ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Средь бела дня

Средь бела дня

8 января 2014 - Николай Тимохин
article179905.jpg

                             

                                            1

После окончания тренировки, Бахтияр, со своим старым приятелем Сериком, тренером по вольной борьбе, зашли в небольшое, уютное кафе. Народу в нем было немного. И такая атмосфера сама располагала к спокойной и непринужденной беседе, после шумного спортзала.

Мужчины сделали заказ и Серик взглянул в лицо Бахтияра.

-Что с тобой творится в последнее время? Я перестал тебя узнавать! Где твой бойцовский характер? Между прочим, твой настрой передается и твоим пацанам. Ты об этом думал?

-Да знаю я… - Бахтияр вздохнул в ответ и отпил кофе. – В том-то все и дело. До отборочных остается всего неделя. И по их результатам станет ясно, кто примет участие  в Международном турнире Кабанбая Батыра у нас в городе, в сентябре. А кто потом, и самое главное – в Первенстве Мира, в Греции, но уже, правда, в октябре.

-Ну, а в чем, собственно,  проблема-то?

- Не в чем, а в ком… - в Сейтханове Ермеке, моем, так сказать,  коллеге «по спортивному цеху» и злейшему конкуренту.

- А что в нем такого особенного, что мешает тебе тренировать ребят?  - насторожился Серик.  – Он на тебя давит?

-  И, да и нет. С виду – то  все вроде хорошо получается.  Но я-то понимаю, что его ребята лучше моих подготовлены. Я как могу своих тренирую, но знаю, что  мои орлы его бойцов не одолеют.

-Да брось, ты! Кто он такой? Что – то я о нем мало наслышан в наших – то кругах, – не унимался Серик.

- Сам он  из Караганды. Недавно приехал. В свое время закончил физфак КарГУ, стал мастером – международником по самбо. И здесь у него слишком все гладко идет. А другим, таким как я, приходится в его хвосте плестись. Вместе со своими воспитанниками. А у меня их две группы.  И причем – платные.  – Бахтияр от волнения заерзал на стуле.  - Вот я и хотел у тебя совета спросить, как ты решаешь такие проблемы? Помнишь, ты мне, однажды,  что – то рассказывал об этом?

- А вот ты о чем,  - с пониманием, усмехнулся Серик.  – Да, было дело как-то. Надо было одного тренера усмирить. Мирно разобраться. Ведь ты же помнишь наш девиз, еще с советских времен: «О, спорт, ты  - мир!»

-Ну и как ты усмирил конкурента, если не секрет? - тихо  спросил Бахтияр.

И Серик также негромко рассказал своему товарищу, об одном чудодейственном средстве, которое нередко применяют китайские спортсмены перед крупными соревнованиями. Допингом оно не считается, потому что распознать в крови его очень сложно. А значительный положительный эффект от него имеется. Но  если чуть–чуть увеличить дозу, то получится сильная обратная реакция. Расстройство нервной системы. И спортсмен в течение  нескольких  дней не в силах будет продолжать занятия спортом. И вообще впадет в депрессию. Или наоборот – станет агрессивным. У кого как организм воспримет это средство. И после его применения, этот хваленый Сейтханов может на некоторое время вообще забыть кто он такой. Такое вот у препарата действие.

-Он полностью на травах,  – пояснил  Серик. И тут же добавил. - На травках я бы сказал. Я тебе по старой дружбе могу дать маленький пакетик. Но только смотри, между нами, что бы все осталось…

Было видно, что Бахтияр сразу обрадовался и воспрял духом:

-Вот спасибо, Серик! Не думай, все будет по форме. Ты только уточни, что и как мне надо будет сделать?

-Ну, во –первых, спасибо, ты своей маме скажешь за то, что она тебя «счастливым» нарекла.  – Серик снова заговорил вполголоса. – А я за этот порошок, должен буду еще отблагодарить того, кто мне его дал. А он «спасибами» - не берет. И дальше ты уже сам  будешь решать: где и как тебе лучше угостить  своего коллегу напитком с травкой. Усек?

- Сколько тебе надо за твои услуги? – Бахтияр полез в карман за бумажником.

- Успокойся, завтра скажу,  - Серик допил свой кофе и вскоре мужчины вышли на улицу.

 

                                                   2

В центральное отделение полиции нашу бригаду доставили уже под конец рабочего дня. И сразу же всех развели по разным кабинетам. Не страдающий никакими фобиями, я к милиции  - полиции почему – то испытываю нескрываемое чувство недоверия. Может тому виною фильмы и передачи по ТВ о жестких мерах, применяемых в подобных заведениях на допросах. Конечно, скорее всего, к полиции нашего города все это и не относится, но как только за мной захлопнулась решетчатая тяжелая дверь, мне, почему, сразу захотелось  - домой.

В кабинете следователя, куда меня любезно, как мне верилось, завели, было два молодых человека в белых рубашках, один их которых все записывал, вернее, пропечатывал, на ноутбуке. Хотя  скорость набора у него была побольше, чем у меня  сейчас, но все равно я понял тогда, что это мероприятие быстро не закончится.

А следователь, предупредив меня о  том, чтобы я ему говорил одну только правду и ничего другого, начал задавать различные каверзные вопросы.

- В каких вы были отношения с Шаймардановым?

- А кто это? – не понял я.

- Ну, потерпевший.

- Ни в каких -  утром «здравствуй», вечером -  «до свидания».

-Где вы находились в момент нападения на всех вас? В чем был одет нападавший? Какого цвета были у него брюки? В какой кепке был потерпевший? Какой у него был мобильный телефон?

Да разве сейчас все вспомнишь? От всего происшедшего, я был в состоянии тихого ужаса, и к тому же меня внутри всего трясло.

- А что это вы заикаетесь? И почему-то волнуетесь… - внимательно посмотрев мне в глаза, снова стал печатать следователь.

