ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Снег. Белый, пушистый снег

 

Снег. Белый, пушистый снег

13 сентября 2013 - Леонид Жмурко
        Снег ложился огромными хлопьями. Было безветренно, и снежинки опускались лишь чуть кружась, плавно и мягко. Они были так огромны, что даже касаясь открытого тела, таяли медленно. Резнуло сердце, на Аленьком бледно-восковом лице, и тонких ручонках, снег лежал не тая. Миш сделал движение подойти и стряхнуть снег, но кто-то из певчих, то ли увидев его выражение лица, то ли по своему разумению подошёл и аккуратно, будто боясь потревожить усопшую, платочком стряхнул снег. Людей было немного: сердобольные соседи, несколько сослуживцев и Дина. Певчие с попом пришли сами, из часовенки кладбищенской. Рабочие стояли отдельно,  изредка тихо обмениваясь словом-другим.
        Михаил первым попрощался с дочкой, растерянные сослуживцы по очереди неловко склонялись к гробу, и поспешно отходили, кто привычно, кто кое-как не умеючи крестясь. Поп с певчими вели службу, которая подходила к концу. Сердце резнуло ещё раз, на этот раз сильнее, Дина с тревогой глянула на пошатнувшегося Мишу, но тот стоял, лишь побледнев сильнее, чем прежде, чуть плотнее сжав губы. Кто-то рассчитывался с певчими и попом, которые отнекиваясь, всё же взяли деньги, и пакеты с тем, что им подали на обедню. Рабочие забили гроб, и аккуратно на верёвках опустили  его в синюю глиняную яму. Глухо ударялась мёрзлая земля о доски, люди подходили, что-то произносили и отходили. Кто-то попробовал увести его, но Миша отстранился, мягко но решительно. Его оставили в покое. Дина, так и не решилась подойти.
       Рабочие закончили, робко посматривая то на оставшихся несколько соседей, то на Мишу, тот достал денег и не считая сунул старшему из них. С повеселевшими лицами, те затараторили слова благодарности и соболезнований, и быстро удалились, предвкушая полагающееся сто граммов, и барскую закуску. А снег всё усиливался, стена белой пелены была столь плотна, что в нескольких шагах  было уже ничего не видно. Разошлись и соседи, кто-то надел шапку ему на голову, попытались увести, но он попросил оставить его. Падал снег. Как Аленька любила снег...
         Они были не родные. Михаил был детдомовским, и Аленька. Познакомил их случай. Семь лет тому, идя с работы, он свернул в старый сквер, в котором в сентябре очень красивые аллеи. Задумавшись и шурша листьями, он мало обращал внимания на снующих вокруг людей. Погода стояла отличная, народу было много. Ещё работали качели-карусели, и было слышно гудение их моторов, и смех и визг детей, окрики суетящихся взрослых, с их вечным: брось это, не лезь туда, вернись... Миша улыбнулся, почему-то вспомнилось своё, не очень ясно вырисовывающееся детство: огромный дом, размытые образы отца  и мамы, их лиц он никогда не видел, как-то так вышло что и фотографий от них не осталось. Он пробовал найти хоть у кого-то...
         Сзади его толкнули. От неожиданности вздрогнув, и автоматически извинившись, он оглянулся. Сзади стояла кроха лет 4-5, и вопросительно смотрела на него, не мигая и серьёзно. Миша растеряно оглянулся, вот мамаши,  дитё отбилось а им хоть бы что. Девочка с интересом осматривала его, Миша улыбнулся, такими глазами женщины смотрят оценивая мужчину, подумалось ему. И от этой мысли он ещё больше улыбнулся. Девочка приняв его улыбки в свой адрес тоже улыбнулась, и чему-то заливисто засмеялась. И тут же снова ткнулась ему в ноги. Миша совсем опешил, сразу перестав смеяться, ещё раз оглянулся, ни кто особо не был встревожен пропажей ребёнка. С мыслями , о внимательности мамаш, он нагнулся к девочке: ты кто, и где твоя мама? Девочка переменилась, буркнув: девочка, разве не видно, а мамы у меня нету, и нету папы тоже… я -Мусина. Миша переспросил: Мусина, это фамилия? Неет, Мусина потому, что нашу Мусю так зовут. Выяснилось, что Муся, это их воспитательница с которой они здесь гуляют. Взяв девочку за руку, Миша повёл её искать горе воспитательницу.
