ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Спаси и сохрани

Спаси и сохрани

10 ноября 2012 - Ирина Каденская

"Спаси меня и сохрани, верни надежды свет,
За нежность сердца не вини - назад дороги нет.
Спаси меня и сохрани, придут другие дни.
Спаси меня, спаси меня, спаси и сохрани."

Анастасия Суханова



Я шёл вдоль гранитной набережной. Слева, внизу, темнела вода. По ней, как маленькие кораблики, плыли жёлтые и бурые листья. Ветер был не сильный, но холодный и пронизывающий до костей. В этом городе, затянутом в серый гранит, с его мостами, старинными домами и каменными сфинксами, осень, порой, навевает какую-то особенно острую печаль. Наверное потому, что в это время года наиболее сильно ощущается одиночество. Тем более, если твой самый близкий человек лежит в комнате с белыми стенами. Под капельницами. И с неутешительным диагнозом.
Я вздохнул и перехватил пакет с апельсинами, соком, йогуртами, термосом и парой журналов из правой руки в левую.
Правой нашарил в кармане пачку сигарет, закурил.
Как я ни обещал маме, я так и не смог избавиться от этой вредной привычки. А сейчас, когда у неё произошёл рецидив, и она уже почти две недели была в больнице, курить стал с удвоенной силой.
Идти нужно было ещё минут двадцать, по этой улице не шёл транспорт. Собственно, улица представляла собой широкую набережную вдоль реки. Путь был хорошо знаком. Сколько раз я ходил уже вот так, семь лет назад. Тогда у мамы впервые обнаружили опухоль, рак груди. И сделали операцию. Хирург, высокий моложавый мужчина, всячески меня подбадривал. Он и сам выглядел оптимистом. А на мой вопрос, сколько лет может прожить человек после такой операции, весело на меня взглянул и ответил:
"Да столько же, сколько мы с вами. Операция прошла успешно, хорошо, что всё остановили на ранней стадии. Так что не думайте о плохом"
И он похлопал меня по плечу.

Потом были эти семь лет. Семь лет жизни в надежде и тревоге, которая не ушла, а всё время сидела где-то, на задворках сознания. И если что-то начинало болеть, острой иголкой сознание пронзала мысль:
"Метастазы!"
Но слава Богу, это оказывались не метастазы, а просто приступ мигрени. Или радикулит. Или почечная колика. Или...
Накануне мне приснился сон. Страшный и тяжелый.
Я лежу в кровати, а какая-то фигура в длинном черном балахоне подходит ко мне. И молча стоит рядом. Я ощущаю приступ дикого, панического ужаса. Мне хочется вскочить и убежать. Но вместо этого я чувствую, что мне даже не пошевелиться. Руки и ноги как-будто налиты свинцом, а язык словно прирос к небу. Я не могу произнести ни слова. Страх внутри растет и растёт.
Грудь разрывается от беззвучного крика, но он звучит только в моём мозгу. Из глаз льются слёзы...
Я проснулся в ледяном поту и остаток ночи провёл без сна.

Через два дня маму увезли в больницу с высокой температурой, кашлем и сильными болями в груди.
Страшное слово "метастазы" вошло в нашу жизнь.
К счастью, они оказались операбельны. Маме удалили часть правого лёгкого, в котором было обнаружено скопление злокачественных клеток.
И вот, спустя десять дней после операции, я шёл к ней в больницу.

Я докурил сигарету, облокотившись на каменные перила и глядя на рябь на тёмной воде. Почему-то в сознании всплыли слова песни, которую слышал сегодня утром по радио. Её пела Валентина Толкунова:

"Спаси меня и сохрани, придут другие дни.
Спаси меня, спаси меня, спаси и сохрани..."

