ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Сойти с ума...

Сойти с ума...

12 декабря 2012 - Ирина Каденская

Темноту прорезала узкая полоска света. Она становилась всё шире и шире, пока не заполнила собой всё.
Белый обшарпанный потолок, белые стены, грязно-белое одеяло.
Маша, открыв глаза, рассматривала всё это.
- Ну, пришла в себя наконец-то!
Откуда-то сбоку донесся женский голос.
Маша с трудом повернула голову в бок. Шея как-будто одеревенела. С соседней кровати на неё с интересом смотрела девушка. Рыжая, короткая стрижка каре, худая, в какой-то бесформенной пижаме.
Девушка подошла к Машиной койке и глянула на нее сверху вниз. Маша заметила, что у неё были разные глаза. Один карий, а другой зелёный.
- Где я? - спросила у неё Маша.
Она попробовала пошевелиться, но это не особо удалось. В левой руке что-то мешало. Скосив глаза, она увидела в руке иглу. Капельница.
- Где я нахожусь? - спросила она, начиная волноваться.
- Там, где надо, - с какой-то ехидной улыбочкой ответила рыжая. - Лежи спокойно, сейчас врача позову.
И она скрылась за дверью.

***

- Ну что, Лазеева, жить будешь, - голос врача, женщины средних лет с очками в золотой оправе звучал делано оптимистично. - Только вот подлечиться тебе немного надо.
Утро следующего дня. Маша сидела в кабинете Ольги Петровны, заведующей женским психиатрическим отделением номер шестнадцать.
- Но мне... мне на работу надо, - пролепетала Маша. Произошедшее с ней за последние два дня не укладывалось в голове. Несмотря на то, что Маша пыталась это утрамбовать, сложить, смять и засунуть в черепную коробку. Мозг отказывался воспринимать окружающий абсурд.
Во взгляде Ольги Петровны читалось легкое сочувствие.
- Работа, Лазеева, подождет, - проговорила она.- Сейчас гораздо важнее понять, что с тобой произошло. И главное, - врач сделала паузу, - предотвратить, чтобы в дальнейшем с тобой такого не было.
- Но... что было? - спросила Маша.
Она напрягла память, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Но сознание наткнулось на вязкий густой туман. В нем загорались какие-то отдельные огоньки. В висках запульсировало.
- Я не помню ничего, - сказала Маша. - Как я сюда попала? Я что-то страшное натворила, да?
Врач  поджала тонкие сухие губы, поправила золотую оправу на носу и её светлые глаза взглядом-рентгеном уставились на Машу.
- Ну, со временем вспомнишь. Не всё сразу.

***

Память вернулась на следующий день. Сначала маленькими обрывками, а потом, как из пазлов всё сложилось в целостную картинку, от которой Машу прошиб холодный пот.
Поздний ноябрьский день. Но довольно тёплый. Маша, закутавшись в свой любимый длинный бардовый шарф, едет на работу. Пять остановок метро, подъём по эскалатору. Выход на проспект, ещё совсем немного и вот уже дверь фирмы, где она работает... работала дизайнером.
Начало рабочего дня. Маша как всегда сделала себе кофе, рассеянно пробежала взглядом по монитору.
Внутри росла какая-то тревога. Что-то надо было сделать... Что-то очень важное. Но что?
- Эй, Машка, какие-то проблемы?" - рядом раздался голос Вики.
- Всё нормально, - заученно ответила Маша.
Тревога росла внутри, как снежный ком...
Маше казалось, ещё немного и все, как и она поймут, что сейчас произойдёт что-то страшное.
- Манюнь, всё нормально? - Вика ласково дотронулась до Машиного плеча.
Маша кивнула. Она чувствовала сейчас только одно - надо идти. Она встала, накинула на шею свой бордовый шарф, взяла сумочку и пошла к двери.
- Эй, ты куда собралась? - крикнула ей вслед Вика.
Остальные сотрудники недоуменно переглянулись.
- Мне надо, - отрывисто бросила им Маша, открывая дверь.