          Выскочившая из-за павильона молодая женщина набросилась сходу на Михаила: как вы смеете уводить ребёнка, я милицию позову, и как в плохих фильмах, тут же появились два ППСника. Лишь в отделении разобрались, что к чему, дежурный и не собирался извиняться, буркнув: могли и по шее дать, хорошо что ты мирным оказался. Ну всё, свободен. На выходе ждал взволнованный Димыч - начальник их отдела. Целую дорогу он возмущался всеми и всем, грозился написать в газету про халатную няню, и про милицию хватающую добропорядочных граждан, и много другого... А Миша вдруг тихонько засмеялся, вспомнив ситуацию в сквере. Знаешь Дим, давай в одно место подъедем. Радости Димыча не было предела. Он, услышав, что Миша хочет ехать в детдом, решил, что тот будет жаловаться на воспитательницу. Но его несколько смущала радостная, но вовсе не мстительная улыбка, не сходившая с лица Михаила.
         После полугодовой беготни, нервотрёпки, сбора многочисленных документов, он привёл Аленьку в свою квартиру. Она, нисколько не стесняясь всё обходила, осмотрела. Приметила кучу игрушек, но сделав шаг к ним, прошла в кухню, и только вернувшись с довольным видом, спросила глядя на игрушки: и это вся куча моя?! С этого дня они стали жить вместе. Он - Миш, и маленькая Аленька, в документах фигурирующая как Ольга Ивановна.
        На работе подсмеивались, впрочем без ёрничания, спрашивая: ну как, кормящий папаша, справляешься? Он отшучивался. Постепенно все привыкли, как и привыкли соседи. Аля, сразу расставила все точки, объяснив внутридворовой разведке, что она не родная дочка Миша (называла она, его именно так- Миш), но когда вырастет, то обязательно ею станет. А если кто дразнить будет, то она даст сдачи. После этого решительного заявления, её во дворе больше не расспрашивали.
        Снег чуть поредел, и стал меньшим по размеру. Что-то коснулось ноги, Миша глянул вниз, около ноги сидел большой худенький котёнок, из "гадких гусят", весь нескладный и не  красивый, только мордочка выказывала то, что когда вырастит, будет красивый (ая) кот(кошка). Мимо воли Миш улыбнулся, вспомнив первую встречу с Аленькой. Сердце чуть кольнуло, но не так сильно как прежде. Поправив ленточки и живые цветы, он не торопливо пошёл к выходу.
        Дина пришла сама, без приглашения. Они вместе работали некоторое время. Несколько раз встречались, но отношения как-то не складывались. То возобновляясь, то сходя на нет. А тут, с появлением Али, Миша практически перестал общаться, за исключением дежурных фраз. Звонок в дверь был непривычен в это время, соседи не досаждали, проверяющие счётчики приходили в выходные с утра, коллеги предупреждали. В открытую дверь ворвался ворох пакетов, шариков, звук рычащего надсадно лифта, обрывки голосов и смеха. Дина раскрасневшаяся с улицы, и от смущения объявила, что пришла в гости, посмотреть как они живут. Аленька, почти целый вечер возилась с гостей, знакомя, со своими игрушками, показывая свою комнату, зубную щётку с красивой держучкой (так называла ручку зубной щётки), и свою гордость - мягкую, пушистую пижамку. Миш наблюдал за ними, и тихонько посмеивался про себя: Дина категорически не желала детей, а тут с чужим ребёнком возится. Казалось всё складывалось отлично, но что-то во взгляде Аленьки насторожило, она под вечер явно утратила интерес к госте, и демонстрировала как она устала. Скомкано распростившись, Миш пошёл укладывать Алю. Та сидела, без каких бы то ни было признаков сонливости, и усталости. Миш, а можно, чтобы Дина больше не приходила? И не дав спросить: почему? Продолжила, она какая-то пластмассовая, вот. Как наша Маша, Маша - это её самая большая кукла. С Диной был разговор, трудный и тягостный. Вскоре она уволилась и перешла в другую организацию, они перезванивались, но и только...