Песня прокручивалась в голове. Я усмехнулся.
"Вот привязалась. Бывает же. Ну, зато плеера никакого не надо"

Дорога впереди была безлюдной. Мне навстречу попалась лишь женщина с колли на поводке, выгуливающая собаку вдоль набережной.
Она скользнула по мне равнодушным взглядом и бросила резкое "Фу!"собаке, потянувшейся длинным носом в сторону моего пакета. Больше люди мне не встречались.
Я шёл, почти не глядя вперед, опустив голову.
Дорога была известна до мелочей и...
Что это?
От неожиданности я остановился и с изумлением посмотрел на преграждающую мой путь резную металлическую решетку. Я мог поклясться чем и кем угодно, что раньше её здесь никогда не было.
Решётка была витая, тонкая, но довольно высокая. Она перекрывала дорогу, тянулась влево, почти до самого спуска к реке и уходила далеко вправо.
-Не может быть, - пробормотал я, дотронувшись рукой до холодного металла, - Откуда она здесь взялась?
Последний раз я проходил этой дорогой три дня назад в своё последнее посещение больницы. Никакой решетки тогда и в помине не было.
- Не могли же её за три дня построить, - прошептал я, двигаясь вдоль ограды вправо. Я прошел некоторое расстояние и увидел массивную калитку, правда без каких-либо опознавательных знаков. Я дернул калитку на себя. Конечно, она оказалась закрыта, но справа я увидел подвешенный к ней довольно большой колокольчик.
- Странно, - усмехнулся я, - И это в век прогресса.
Я дернул за веревку, привязанную к язычку, и раздался громкий, довольно мелодичный звон. За загадочной оградой царило безмолвие. Я дернул за веревочку ещё раз, и колокольчик вновь запел высоким чистым звуком.
Всё также никто не шёл, и я уже отвернулся от калитки и сделал несколько шагов, раздумывая, как же мне теперь добираться до больницы, когда неожиданно услышал металлический лязг. И скрип открываемой калитки.

На меня смотрел невысокий и довольно плотный человек лет тридцати пяти.
Его черная ряса говорила о том, что это священник. Или, даже монах.
Он посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. Взгляд его карих глаз задержался на моих кроссовках и джинсах, потом поднялся к моему лицу. Я тоже посмотрел ему в глаза. И испытал какое-то странное чувство. Даже не знаю, как его назвать. Страшно мне не было. Не было и тревоги. Просто какое-то легкое беспокойство, от чего сердце забилось быстрее. А от внимательного взгляда священника я почувствовал какое-то непонятное смущение.
- Чем могу быть полезен? - спросил он.
Его голос был очень приятным.
Я молчал, собираясь с мыслями.
- Проходи, - вдруг кивнул он мне, шире распахивая калитку и отступив немного вглубь.
Я шагнул вслед за ним и оказался по другую сторону решетки. Странно... трава здесь была как-будто чуть более зеленой, а самое интересное, что на небе светило солнце.
"Как быстро переменилась погода", - подумал я, посмотрев на священника. Он ждал от меня объяснения причины своего беспокойства. Я кашлянул, теребя в руках полиэтиленовый пакет с передачей.
- Не подскажете, как мне добраться до Александровской больницы? - спросил я почему-то охрипшим голосом.
- До Александровского госпиталя? - уточнил священник.

"Госпиталь? Странно. Хотя... наверное, они так больницу между собой называют. Странные они в чём-то, эти божьи люди"

- Да, госпиталь, - я кивнул ему.
- Так это тебе, парень, в обход надо. Идти обратно и по другой стороне.
- Как обратно? - опешил я, - а здесь дальше никак не пройти?
-Нет, - он улыбнулся. - Дальше ограда. И монастырь наш. Да ты в этих краях первый раз что ли?

Я потёр лоб рукой, переваривая полученную информацию.
- А... давно здесь монастырь? - наконец произнёс я.
- Да давно уж, - улыбнулся монах, - Двести лет уж стоит. Да ты точно не местный.
Я стоял молча, не зная, что сказать.
Посмотрел вдаль. Там действительно виднелось серое каменное здание с какими-то пристройками сбоку.
Справа возвышалась небольшая звонница.