«Ну, интересно,  - подумал я. -  Тут на моих глазах, да еще и средь бела дня, уже людей убивают. А он говорит, что ты расстраиваешься…»

После этой первой беседы в ЦОПе, нас всей бригадой, вместе и порознь вызывали туда же еще три раза. Правда, я потом сказал прямым текстом господам офицерам, что я  - поэт, член Союза писателей России. И попросил их относиться ко  мне соответственно. Не знаю, это ли мне помогло или что другое, но в дальнейшем они ко мне уже обращались, вплоть до самого суда, только Николай Николаевич.

Ожидание суда для меня, свидетеля -  и то  стало нервным процессом. Нужно было вспомнить все, как было, откинуть то, что не нужно, сказать то, что они, судьи хотели от меня услышать и все. Дома я не  раз и не два перебирал в памяти все с самого начала моего лета две тысячи тринадцатого года…

В конце апреля, по направлению от городского центра занятости, я устроился на предприятие по уборке улиц. Грязной работой меня к тому времени, уже никто бы не напугал, где только мне ни пришлось в свое время потрудиться!

Я настроился на то, что при любых обстоятельствах проработаю на новом месте хотя бы до зимы. Давая себе такое обещание, я тогда, естественно, даже не мог и предполагать, о каких обстоятельствах в дальнейшем может идти речь. Моей обязанностью был сбор мусора по обеим сторонам улиц. Сбоку, на пояс,  я к себе привязывал несколько пустых мешков из-под муки, в уши вставлял наушники от плеера и…вперед.

Не прошло и полного месяца, а мне однажды, на этой работе  так повезло, как никогда в жизни. Более того, я после этого стал реально верить в свою судьбу. И в то, что хорошее  - может хоть когда случиться с любым из нас! И причем к этому не надо даже прилагать никаких усилий. Что будет, то и будет.

- Эй, Никола, - окликнул меня в тот день, один из коллег.  – Сходи, вон, за остановкой собери мусор.

Вот командир, еще нашелся. Хотелось мне его тогда послать подальше, чем за остановку, да сдержался. Нервы пожалел. Траву под ногами-то носком ботинка разгребаю, и вижу, что это? Лежит толстый портмоне. Или как сейчас любят говорить – лопатник. Я, не веря глазам, пробую его на ощупь и чувствую его упругость. Заглядываю в него и вижу – аккуратно сложенные крупные новенькие купюры нацбанка Казахстана.. А когда я уже вечером подсчитал его содержимое, то в нем оказалась как раз половина моего заработка на новом месте.

                                                               3

Как только  Ермек Сейтханов вышел на улицу из душного спортзала, он почти сразу же почувствовал необъяснимую легкость. Она выражалась в каком-то полете не только души, но и всего тела. Казалось, что земля реально уходит из – под ног, которые её лишь слегка касаются. И от этого ты словно взлетаешь на несколько сантиметром и паришь. Состояние необычное и непривычное, но оно не может долго нравиться.

Полчаса назад, когда Бахтияр угощал Ермека напитком, купленным, по его словам  в лотке, он уверял, что после выпитых даже нескольких глотков, усталость – как рукой снимет. И прежде всего потому, что он, Бахтияр, угощает Сейтханова от всего сердца.

Ермек не чувствовал ни ног ни рук. Попробовал себя ущипнуть, но боли не ощутил. В другой руке у него была бутылка с остатками напитка, которым его угощал Бахтияр. Ермек сделал из горлышка еще два больших глотка. И сразу же присел около какого – то забора. Все перед его глазами стало расплываться.

Мужчина вдруг почему-то потерял ориентир. Он не мог понять, где он находится и вообще, что происходит вокруг. Его окружали не только незнакомые строения, но и люди. Кучка  подозрительных граждан, одетых одинаково, во все красное, расположилась в нескольких метрах от Ермека. Люди пристально смотрели на него, переговариваясь между собой. В  руках у них были палки и непонятные длинные предметы.

По всему их виду, было ясно, что незнакомцы готовят на него нападение. Но Ермек, не из робкого десятка. К тому же он не сторонник драки без причины. И вот мужчина уже медленно подходит к сидящим, гладит каждого по лицу, в знак скорейшего примирения и просит их оставить его в покое и  уйти. Затем Ермек,  также неспеша, словно паря на землей, возвращается на свое место, где и был ранее.

Но незнакомцы не унимаются. Они смотрят в его сторону и что-то шумно обсуждают. Какие непонятливые! Ермек уже снова около сидящих. Он забирает у кого – то из незнакомцев их палки. А самих пытается прогнать. Но люди не торопятся уходить и  шумят. Кто-то из них – падает. Ермек подает ему конец палки, чтобы тот смог подняться…

Затем все вдруг куда–то  пропадает. Пустота…Шум какой-то, затем – гул…

Громкие разговоры. Полиция. Крики. Ничего не понять. В чем дело? Его хватают полицейские, куда-то запихивают, в машину какую-то…

                                                      4

- Свидетель Тимохин, пройдите в зал суда, - услышал я и, хлопнув по плечу своих коллег по бригаде, которые ожидали в коридоре своей очереди, вошел в небольшое помещение.

-  Скажите, свидетель, - начал господин прокурор, - вы имеете личную неприязнь к подсудимому?

-Уточните, пожалуйста, вопрос,  - я решил протянуть время и подготовиться к ответу.

-Ну, я хочу знать, вы готовы заведомо оговорить подсудимого из каких-то своих корыстных побуждений?

- А, нет, ну что вы?

