ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Снег. Белый, пушистый снег

Снег. Белый, пушистый снег

13 сентября 2013 - Леонид Жмурко
        Снег ложился огромными хлопьями. Было безветренно, и снежинки опускались лишь чуть кружась, плавно и мягко. Они были так огромны, что даже касаясь открытого тела, таяли медленно. Резнуло сердце, на Аленьком бледно-восковом лице, и тонких ручонках, снег лежал не тая. Миш сделал движение подойти и стряхнуть снег, но кто-то из певчих, то ли увидев его выражение лица, то ли по своему разумению подошёл и аккуратно, будто боясь потревожить усопшую, платочком стряхнул снег. Людей было немного: сердобольные соседи, несколько сослуживцев и Дина. Певчие с попом пришли сами, из часовенки кладбищенской. Рабочие стояли отдельно,  изредка тихо обмениваясь словом-другим.
        Михаил первым попрощался с дочкой, растерянные сослуживцы по очереди неловко склонялись к гробу, и поспешно отходили, кто привычно, кто кое-как не умеючи крестясь. Поп с певчими вели службу, которая подходила к концу. Сердце резнуло ещё раз, на этот раз сильнее, Дина с тревогой глянула на пошатнувшегося Мишу, но тот стоял, лишь побледнев сильнее, чем прежде, чуть плотнее сжав губы. Кто-то рассчитывался с певчими и попом, которые отнекиваясь, всё же взяли деньги, и пакеты с тем, что им подали на обедню. Рабочие забили гроб, и аккуратно на верёвках опустили  его в синюю глиняную яму. Глухо ударялась мёрзлая земля о доски, люди подходили, что-то произносили и отходили. Кто-то попробовал увести его, но Миша отстранился, мягко но решительно. Его оставили в покое. Дина, так и не решилась подойти.
       Рабочие закончили, робко посматривая то на оставшихся несколько соседей, то на Мишу, тот достал денег и не считая сунул старшему из них. С повеселевшими лицами, те затараторили слова благодарности и соболезнований, и быстро удалились, предвкушая полагающееся сто граммов, и барскую закуску. А снег всё усиливался, стена белой пелены была столь плотна, что в нескольких шагах  было уже ничего не видно. Разошлись и соседи, кто-то надел шапку ему на голову, попытались увести, но он попросил оставить его. Падал снег. Как Аленька любила снег...
         Они были не родные. Михаил был детдомовским, и Аленька. Познакомил их случай. Семь лет тому, идя с работы, он свернул в старый сквер, в котором в сентябре очень красивые аллеи. Задумавшись и шурша листьями, он мало обращал внимания на снующих вокруг людей. Погода стояла отличная, народу было много. Ещё работали качели-карусели, и было слышно гудение их моторов, и смех и визг детей, окрики суетящихся взрослых, с их вечным: брось это, не лезь туда, вернись... Миша улыбнулся, почему-то вспомнилось своё, не очень ясно вырисовывающееся детство: огромный дом, размытые образы отца  и мамы, их лиц он никогда не видел, как-то так вышло что и фотографий от них не осталось. Он пробовал найти хоть у кого-то...
         Сзади его толкнули. От неожиданности вздрогнув, и автоматически извинившись, он оглянулся. Сзади стояла кроха лет 4-5, и вопросительно смотрела на него, не мигая и серьёзно. Миша растеряно оглянулся, вот мамаши,  дитё отбилось а им хоть бы что. Девочка с интересом осматривала его, Миша улыбнулся, такими глазами женщины смотрят оценивая мужчину, подумалось ему. И от этой мысли он ещё больше улыбнулся. Девочка приняв его улыбки в свой адрес тоже улыбнулась, и чему-то заливисто засмеялась. И тут же снова ткнулась ему в ноги. Миша совсем опешил, сразу перестав смеяться, ещё раз оглянулся, ни кто особо не был встревожен пропажей ребёнка. С мыслями , о внимательности мамаш, он нагнулся к девочке: ты кто, и где твоя мама? Девочка переменилась, буркнув: девочка, разве не видно, а мамы у меня нету, и нету папы тоже… я -Мусина. Миша переспросил: Мусина, это фамилия? Неет, Мусина потому, что нашу Мусю так зовут. Выяснилось, что Муся, это их воспитательница с которой они здесь гуляют. Взяв девочку за руку, Миша повёл её искать горе воспитательницу.