Пальто она оставила в офисе. Холодный ноябрьский ветер развевал её длинные волосы. Но холода Маша не чувствовала. Внутри всё горело. И ещё она знала только одно. Надо идти. Что-то вело её за собой, как покорную безвольную марионетку.
Маша шла по проспекту, размахивая сумочкой. Она не замечала взглядов, которые бросали на неё прохожие.
- Обкурилась совсем, - буркнула ей вслед какая-то бабка, которую Маша сильно задела локтем.
Она шла вперед. Прошла большой каменный мост, вышла к парку. Что было дальше Маша не помнила.
Как ни напрягала она мозг, в памяти была большая черная дыра. Удалось вспомнить только следующий эпизод. Она сидит в карете "Скорой помощи", почему-то громко и противно воет сирена. Рядом с ней развалился здоровенный санитар. Напротив - женщина в белом халате, врач. Она тихо переговаривается с санитаром. О Маше говорят в третьем лице, как-будто ее здесь нет.
"Надо позвонить домой", - думает Маша и засовывает руку в карман пальто, где был мобильник.
Но пальто на ней нет. Только мини-юбка и свитер.
Она начинает искать сумочку, её тоже нигде нет.
Ей становится страшно.
- Где моя сумочка? - кричит Маша. - И куда мы едем? Выпустите меня, я должна идти. Должна. Меня зовут...
- Тихо, тихо, - нарочито ласковым голосом говорит ей женщина в белом халате, сидящая напротив.
Санитар рядом вздыхает.
- Да, - тихо говорит он врачу, но Маша всё равно его слышит, - похоже, полный неадекват.

***

Четыре разноцветных таблетки. Две белых, одна жёлтая и одна синяя. Маша смотрела на них.
- Я теперь всё время должна это принимать? - тихо спросила она.
- Лазеева, давай, пей быстрее, - равнодушно бросила мед.сестра. - И ещё скажи спасибо, что тебе капельницы больше не делают.

- Ну как тебе здесь? - рыжая девушка, соседка по палате лежала на койке и в упор смотрела на Машу. - Не курорт конечно. Обычная психушка.
Она засмеялась.
Маша подошла к окну. Она была здесь уже почти неделю, но всё никак не могла привыкнуть к решеткам на окнах. Решетки были даже двойными.
Ещё она вспомнила, как встав в первый день после капельницы, стала искать зеркало, чтобы причесаться. А рыжая девушка, которую звали Женькой, захихикала.
- Ой, зеркала ей нужны. Это не отель-люкс, - бросила она.
- Я причесаться хочу, - пробормотала Маша. - Как же без зеркала?
- Причесаться, - передразнила её Женька, - привыкай причесываться без зеркала, поняла? Прячут их от нас. Как от вампиров.
Маша потерянно посмотрела на нее и села на кровать. Ее длинные спутанные волосы закрывали лицо.
- Если уж так приспичило зеркало, можешь на минуту у санитарки попросить, - сжалилась над ней Женька. - Она в коридоре на посту.
- Спасибо, - прошептала Маша и вышла из палаты. Дверей в палатах, как в обычной больнице, не было. Так было удобнее наблюдать за тем, что происходит внутри.
Тапки были ей велики и сваливались с ног. Кутаясь во фланелевый казенный халат, Маша подошла к столу, за которым сидела дежурная мед.сестра. Она жевала яблоко. Перед ней лежал раскрытый журнал и какая-то книжка в мягкой обложке. Увидев Машу, она отложила книжку обложкой вниз и подняла на Машу большие накрашенные глаза.
- Лазеева, что надо?
- Можно зеркало? Я причесаться хочу, - ответила Маша.
Медсестра с пол-минуты смотрела на нее. Потом положила на стол небольшое овальное зеркало и деревянную расческу. Маша причесалась под ее пристальным взглядом. В нём читалось открытое презрение. Как к людям второго сорта.

***

В палате было шесть коек. Одна из них пустовала. Койку напротив Маши занимала рыжая Женька. На кровати у окна сидела странная женщина неопределенного возраста. Она не расставалась с маленькой картонной иконкой, которую всё время держала в руках.
- Это Тоня, - прошептала Женька на ухо Маше, - крышка поехала на почве религии.
- А разве так бывает? - простодушно спросила Маша.
- Бывает, бывает, ещё как. Ещё сама увидишь, - ответила Женька.
Вечером Маша действительно увидела. Часов в одиннадцать, когда уже спали, религиозная Тоня вдруг запела что-то тонким высоким голосом.
- Тонь, заткнись, а? - буркнула ей Женька. - Спать не даешь.
- Кайся, грешная! - ответила Тоня. - Кайся, пока не поздно.
Женька откровенно расхохоталась. Маша лежала молча, натянув одеяло до подбородка.
- Ангелы, ангелы...  - тонким высоким голосом пела Тоня. - Я слышу их голоса. Кайтесь все. Они приказывают вам. Ангелы мои, я вас слышу!
Её речевой поток был прерван вошедшими в палату санитарами. Женщина плакала и отбивалась, но после сделанного укола вскоре замолчала.