Ну, конечно, о какой неприязни может идти речь? Ведь за несколько дней до суда, на очной ставке с обвиняемым Сейтхановым, он попросил у меня прощения  за то, что ударил по лицу, и даже обратился  по имени – отчеству. В ответ, я призвал его чистосердечно признаться в содеянном, чтобы не вводить в заблуждение правоохранительные органы. На прощание мы обменялись крепким рукопожатием. После чего только не хватало нам обоим мирно разойтись по своим делам. И инцидент – исчерпан! Правда, тут  одна маленькая неувязочка имеется. А как быть  с убитым - то? Его-то уже не  поднять!

Суд был чисто показушным мероприятием. Всем все уже давно  было ясно. Признал подсудимый свою вину или нет, я не знаю, так как всю нашу  бригаду, потом сразу же  отправили, к нашей великой радости, по домам.

А спустя время, мне сообщили,  что Ермеку Сейтханову дали тринадцать лет строгача. И на этом все и закончилось. А именно то, что произошло  в обед, в середине лета, при моем непосредственном участии, в одном из жилых районов нашего города, прямо средь бела дня, на небольшой площадке, между средней школой, роддомом, баней и онкодиспансером.

Мы, вся наша бригада, в тот день присели на «перекур», вдоль стены одного дома. Перед собой побросали на землю лопаты, метлы и пару серпов, приваренных на длинные металлические прутья, что чем-то напоминало косы.

Некоторые  из нас заметили незнакомого мужчину, сидящего на корточках, около длинного бетонного забора онкодиспансера. Перед ним на земле стояла початая бутылка с каким-то напитком.

Почти сразу же, как только мы уселись, этот мужчина встал и уверенной походкой быстро подошел к нам. Он был азиатской национальности, с короткой аккуратной  стрижкой. Крепкого даже  спортивного, можно сказать, телосложения и  высокого роста.

Ни слова не говоря –  ни «здравствуй» ни «прощай», он быстро и умело, по-моему, каждому сидящему дал звонкую, но не больную, больше смешную – пощечину. Затем встав перед всеми, он что–то быстро проговорил о том, чтобы мы убирались с его! территории и вернулся на свое место.

Мы все сначала не поняли ничего, хотя и возмутились такой наглостью. Каждый был уверен, что это чей-то общий знакомый так с нами здоровается. Видимо бывали уже похожие случаи. Поэтому  никто сразу и не возмутился.

Не понравился этот товарищ прежде всего мне. И я стал говорить вслух все, что о нем подумал, хотя мне и было  смешно от его затрещины. Я смотрел в его сторону и призывал народ двинуться на него и разобраться с наглецом  как и подобает в таком случае.

 Благо, что наш бригадир, тогда смог охладить мой пыл! Хотя, скорее всего не это спасло ситуацию от конфликта, а то, что незнакомец вдруг резко соскочил со своего насиженного места и быстро направился в нашу сторону. Можно сказать, что прямо на меня. Вскочив на ноги, я взял лопату и поставил её перед собой.  Бригадир тоже поднялся с корточек.

А незнакомец уже снова  стоял перед нами и нес какую-то ерунду, сейчас не вспомню точно, что именно. Но он явно угрожал всей бригаде и мог реально помешать работать. Так как к тому времени наш десятиминутный перерыв уже заканчивался.

Все опустив глаза в землю, слушали его  и молчали. Лишь только Даня, Данияр Шаймарданов, скромный и спокойный мужчина моего возраста и худощавого телосложения, что - то стал возражать наглецу. Причем на двух языках сразу, вперемежку, чтобы тот быстрее понял.

Забыв про всех остальных,  Сейтханов переключил свое внимание и  тучей двинулся на Данияра, который совсем его не испугался. И не стал никуда убегать, а стоял и что-то говорил.

Я сразу почему-то решил, что дело «запахло керосином» и поспешил  позвонить в милицию. Но все развивалось гораздо стремительнее, чем я сейчас описываю.

                                                          5

 Мужчина к тому времени уже вырывал из чьих-то рук лопату и  нашу самодельную  косу.

Про звонок в полицию по мобильному я в то время и не вспомнил. Или у меня не было денег на счету или мой телефон разрядился. Поэтому, я  стал стучаться в ворота дома, около которого мы и присели на отдых. Но мне никто не открыл двери.

Прохожие, которые были вынуждены проходить мимо нас, ускоряли шаги и старались не обращать внимания на то, как наш незнакомец, что-то выкрикивая, уже махал перед собой серпом, как мушкетер шпагой, явно создавая при  этом угрозу любому человеку.

На удачу в нескольких метрах от нас, от роддома, вывернула карета скорой помощи. Я бросился к ней чуть ли не под самые колеса.

- Мужчина, - кричал я водителю, который притормозил передо мной и приоткрыл окно. – Вызовите по рации милицию. У вас же есть связь! На нашу бригаду напал какой -то бандит! Помогите!

Водитель «скорой» абсолютно спокойно ответил мне, что у них нет рации и посоветовал разбираться самим. Правда одна врачиха заголосила, увидев, как Сейтханов уже повалил на землю кого-то из наших и наносил по нему удары лопатой. И пока я смотрел в сторону дерущихся, «скорая», оставив за собой облако пыли, быстро скрылась  за поворотом.

Что делать? Впереди меня оказались открытыми железные ворота какого-то учреждения. Я кинулся туда. «Баня», успел я прочитать вывеску. Ну и пусть, мне все равно.

На лестнице перед парадным входом в здание стоял мужчина.

-Скажите, от вас можно вызвать милицию? – выпалил я. – У нас ЧП, нападение на бригаду.

- Да, пожалуйста,  - любезно ответил мой собеседник, причем тоже так невозмутимо спокойно, будто я поинтересовался наличием приват - кабинок в этом заведении.

Но вот за моей спиной раздался какой-то шум и послышались чьи-то возбужденные голоса. Я оглянулся  и увидел почти всю нашу бригаду, во главе с самим бригадиром. Не было с ними лишь Данияра и еще одного товарища.