         Михаил остановился возле ворот кладбища. Поклонился, и только тогда увидел, что котёнок, прибившийся к нему возле могилки дочки, не отстаёт. Бедолага, замёрзнет ведь. И смотрит то как, молчит и просто смотрит в глаза. В горле запершило, опять вспомнилась первая встреча с Аленькой...
         В школе, во втором классе, ей первый раз стало плохо. Как водится, набросились на родителей, то есть на него. Мол взяли ребёнка, не игрушка ведь, за ним уход нужен, кормить, а вы...Директор осеклась поймав взгляд Миши. Сбившись, и сменив тон, начала читать лекцию о правильном воспитании и пр. Но и здесь сбилась, не встретив должного внимания со стороны "папаши"...
Оказалось, что виновато ни питание, ни нагрузка в школе, и занятия скрипкой. У Али был врождённый порок сердца, так сказал Георгич, а ему он верил. А ещё он сказал, помявшись, и усиленно вытирая очки, что Але осталось от силы года три, жизни.
         И вот сегодня её похоронили. Снег снова лепил стену, такую плотную, что стало трудно дышать. Котёнок, пригревшийся под пальто, громко урчал, то мурлыча, то голодным животом. Миш придерживая его шёл к дому.
         На Новый год, кто-нибудь из сослуживцев переодевался Дед Морозом, учил роль и являлся с кучей подарков. И она всегда узнавала, невзирая на грим и костюм, кто это был, но никогда не говорила об этом Дедам Морозам. Как она любила снег. Именно такой: пушистый, огромными хлопьями ложившийся на руки. Миш поскользнулся и чуть было не упал, котёнок спасаясь, коготками ухватился за одежду, царапнув не сильно тело. У подъезда ждала Дина.
Заплаканная и какая-то несчастная.
         С тех пор, они жили вместе: Миш, Дина, шикарная трёхмастная красавица Муся... нет, уже не трое, Дина носила девочку. Алю.

© Copyright: Леонид Жмурко, 2013

Регистрационный номер №0158410

от 13 сентября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0158410 выдан для произведения:         Снег ложился огромными хлопьями. Было безветренно, и снежинки опускались лишь чуть кружась, плавно и мягко. Они были так огромны, что даже касаясь открытого тела, таяли медленно. Резнуло сердце, на Аленьком бледно-восковом лице, и тонких ручонках, снег лежал не тая. Миш сделал движение подойти и стряхнуть снег, но кто-то из певчих, то ли увидев его выражение лица, то ли по своему разумению подошёл и аккуратно, будто боясь потревожить усопшую, платочком стряхнул снег. Людей было немного: сердобольные соседи, несколько сослуживцев и Дина. Певчие с попом пришли сами, из часовенки кладбищенской. Рабочие стояли отдельно,  изредка тихо обмениваясь словом-другим.
        Михаил первым попрощался с дочкой, растерянные сослуживцы по очереди неловко склонялись к гробу, и поспешно отходили, кто привычно, кто кое-как не умеючи крестясь. Поп с певчими вели службу, которая подходила к концу. Сердце резнуло ещё раз, на этот раз сильнее, Дина с тревогой глянула на пошатнувшегося Мишу, но тот стоял, лишь побледнев сильнее, чем прежде, чуть плотнее сжав губы. Кто-то рассчитывался с певчими и попом, которые отнекиваясь, всё же взяли деньги, и пакеты с тем, что им подали на обедню. Рабочие забили гроб, и аккуратно на верёвках опустили  его в синюю глиняную яму. Глухо ударялась мёрзлая земля о доски, люди подходили, что-то произносили и отходили. Кто-то попробовал увести его, но Миша отстранился, мягко но решительно. Его оставили в покое. Дина, так и не решилась подойти.
       Рабочие закончили, робко посматривая то на оставшихся несколько соседей, то на Мишу, тот достал денег и не считая сунул старшему из них. С повеселевшими лицами, те затараторили слова благодарности и соболезнований, и быстро удалились, предвкушая полагающееся сто граммов, и барскую закуску. А снег всё усиливался, стена белой пелены была столь плотна, что в нескольких шагах  было уже ничего не видно. Разошлись и соседи, кто-то надел шапку ему на голову, попытались увести, но он попросил оставить его. Падал снег. Как Аленька любила снег...
