. Но прежде, чем ты подохнешь, мои ребята оприходуют твою шлюху во все дыры до смерти у тебя на глазах, а после уж ты. Ты понял! – приподнялся он на цыпочках к лицу Слона так близко, будто хотел поцеловать. Глаза его превратились в две дрели.
- Понял, - спокойно ответил Слон и положил деньги в карман.
Скажите. Что? У нас правда бывают такие мэры? Если честно, я одного такого видел, но думал, что это нонсенс.
 
     Слон сидел у воды и провожал взглядом женский окурок. Затем он полез во внутренний карман куртки и достал конверт. Оди он ничего не говорил о деньгах. Всю эту неделю он провел как в бреду. Он вдруг понял, явственно, будто согрешил сам, перед каким искушением стояла его Оди, маленькая, хрупкая девочка с гордым именем Одетта. Слон наклонился к воде и положил на нее пакет. Тот, медленно, повинуясь какому-то внутреннему течению пруда (наверное ключи), поплыл, окруженный желтыми листьями березы.
 
     Август. Закат жизни. Как-то поистерлась в серое лазурь неба, пожухла трава, птицы еще пели, но в голосах их уж не слышалось той радости. Скорее, они пели реквием. Все проходит. Слон встал, бросил прощальный взгляд на уплывающий пакет и пошел домой, к своей Оди, через темную аллею вековых лип.
Не выкидывайте старые ботинки.

© Copyright: Владимир Степанищев, 2012

Регистрационный номер №0092710

от 13 ноября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0092710 выдан для произведения:

      Старые ботинки не выкидывают просто так.

Понятно. Смысла прагматического в них давно уж нет. Просто…. Просто их жалко. Что есть такое… «жалко»? Может они в свое время побили свои носы в молодецкой пьянке иль драке, может наступал на них, будто случайно, божественный каблучок, но может…, спустя годы, стали они жать на распухшие от какой-нибудь возрастной незадачи ноги…, может просто мода на такой фасон вышла…
     Нет. Старые ботинки просто так не выкидывают. А как? Вначале их переправляют куда-нибудь на дачу. Мол, пригодятся на грядках. Но и там они не пригодятся. Нет. Пролежат они нужное время под звездами, да под снежной пылью и с заезжей машиною очутятся в черном мешке рядом с другими такими же ненужностями, поленится тот, к кому была просьба, да и выкинет на обочину, не довезя до помойки. Поминай, как звали. Какова вероятность, что найдет тот мешок случайный бомж, да еще и размер подойдет? – Ноль. Но не выкидывайте старые ботинки. Они могут вам пригодиться.
 
     Слон любил прогуливаться по этому парку.
Слон, это Игорь Слонов. Такое ему дали прозвище в те давние студенческие годы. Он даже как-то соответствовал своей и фамилии и кличке. Большие, в физическом смысле, люди, они очень похожи на слонов. Вывести их из равновесия нелегко, но не дай бог вывести… Слон сошел с ума от Одетты. Еще один странный персонаж. Ее и вправду, по паспарту, величали Одеттой. Ровно по Чайковскому или кто там написал либретто, Бегичев? Гельцера? или чертовы немцы, скопом? Все звали ее Оди. А как еще? не Одеттой же? Оди была такой маленькой и хрупкой, что правильнее было бы называть ее Дюймовочкой, а вот эту странную парочку следовало бы величать Давидом и Голиафом. Впрочем, эта разница в весовых категориях не помешала им пожениться на третьем курсе педагогического. Закончив институт, она сделалась Одеттой Юрьевной, а он Игорем Францевичем (им бы поменяться отчествами). Распределили их, понятно, в один город, в одну школу, но так как оба квалифицировались по истории, то он уступил и стал преподавать литературу и русский (предлагали даже и географию).
 
     Тенистая темная аллея вековых лип старинного этого парка упиралась северным окончанием своим ровно в пруд, точнее, в лужайку перед ним. Когда-то здесь стояла каменная ротонда-бельведер с белоснежными дорическими колоннами и зеленым куполом с деревянным, крашенным в золото петушком на маковке, теперь же барские развалины облюбовали бродяги, нищие да бесшабашная молодежь. Всюду валялись пустые бутылки из-под пива, портвейна и водки, обертки конфет и шоколадок, семечная шелуха и, прости господи, использованные презервативы. Слон вздохнул этому убожеству, прошел к берегу и сел на траву у воды. По черной воде той перед ним проплывали, повинуясь толи ветру, толи какому-то подводному течению желтые березовые листья и бычок сигареты со следами помады вишневого цвета. Беда. Как же так случилось? Как может такое быть, что он встал перед таким тягостным решением?
 