Я позвонил по городскому телефону в полицию, и мы стали на крылечке ждать её приезда. Каждый в тот момент вел себя по - разному. И сейчас уже никто не вспомнит все детали присходящего. Но то, что мы были взволнованы судьбой Данияра, это точно.

Кто-то из бригадных  видел как незнакомец, свалив его с ног,  нападал на него, причем угрожая отобранной у кого –то косой. Но никто из нас не мог точно сказать, где сейчас находится  Данияр. Или он также успел убежать, или остался один на один с нападавшим. К сожалению и всеобщему ужасу, мы больше всего во мнениях сходились  на втором варианте и оттого так сильно переживали.

 Кто-то из нас предположил, что незнакомца раздражают наши светло оранжевые куртки, со светоотражающими полосами поперек  спины. И действуют на него как красный цвет на быка во время корриды.

Я, скинув с себя спецовку, выглянул за ворота. По сути, я мог уже и не прятаться. Так как без куртки нападавший меня просто бы не узнал. Да и находились мы далековато от места события.

Но все равно, смотреть в его сторону, мне не хотелось. А незнакомец, стоял посередине непроезжей и неширокой улицы, проложенной между заборчиком школы и частным жилым сектором и  распугивал прохожих, размахивая при этом нашей косой так,  будто Чапаев шашкой.

В другой момент, это было бы смешно. Позже, когда я много раз все вспоминал и перевспоминал, я думал о том, что какое счастье, что этот  Сейтханов не сбежал тогда с места преступления и не скрылся. А стоял и ждал, как умный человек,  приезда полиции. А вот если бы он убег, вот тогда бы мы всей бригадой, по сей день доказывали бы господам полицейским, что это не мы сами убили Данияра, поругавшись с ним.

Ведь никто из нас тогда не мог вспомнить и точно сказать, к примеру,  какого цвета были трикотажные  штаны на нападавшем. Одни говорили, что синего, вторые – черного. А это очень злило и без того, нервных наших следователей.  Они в этом видели какой-то заговор по даче заведомо ложных показаний. И могли, при желании,  применить свои методы по убеждению нас говорить им правду. А по сути, то, что им хотелось от нас услышать.

Но мои коллеги, все почему-то избрали тактику: «ничего не видел, ничего не знаю». А раз так, то, по сути, обвиняемый мог нанять адвоката и заявить, что он просто проходил мимо. А эти дураки сами повздорили между собой и давай махать лопатами, да серпами. Могла быть такое? Да легко! Вот потому, я и переживал до самого суда.

А когда все же приехала полиция, то мы, по сути, могли бы уже расслабиться и вздохнуть с облегчением, встретив группу захвата. Ведь преступник уже будет обезврежен. Так считали все мы, кроме самого нападавшего. Хотя, как позже выяснилось, им оказался тренер по самбо. Да это и не удивительно, если взглянуть на его телосложение.  А наша полиция прибыла на обычной легковушке, и из неё вышел всего один господин офицер!

 Спортсмен замахнулся на полицейского косой. А потом заявил, что "если мент подойдет, то я добью этого!" И показал куда-то в сторону, на землю, где  и мог находиться наш товарищ. Но нам не видно было того участка, так как он весь зарос высокой травой и к тому же, рядом стоял большой телеграфный столб.

Это была катастрофа! Похоже, наши самые худшие подозрения оказались не беспочвенны. И жизнь Данияра, в лучшем случае, еще в опасности. А в худшем.... Офицер не долго думая, схватил с пояса рацию и приложил её ко рту. Буквально через какие-то минуты подъехал полицейский газик и из него вышли два молоденьких парнишки в форме, худощавого и неспортивного телосложения, с пистолетами и дубинками на поясах.

Они уверенно, слегка покачиваясь и чуть пригнувшись, пошли на тренера по самбо. Самбист только дернулся всем телом вперед и взмахнул косой так, словно уже отрубил чьи-то воображаемые головы, как полицейских, словно ветром сдуло. Они бросились к своей машине и одели бронежилеты, взяли газовые баллончики  и снова двинулись в атаку на преступника, который с нетерпением их уже ждал. Он еще какое то время гонял их по небольшой территории, привлекая тем самым любопытные взгляды прохожих.  А потом они спортсмену видно надоели, а может быть, и до него все же долетел тот слезоточивый газ, который уже "разжалобил" до слез всех вокруг зрителей, включая и  нас,  и  он  - сдался.

К месту происшествия почти сразу же приехала карета "скорой" - реанимации. Такое ощущение, что она, все это время, стояла и ждала где - то неподалеку. Все подбежали туда,  где лежал  наш товарищ и, не спеша склонились над ним. Он лежал на спине, с закрытыми глазами, без всяких признаков жизни. Из его глубоко рассеченного лба, из трещины, толщиной с палец, медленно сочилась густая, темно - красная кровь. Она наполняла и без того немалую лужу крови под головой нашего товарища.

Это говорило только о самом трагичном исходе дела... Но последнее слово все же оставалось  - за врачами. Они быстро достали небольшой переносной дефибриллятор, прибор, дающий электроразряд на сердце, в тот момент, когда это практически уже бесполезно. На короткий миг наступила тишина. Тело лежащее на земле дернулось, наверное  в последний раз, а через несколько мгновений врачи  сказали всем присутствующим самое страшное: "Мужчина умер".

А дальше все пошло как по сценарию. Сразу понаехали всякие машины с полицией и штатскими людьми. Нас стали предварительно по одному допрашивать и все подробно записывать. А потом и вовсе отвезли в полицию.

Я  до сих пор все думаю на эту тему. Как так могло случиться? Один человек вот так легко и просто  напал на всю бригаду, при всем честном народе, да еще и средь бела дня…

                                                              Семей, янв, 2014 

© Copyright: Николай Тимохин, 2014

Регистрационный номер №0179905

от 8 января 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0179905 выдан для произведения:

                             

                                            1

После окончания тренировки, Бахтияр, со своим старым приятелем Сериком, тренером по вольной борьбе, зашли в небольшое, уютное кафе. Народу в нем было немного. И такая атмосфера сама располагала к спокойной и непринужденной беседе, после шумного спортзала.