- Вообще, она безобидная, - объяснила Маше на следующий день Женька. - Только с религией крышняк реально съехал. - Всё время говорит, что каких-то ангелов видит и слышит. И чтобы все каялись.
- И давно у неё так? - спросила Маша.
- Да уж лет десять болеет, - усмехнулась Женька. - Часто сюда попадает. Подлечат чуть, выписывают, а через несколько месяцев обратно.
- Ужас, - прошептала Маша.
Женька посмотрела на нее. Маша в свою очередь заглянула в глаза девушки. В ее глазах за видимой веселостью она вдруг увидела какую-то страшную, необъяснимую тоску.
- А ты почему здесь? - спросила она Женьку, - ты же... нормальная.
- Нормальная, ага, - Женька засмеялась. - Вот почему, смотри.
Она протянула Маше левую руку. Запястье было туго перебинтовано.
- Венки порезала. Попытка суицида.
Маша с недоумением смотрела на неё.
- Ну чего уставилась, как на картину? - Женька отвернулась от Маши в сторону. - Жить я не хочу. Не хочу. Поняла? А эти суки за руки хватают и заставляют жить. Насильно. Я ведь уже не первый раз. Два года назад травилась... мамашка моя вернулась какого-то рожна раньше, врачей вызвала и адью.
Печень я, правда, себе посадила. Теперь инвалидность. Но я всё равно это сделаю, - прошептала она, приблизив лицо к Маше. - Сделаю обязательно.
- Жень, ну... зачем, - Маша не знала, что сказать. Она впервые видела такое маниакальное нежелание жить. - Может, не надо?
- А что надо? - резко бросила Женька. - жить с мамашей - алкоголичкой? Да даже не в ней дело... Ну да, считай, что я больная. Психованная на всю голову.
И она захохотала.

***

- Ну как ты, котёнок? - в голосе Виталия была тревога.
- Я нормально, - Маша слабо улыбнулась. - Спасибо за передачу. Выгляжу ужасно, наверное? - она бросила взгляд на свою бесформенную пижаму.

Приемный день. Они с Виталием сидели за столом в общей столовой. Остальные больные тоже общались с родственниками. К Женьке сегодня не пришёл никто.
- Ну, маман опять в запое, - усмехнулась она и ушла в палату.

- Врачи говорят, что это временный срыв, - ответила Маша на вопрос Виталия. - Мне уже лучше. Я принимаю лекарства.
- Да-да, - он кивнул, бросил взгляд на зарешеченное окно. - Я очень рад, что тебе лучше. Пей сок.
- Спасибо, - Маша сделала глоток апельсинового сока из маленького пластмассового стаканчика. Вся посуда здесь была пластмассовая. Небьющаяся.
- Я уже две недели здесь, и мне намного лучше, Виталь, правда, - Маша старалась говорить как можно убедительней.
- Я понимаю, - Виталий улыбнулся.
- Так что к нашей свадьбе уже выйду, - Маша улыбнулась в ответ. - Мы ж заявление подавали, помнишь?
- Да-да-да, - Виталий рассеянно стучал пальцами по столу. - Конечно помню. Но я что подумал... давай пока свадьбу отложим? Ты не думай, котёнок, это не из-за твоего срыва...
- А из-за чего? - Маша почувствовала, что губы её дрогнули
- Ну просто, тебе нормально подлечиться надо. Не загонять себя. А свадьба - лишний стресс.
- Стресс? Ну, если ты так считаешь...
Маша замолчала. Перевела взгляд в окно. За двойными решетками виднелся кусочек серого нахмуренного неба.
- Ну, я побегу, солнышко. - Ещё дела сегодня.
Виталий встал и чмокнул Машу в щеку. А она продолжала сидеть и неподвижно смотреть в окно. Начался сильный дождь.