         Они были не родные. Михаил был детдомовским, и Аленька. Познакомил их случай. Семь лет тому, идя с работы, он свернул в старый сквер, в котором в сентябре очень красивые аллеи. Задумавшись и шурша листьями, он мало обращал внимания на снующих вокруг людей. Погода стояла отличная, народу было много. Ещё работали качели-карусели, и было слышно гудение их моторов, и смех и визг детей, окрики суетящихся взрослых, с их вечным: брось это, не лезь туда, вернись... Миша улыбнулся, почему-то вспомнилось своё, не очень ясно вырисовывающееся детство: огромный дом, размытые образы отца  и мамы, их лиц он никогда не видел, как-то так вышло что и фотографий от них не осталось. Он пробовал найти хоть у кого-то...
         Сзади его толкнули. От неожиданности вздрогнув, и автоматически извинившись, он оглянулся. Сзади стояла кроха лет 4-5, и вопросительно смотрела на него, не мигая и серьёзно. Миша растеряно оглянулся, вот мамаши,  дитё отбилось а им хоть бы что. Девочка с интересом осматривала его, Миша улыбнулся, такими глазами женщины смотрят оценивая мужчину, подумалось ему. И от этой мысли он ещё больше улыбнулся. Девочка приняв его улыбки в свой адрес тоже улыбнулась, и чему-то заливисто засмеялась. И тут же снова ткнулась ему в ноги. Миша совсем опешил, сразу перестав смеяться, ещё раз оглянулся, ни кто особо не был встревожен пропажей ребёнка. С мыслями , о внимательности мамаш, он нагнулся к девочке: ты кто, и где твоя мама? Девочка переменилась, буркнув: девочка, разве не видно, а мамы у меня нету, и нету папы тоже… я -Мусина. Миша переспросил: Мусина, это фамилия? Неет, Мусина потому, что нашу Мусю так зовут. Выяснилось, что Муся, это их воспитательница с которой они здесь гуляют. Взяв девочку за руку, Миша повёл её искать горе воспитательницу.
          Выскочившая из-за павильона молодая женщина набросилась сходу на Михаила: как вы смеете уводить ребёнка, я милицию позову, и как в плохих фильмах, тут же появились два ППСника. Лишь в отделении разобрались, что к чему, дежурный и не собирался извиняться, буркнув: могли и по шее дать, хорошо что ты мирным оказался. Ну всё, свободен. На выходе ждал взволнованный Димыч - начальник их отдела. Целую дорогу он возмущался всеми и всем, грозился написать в газету про халатную няню, и про милицию хватающую добропорядочных граждан, и много другого... А Миша вдруг тихонько засмеялся, вспомнив ситуацию в сквере. Знаешь Дим, давай в одно место подъедем. Радости Димыча не было предела. Он, услышав, что Миша хочет ехать в детдом, решил, что тот будет жаловаться на воспитательницу. Но его несколько смущала радостная, но вовсе не мстительная улыбка, не сходившая с лица Михаила.
         После полугодовой беготни, нервотрёпки, сбора многочисленных документов, он привёл Аленьку в свою квартиру. Она, нисколько не стесняясь всё обходила, осмотрела. Приметила кучу игрушек, но сделав шаг к ним, прошла в кухню, и только вернувшись с довольным видом, спросила глядя на игрушки: и это вся куча моя?! С этого дня они стали жить вместе. Он - Миш, и маленькая Аленька, в документах фигурирующая как Ольга Ивановна.
        На работе подсмеивались, впрочем без ёрничания, спрашивая: ну как, кормящий папаша, справляешься? Он отшучивался. Постепенно все привыкли, как и привыкли соседи. Аля, сразу расставила все точки, объяснив внутридворовой разведке, что она не родная дочка Миша (называла она, его именно так- Миш), но когда вырастет, то обязательно ею станет. А если кто дразнить будет, то она даст сдачи. После этого решительного заявления, её во дворе больше не расспрашивали.