Мужчины сделали заказ и Серик взглянул в лицо Бахтияра.

-Что с тобой творится в последнее время? Я перестал тебя узнавать! Где твой бойцовский характер? Между прочим, твой настрой передается и твоим пацанам. Ты об этом думал?

-Да знаю я… - Бахтияр вздохнул в ответ и отпил кофе. – В том-то все и дело. До отборочных остается всего неделя. И по их результатам станет ясно, кто примет участие  в Международном турнире Кабанбая Батыра у нас в городе, в сентябре. А кто потом, и самое главное – в Первенстве Мира, в Греции, но уже, правда, в октябре.

-Ну, а в чем, собственно,  проблема-то?

- Не в чем, а в ком… - в Сейтханове Ермеке, моем, так сказать,  коллеге «по спортивному цеху» и злейшему конкуренту.

- А что в нем такого особенного, что мешает тебе тренировать ребят?  - насторожился Серик.  – Он на тебя давит?

-  И, да и нет. С виду – то  все вроде хорошо получается.  Но я-то понимаю, что его ребята лучше моих подготовлены. Я как могу своих тренирую, но знаю, что  мои орлы его бойцов не одолеют.

-Да брось, ты! Кто он такой? Что – то я о нем мало наслышан в наших – то кругах, – не унимался Серик.

- Сам он  из Караганды. Недавно приехал. В свое время закончил физфак КарГУ, стал мастером – международником по самбо. И здесь у него слишком все гладко идет. А другим, таким как я, приходится в его хвосте плестись. Вместе со своими воспитанниками. А у меня их две группы.  И причем – платные.  – Бахтияр от волнения заерзал на стуле.  - Вот я и хотел у тебя совета спросить, как ты решаешь такие проблемы? Помнишь, ты мне, однажды,  что – то рассказывал об этом?

- А вот ты о чем,  - с пониманием, усмехнулся Серик.  – Да, было дело как-то. Надо было одного тренера усмирить. Мирно разобраться. Ведь ты же помнишь наш девиз, еще с советских времен: «О, спорт, ты  - мир!»

-Ну и как ты усмирил конкурента, если не секрет? - тихо  спросил Бахтияр.

И Серик также негромко рассказал своему товарищу, об одном чудодейственном средстве, которое нередко применяют китайские спортсмены перед крупными соревнованиями. Допингом оно не считается, потому что распознать в крови его очень сложно. А значительный положительный эффект от него имеется. Но  если чуть–чуть увеличить дозу, то получится сильная обратная реакция. Расстройство нервной системы. И спортсмен в течение  нескольких  дней не в силах будет продолжать занятия спортом. И вообще впадет в депрессию. Или наоборот – станет агрессивным. У кого как организм воспримет это средство. И после его применения, этот хваленый Сейтханов может на некоторое время вообще забыть кто он такой. Такое вот у препарата действие.

-Он полностью на травах,  – пояснил  Серик. И тут же добавил. - На травках я бы сказал. Я тебе по старой дружбе могу дать маленький пакетик. Но только смотри, между нами, что бы все осталось…

Было видно, что Бахтияр сразу обрадовался и воспрял духом:

-Вот спасибо, Серик! Не думай, все будет по форме. Ты только уточни, что и как мне надо будет сделать?

-Ну, во –первых, спасибо, ты своей маме скажешь за то, что она тебя «счастливым» нарекла.  – Серик снова заговорил вполголоса. – А я за этот порошок, должен буду еще отблагодарить того, кто мне его дал. А он «спасибами» - не берет. И дальше ты уже сам  будешь решать: где и как тебе лучше угостить  своего коллегу напитком с травкой. Усек?

- Сколько тебе надо за твои услуги? – Бахтияр полез в карман за бумажником.

- Успокойся, завтра скажу,  - Серик допил свой кофе и вскоре мужчины вышли на улицу.

 

                                                   2

В центральное отделение полиции нашу бригаду доставили уже под конец рабочего дня. И сразу же всех развели по разным кабинетам. Не страдающий никакими фобиями, я к милиции  - полиции почему – то испытываю нескрываемое чувство недоверия. Может тому виною фильмы и передачи по ТВ о жестких мерах, применяемых в подобных заведениях на допросах. Конечно, скорее всего, к полиции нашего города все это и не относится, но как только за мной захлопнулась решетчатая тяжелая дверь, мне, почему, сразу захотелось  - домой.

В кабинете следователя, куда меня любезно, как мне верилось, завели, было два молодых человека в белых рубашках, один их которых все записывал, вернее, пропечатывал, на ноутбуке. Хотя  скорость набора у него была побольше, чем у меня  сейчас, но все равно я понял тогда, что это мероприятие быстро не закончится.

А следователь, предупредив меня о  том, чтобы я ему говорил одну только правду и ничего другого, начал задавать различные каверзные вопросы.

- В каких вы были отношения с Шаймардановым?

- А кто это? – не понял я.

- Ну, потерпевший.

- Ни в каких -  утром «здравствуй», вечером -  «до свидания».

-Где вы находились в момент нападения на всех вас? В чем был одет нападавший? Какого цвета были у него брюки? В какой кепке был потерпевший? Какой у него был мобильный телефон?

Да разве сейчас все вспомнишь? От всего происшедшего, я был в состоянии тихого ужаса, и к тому же меня внутри всего трясло.

- А что это вы заикаетесь? И почему-то волнуетесь… - внимательно посмотрев мне в глаза, снова стал печатать следователь.