***

Женьку выписывали. Она провела в больнице месяц. В день выписки за ней приехала мать. Маша увидела ее, когда она зашла в палату за Женькой. Это была невысокая худая женщина с небольшими пронзительными глазами. На скуле у нее красовался здоровый синяк.
- Ну давай, давай, шевелись, - просипела она дочке, стоя на пороге, - собирай живее манатки-то. Раньше не могла собраться? Как всегда...
Женька взяла полиэтиленовый пакет с вещами и подошла к Маше.
- Держись, - прошептала она ей на ухо. - То, что тебя это чмо бросило - не беда. Найдешь себе лучше.
Ты тоже держись, Жень, - Маша обняла девушку.
- У меня всё проще, - Женька усмехнулась, - способ я уже нашла. Отличный. Чтобы не спасли. Так что верняк будет. Надоело мне сюда кататься.
Ты что, Жень? - Маша схватила её за руку.
- А ничего... и харэ мне проповеди читать. Мне вон, мамашки и врачей хватает. Так что выйду отсюда, выжду немного и повторю.
- Слушай, Женя, - Маша взяла девушку за руку, - я выпишусь и сразу позвоню тебе. Ты только дождись меня. Ладно?
- Ну долго ты там? - грубо заорала с порога Женькина мамаша.
- Да иду я, иду, - Женька встала с койки, где они сидели и на прощание крепко обняла Машу.
- Ты только дождись меня, Жень, - крикнула Маша. - Я выпишусь и сразу позвоню тебе.
- Не обещаю, - бросила ей Женька.
И как всегда, засмеялась.

***

В день выписки Маши день был уже совсем по-весеннему теплым, хотя была только первая неделя марта. "Сколько же я пробыла здесь?" - подумала Маша, - "да, больше трех месяцев. Всю зиму".
В приемном покое ей выдали её прежнюю одежду, паспорт и мобильник.
- Лазеева, очень плохо, что за вами никто из родных не приехал, - недовольным тоном произнесла сестра, вручающая ей выписку, - обычно мы больных одних не отпускаем. Мало ли что...
- Ну, так получилось, - Маша опустила голову. - Я с тётей живу, но сегодня она весь день работает, отпроситься никак не смогла.
- А тот молодой человек, что к вам пару раз приходил? - медсестра с интересом подняла на Машу глаза.
- Он тоже не может, - буркнула Маша и отвернулась к окну.
- Ну что ж, ладно, - протянула сестра, - отпускаем вас одну под вашу же ответственность. - Вот, держите, это выписка для ПНД.
- Для чего? - переспросила Маша.
- Для психоневрологического диспансера, - улыбнулась ей сестра. - Какое-то время вам придется там понаблюдаться.
- Хорошо, - ответила Маша, складывая в сумочку бумагу с печатями.
- Вы не забыли схему приёма лекарств?
- Да, - ответила Маша. - Я всё помню. Спасибо.

***

День был солнечный и ветреный. Выйдя за огромные металлические ворота Маша вздохнула свежий весенний воздух. Она медленно шла вдоль длинной набережной.
С каждым шагом здание психиатрической больницы становилось всё меньше и меньше. Навстречу шли люди, и Маша теперь с интересом наблюдала за ними.
Все эти люди... занятые и не очень... медленно прогуливающиеся или спешащие по своим делам. Все эти люди, считающие себя нормальными.
И что такое нормальность?
Маша усмехнулась. Открыла сумочку, нашарила пальцами бумажки, рецепты лекарств. По пути домой нужно было ещё зайти в аптеку. Затем достала мобильник и клочок бумаги, на котором Женька, прощаясь, записала ей своей телефон. Длинные гудки. Она ждала с замиранием сердца.
"Неужели у неё всё-таки получилось?" - думала Маша.
Длинные  гудки. Щелчок. И Женькин голос в трубке наконец-то сказал: "Алло".

© Copyright: Ирина Каденская, 2012

Регистрационный номер №0101182

от 12 декабря 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0101182 выдан для произведения:

Темноту прорезала узкая полоска света. Она становилась всё шире и шире, пока не заполнила собой всё.
Белый обшарпанный потолок, белые стены, грязно-белое одеяло.
Маша, открыв глаза, рассматривала всё это.
- Ну, пришла в себя наконец-то!
Откуда-то сбоку донесся женский голос.
Маша с трудом повернула голову в бок. Шея как-будто одеревенела. С соседней кровати на неё с интересом смотрела девушка. Рыжая, короткая стрижка каре, худая, в какой-то бесформенной пижаме.
Девушка подошла к Машиной койке и глянула на нее сверху вниз. Маша заметила, что у неё были разные глаза. Один карий, а другой зелёный.
- Где я? - спросила у неё Маша.
Она попробовала пошевелиться, но это не особо удалось. В левой руке что-то мешало. Скосив глаза, она увидела в руке иглу. Капельница.
- Где я нахожусь? - спросила она, начиная волноваться.
- Там, где надо, - с какой-то ехидной улыбочкой ответила рыжая. - Лежи спокойно, сейчас врача позову.
И она скрылась за дверью.