          Выскочившая из-за павильона молодая женщина набросилась сходу на Михаила: как вы смеете уводить ребёнка, я милицию позову, и как в плохих фильмах, тут же появились два ППСника. Лишь в отделении разобрались, что к чему, дежурный и не собирался извиняться, буркнув: могли и по шее дать, хорошо что ты мирным оказался. Ну всё, свободен. На выходе ждал взволнованный Димыч - начальник их отдела. Целую дорогу он возмущался всеми и всем, грозился написать в газету про халатную няню, и про милицию хватающую добропорядочных граждан, и много другого... А Миша вдруг тихонько засмеялся, вспомнив ситуацию в сквере. Знаешь Дим, давай в одно место подъедем. Радости Димыча не было предела. Он, услышав, что Миша хочет ехать в детдом, решил, что тот будет жаловаться на воспитательницу. Но его несколько смущала радостная, но вовсе не мстительная улыбка, не сходившая с лица Михаила.
         После полугодовой беготни, нервотрёпки, сбора многочисленных документов, он привёл Аленьку в свою квартиру. Она, нисколько не стесняясь всё обходила, осмотрела. Приметила кучу игрушек, но сделав шаг к ним, прошла в кухню, и только вернувшись с довольным видом, спросила глядя на игрушки: и это вся куча моя?! С этого дня они стали жить вместе. Он - Миш, и маленькая Аленька, в документах фигурирующая как Ольга Ивановна.
        На работе подсмеивались, впрочем без ёрничания, спрашивая: ну как, кормящий папаша, справляешься? Он отшучивался. Постепенно все привыкли, как и привыкли соседи. Аля, сразу расставила все точки, объяснив внутридворовой разведке, что она не родная дочка Миша (называла она, его именно так- Миш), но когда вырастет, то обязательно ею станет. А если кто дразнить будет, то она даст сдачи. После этого решительного заявления, её во дворе больше не расспрашивали.
        Снег чуть поредел, и стал меньшим по размеру. Что-то коснулось ноги, Миша глянул вниз, около ноги сидел большой худенький котёнок, из "гадких гусят", весь нескладный и не  красивый, только мордочка выказывала то, что когда вырастит, будет красивый (ая) кот(кошка). Мимо воли Миш улыбнулся, вспомнив первую встречу с Аленькой. Сердце чуть кольнуло, но не так сильно как прежде. Поправив ленточки и живые цветы, он не торопливо пошёл к выходу.
        Дина пришла сама, без приглашения. Они вместе работали некоторое время. Несколько раз встречались, но отношения как-то не складывались. То возобновляясь, то сходя на нет. А тут, с появлением Али, Миша практически перестал общаться, за исключением дежурных фраз. Звонок в дверь был непривычен в это время, соседи не досаждали, проверяющие счётчики приходили в выходные с утра, коллеги предупреждали. В открытую дверь ворвался ворох пакетов, шариков, звук рычащего надсадно лифта, обрывки голосов и смеха. Дина раскрасневшаяся с улицы, и от смущения объявила, что пришла в гости, посмотреть как они живут. Аленька, почти целый вечер возилась с гостей, знакомя, со своими игрушками, показывая свою комнату, зубную щётку с красивой держучкой (так называла ручку зубной щётки), и свою гордость - мягкую, пушистую пижамку. Миш наблюдал за ними, и тихонько посмеивался про себя: Дина категорически не желала детей, а тут с чужим ребёнком возится. Казалось всё складывалось отлично, но что-то во взгляде Аленьки насторожило, она под вечер явно утратила интерес к госте, и демонстрировала как она устала. Скомкано распростившись, Миш пошёл укладывать Алю. Та сидела, без каких бы то ни было признаков сонливости, и усталости. Миш, а можно, чтобы Дина больше не приходила? И не дав спросить: почему? Продолжила, она какая-то пластмассовая, вот. Как наша Маша, Маша - это её самая большая кукла. С Диной был разговор, трудный и тягостный. Вскоре она уволилась и перешла в другую организацию, они перезванивались, но и только...