- Понятно, спасибо, - пробормотал я, лихорадочно думая, что мне теперь делать.
Монах благодушно посмотрел на меня и засунул руку в карман рясы.
- Протяни-ка ладонь, - неожиданно сказал он.
-Что? - удивился я.
- Протяни мне свою руку, парень, - усмехнулся он. - Да не бойся.
Я осторожно протянул ему правую руку ладонью вверх, и через мгновение почувствовал в ней что-то небольшое и прохладное на ощупь. На моей ладони лежал крест. Не очень большой, серебряный. В середине его что-то сверкнуло, и я заметил, что там был вставлен крошечный красный камушек. Как капля крови. Я поднес крест к глазам, перевернул его, читая выгравированную на обратной стороне надпись:
"Спасi и сохранi"
- Спаси и сохрани, - прошептал я.
- Да, - ответил монах.
Его голос из добродушного стал вдруг серьёзным, - он и спасет тебя. И сохранит. Храни тебя Господь,
 он сделал рукой крестное знамение.
- Спасибо, - тихо ответил я
- Понял, как до Александровского госпиталя-то идти? - он посмотрел мне в глаза, - возвращайся обратно и иди по другой стороне. Потом свернешь налево и увидишь его.
- Да-да, я понял, - я закивал головой. - Спасибо Вам.
Он кивнул мне и приоткрыл калитку шире, выпуская меня обратно.
- Храни тебя Бог, - опять повторил он. - Тебя и матушку твою. Не переживай, с ней всё будет хорошо.
Эти слова я услышал, когда уже отошел от калитки несколько шагов и обернулся пораженный.
- Откуда Вы знаете? - проговорил я.
Но с другой стороны ограды уже никого не было.
А небо здесь, с этой стороны, было прежним, по-ноябрьскому хмурым и пасмурным. Я разжал правую ладонь. В ней лежал подаренный мне серебряный крестик с красным, как кровь, камнем.

Монах оказался прав. В этот день маме стало гораздо лучше. Повышенной температуры, как во все предыдущие дни, в тот вечер не было, и мама уже ходила по палате. Лучше было ей и всю следующую неделю. А еще через неделю её выписали.

С той странной встречи прошло пол-года, но я до сих пор помню её до мельчайших подробностей. Надо ли говорить, что я, будучи человеком достаточно любопытным, буквально на следующий день опять приехал на эту самую набережную. В больнице был не приёмный день, но у меня была другая цель. Я опять шёл по набережной своей привычной дорогой. Шёл уже минут десять, ожидая, что вот-вот увижу знакомую монастырскую ограду и массивную калитку со звонким колокольчиком.
Но никакой ограды не было... Я прошёл всю набережную до самого конца, перешёл маленький каменный мостик, а сразу же за ним начиналась больница.
Проще всего было поверить в то, что всё, что со мной произошло накануне, было всего лишь сном. Но эту версию красноречиво опровергал серебряный крестик. Оказавшийся при более тщательном изучении, старинным.
И изготовленным, как мне сказал один из антикваров, которому я его показал, ещё в середине прошлого века.

В тот же вечер я засел в интернете, собирая информацию о петербургских монастырях. Через некоторое время удалось выяснить, что на той самой набережной действительно был действующий мужской монастырь. В 18-ом году новые власти его закрыли, большинство монахов было расстреляно.
В 20-ом году монастырь был взорван.
О том, что мне каким-то необъяснимым чудом удалось там побывать, я вспоминаю каждый раз, когда смотрю на крестик с написанными на нём словами "Спасi и сохранi".

© Copyright: Ирина Каденская, 2012

Регистрационный номер №0091666

от 10 ноября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0091666 выдан для произведения:

"Спаси меня и сохрани, верни надежды свет,
За нежность сердца не вини - назад дороги нет.
Спаси меня и сохрани, придут другие дни.
Спаси меня, спаси меня, спаси и сохрани."