***

- Ну что, Лазеева, жить будешь, - голос врача, женщины средних лет с очками в золотой оправе звучал делано оптимистично. - Только вот подлечиться тебе немного надо.
Утро следующего дня. Маша сидела в кабинете Ольги Петровны, заведующей женским психиатрическим отделением номер шестнадцать.
- Но мне... мне на работу надо, - пролепетала Маша. Произошедшее с ней за последние два дня не укладывалось в голове. Несмотря на то, что Маша пыталась это утрамбовать, сложить, смять и засунуть в черепную коробку. Мозг отказывался воспринимать окружающий абсурд.
Во взгляде Ольги Петровны читалось легкое сочувствие.
- Работа, Лазеева, подождет, - проговорила она.- Сейчас гораздо важнее понять, что с тобой произошло. И главное, - врач сделала паузу, - предотвратить, чтобы в дальнейшем с тобой такого не было.
- Но... что было? - спросила Маша.
Она напрягла память, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Но сознание наткнулось на вязкий густой туман. В нем загорались какие-то отдельные огоньки. В висках запульсировало.
- Я не помню ничего, - сказала Маша. - Как я сюда попала? Я что-то страшное натворила, да?
Врач  поджала тонкие сухие губы, поправила золотую оправу на носу и её светлые глаза взглядом-рентгеном уставились на Машу.
- Ну, со временем вспомнишь. Не всё сразу.

***

Память вернулась на следующий день. Сначала маленькими обрывками, а потом, как из пазлов всё сложилось в целостную картинку, от которой Машу прошиб холодный пот.
Поздний ноябрьский день. Но довольно тёплый. Маша, закутавшись в своё любимый длинный бардовый шарф, едет на работу. Пять остановок метро, подъём по эскалатору. Выход на проспект, ещё совсем немного и вот уже дверь фирмы, где она работает... работала дизайнером.
Начало рабочего дня. Маша как всегда сделала себе кофе, рассеянно пробежала взглядом по монитору.
Внутри росла какая-то тревога. Что-то надо было сделать... Что-то очень важное. Но что?
- Эй, Машка, какие-то проблемы" - рядом раздался голос Вики.
- Всё нормально, - заученно ответила Маша.
Тревога росла внутри, как снежный ком...
Маше казалось, ещё немного и все, как и она поймут, что сейчас произойдёт что-то страшное.
- Манюнь, всё нормально? - Вика ласково дотронулась до Машиного плеча.
Маша кивнула. Она чувствовала сейчас только одно - надо идти. Она встала, накинула на шею свой бордовый шарф, взяла сумочку и пошла к двери.
- Эй, ты куда собралась? - крикнула ей вслед Вика.
Остальные сотрудники недоуменно переглянулись.
- Мне надо, - отрывисто бросила им Маша, открывая дверь.

Пальто она оставила в офисе. Холодный ноябрьский ветер развевал её длинные волосы. Но холода Маша не чувствовала. Внутри всё горело. И ещё она знала только одно. Надо идти. Что-то вело её за собой, как покорную безвольную марионетку.
Маша шла по проспекту, размахивая сумочкой. Она не замечала взглядов, которые бросали на неё прохожие.
- Обкурилась совсем, - буркнула ей вслед какая-то бабка, которую Маша сильно задела локтем.
Она шла вперед. Прошла большой каменный мост, вышла к парку. Что было дальше Маша не помнила.
Как ни напрягала она мозг, в памяти была большая черная дыра. Удалось вспомнить только следующий эпизод. Она сидит в карете "Скорой помощи", почему-то громко и противно воет сирена. Рядом с ней развалился здоровенный санитар. Напротив - женщина в белом халате, врач. Она тихо переговаривается с санитаром. О Маше говорят в третьем лице, как-будто ее здесь нет.
"Надо позвонить домой", - думает Маша и засовывает руку в карман пальто, где был мобильник.
Но пальто на ней нет. Только мини-юбка и свитер.
Она начинает искать сумочку, её тоже нигде нет.
Ей становится страшно.
- Где моя сумочка? - кричит Маша. - И куда мы едем? Выпустите меня, я должна идти. Должна. Меня зовут...
- Тихо, тихо, - нарочито ласковым голосом говорит ей женщина в белом халате, сидящая напротив.
Санитар рядом вздыхает.
- Да, - тихо говорит он врачу, но Маша всё равно его слышит, - похоже, полный неадекват.