«Ну, интересно,  - подумал я. -  Тут на моих глазах, да еще и средь бела дня, уже людей убивают. А он говорит, что ты расстраиваешься…»

После этой первой беседы в ЦОПе, нас всей бригадой, вместе и порознь вызывали туда же еще три раза. Правда, я потом сказал прямым текстом господам офицерам, что я  - поэт, член Союза писателей России. И попросил их относиться ко  мне соответственно. Не знаю, это ли мне помогло или что другое, но в дальнейшем они ко мне уже обращались, вплоть до самого суда, только Николай Николаевич.

Ожидание суда для меня, свидетеля -  и то  стало нервным процессом. Нужно было вспомнить все, как было, откинуть то, что не нужно, сказать то, что они, судьи хотели от меня услышать и все. Дома я не  раз и не два перебирал в памяти все с самого начала моего лета две тысячи тринадцатого года…

В конце апреля, по направлению от городского центра занятости, я устроился на предприятие по уборке улиц. Грязной работой меня к тому времени, уже никто бы не напугал, где только мне ни пришлось в свое время потрудиться!

Я настроился на то, что при любых обстоятельствах проработаю на новом месте хотя бы до зимы. Давая себе такое обещание, я тогда, естественно, даже не мог и предполагать, о каких обстоятельствах в дальнейшем может идти речь. Моей обязанностью был сбор мусора по обеим сторонам улиц. Сбоку, на пояс,  я к себе привязывал несколько пустых мешков из-под муки, в уши вставлял наушники от плеера и…вперед.

Не прошло и полного месяца, а мне однажды, на этой работе  так повезло, как никогда в жизни. Более того, я после этого стал реально верить в свою судьбу. И в то, что хорошее  - может хоть когда случиться с любым из нас! И причем к этому не надо даже прилагать никаких усилий. Что будет, то и будет.

- Эй, Никола, - окликнул меня в тот день, один из коллег.  – Сходи, вон, за остановкой собери мусор.

Вот командир, еще нашелся. Хотелось мне его тогда послать подальше, чем за остановку, да сдержался. Нервы пожалел. Траву под ногами-то носком ботинка разгребаю, и вижу, что это? Лежит толстый портмоне. Или как сейчас любят говорить – лопатник. Я, не веря глазам, пробую его на ощупь и чувствую его упругость. Заглядываю в него и вижу – аккуратно сложенные крупные новенькие купюры нацбанка Казахстана.. А когда я уже вечером подсчитал его содержимое, то в нем оказалась как раз половина моего заработка на новом месте.

                                                               3

Как только  Ермек Сейтханов вышел на улицу из душного спортзала, он почти сразу же почувствовал необъяснимую легкость. Она выражалась в каком-то полете не только души, но и всего тела. Казалось, что земля реально уходит из – под ног, которые её лишь слегка касаются. И от этого ты словно взлетаешь на несколько сантиметром и паришь. Состояние необычное и непривычное, но оно не может долго нравиться.

Полчаса назад, когда Бахтияр угощал Ермека напитком, купленным, по его словам  в лотке, он уверял, что после выпитых даже нескольких глотков, усталость – как рукой снимет. И прежде всего потому, что он, Бахтияр, угощает Сейтханова от всего сердца.

Ермек не чувствовал ни ног ни рук. Попробовал себя ущипнуть, но боли не ощутил. В другой руке у него была бутылка с остатками напитка, которым его угощал Бахтияр. Ермек сделал из горлышка еще два больших глотка. И сразу же присел около какого – то забора. Все перед его глазами стало расплываться.

Мужчина вдруг почему-то потерял ориентир. Он не мог понять, где он находится и вообще, что происходит вокруг. Его окружали не только незнакомые строения, но и люди. Кучка  подозрительных граждан, одетых одинаково, во все красное, расположилась в нескольких метрах от Ермека. Люди пристально смотрели на него, переговариваясь между собой. В  руках у них были палки и непонятные длинные предметы.

По всему их виду, было ясно, что незнакомцы готовят на него нападение. Но Ермек, не из робкого десятка. К тому же он не сторонник драки без причины. И вот мужчина уже медленно подходит к сидящим, гладит каждого по лицу, в знак скорейшего примирения и просит их оставить его в покое и  уйти. Затем Ермек,  также неспеша, словно паря на землей, возвращается на свое место, где и был ранее.

Но незнакомцы не унимаются. Они смотрят в его сторону и что-то шумно обсуждают. Какие непонятливые! Ермек уже снова около сидящих. Он забирает у кого – то из незнакомцев их палки. А самих пытается прогнать. Но люди не торопятся уходить и  шумят. Кто-то из них – падает. Ермек подает ему конец палки, чтобы тот смог подняться…

Затем все вдруг куда–то  пропадает. Пустота…Шум какой-то, затем – гул…

Громкие разговоры. Полиция. Крики. Ничего не понять. В чем дело? Его хватают полицейские, куда-то запихивают, в машину какую-то…

                                                      4

- Свидетель Тимохин, пройдите в зал суда, - услышал я и, хлопнув по плечу своих коллег по бригаде, которые ожидали в коридоре своей очереди, вошел в небольшое помещение.

-  Скажите, свидетель, - начал господин прокурор, - вы имеете личную неприязнь к подсудимому?

-Уточните, пожалуйста, вопрос,  - я решил протянуть время и подготовиться к ответу.

-Ну, я хочу знать, вы готовы заведомо оговорить подсудимого из каких-то своих корыстных побуждений?

- А, нет, ну что вы?

Ну, конечно, о какой неприязни может идти речь? Ведь за несколько дней до суда, на очной ставке с обвиняемым Сейтхановым, он попросил у меня прощения  за то, что ударил по лицу, и даже обратился  по имени – отчеству. В ответ, я призвал его чистосердечно признаться в содеянном, чтобы не вводить в заблуждение правоохранительные органы. На прощание мы обменялись крепким рукопожатием. После чего только не хватало нам обоим мирно разойтись по своим делам. И инцидент – исчерпан! Правда, тут  одна маленькая неувязочка имеется. А как быть  с убитым - то? Его-то уже не  поднять!