Анастасия Суханова



Я шёл вдоль гранитной набережной. Слева, внизу, темнела вода. По ней, как маленькие кораблики, плыли жёлтые и бурые листья. Ветер был не сильный, но холодный и пронизывающий до костей. В этом городе, затянутом в серый гранит, с его мостами, старинными домами и каменными сфинксами, осень, порой, навевает какую-то особенно острую печаль. Наверное потому, что в это время года наиболее сильно ощущается одиночество. Тем более, если твой самый близкий человек лежит в комнате с белыми стенами. Под капельницами. И с неутешительным диагнозом.
Я вздохнул и перехватил пакет с апельсинами, соком, йогуртами, термосом и парой журналов из правой руки в левую.
Правой нашарил в кармане пачку сигарет, закурил.
Как я ни обещал маме, я так и не смог избавиться от этой вредной привычки. А сейчас, когда у неё произошёл рецидив, и она уже почти две недели была в больнице, курить стал с удвоенной силой.
Идти нужно было ещё минут двадцать, по этой улице не шёл транспорт. Собственно, улица представляла собой широкую набережную вдоль реки. Путь был хорошо знаком. Сколько раз я ходил уже вот так, семь лет назад. Тогда у мамы впервые обнаружили опухоль, рак груди. И сделали операцию. Хирург, высокий моложавый мужчина, всячески меня подбадривал. Он и сам выглядел оптимистом. А на мой вопрос, сколько лет может прожить человек после такой операции, весело на меня взглянул и ответил:
"Да столько же, сколько мы с вами. Операция прошла успешно, хорошо, что всё остановили на ранней стадии. Так что не думайте о плохом"
И он похлопал меня по плечу.

Потом были эти семь лет. Семь лет жизни в надежде и тревоге, которая не ушла, а всё время сидела где-то, на задворках сознания. И если что-то начинало болеть, острой иголкой сознание пронзала мысль:
"Метастазы!"
Но слава Богу, это оказывались не метастазы, а просто приступ мигрени. Или радикулит. Или почечная колика. Или...
Накануне мне приснился сон. Страшный и тяжелый.
Я лежу в кровати, а какая-то фигура в длинном черном балахоне подходит ко мне. И молча стоит рядом. Я ощущаю приступ дикого, панического ужаса. Мне хочется вскочить и убежать. Но вместо этого я чувствую, что мне даже не пошевелиться. Руки и ноги как-будто налиты свинцом, а язык словно прирос к небу. Я не могу произнести ни слова. Страх внутри растет и растёт.
Грудь разрывается от беззвучного крика, но он звучит только в моём мозгу. Из глаз льются слёзы...
Я проснулся в ледяном поту и остаток ночи провёл без сна.

Через два дня маму увезли в больницу с высокой температурой, кашлем и сильными болями в груди.
Страшное слово "метастазы" вошло в нашу жизнь.
К счастью, они оказались операбельны. Маме удалили часть правого лёгкого, в котором было обнаружено скопление злокачественных клеток.
И вот, спустя десять дней после операции, я шёл к ней в больницу.

Я докурил сигарету, облокотившись на каменные перила и глядя на рябь на тёмной воде. Почему-то в сознании всплыли слова песни, которую слышал сегодня утром по радио. Её пела Валентина Толкунова:

"Спаси меня и сохрани, придут другие дни.
Спаси меня, спаси меня, спаси и сохрани..."

Песня прокручивалась в голове. Я усмехнулся.
"Вот привязалась. Бывает же. Ну, зато плеера никакого не надо"

Дорога впереди была безлюдной. Мне навстречу попалась лишь женщина с колли на поводке, выгуливающая собаку вдоль набережной.
Она скользнула по мне равнодушным взглядом и бросила резкое "Фу!"собаке, потянувшейся длинным носом в сторону моего пакета. Больше люди мне не встречались.
Я шёл, почти не глядя вперед, опустив голову.
Дорога была известна до мелочей и...
Что это?
От неожиданности я остановился и с изумлением посмотрел на преграждающую мой путь резную металлическую решетку. Я мог поклясться чем и кем угодно, что раньше её здесь никогда не было.
Решётка была витая, тонкая, но довольно высокая. Она перекрывала дорогу, тянулась влево, почти до самого спуска к реке и уходила далеко вправо.
-Не может быть, - пробормотал я, дотронувшись рукой до холодного металла, - Откуда она здесь взялась?
Последний раз я проходил этой дорогой три дня назад в своё последнее посещение больницы. Никакой решетки тогда и в помине не было.
- Не могли же её за три дня построить, - прошептал я, двигаясь вдоль ограды вправо. Я прошел некоторое расстояние и увидел массивную калитку, правда без каких-либо опознавательных знаков. Я дернул калитку на себя. Конечно, она оказалась закрыта, но справа я увидел подвешенный к ней довольно большой колокольчик.
- Странно, - усмехнулся я, - И это в век прогресса.
Я дернул за веревку, привязанную к язычку, и раздался громкий, довольно мелодичный звон. За загадочной оградой царило безмолвие. Я дернул за веревочку ещё раз, и колокольчик вновь запел высоким чистым звуком.
Всё также никто не шёл, и я уже отвернулся от калитки и сделал несколько шагов, раздумывая, как же мне теперь добираться до больницы, когда неожиданно услышал металлический лязг. И скрип открываемой калитки.