***

Четыре разноцветных таблетки. Две белых, одна жёлтая и одна синяя. Маша смотрела на них.
- Я теперь всё время должна это принимать? - тихо спросила она.
- Лазеева, давай, пей быстрее, - равнодушно бросила мед.сестра. - И ещё скажи спасибо, что тебе капельницы больше не делают.

- Ну как тебе здесь? - рыжая девушка, соседка по палате лежала на койке и в упор смотрела на Машу. - Не курорт конечно. Обычная психушка.
Она засмеялась.
Маша подошла к окну. Она была здесь уже почти неделю, но всё никак не могла привыкнуть к решеткам на окнах. Решетки были даже двойными.
Ещё она вспомнила, как встав в первый день после капельницы, стала искать зеркало, чтобы причесаться. А рыжая девушка, которую звали Женькой, захихикала.
- Ой, зеркала ей нужны. Это не отель-люкс, - бросила она.
- Я причесаться хочу, - пробормотала Маша. - Как же без зеркала?
- Причесаться, - передразнила её Женька, - привыкай причесываться без зеркала, поняла? Прячут их от нас. Как от вампиров.
Маша потерянно посмотрела на нее и села на кровать. Ее длинные спутанные волосы закрывали лицо.
- Если уж так приспичило зеркало, можешь на минуту у санитарки попросить, - сжалилась над ней Женька. - Она в коридоре на посту.
- Спасибо, - прошептала Маша и вышла из палаты. Дверей в палатах, как в обычной больнице, не было. Так было удобнее наблюдать за тем, что происходит внутри.
Тапки были ей велики и сваливались с ног. Кутаясь во фланелевый казенный халат, Маша подошла к столу, за которым сидела дежурная мед.сестра. Она жевала яблоко. Перед ней лежал раскрытый журнал и какая-то книжка в мягкой обложке. Увидев Машу, она отложила книжку обложкой вниз и подняла на Машу большие накрашенные глаза.
- Лазеева, что надо?
- Можно зеркало? Я причесаться хочу, - ответила Маша.
Медсестра с пол-минуты смотрела на нее. Потом положила на стол небольшое овальное зеркало и деревянную расческу. Маша причесалась под ее пристальным взглядом. В нём читалось открытое презрение. Как к людям второго сорта.

***

В палате было шесть коек. Одна из них пустовала. Койку напротив Маши занимала рыжая Женька. На кровати у окна сидела странная женщина неопределенного возраста. Она не расставалась с маленькой картонной иконкой, которую всё время держала в руках.
- Это Тоня, - прошептала Женька на ухо Маше, - крышка поехала на почве религии.
- А разве так бывает? - простодушно спросила Маша.
- Бывает, бывает, ещё как. Ещё сама увидишь, - ответила Женька.
Вечером Маша действительно увидела. Часов в одиннадцать, когда уже спали, религиозная Тоня вдруг запела что-то тонким высоким голосом.
- Тонь, заткнись, а? - буркнула ей Женька. - Спать не даешь.
- Кайся, грешная! - ответила Тоня. - Кайся, пока не поздно.
Женька откровенно расхохоталась. Маша лежала молча, натянув одеяло до подбородка.
- Ангелы, ангелы...  - тонким высоким голосом пела Тоня. - Я слышу их голоса. Кайтесь все. Они приказывают вам. Ангелы мои, я вас слышу!
Её речевой поток был прерван вошедшими в палату санитарами. Женщина плакала и отбивалась, но после сделанного укола вскоре замолчала.