         Михаил остановился возле ворот кладбища. Поклонился, и только тогда увидел, что котёнок, прибившийся к нему возле могилки дочки, не отстаёт. Бедолага, замёрзнет ведь. И смотрит то как, молчит и просто смотрит в глаза. В горле запершило, опять вспомнилась первая встреча с Аленькой...
         В школе, во втором классе, ей первый раз стало плохо. Как водится, набросились на родителей, то есть на него. Мол взяли ребёнка, не игрушка ведь, за ним уход нужен, кормить, а вы...Директор осеклась поймав взгляд Миши. Сбившись, и сменив тон, начала читать лекцию о правильном воспитании и пр. Но и здесь сбилась, не встретив должного внимания со стороны "папаши"...
Оказалось, что виновато ни питание, ни нагрузка в школе, и занятия скрипкой. У Али был врождённый порок сердца, так сказал Георгич, а ему он верил. А ещё он сказал, помявшись, и усиленно вытирая очки, что Але осталось от силы года три, жизни.
         И вот сегодня её похоронили. Снег снова лепил стену, такую плотную, что стало трудно дышать. Котёнок, пригревшийся под пальто, громко урчал, то мурлыча, то голодным животом. Миш придерживая его шёл к дому.
         На Новый год, кто-нибудь из сослуживцев переодевался Дед Морозом, учил роль и являлся с кучей подарков. И она всегда узнавала, невзирая на грим и костюм, кто это был, но никогда не говорила об этом Дедам Морозам. Как она любила снег. Именно такой: пушистый, огромными хлопьями ложившийся на руки. Миш поскользнулся и чуть было не упал, котёнок спасаясь, коготками ухватился за одежду, царапнув не сильно тело. У подъезда ждала Дина.
Заплаканная и какая-то несчастная.
         С тех пор, они жили вместе: Миш, Дина, шикарная трёхмастная красавица Муся... нет, уже не трое, Дина носила девочку. Алю.

© Copyright: Леонид Жмурко, 2013

Регистрационный номер №0158410

от 13 сентября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0158410 выдан для произведения:         Снег ложился огромными хлопьями. Было безветренно, и снежинки опускались лишь чуть кружась, плавно и мягко. Они были так огромны, что даже касаясь открытого тела, таяли медленно. Резнуло сердце, на Аленьком бледно-восковом лице, и тонких ручонках, снег лежал не тая. Миш сделал движение подойти и стряхнуть снег, но кто-то из певчих, то ли увидев его выражение лица, то ли по своему разумению подошёл и аккуратно, будто боясь потревожить усопшую, платочком стряхнул снег. Людей было немного: сердобольные соседи, несколько сослуживцев и Дина. Певчие с попом пришли сами, из часовенки кладбищенской. Рабочие стояли отдельно,  изредка тихо обмениваясь словом-другим.
        Михаил первым попрощался с дочкой, растерянные сослуживцы по очереди неловко склонялись к гробу, и поспешно отходили, кто привычно, кто кое-как не умеючи крестясь. Поп с певчими вели службу, которая подходила к концу. Сердце резнуло ещё раз, на этот раз сильнее, Дина с тревогой глянула на пошатнувшегося Мишу, но тот стоял, лишь побледнев сильнее, чем прежде, чуть плотнее сжав губы. Кто-то рассчитывался с певчими и попом, которые отнекиваясь, всё же взяли деньги, и пакеты с тем, что им подали на обедню. Рабочие забили гроб, и аккуратно на верёвках опустили  его в синюю глиняную яму. Глухо ударялась мёрзлая земля о доски, люди подходили, что-то произносили и отходили. Кто-то попробовал увести его, но Миша отстранился, мягко но решительно. Его оставили в покое. Дина, так и не решилась подойти.
       Рабочие закончили, робко посматривая то на оставшихся несколько соседей, то на Мишу, тот достал денег и не считая сунул старшему из них. С повеселевшими лицами, те затараторили слова благодарности и соболезнований, и быстро удалились, предвкушая полагающееся сто граммов, и барскую закуску. А снег всё усиливался, стена белой пелены была столь плотна, что в нескольких шагах  было уже ничего не видно. Разошлись и соседи, кто-то надел шапку ему на голову, попытались увести, но он попросил оставить его. Падал снег. Как Аленька любила снег...