На меня смотрел невысокий и довольно плотный человек лет тридцати пяти.
Его черная ряса говорила о том, что это священник. Или, даже монах.
Он посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. Взгляд его карих глаз задержался на моих кроссовках и джинсах, потом поднялся к моему лицу. Я тоже посмотрел ему в глаза. И испытал какое-то странное чувство. Даже не знаю, как его назвать. Страшно мне не было. Не было и тревоги. Просто какое-то легкое беспокойство, от чего сердце забилось быстрее. А от внимательного взгляда священника я почувствовал какое-то непонятное смущение.
- Чем могу быть полезен? - спросил он.
Его голос был очень приятным.
Я молчал, собираясь с мыслями.
- Проходи, - вдруг кивнул он мне, шире распахивая калитку и отступив немного вглубь.
Я шагнул вслед за ним и оказался по другую сторону решетки. Странно... трава здесь была как-будто чуть более зеленой, а самое интересное, что на небе светило солнце.
"Как быстро переменилась погода", - подумал я, посмотрев на священника. Он ждал от меня объяснения причины своего беспокойства. Я кашлянул, теребя в руках полиэтиленовый пакет с передачей.
- Не подскажете, как мне добраться до Александровской больницы? - спросил я почему-то охрипшим голосом.
- До Александровского госпиталя? - уточнил священник.

"Госпиталь? Странно. Хотя... наверное, они так больницу между собой называют. Странные они в чём-то, эти божьи люди"

- Да, госпиталь, - я кивнул ему.
- Так это тебе, парень, в обход надо. Идти обратно и по другой стороне.
- Как обратно? - опешил я, - а здесь дальше никак не пройти?
-Нет, - он улыбнулся. - Дальше ограда. И монастырь наш. Да ты в этих краях первый раз что ли?

Я потёр лоб рукой, переваривая полученную информацию.
- А... давно здесь монастырь? - наконец произнёс я.
- Да давно уж, - улыбнулся монах, - Двести лет уж стоит. Да ты точно не местный.
Я стоял молча, не зная, что сказать.
Посмотрел вдаль. Там действительно виднелось серое каменное здание с какими-то пристройками сбоку.
Справа возвышалась небольшая звонница.

- Понятно, спасибо, - пробормотал я, лихорадочно думая, что мне теперь делать.
Монах благодушно посмотрел на меня и засунул руку в карман рясы.
- Протяни-ка ладонь, - неожиданно сказал он.
-Что? - удивился я.
- Протяни мне свою руку, парень, - усмехнулся он. - Да не бойся.
Я осторожно протянул ему правую руку ладонью вверх, и через мгновение почувствовал в ней что-то небольшое и прохладное на ощупь. На моей ладони лежал крест. Не очень большой, серебряный. В середине его что-то сверкнуло, и я заметил, что там был вставлен крошечный красный камушек. Как капля крови. Я поднес крест к глазам, перевернул его, читая выгравированную на обратной стороне надпись:
"Спасi и сохранi"
- Спаси и сохрани, - прошептал я.
- Да, - ответил монах.
Его голос из добродушного стал вдруг серьёзным, - он и спасет тебя. И сохранит. Храни тебя Господь,
 он сделал рукой крестное знамение.
- Спасибо, - тихо ответил я
- Понял, как до Александровского госпиталя-то идти? - он посмотрел мне в глаза, - возвращайся обратно и иди по другой стороне. Потом свернешь налево и увидишь его.
- Да-да, я понял, - я закивал головой. - Спасибо Вам.
Он кивнул мне и приоткрыл калитку шире, выпуская меня обратно.
- Храни тебя Бог, - опять повторил он. - Тебя и матушку твою. Не переживай, с ней всё будет хорошо.
Эти слова я услышал, когда уже отошел от калитки несколько шагов и обернулся пораженный.
- Откуда Вы знаете? - проговорил я.
Но с другой стороны ограды уже никого не было.
А небо здесь, с этой стороны, было прежним, по-ноябрьскому хмурым и пасмурным. Я разжал правую ладонь. В ней лежал подаренный мне серебряный крестик с красным, как кровь, камнем.