- Вообще, она безобидная, - объяснила Маше на следующий день Женька. - Только с религией крышняк реально съехал. - Всё время говорит, что каких-то ангелов видит и слышит. И чтобы все каялись.
- И давно у неё так? - спросила Маша.
- Да уж лет десять болеет, - усмехнулась Женька. - Часто сюда попадает. Подлечат чуть, выписывают, а через несколько месяцев обратно.
- Ужас, - прошептала Маша.
Женька посмотрела на нее. Маша в свою очередь заглянула в глаза девушки. В ее глазах за видимой веселостью она вдруг увидела какую-то страшную, необъяснимую тоску.
- А ты почему здесь? - спросила она Женьку, - ты же... нормальная.
- Нормальная, ага, - Женька засмеялась. - Вот почему, смотри.
Она протянула Маше левую руку. Запястье было туго перебинтовано.
- Венки порезала. Попытка суицида.
Маша с недоумением смотрела на неё.
- Ну чего уставилась, как на картину? - Женька отвернулась от Маши в сторону. - Жить я не хочу. Не хочу. Поняла? А эти суки за руки хватают и заставляют жить. Насильно. Я ведь уже не первый раз. Два года назад травилась... мамашка моя вернулась какого-то рожна раньше, врачей вызвала и адью.
Печень я, правда, себе посадила. Теперь инвалидность. Но я всё равно это сделаю, - прошептала она, приблизив лицо к Маше. - Сделаю обязательно.
- Жень, ну... зачем, - Маша не знала, что сказать. Она впервые видела такое маниакальное не желание жить. - Может, не надо?
- А что надо? - резко бросила Женька. - жить с мамашей - алкоголичкой? Да даже не в ней дело... Ну да, считай, что я больная. Психованная на всю голову.
И она захохотала.

***

- Ну как ты, котёнок? - в голосе Виталия была тревога.
- Я нормально, - Маша слабо улыбнулась. - Спасибо за передачу. Выгляжу ужасно, наверное? - она бросила взгляд на свою бесформенную пижаму.

Приемный день. Они с Виталием сидели за столом в общей столовой. Остальные больные тоже общались с родственниками. К Женьке сегодня не пришёл никто.
- Ну, маман опять в запое, - усмехнулась она и ушла в палату.

- Врачи говорят, что это временный срыв, - ответила Маша на вопрос Виталия. - Мне уже лучше. Я принимаю лекарства.
- Да-да, - он кивнул, бросил взгляд на зарешеченное окно. - Я очень рад, что тебе лучше. Пей сок.
- Спасибо, - Маша сделала глоток апельсинового сока из маленького пластмассового стаканчика. Вся посуда здесь была пластмассовая. Небьющаяся.
- Я уже две недели здесь, и мне намного лучше, Виталь, правда, - Маша старалась говорить как можно убедительней.
- Я понимаю, - Виталий улыбнулся.
- Так что к нашей свадьбе уже выйду, - Маша улыбнулась в ответ. - Мы ж заявление подавали, помнишь?
- Да-да-да, - Виталий рассеянно стучал пальцами по столу. - Конечно помню. Но я что подумал... давай пока свадьбу отложим? Ты не думай, котёнок, это не из-за твоего срыва...
- А из-за чего? - Маша почувствовала, что губы её дрогнули
- Ну просто, тебе нормально подлечиться надо. Не загонять себя. А свадьба - лишний стресс.
- Стресс? Ну, если ты так считаешь...
Маша замолчала. Перевела взгляд в окно. За двойными решетками виднелся кусочек серого нахмуренного неба.
- Ну, я побегу, солнышко. - Ещё дела сегодня.
Виталий встал и чмокнул Машу в щеку. А она продолжала сидеть и неподвижно смотреть в окно. Начался сильный дождь.

***

Женьку выписывали. Она провела в больнице месяц. В день выписки за ней приехала мать. Маша увидела ее, когда она зашла в палату за Женькой. Это была невысокая худая женщина с небольшими пронзительными глазами. На скуле у нее красовался здоровый синяк.
- Ну давай, давай, шевелись, - просипела она дочке, стоя на пороге, - собирай живее манатки-то. Раньше не могла собраться? Как всегда...
Женька взяла полиэтиленовый пакет с вещами и подошла к Маше.
- Держись, - прошептала она ей на ухе. - То, что тебя это чмо бросило - не беда. Найдешь себе лучше.
Ты тоже держись, Жень, - Маша обняла девушку.
- У меня всё проще, - Женька усмехнулась, - способ я уже нашла. Отличный. Чтобы не спасли. Так что верняк будет. Надело мне сюда кататься.
Ты что, Жень? - Маша схватила её за руку.
- А ничего... и харэ мне проповеди читать. Мне вон, мамашки и врачей хватает. Так что выйду отсюда, выжду немного и повторю.
- Слушай, Женя, - Маша взяла девушку за руку, - я выпишусь и сразу позвоню тебе. Ты только дождись меня. Ладно?
- Ну долго ты там? - грубо заорала с порога Женькина мамаша.
- Да иду я, иду, - Женька встала с койки, где они сидели и на прощание крепко обняла Машу.
- Ты только дождись меня, Жень, - крикнула Маша. - Я выпишусь и сразу позвоню тебе.
- Не обещаю, - бросила ей Женька.
И как всегда, засмеялась.