         Они были не родные. Михаил был детдомовским, и Аленька. Познакомил их случай. Семь лет тому, идя с работы, он свернул в старый сквер, в котором в сентябре очень красивые аллеи. Задумавшись и шурша листьями, он мало обращал внимания на снующих вокруг людей. Погода стояла отличная, народу было много. Ещё работали качели-карусели, и было слышно гудение их моторов, и смех и визг детей, окрики суетящихся взрослых, с их вечным: брось это, не лезь туда, вернись... Миша улыбнулся, почему-то вспомнилось своё, не очень ясно вырисовывающееся детство: огромный дом, размытые образы отца  и мамы, их лиц он никогда не видел, как-то так вышло что и фотографий от них не осталось. Он пробовал найти хоть у кого-то...
         Сзади его толкнули. От неожиданности вздрогнув, и автоматически извинившись, он оглянулся. Сзади стояла кроха лет 4-5, и вопросительно смотрела на него, не мигая и серьёзно. Миша растеряно оглянулся, вот мамаши,  дитё отбилось а им хоть бы что. Девочка с интересом осматривала его, Миша улыбнулся, такими глазами женщины смотрят оценивая мужчину, подумалось ему. И от этой мысли он ещё больше улыбнулся. Девочка приняв его улыбки в свой адрес тоже улыбнулась, и чему-то заливисто засмеялась. И тут же снова ткнулась ему в ноги. Миша совсем опешил, сразу перестав смеяться, ещё раз оглянулся, ни кто особо не был встревожен пропажей ребёнка. С мыслями , о внимательности мамаш, он нагнулся к девочке: ты кто, и где твоя мама? Девочка переменилась, буркнув: девочка, разве не видно, а мамы у меня нету, и нету папы тоже… я -Мусина. Миша переспросил: Мусина, это фамилия? Неет, Мусина потому, что нашу Мусю так зовут. Выяснилось, что Муся, это их воспитательница с которой они здесь гуляют. Взяв девочку за руку, Миша повёл её искать горе воспитательницу.
          Выскочившая из-за павильона молодая женщина набросилась сходу на Михаила: как вы смеете уводить ребёнка, я милицию позову, и как в плохих фильмах, тут же появились два ППСника. Лишь в отделении разобрались, что к чему, дежурный и не собирался извиняться, буркнув: могли и по шее дать, хорошо что ты мирным оказался. Ну всё, свободен. На выходе ждал взволнованный Димыч - начальник их отдела. Целую дорогу он возмущался всеми и всем, грозился написать в газету про халатную няню, и про милицию хватающую добропорядочных граждан, и много другого... А Миша вдруг тихонько засмеялся, вспомнив ситуацию в сквере. Знаешь Дим, давай в одно место подъедем. Радости Димыча не было предела. Он, услышав, что Миша хочет ехать в детдом, решил, что тот будет жаловаться на воспитательницу. Но его несколько смущала радостная, но вовсе не мстительная улыбка, не сходившая с лица Михаила.
         После полугодовой беготни, нервотрёпки, сбора многочисленных документов, он привёл Аленьку в свою квартиру. Она, нисколько не стесняясь всё обходила, осмотрела. Приметила кучу игрушек, но сделав шаг к ним, прошла в кухню, и только вернувшись с довольным видом, спросила глядя на игрушки: и это вся куча моя?! С этого дня они стали жить вместе. Он - Миш, и маленькая Аленька, в документах фигурирующая как Ольга Ивановна.
        На работе подсмеивались, впрочем без ёрничания, спрашивая: ну как, кормящий папаша, справляешься? Он отшучивался. Постепенно все привыкли, как и привыкли соседи. Аля, сразу расставила все точки, объяснив внутридворовой разведке, что она не родная дочка Миша (называла она, его именно так- Миш), но когда вырастет, то обязательно ею станет. А если кто дразнить будет, то она даст сдачи. После этого решительного заявления, её во дворе больше не расспрашивали.
        Снег чуть поредел, и стал меньшим по размеру. Что-то коснулось ноги, Миша глянул вниз, около ноги сидел большой худенький котёнок, из "гадких гусят", весь нескладный и не  красивый, только мордочка выказывала то, что когда вырастит, будет красивый (ая) кот(кошка). Мимо воли Миш улыбнулся, вспомнив первую встречу с Аленькой. Сердце чуть кольнуло, но не так сильно как прежде. Поправив ленточки и живые цветы, он не торопливо пошёл к выходу.