        Снег чуть поредел, и стал меньшим по размеру. Что-то коснулось ноги, Миша глянул вниз, около ноги сидел большой худенький котёнок, из "гадких гусят", весь нескладный и не  красивый, только мордочка выказывала то, что когда вырастит, будет красивый (ая) кот(кошка). Мимо воли Миш улыбнулся, вспомнив первую встречу с Аленькой. Сердце чуть кольнуло, но не так сильно как прежде. Поправив ленточки и живые цветы, он не торопливо пошёл к выходу.
        Дина пришла сама, без приглашения. Они вместе работали некоторое время. Несколько раз встречались, но отношения как-то не складывались. То возобновляясь, то сходя на нет. А тут, с появлением Али, Миша практически перестал общаться, за исключением дежурных фраз. Звонок в дверь был непривычен в это время, соседи не досаждали, проверяющие счётчики приходили в выходные с утра, коллеги предупреждали. В открытую дверь ворвался ворох пакетов, шариков, звук рычащего надсадно лифта, обрывки голосов и смеха. Дина раскрасневшаяся с улицы, и от смущения объявила, что пришла в гости, посмотреть как они живут. Аленька, почти целый вечер возилась с гостей, знакомя, со своими игрушками, показывая свою комнату, зубную щётку с красивой держучкой (так называла ручку зубной щётки), и свою гордость - мягкую, пушистую пижамку. Миш наблюдал за ними, и тихонько посмеивался про себя: Дина категорически не желала детей, а тут с чужим ребёнком возится. Казалось всё складывалось отлично, но что-то во взгляде Аленьки насторожило, она под вечер явно утратила интерес к госте, и демонстрировала как она устала. Скомкано распростившись, Миш пошёл укладывать Алю. Та сидела, без каких бы то ни было признаков сонливости, и усталости. Миш, а можно, чтобы Дина больше не приходила? И не дав спросить: почему? Продолжила, она какая-то пластмассовая, вот. Как наша Маша, Маша - это её самая большая кукла. С Диной был разговор, трудный и тягостный. Вскоре она уволилась и перешла в другую организацию, они перезванивались, но и только...
         Михаил остановился возле ворот кладбища. Поклонился, и только тогда увидел, что котёнок, прибившийся к нему возле могилки дочки, не отстаёт. Бедолага, замёрзнет ведь. И смотрит то как, молчит и просто смотрит в глаза. В горле запершило, опять вспомнилась первая встреча с Аленькой...
         В школе, во втором классе, ей первый раз стало плохо. Как водится, набросились на родителей, то есть на него. Мол взяли ребёнка, не игрушка ведь, за ним уход нужен, кормить, а вы...Директор осеклась поймав взгляд Миши. Сбившись, и сменив тон, начала читать лекцию о правильном воспитании и пр. Но и здесь сбилась, не встретив должного внимания со стороны "папаши"...
Оказалось, что виновато ни питание, ни нагрузка в школе, и занятия скрипкой. У Али был врождённый порок сердца, так сказал Георгич, а ему он верил. А ещё он сказал, помявшись, и усиленно вытирая очки, что Але осталось от силы года три, жизни.
         И вот сегодня её похоронили. Снег снова лепил стену, такую плотную, что стало трудно дышать. Котёнок, пригревшийся под пальто, громко урчал, то мурлыча, то голодным животом. Миш придерживая его шёл к дому.
         На Новый год, кто-нибудь из сослуживцев переодевался Дед Морозом, учил роль и являлся с кучей подарков. И она всегда узнавала, невзирая на грим и костюм, кто это был, но никогда не говорила об этом Дедам Морозам. Как она любила снег. Именно такой: пушистый, огромными хлопьями ложившийся на руки. Миш поскользнулся и чуть было не упал, котёнок спасаясь, коготками ухватился за одежду, царапнув не сильно тело. У подъезда ждала Дина.
Заплаканная и какая-то несчастная.
         С тех пор, они жили вместе: Миш, Дина, шикарная трёхмастная красавица Муся... нет, уже не трое, Дина носила девочку. Алю.
Рейтинг: +2 352 просмотра
Комментарии (2)
Владимир Проскуров # 14 сентября 2013 в 01:57 +1
Любовь зародится в любом человеке,
Она никогда не окончится в нем,
Ее обнимают, встречают вдвоем,
Любовь остается в куплетах навеки …
Леонид Жмурко # 17 марта 2014 в 01:40 0
c0411 спасибо