Монах оказался прав. В этот день маме стало гораздо лучше. Повышенной температуры, как во все предыдущие дни, в тот вечер не было, и мама уже ходила по палате. Лучше было ей и всю следующую неделю. А еще через неделю её выписали.

С той странной встречи прошло пол-года, но я до сих пор помню её до мельчайших подробностей. Надо ли говорить, что я, будучи человеком достаточно любопытным, буквально на следующий день опять приехал на эту самую набережную. В больнице был не приёмный день, но у меня была другая цель. Я опять шёл по набережной своей привычной дорогой. Шёл уже минут десять, ожидая, что вот-вот увижу знакомую монастырскую ограду и массивную калитку со звонким колокольчиком.
Но никакой ограды не было... Я прошёл всю набережную до самого конца, перешёл маленький каменный мостик, а сразу же за ним начиналась больница.
Проще всего было поверить в то, что всё, что со мной произошло накануне, было всего лишь сном. Но эту версию красноречиво опровергал серебряный крестик. Оказавшийся при более тщательном изучении, старинным.
И изготовленным, как мне сказал один из антикваров, которому я его показал, ещё в середине прошлого века.

В тот же вечер я засел в интернете, собирая информацию о петербургских монастырях. Через некоторое время удалось выяснить, что на той самой набережной действительно был действующий мужской монастырь. В 18-ом году новые власти его закрыли, большинство монахов было расстреляно.
В 20-ом году монастырь был взорван.
О том, что мне каким-то необъяснимым чудом удалось там побывать, я вспоминаю каждый раз, когда смотрю на крестик с написанными на нём словами "Спасi и сохранi".

Рейтинг: +6 724 просмотра
Комментарии (9)
0 # 10 ноября 2012 в 11:46 0
Ира, тебя читаю и наслаждаюсь. Твое мастерство выше похвал. Еще хочу! Выложи еще что- нибудь!
Твое призвание- литература.
Ирина Каденская # 10 ноября 2012 в 21:43 +1
Спасибо огромное, Танечка! buket3
Мне даже как-то неловко...)
Очень дорожу твоим мнением!
Скоро будет продолжение "Лилии и розы")
0 # 10 ноября 2012 в 21:44 0
Да, уже заждалась!
Ирина Каденская # 10 ноября 2012 в 22:37 +1
Просто параллельно пишу ещё одну повесть. "Предатель" называется.
Вот, думаю, здесь её тоже потихоньку начать выкладывать)
0 # 10 ноября 2012 в 22:40 0
Отлично! будем ждать!
Анна Магасумова # 11 ноября 2012 в 19:39 0
Этот рассказ просто бесподобен! Читала на одном дыхании...Спаси
и сохрани live1 !
Ирина Каденская # 11 ноября 2012 в 21:12 0
Спасибо большое, что прочитали рассказ и откликнулись!
Храни Вас Бог!
Света Цветкова # 14 ноября 2012 в 15:37 0
..... buket1 добра, успеха и здоровья!!!!!!!! buket1 buket1
Ирина Каденская # 14 ноября 2012 в 17:40 0
Светлана, спасибо Вам огромное! buket3

С теплом,
Популярная проза за месяц
145
126
123
102
98
97
97
94
93
91
91
90
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
80
80
79
77
77
75
74
74
74
73
70
70
46