***

В день выписки Маши день был уже совсем по-весеннему теплым, хотя была только первая неделя марта. "Сколько же я пробыла здесь?" - подумала Маша, - "да, больше трех месяцев. Всю зиму".
В приемном покое ей выдали её прежнюю одежду, паспорт и мобильник.
- Лазеева, очень плохо, что за вами никто из родных не приехал, - недовольным тоном произнесла сестра, вручающая ей выписку, - обычно мы больных одних не отпускаем. Мало ли что...
- Ну, так получилось, - Маша опустила голову. - Я с тётей живу, но сегодня она весь день работает, отпроситься никак не смогла.
- А тот молодой человек, что к вам пару раз приходил? - медсестра с интересом подняла на Машу глаза.
- Он тоже не может, - буркнула Маша и отвернулась к окну.
- Ну что ж, ладно, - протянула сестра, - отпускаем вас одну под вашу же ответственность. - Вот, держите, это выписка для ПНД.
- Для чего? - переспросила Маша.
- Для психоневрологического диспансера, - улыбнулась ей сестра. - Какое-то время вам придется там понаблюдаться.
- Хорошо, - ответила Маша, складывая в сумочку бумагу с печатями.
- Вы не забыли схему приёма лекарств?
- Да, - ответила Маша. - Я всё помню. Спасибо.

***

День был солнечный и ветреный. Выйдя за огромные металлические ворота Маша вздохнула свежий весенний воздух. Она медленно шла вдоль длинной набережной.
С каждым шагом здание психиатрической больницы становилось всё меньше и меньше. Навстречу шли люди, и Маша теперь с интересом наблюдала за ними.
Все эти люди... занятые и не очень... медленно прогуливающиеся или спешащие по своим делам. Все эти люди, считающие себя нормальными.
И что такое нормальность?
Маша усмехнулась. Открыла сумочку, нашарила пальцами бумажки, рецепты лекарств. По пути домой нужно было ещё зайти в аптеку. Затем достала мобильник и клочок бумаги, на котором Женька, прощаясь, записала ей своей телефон. Длинные гудки. Она ждала с замиранием сердца.
"Неужели у неё всё-таки получилось?" - думала Маша.
Длинные  гудки. Щелчок. И Женькин голос в трубке наконец-то сказал: "Алло".

Рейтинг: +3 264 просмотра
Комментарии (7)
Валентина Попова # 12 декабря 2012 в 08:44 0
Профессионально написано!! Интересно! Очень интересно знать что испытывают люди не справившиеся со стрессом из-за непонимания и только там они встречают настоящих друзей.
Ирина Каденская # 12 декабря 2012 в 21:21 0
Валентина, спасибо большое, что прочитали!
Очень рада такому отклику. Спасибо! buket1
0 # 12 декабря 2012 в 09:51 0
не желание жить---- нежелание ( вместе)
Ириша, я не устану повторять, что ты- талантище! Проза твоя качественная, чисто написанная, с прекрасными сюжетами и талантливо изложенным действием приносит массу радости от прочтения. Спасибо тебе, ты пиши! Не молчи!
Ирина Каденская # 12 декабря 2012 в 21:23 +1
Исправила, Танюш)
Рада, что рассказ тебе понравился)
Спасибо огромное! buket4
Такие слова дают силы писать и дальше!
Скоро постараюсь выложить продолжение повестей)
0 # 12 декабря 2012 в 21:35 0
не мешало бы))) Заждались)))
Бен-Иойлик # 17 декабря 2012 в 18:30 0

Конечно пишите!
Прочитал с большим интересом!
Познавательно...

50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e
Ирина Каденская # 17 декабря 2012 в 22:02 0
Спасибо Вам большое! Рада отклику))

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
116
109
109
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
99
89
88
87
86
86
83
78
78
77
76
75
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
74
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
69
67
64
63