Суд был чисто показушным мероприятием. Всем все уже давно  было ясно. Признал подсудимый свою вину или нет, я не знаю, так как всю нашу  бригаду, потом сразу же  отправили, к нашей великой радости, по домам.

А спустя время, мне сообщили,  что Ермеку Сейтханову дали тринадцать лет строгача. И на этом все и закончилось. А именно то, что произошло  в обед, в середине лета, при моем непосредственном участии, в одном из жилых районов нашего города, прямо средь бела дня, на небольшой площадке, между средней школой, роддомом, баней и онкодиспансером.

Мы, вся наша бригада, в тот день присели на «перекур», вдоль стены одного дома. Перед собой побросали на землю лопаты, метлы и пару серпов, приваренных на длинные металлические прутья, что чем-то напоминало косы.

Некоторые  из нас заметили незнакомого мужчину, сидящего на корточках, около длинного бетонного забора онкодиспансера. Перед ним на земле стояла початая бутылка с каким-то напитком.

Почти сразу же, как только мы уселись, этот мужчина встал и уверенной походкой быстро подошел к нам. Он был азиатской национальности, с короткой аккуратной  стрижкой. Крепкого даже  спортивного, можно сказать, телосложения и  высокого роста.

Ни слова не говоря –  ни «здравствуй» ни «прощай», он быстро и умело, по-моему, каждому сидящему дал звонкую, но не больную, больше смешную – пощечину. Затем встав перед всеми, он что–то быстро проговорил о том, чтобы мы убирались с его! территории и вернулся на свое место.

Мы все сначала не поняли ничего, хотя и возмутились такой наглостью. Каждый был уверен, что это чей-то общий знакомый так с нами здоровается. Видимо бывали уже похожие случаи. Поэтому  никто сразу и не возмутился.

Не понравился этот товарищ прежде всего мне. И я стал говорить вслух все, что о нем подумал, хотя мне и было  смешно от его затрещины. Я смотрел в его сторону и призывал народ двинуться на него и разобраться с наглецом  как и подобает в таком случае.

 Благо, что наш бригадир, тогда смог охладить мой пыл! Хотя, скорее всего не это спасло ситуацию от конфликта, а то, что незнакомец вдруг резко соскочил со своего насиженного места и быстро направился в нашу сторону. Можно сказать, что прямо на меня. Вскочив на ноги, я взял лопату и поставил её перед собой.  Бригадир тоже поднялся с корточек.

А незнакомец уже снова  стоял перед нами и нес какую-то ерунду, сейчас не вспомню точно, что именно. Но он явно угрожал всей бригаде и мог реально помешать работать. Так как к тому времени наш десятиминутный перерыв уже заканчивался.

Все опустив глаза в землю, слушали его  и молчали. Лишь только Даня, Данияр Шаймарданов, скромный и спокойный мужчина моего возраста и худощавого телосложения, что - то стал возражать наглецу. Причем на двух языках сразу, вперемежку, чтобы тот быстрее понял.

Забыв про всех остальных,  Сейтханов переключил свое внимание и  тучей двинулся на Данияра, который совсем его не испугался. И не стал никуда убегать, а стоял и что-то говорил.

Я сразу почему-то решил, что дело «запахло керосином» и поспешил  позвонить в милицию. Но все развивалось гораздо стремительнее, чем я сейчас описываю.

                                                          5

 Мужчина к тому времени уже вырывал из чьих-то рук лопату и  нашу самодельную  косу.

Про звонок в полицию по мобильному я в то время и не вспомнил. Или у меня не было денег на счету или мой телефон разрядился. Поэтому, я  стал стучаться в ворота дома, около которого мы и присели на отдых. Но мне никто не открыл двери.

Прохожие, которые были вынуждены проходить мимо нас, ускоряли шаги и старались не обращать внимания на то, как наш незнакомец, что-то выкрикивая, уже махал перед собой серпом, как мушкетер шпагой, явно создавая при  этом угрозу любому человеку.

На удачу в нескольких метрах от нас, от роддома, вывернула карета скорой помощи. Я бросился к ней чуть ли не под самые колеса.

- Мужчина, - кричал я водителю, который притормозил передо мной и приоткрыл окно. – Вызовите по рации милицию. У вас же есть связь! На нашу бригаду напал какой -то бандит! Помогите!

Водитель «скорой» абсолютно спокойно ответил мне, что у них нет рации и посоветовал разбираться самим. Правда одна врачиха заголосила, увидев, как Сейтханов уже повалил на землю кого-то из наших и наносил по нему удары лопатой. И пока я смотрел в сторону дерущихся, «скорая», оставив за собой облако пыли, быстро скрылась  за поворотом.

Что делать? Впереди меня оказались открытыми железные ворота какого-то учреждения. Я кинулся туда. «Баня», успел я прочитать вывеску. Ну и пусть, мне все равно.

На лестнице перед парадным входом в здание стоял мужчина.

-Скажите, от вас можно вызвать милицию? – выпалил я. – У нас ЧП, нападение на бригаду.

- Да, пожалуйста,  - любезно ответил мой собеседник, причем тоже так невозмутимо спокойно, будто я поинтересовался наличием приват - кабинок в этом заведении.

Но вот за моей спиной раздался какой-то шум и послышались чьи-то возбужденные голоса. Я оглянулся  и увидел почти всю нашу бригаду, во главе с самим бригадиром. Не было с ними лишь Данияра и еще одного товарища.

Я позвонил по городскому телефону в полицию, и мы стали на крылечке ждать её приезда. Каждый в тот момент вел себя по - разному. И сейчас уже никто не вспомнит все детали присходящего. Но то, что мы были взволнованы судьбой Данияра, это точно.