     Несчастье пришло как-то сразу. Оди была такой маленькой, что многие старшеклассницы были крупнее ее, а разница в пять лет совершенно не ощущалась, не бросалась в глаза. Не чувствовали эту разницу и мальчики-старшеклассники. Не по ее задумке, а само собой получилось, что уроки она вела весьма демократично. Когда кто-либо выходил к доске, она садилась на место отвечающего и, сливаясь с классом, задавала вопросы так, как это мог бы делать, да и делал любой из учеников. Ее любили все. Панибратства не было - было уважение, какое испытывают к лидеру среди равных. Ни у кого, во всяком случае, ни у кого из учеников и не вызвало никакого удивления, что все это закончилось романом. Скандальным романом. В страсти к сплетням и пересудам учительская братия уступит разве что актерской. А ту еще и сынок местного олигарха. Тот и оставил его учиться в обыкновенной школе-то только затем, чтоб выглядеть демократом, своим, так сказать, парнем на выборах в мэрию. Учительская гудела тем романом, как улей. Гуд этот не стихал, а просто переходил на шелест шепота, когда туда входил Слон или Оди. Слон, конечно, был огромен и неповоротлив, но, что в народе называют тюфяком, он не был. Он все видел и без сплетен. Просто потому, что видел, как изменилась Оди дома, точнее, как она дом этот забросила. У нее появилось несчетное количество внеклассных занятий, поездок в исторический и прочие музеи, воскресные лекции в университете, театры, где ставились исторические пьесы. Все это она неубедительно объясняла мужу своим рвением к педагогике, к предмету, но Слон не был тюфяком. Он просто безумно любил свою жену.
 
- Здравствуйте, - изумился Слон (кстати, ученики тоже прозвали его Слоном, какая креативность), увидев в гостиной знакомое лишь по рекламным листовкам лицо. Отец того мальчика только что прошел в мэрию. Он сидел развалясь на диване в гостиной, перед ним, на журнальном столике стояла чашка кофе, который давно остыл. Оди стояла в углу у окна и грызла ногти, будто наказанная четвероклассница.
- Здравствуйте, - холодно отозвался мэр. – Игорь Францевич, кажется?
- Кажется – ненаучный термин, - спокойно произнес Слон. – Я действительно Игорь Францевич Слонов, а вас, простите?..
Мэр сделался малиновым от такой наглости, хотя, Слон был искренним. Фотографию и должность он знал, а вот имени как-то не отложил в памяти. Фамилию только.
- Прощаю, пока, - насилу взял себя в руки мэр. – Оставим мое имя.
Он резко встал, вложил руки в карманы брюк и картинно выпятил живот, словно тот как бы должен был снять все вопросы о весомости его обладателя. – Когда я говорю «оставим мое имя», я говорю «оставим мое имя». Это-то вам понятно, надеюсь?!
Как он с такими нервами, да в политику? Мужика начинало трясти.
- И? – теперь Слон явно издевался.
     
     Мэр вскипел.
     Не знаю, наступит ли пора меценатов и подвижников. Наступит, надеюсь. Ведь это уже было на моей родине. Пока что не получается. Нынешний олигарх, он… Вы знаете… Чтобы делать деньги, не нужно быть умным – достаточно быть хитрым, не нужно быть образованным – достаточно разбираться в биржевых котировках, не нужно быть человеком чести – бесчестие и предательство куда как поспешнее делу. Пока… Надеюсь, что пока…
     Мэр вскипел.
 