        Дина пришла сама, без приглашения. Они вместе работали некоторое время. Несколько раз встречались, но отношения как-то не складывались. То возобновляясь, то сходя на нет. А тут, с появлением Али, Миша практически перестал общаться, за исключением дежурных фраз. Звонок в дверь был непривычен в это время, соседи не досаждали, проверяющие счётчики приходили в выходные с утра, коллеги предупреждали. В открытую дверь ворвался ворох пакетов, шариков, звук рычащего надсадно лифта, обрывки голосов и смеха. Дина раскрасневшаяся с улицы, и от смущения объявила, что пришла в гости, посмотреть как они живут. Аленька, почти целый вечер возилась с гостей, знакомя, со своими игрушками, показывая свою комнату, зубную щётку с красивой держучкой (так называла ручку зубной щётки), и свою гордость - мягкую, пушистую пижамку. Миш наблюдал за ними, и тихонько посмеивался про себя: Дина категорически не желала детей, а тут с чужим ребёнком возится. Казалось всё складывалось отлично, но что-то во взгляде Аленьки насторожило, она под вечер явно утратила интерес к госте, и демонстрировала как она устала. Скомкано распростившись, Миш пошёл укладывать Алю. Та сидела, без каких бы то ни было признаков сонливости, и усталости. Миш, а можно, чтобы Дина больше не приходила? И не дав спросить: почему? Продолжила, она какая-то пластмассовая, вот. Как наша Маша, Маша - это её самая большая кукла. С Диной был разговор, трудный и тягостный. Вскоре она уволилась и перешла в другую организацию, они перезванивались, но и только...
         Михаил остановился возле ворот кладбища. Поклонился, и только тогда увидел, что котёнок, прибившийся к нему возле могилки дочки, не отстаёт. Бедолага, замёрзнет ведь. И смотрит то как, молчит и просто смотрит в глаза. В горле запершило, опять вспомнилась первая встреча с Аленькой...
         В школе, во втором классе, ей первый раз стало плохо. Как водится, набросились на родителей, то есть на него. Мол взяли ребёнка, не игрушка ведь, за ним уход нужен, кормить, а вы...Директор осеклась поймав взгляд Миши. Сбившись, и сменив тон, начала читать лекцию о правильном воспитании и пр. Но и здесь сбилась, не встретив должного внимания со стороны "папаши"...
Оказалось, что виновато ни питание, ни нагрузка в школе, и занятия скрипкой. У Али был врождённый порок сердца, так сказал Георгич, а ему он верил. А ещё он сказал, помявшись, и усиленно вытирая очки, что Але осталось от силы года три, жизни.
         И вот сегодня её похоронили. Снег снова лепил стену, такую плотную, что стало трудно дышать. Котёнок, пригревшийся под пальто, громко урчал, то мурлыча, то голодным животом. Миш придерживая его шёл к дому.
         На Новый год, кто-нибудь из сослуживцев переодевался Дед Морозом, учил роль и являлся с кучей подарков. И она всегда узнавала, невзирая на грим и костюм, кто это был, но никогда не говорила об этом Дедам Морозам. Как она любила снег. Именно такой: пушистый, огромными хлопьями ложившийся на руки. Миш поскользнулся и чуть было не упал, котёнок спасаясь, коготками ухватился за одежду, царапнув не сильно тело. У подъезда ждала Дина.
Заплаканная и какая-то несчастная.
         С тех пор, они жили вместе: Миш, Дина, шикарная трёхмастная красавица Муся... нет, уже не трое, Дина носила девочку. Алю.
Рейтинг: +2 425 просмотров
Комментарии (2)
Владимир Проскуров # 14 сентября 2013 в 01:57 +1
Любовь зародится в любом человеке,
Она никогда не окончится в нем,
Ее обнимают, встречают вдвоем,
Любовь остается в куплетах навеки …
Леонид Жмурко # 17 марта 2014 в 01:40 0
c0411 спасибо

 

Популярная проза за месяц
103
81
79
75
70
68
67
62
61
58
56
55
54
54
54
53
53
51
49
49
49
48
48
47
46
45
44
43
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
39
35