Кто-то из бригадных  видел как незнакомец, свалив его с ног,  нападал на него, причем угрожая отобранной у кого –то косой. Но никто из нас не мог точно сказать, где сейчас находится  Данияр. Или он также успел убежать, или остался один на один с нападавшим. К сожалению и всеобщему ужасу, мы больше всего во мнениях сходились  на втором варианте и оттого так сильно переживали.

 Кто-то из нас предположил, что незнакомца раздражают наши светло оранжевые куртки, со светоотражающими полосами поперек  спины. И действуют на него как красный цвет на быка во время корриды.

Я, скинув с себя спецовку, выглянул за ворота. По сути, я мог уже и не прятаться. Так как без куртки нападавший меня просто бы не узнал. Да и находились мы далековато от места события.

Но все равно, смотреть в его сторону, мне не хотелось. А незнакомец, стоял посередине непроезжей и неширокой улицы, проложенной между заборчиком школы и частным жилым сектором и  распугивал прохожих, размахивая при этом нашей косой так,  будто Чапаев шашкой.

В другой момент, это было бы смешно. Позже, когда я много раз все вспоминал и перевспоминал, я думал о том, что какое счастье, что этот  Сейтханов не сбежал тогда с места преступления и не скрылся. А стоял и ждал, как умный человек,  приезда полиции. А вот если бы он убег, вот тогда бы мы всей бригадой, по сей день доказывали бы господам полицейским, что это не мы сами убили Данияра, поругавшись с ним.

Ведь никто из нас тогда не мог вспомнить и точно сказать, к примеру,  какого цвета были трикотажные  штаны на нападавшем. Одни говорили, что синего, вторые – черного. А это очень злило и без того, нервных наших следователей.  Они в этом видели какой-то заговор по даче заведомо ложных показаний. И могли, при желании,  применить свои методы по убеждению нас говорить им правду. А по сути, то, что им хотелось от нас услышать.

Но мои коллеги, все почему-то избрали тактику: «ничего не видел, ничего не знаю». А раз так, то, по сути, обвиняемый мог нанять адвоката и заявить, что он просто проходил мимо. А эти дураки сами повздорили между собой и давай махать лопатами, да серпами. Могла быть такое? Да легко! Вот потому, я и переживал до самого суда.

А когда все же приехала полиция, то мы, по сути, могли бы уже расслабиться и вздохнуть с облегчением, встретив группу захвата. Ведь преступник уже будет обезврежен. Так считали все мы, кроме самого нападавшего. Хотя, как позже выяснилось, им оказался тренер по самбо. Да это и не удивительно, если взглянуть на его телосложение.  А наша полиция прибыла на обычной легковушке, и из неё вышел всего один господин офицер!

 Спортсмен замахнулся на полицейского косой. А потом заявил, что "если мент подойдет, то я добью этого!" И показал куда-то в сторону, на землю, где  и мог находиться наш товарищ. Но нам не видно было того участка, так как он весь зарос высокой травой и к тому же, рядом стоял большой телеграфный столб.

Это была катастрофа! Похоже, наши самые худшие подозрения оказались не беспочвенны. И жизнь Данияра, в лучшем случае, еще в опасности. А в худшем.... Офицер не долго думая, схватил с пояса рацию и приложил её ко рту. Буквально через какие-то минуты подъехал полицейский газик и из него вышли два молоденьких парнишки в форме, худощавого и неспортивного телосложения, с пистолетами и дубинками на поясах.

Они уверенно, слегка покачиваясь и чуть пригнувшись, пошли на тренера по самбо. Самбист только дернулся всем телом вперед и взмахнул косой так, словно уже отрубил чьи-то воображаемые головы, как полицейских, словно ветром сдуло. Они бросились к своей машине и одели бронежилеты, взяли газовые баллончики  и снова двинулись в атаку на преступника, который с нетерпением их уже ждал. Он еще какое то время гонял их по небольшой территории, привлекая тем самым любопытные взгляды прохожих.  А потом они спортсмену видно надоели, а может быть, и до него все же долетел тот слезоточивый газ, который уже "разжалобил" до слез всех вокруг зрителей, включая и  нас,  и  он  - сдался.

К месту происшествия почти сразу же приехала карета "скорой" - реанимации. Такое ощущение, что она, все это время, стояла и ждала где - то неподалеку. Все подбежали туда,  где лежал  наш товарищ и, не спеша склонились над ним. Он лежал на спине, с закрытыми глазами, без всяких признаков жизни. Из его глубоко рассеченного лба, из трещины, толщиной с палец, медленно сочилась густая, темно - красная кровь. Она наполняла и без того немалую лужу крови под головой нашего товарища.

Это говорило только о самом трагичном исходе дела... Но последнее слово все же оставалось  - за врачами. Они быстро достали небольшой переносной дефибриллятор, прибор, дающий электроразряд на сердце, в тот момент, когда это практически уже бесполезно. На короткий миг наступила тишина. Тело лежащее на земле дернулось, наверное  в последний раз, а через несколько мгновений врачи  сказали всем присутствующим самое страшное: "Мужчина умер".

А дальше все пошло как по сценарию. Сразу понаехали всякие машины с полицией и штатскими людьми. Нас стали предварительно по одному допрашивать и все подробно записывать. А потом и вовсе отвезли в полицию.

Я  до сих пор все думаю на эту тему. Как так могло случиться? Один человек вот так легко и просто  напал на всю бригаду, при всем честном народе, да еще и средь бела дня…

                                                              Семей, янв, 2014 

Рейтинг: +1 211 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярная проза за месяц
133
94
88
80
76
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
76
76
73
68
66
64
64
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
58
56
Сказка 11 декабря 2017 (Нина Колганова)
55
55
54
53
53
52
52
52
49
47
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
40
36