- Ах ты рогоносец шелудивый! Вы что! На пару работаете! Да я вас в пыль! Я вас в асфальт закатаю! Шантаж!
Он не то что брызгал слюной, она текла у него с обоих уголков рта и капала на агрессивно красный, но бледный, в сравнении с цветом его лица, галстук и пятисотдолларовую рубашку.
- Вы, господин мэр, кино насмотрелись? – невозмутимо отозвался Слон. – Давайте так сделаем. Вы ведь знаете за городом усадьбу Бартенева? Там есть очень темная аллея. Нет лучше места для приватной беседы. Влюбленные ее очень любят. Захватите с собой что-нибудь, на ваше усмотрение, ну хоть… зонтик что ли, на случай проливного дождя. Никогда не знаешь, где протечет. Правда?
Слон выглядел таким искренним, таким наивным, будто это было не грязное вымогательство, а предложение дружеской прогулки. Однако, мэр, погасил свои молнии в глазах  и, скрипнув зубами, спросил:
- Когда?
- Да пусть хоть через два часа. Я ведь пешечком.
- Я буду, - буркнул он и буквально бросился вон из квартиры.
- Игорь, - тихо произнесла Оди. – Прости меня. Я не изменила тебе. У меня просто крыша поехала. Возомнила себя девчонкой. Прости. Ничего не было. Я такая дура. Я привыкла к тебе, перестала замечать. Я…
- Я знаю, родная, ничего.
- Но что ты задумал, господи! Он же отмороженный! У него головорезы там всякие! Он же бандит!
- Верь мне, Оди. Он придет один. Денег я не возьму. Просто проучу.
- Не ходи! – бросилась Оди Слону на грудь, сползла на пол и обняла его ноги-колонны. – Я люблю тебя. Я… Как ты мог все видеть и молчать! Как!
- Я люблю тебя, - просто ответил Слон, наклонился и поднял Оди над полом, словно пушинку. Потом поставил на пол и улыбнулся. – Ни о чем не волнуйся. Все будет хорошо. А сейчас мне пора.
 
     В той аллее была единственная лавочка. Как сохранилась? А не теперь делали. В основании были огромные чугунные два морских конька литья позапрошлого века, связанные между собой тремя дубовыми брусьями в кулак толщиной (брусья для спины таки кто-то унес). Судя по вырезкам на них, это было любимое место романтических парочек. Когда Слон подошел, мэр уже был там. Он сидел сложив правую ногу на левую. Правая нервно дергалась.
 
- Хорошая погода, господин мэр, - улыбнулся Слон. – Мои опасения о дожде были беспочвенны.
- Слушай меня сюда, ур-род, - вскочил на ноги мэр. – Вот тебе десять тысяч евро, - протянул он конверт, - но знай. Если я хоть писк, хоть шепот, хоть вздох услышу о связи твоей шлюхи с моим сыном, ты…, ты не с карьерой, не с квартирой, не со здоровьем своим многотонным - ты с жизнью попрощаешься. Но прежде, чем ты подохнешь, мои ребята оприходуют твою шлюху во все дыры до смерти у тебя на глазах, а после уж ты. Ты понял! – приподнялся он на цыпочках к лицу Слона так близко, будто хотел поцеловать. Глаза его превратились в две дрели.
- Понял, - спокойно ответил Слон и положил деньги в карман.
Скажите. Что? У нас правда бывают такие мэры? Если честно, я одного такого видел, но думал, что это нонсенс.
 
     Слон сидел у воды и провожал взглядом женский окурок. Затем он полез во внутренний карман куртки и достал конверт. Оди он ничего не говорил о деньгах. Всю эту неделю он провел как в бреду. Он вдруг понял, явственно, будто согрешил сам, перед каким искушением стояла его Оди, маленькая, хрупкая девочка с гордым именем Одетта. Слон наклонился к воде и положил на нее пакет. Тот, медленно, повинуясь какому-то внутреннему течению пруда (наверное ключи), поплыл, окруженный желтыми листьями березы.
 
     Август. Закат жизни. Как-то поистерлась в серое лазурь неба, пожухла трава, птицы еще пели, но в голосах их уж не слышалось той радости. Скорее, они пели реквием. Все проходит. Слон встал, бросил прощальный взгляд на уплывающий пакет и пошел домой, к своей Оди, через темную аллею вековых лип.
Не выкидывайте старые ботинки.
Рейтинг: 0 218 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
143
126
121
102
97
97
96
94
93
91
90
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
88
85
82
81
80
80
77
77
77
75
74
74
74
71
70
64
46